Кто она?

Вернулись мы, как и сказали Итану, через два часа. Почти вся прогулка прошла в тишине. Конечно, Джеймс пытался завести разговор, но мои односложные ответы сводили все темы на нет. — Поужинаем? — пропуская меня в пентхаус, спрашивает он. — Я не голодна. Можешь заказать доставку. — А то, что ты приготовила? Её нельзя? — пытается пошутить, но выходит плохо. — Ешь на здоровье, — безэмоциональный тон моего голоса его раздражает. — Теперь что не так? — Ничего. — Лило, мать твою, — хватает меня за тот же локоть, как и пару часов на кухне, чем заставляет меня вскрикнуть. — Мне больно! — вырываю руку, но он вновь за неё хватается, на этот раз мягче. — Покажи, — тянет на себя рассматривая локоть. — Эй! — Черт. У тебя синяк, — поднимаю взгляд на свою руку, замечая несколько пятен. От его пальцев. — Не трогай, — одергиваю руку, — сама смогу разобраться. — Лило, я хочу помочь. — Чем? С другой тоже самое сделаешь? — рычу, когда он вновь пытается сомкнуть пальцы на моём запястье. — Я не хотел этого, — с ноткой горечи в голосе шепчет он. — Я тебя не обвиняла. — Не прямым текстом. — Не цепляйся к словам. Ухожу раньше, чем он успевает что-то предпринять, поднимаясь на этаж-спальню, тут же скрываюсь в ванной, захватив пижаму в виде длинных хлопковых брюк и рубашке с коротким рукавом. Провожу в комнате чуть больше получаса, смывая тонну макияжа и намывая волосы. — Лило? — лёгкий стук в дверь, заставляет вздрогнуть. — Чего тебе, Грин? — застегиваю пуговицы рубашки и завязываю шнурки на поясе брюк. — Скоро? — Выхожу, — аккуратно открыв дверь, замечаю мужчину, стоявшего сбоку от дверного косяка, — что? — Прости за это, — кивает в сторону моего локтя. — Ты нуждаешься в моём прощении? — складываю руки на груди, переводя взгляд на кровать, где лежал букет белых Альстромерий, — цветы лишние. — Я говорил утром, что мы можем попробовать и… — И за это время ты подарил два букета. Через неделю их будет сколько? Двадцать? Тридцать? — намекая на то, что он много косячит, закатываю глаза. — .и я до сих пор этого хочу. — У тебя хреново получается, уверен, что хочешь именно этого? Может всё дело в том, что ты хочешь меня трахнуть? Парень, я… — Хватит думать, что я хочу от тебя только секса, Лило. — А чего ещё? — иду в сторону туалетного столика, где беру с полки масло для волос. — Может я влюблён в тебя? — идёт следом за мной. — Давай без этих игр, — отмахиваюсь я, растирая масло между ладонями. — Ты мне не веришь. — С какой стати мне тебе верить? — Я ни разу тебе не лгал. — Угу, — пропускаю между пальцев кончики волос, — может быть. — Твоё недоверие меня расстраивает, — встает позади меня, встречаясь с моим взглядом в зеркале, — я хочу попробовать. — И начать с брачной ночи? — подливаю масло в огонь, — я могу отказаться? — Нет. — Ах, да. У меня нет выбора, — заканчиваю с волосами и поднимаюсь с места. — Я этого не говорил, — встаю напротив него, также складывая руки на други. — Разве? — Почему ты не хочешь попробовать? Потому что я люблю его. Не тебя, Грин. И не твою фамилию я хочу в паспорте. — Почему ты хочешь попробовать? — Потому что ты мне нравишься. Ты искренняя, умная, красивая и добрая. Чистая, не тронутая этим миром. — Я говорила, что не девственница. — Да. Помню. И то, что было у вас с Полом в нашей квартире. — Ты меня романтизируешь, — прохожу к кровати, с трудом поднимая букет, обёрнутый в декоративную белую бумагу. — Я не заслуживаю тебя, — признается он, следуя за мной на первый этаж. — Вполне возможно. — Хочу спать сегодня с тобой. — Ты имеешь на это право. — Но ты этого не хочешь, так ведь? — Тебя это волнует? Мне показалось, что тебя не волнуют мои заботы, — кладу букет на стол, взяв под раковиной ещё одну вазу, которую заполняю тёплой водой. — Да, волнует, Лило. Прости за сегодняшний вечер, я не хотел на тебя кричать, тем более обидеть, — перехватывает мою ладонь, когда я тянусь за букетом, — у меня не задался день…но это оправдание, а я ненавижу оправдания. Прости, солнце. — Отпусти, — вытаскиваю из его пальцев руку, — ты не хотел, однако, выставил меня ребёнком. — Ты ребёнок. — Тогда на кой черт ты заставил меня выйти за тебя замуж? — заканчиваю начатое дело, отодвигая вазу к утреннему букету. — Я надеялся на твоё детство. Думал, ты настолько молода, что быстро влюбишься, стоит мне пару раз сводить тебя в ресторан. А мне останется лишь пару раз в неделю уделять тебе вечера. — Ты эгоист и мудак, — чувствую, что он подошёл ко мне со спины, поэтому отступаю от него на несколько шагов. — Может быть, но… — Какие будут быть «но»? — разворачиваюсь к нему лицом. — Ты другая. Скромная, умная, добрая и искренняя. Я видел в твоих глазах тоску, когда скучала по своему мальчику, а после видел, как тебе было тяжело смириться с его отъездом… — Думаешь, я смирилась? — складываются руки на груди. — Нет, но спеси в тебе осталось меньше, — подступает, смотря на меня сверху вниз. — И что это меняет? — То, что я заинтересован в тебе. — «Заинтересован»? Это что-то новенькое. Ещё что-нибудь более неопределённое выдумать не можешь? — он хотел протянуть ко мне руки, но я быстро юркнула ему под руку, оказывая у него за спиной. — «Неопределённое»? — с поднятыми от удивления глазами, он разворачивается ко мне, — Лило, здесь всё максимально прозрачно. Я недостаточно знаю тебя, поэтому не могу сказать, что ты мне нравишься. Но. Я могу предположить, что влюблён, — вновь подходит, пытаясь прикоснуться, но я всё так же ухожу от контакта. — Ты не можешь быть в меня влюблён, Грин, — убегаю к лестнице, — за несколько недель это не происходит. — Ты сомневаешься в том, что можешь понравится кому-то, солнце? — Нет, в себе я уверена. Я не уверена в тебе. — Я не давал тебе поводов, чтобы не верить мне, — остаётся у подножья лестницы, смотря на то, как я медленно поднимаюсь. — Но и не доказывал обратного. — Ты неисправима, — усмехается, — это даже забавно, не находишь? Сначала мы оба не хотим этого брака, потом я чувствую влюблённость и хочу увидеть тебя счастливой, поэтому целую неделю уделяю на поиски твоего любовника, с которым ты спала в нашес пентхаусе. Но мне было приятно видеть на тебе искреннюю улыбку, жаль, она была недолгой. А когда он уехал, ты была разбита. И я понял, что мне нравятся твои эмоции, которые ты не торопилась скрывать. И мне действительно жаль, что я порчу тебя, подгоняя под рамки моего мира. — Не нужно откровений, Грин, — останавливаюсь на середине лестницы, смотря на него, — я не готова ответить тем же. — Я и не прошу этого. Думаю, ты должна это знать. — …не знаю, что на это ответить. — И не нужно. Доброй ночи, солнце. — Доброй… — наблюдаю, как он уходит в свой кабинет, больше не настаивая на том, чтобы лечь со мной в постель. *** Следующие утро было тихим. Солнечные лучи пробирались через окно и светили прямо мне в лицо, отчего хотелось жмуриться, что я успешно и делала. К сожалению, радостное гавканье Сэма, который запрыгнул на кровать и требовал моего внимания, прогнало остатки сна. — Ммм… — переворачиваюсь к нему, подставляя спину под солнечные лучи, — ты проснулся, малыш… — приоткрывая глаза, тут же зажмуриваюсь, ощущая на коже лица влажный язык щенка, — Ой! Нет, — пытаюсь отстраниться, закрывая лицо ладонями. — Ну-ка, — грозный голос Джеймса заставил щенка остановиться, — брысь с постели. Его шаги эхом отдавались по комнате, но, как ни странно, пёс его приказ выполнил, убегая в гардеробную, поджав хвост. — Эй! Не нужно с ним так строго, — приподнимаюсь на локтях, смотря на мужчину. Выглядел он по-домашнему. Чёрные спортивные брюки висели на бёдрах благодаря шнуровке на поясе. А вот торс оголён, презентуя мне чёткие мышцы пресса и груди, под, к удивлению, почти белоснежной коже. — Именно так и нужно, Лило, — подходит к подножью кровати, — доброе утро. — И тебе, — прижимаю одеяло к груди, сжимаясь под его взглядом. — Что хочешь на завтрак? Итан поехал в пекарню и может заехать в какой-нибудь ресторан. — Ох, ничего не нужно, — отвожу взгляд в сторону окна, подставляя под солнечные лучи лицо, — я приготовлю сама. — Давай позавтракаем спокойно, без суеты, а после проведём день вместе. — Уверен, что хочешь этого? — Вижу, что ты — нет. Ощущаю на себе его взгляд и ещё больше краснею. — Не то, чтобы не хочу, просто…неожиданно. — Знаю. — Я не знаю чего хочу. Пусть возьмёт то же, что и тебе. -Хорошо, — кивает, — днём можно съездить в зоомагазин с щенком, а в Лондоне наймем кинолога. — Угу, хорошо. — Ты не хочешь куда-нибудь съездить? Можно по магазинам или… — Почему ты так часто отправляешь меня на шоппинг? — Ты же девушка. — Ты очень внимательный. Но я не люблю это. — А что ты любишь? — он садится на край кровати, рядом с моими ногами. — Книги и спорт, — стушевавшись, я подавила желание притянуть к себе ноги. — Мы можем посетить спортзал. Здесь на цокольном этаже он есть, — разворачивается ко мне корпусом и, упираясь ладонью на матрас, касается моей лодыжки. — Я не брала с собой спортивную одежду, не знала об этом, — вздрогнув от его прикосновения, поворачиваюсь к нему. — Черт, ты так боишься меня? — намекая на реакцию моего тела, рычит он. — Нет, я…я просто… — Боишься. — …не привыкла к твоим прикосновениям, — настойчиво продолжаю, не обращая внимания на его слова. — Ты не хочешь к ним привыкать. — Ты не прав. — Да? — вновь чувствую прикосновение к своей лодыжке через ткань одеяла, но вздрагиваю и одергиваю ногу, — лгунья. — Уф, — скидываю одеяло, поднимаясь с кровати, — а ты у нас всегда прав! Надеюсь, Итан скоро приедет. — Зачем тебе Итан? — повторяет моё действие, — ты действительно так боишься меня? — Я не боюсь тебя! Я не люблю лишних прикосновений, вот и весь секрет! Хватит, закрыли тему. — Нет, это ты закрыла, — я иду в ванну, но парень ловит моё запястью, дергая на себя так сильно, что я упираюсь ладонями в его обнажённую грудь. — Черт… — не успеваю сделать хоть что-то, когда его руки смыкаются на моей пояснице. — Дай мне жанс, мать твою, — рычит мне в лицо, прижимая мой живот к своему торсу, — разве я много прошу? — Да, — отворачиваюсь, желая, чтобы между нашими лицами было большее количество расстояния. — Почему? Я не хуже твоего индейца. — Я об этом и не говорила. — Но ты на это намекаешь, — продолжает шипеть, но уже мне в щеку. — Вовсе нет! — пытаюсь оттолкнуться, но он держит меня крепко. — Тогда что тебе мешает? — Твоя настойчивость. — Моя настойчивость? — Да. Отпусти меня, Грин! — чувствую, как одна его рука исчезает с моей талии, но уже через секунду, он ловит мой подбородок, сжимая его пальцами. — Поцелуй меня, — рычит, наклонившись к моему лицу, — мы женаты, и я хочу чувствую твои губы. Отрицательно мотаю головой, потеряв всякое умение говорить. Выражение его лица меняется моментально, и в глазах я замечаю огонёк решимости. Его пальцы сжимаются чуть сильнее, отчего я не могу и пошевелить головой. Он наклоняется, опаляя дыханием моё лицо. — Я должен повторять? Я зажмуриваюсь, не желая видеть его в этот момент, словно прячась от него, в напряжении жду, когда почувствую его губы. Но он так и не прикоснулся, и я боязливо приоткрывают глаза. — Это так сложно? Отступает, отпуская меня из своих объятий. — Я не понимаю. — Не понимаешь чего? — боязливо отступаю на несколько шагов, увеличивая между нами расстояние. — Почему ты не можешь сделать то, чего от тебя просят? Всем стало бы легче. — Разве это нормально? Я…я не хочу целовать того, кого не люблю. Это проблема? Ты ведь говорил… — Я помню, что я говорил, но сейчас я хочу попробовать. — Тогда пробуй. Сам. Без моих стараний. Можешь целовать меня, спать в одной кровати и трахать как и где тебе хочется. Но не думай, что я буду этому рада, — прижимаюсь спиной к двери ванной, следя за каждым его шагом в мою сторону. — И терпеть твоё недовольство? — Но ты ведь хочешь этого всего. А это лишь плата. — Слишком дорого, — через полминуты он уже стоял вплотную ко мне, уперев ладони в дверь по обе стороны от моей талии. — Не лги себе. — Поцелуй меня — это всё, что я сейчас от тебя прошу, — смотрит прямо в глаза, заставляя сжаться под ним, — попробуй. Сильно закусываю внутреннюю сторону щеки, опуская взгляд на его плотно сжатые губы. Он был хотел этого…? — Прошу, солнце, дай мне капельку своей любви. Шумно выдыхаю, поднимая трясущиеся ладони к его груди, которой и касаюсь кончиками пальцев, пытаясь сдержать чувство отвращения от самой себя. Веду пальцами выше к его ключице, когда он сильнее подаётся вперёд, почти касаясь губами моего носа. Обхватываю шею, поднимая голову. Теперь наши губы в парах миллиметрах друг от друга. Долго решаюсь, но подаюсь вперёд, прижимаясь к сухим губам блондина. Жмурюсь до цветных пятен в глазах, когда его ладони обхватывают мою талию, чуть приподнимая и сильно прижимая к мужскому телу. Он берёт инициативу в свои руки, позволяя мне чуть-чуть расслабиться. — Обхвати меня ногами, — рычит он, на секунду отрываясь от моих губ, а после вновь прижимается, целуя так, словно нуждался в этом больше, чем в кислороде. Я выполняю его приказ, не смело закидывая ноги ему на талию, — умница, — медленно идёт к кровати, продолжая целовать. Встаёт коленями на край кровати и, укладывая меня в самый центр матраса, нависает надо мной, не позволяя мне отстраниться от себя, одну руку кладёт на моё бедро, удерживая его на себе, а другой упирается в одеяло, чтобы не прибавить меня собой. Он рычит мне в губы, перехватывая моё запястье, которое ведёт к своему затылку и сжимает мои пальцы в кулак, вместе со своими волосами. — Я хочу снять с тебя эту чёртову рубашку, — прикасается губами к моей шее. — Делай то, что считаешь нужным, — мгновение спустя, мужчина нетерпеливо расстегивает пуговицы моей пижамы, продолжая покрывать поцелуями шею, после переходя на оголившуюся ключицу. — Чертовски вкусная, — смазанной проводит языком по горлу, заставляя меня откинуть голову на подушку, — и красивая, — слегка отстранившись, оглядывает проделанную работу. Ночная рубашка едва прикрывала мою грудь, оголяя живот и ложбинку между полушариями. Садится на колени и, хватаясь за мои бёдра, притягивает к себе. Рубашка задирается и полностью оголяет грудь. — Ух, — шипит он проводя кончиками пальцев по центру живота, отчего по телу прошлась дрожь, прижимает мою задницу к своему возбуждённому паху. — Господи, — отворачиваюсь, прижимаясь щекой к одеялу, и, когда его ладони находят мою грудь, сильно сжимая её, шумно выдыхаю. Неосознанно ловлю его кисти, накрывая мужские ладони своими пальцами, — ты делаешь мне больно, Грин. — У тебя чертовки восхитительная грудь, — замирает в ожидании моей реакции, — Ли, как ты могла скрывать от меня такое прекрасное тело. — Не так сильно, — вдыхаю, чувствуя, как его хватка слабеет. — Не нравится грубость? — я слышу его ухмылку. — Нет. — Прикоснись ко мне, солнце. — .где? Он шумно вздыхает и перехватывает мои запястья, прижимая мои ладони к своей груди и животу. — Везде, — тянет на себя, заставляя усесться ему на колени, обхватывает мою талию, — хочу чувствовать твою мягкую кожу. — Угу, — отвожу глаза, боясь встретиться с его взглядом. Веду пальцами вверх к его ключице, а после возвращаться обратно, прикасаясь к его телу там, где не делала этого раньше. — Ты смущена. — Как ты догадался? — закатываю глаза, продолжая изучать его тело. — Кто-то научился язвить? — его ладони спускаются с моей поясницы на ягодицы, слегка сжимая их. Я мычу подаваясь бёдрами вперед. — Мгх! — его зубы смыкаются на моей шее, больно зажимая тонкую кожу. — Хочу, хочу чтобы ты кричала подо мной… — рыком срывает с меня рубашку, — …от удовольствия, разумеется, солнце, — прижимает мою грудь к своей и слегка порыкивает от приятного чувства мягкости, — что тебе нравится? Пол Лейхот. Мне нравится он.