Пьяный романтик

я в глазах твоих видел снег в океане. мы чужие с тобой, - и другими не станем. так пускай все растает, течёт между пальцев; я тебя отпускаю, - и не возвращайся! Новогоднюю ночь, как, собственно, и Рождественскую, волшебники провели в доме семьи Блэк, в Солсбери. Многие гости уехали ещё двадцать шестого числа, а вот Гарри и Джинни решили остаться у Сириуса и Гермионы до самого Нового года. Ночью с тридцать первого декабря на первое января тысяча девятьсот девяносто девятый год сменился двухтысячным. Наступило новое тысячелетие. Тысячелетие, которое, в надеждах всех волшебников, не должно было быть омрачено кровопролитными войнами и тиранией отдельных сошедших с ума колдунов. По инициативе Джинни Уизли ровно в полночь собравшиеся за столом волшебники написали на обрывках пергамента свои самые заветные желания, подожгли их, вооружившись палочками, и, бросив догоравшие записки в разлитое по порциям шампанское, дружно осушили бокалы. «Хочу, чтобы мой муж, дети и внуки жили под мирным небом,» — написала на кусочке пергамента миссис Блэк. «Хочу, чтобы Гермиона всегда была счастлива,» — загадал Сириус. Праздники, как показалось анимагу, закончились непростительно быстро. Третьего января миссис Блэк и Гарри уже вышли на работу в Министерство, Джинни вновь начала ездить на тренировки по расписанию, готовясь к ближайшему турниру, а Сириус наконец-то открыл магазин. И единственным фактом, остававшимся неизменным, была беременность Гермионы. Блэк чувствовал груз ответственности на своих плечах, от чего старался заботиться о супруге как можно тщательнее. Он покупал ей красивую одежду, сладости, ювелирные украшения, цветы и даже мягкие игрушки, каждый день закрывал магазин чуть раньше, чтобы забрать Гермиону с работы, и каждый вечер делал ей массаж. Со временем Блэк начал замечать, что Живоглот стал засыпать в их с Гермионой постели и частенько ложился ближе к животу волшебницы, будто бы стараясь защитить формировавшегося в нём ребёнка. На выходных дом Блэков обязательно посещали гости: Андромеда и Тедди, Джордж и миссис Уизли или же Гарри и Джинни. Волшебники привозили Гермионе подарки и вкусности, заботились о ней, помогали с подготовкой к рождению ребёнка. Но больше всей этой радостной суматохи, бесконечных встреч и чувства приятного ожидания миссис Блэк нравилась её работа. Как и обещало начальство, сразу после окончания праздников Министр выписал указ о повышении Гермионы на должность начальницы бюро регистрации, контроля и распределения домашних эльфов. Волшебница буквально горела идеей улучшения жизни этих существ, что не осталось незамеченным. А в реалиях разрушенного войной волшебного мира её энтузиазм и трудолюбие могли очень пригодиться. Миссис Блэк приступила к работе сразу, как только зимние праздники подошли к концу. Она буквально нырнула в неё с головой. После окончания эпохи террора Волан-де-Морта бесчисленное количество домашних эльфов остались без хозяев и дома, что сподвигло их сбиваться в «стаи» или «племена» и пытаться строить новый мир, чтобы выжить. Эти массовые миграции эльфов привели к огромному количеству проблем: так как многие домовики в условиях выживания без каких либо прав и обязанностей стали более озлобленными, существование их поселений зачастую приводило к конфликтам с другими волшебниками, а иногда и с маглами, что ставило под угрозу статус секретности. Придя ко власти в бюро, Гермиона первым делом начала решать проблему незарегистрированных обездоленных эльфов и их враждебных племён: она регулярно начала выезжать на задания с группой авроров, где вела дипломатические переговоры, предлагала помощь, а главное — наблюдала и записывала. Собранную информацию она долго и кропотливо перерабатывала и обдумывала, постепенно создавая список правил и законов, который позже собиралась направить Министру. Она искренне верила в то, что её старания не пройдут даром, и когда-нибудь домовики заживут счастливо и свободно наравне с волшебниками. Работа буквально поглотила Гермиону с головой. Учёба, наука и книги всю жизнь были главной страстью волшебницы, поэтому настолько сильное увлечение работой не стало для неё самой сюрпризом. Миссис Блэк, сама того не замечая, увеличивала себе нагрузку с каждым днём всё сильнее, что категорически не нравилось Сириусу. Она ведь была его любимой супругой, с которой он хотел проводить дома всё свободное время, предаваясь мечтам об их будущем ребёнке. — Чем занимаешься? — приняв душ и переодевшись после долгого рабочего дня, анимаг спустился в гостиную. Миссис Блэк, забравшись в кресло с ногами, что-то увлечённо строчила в своём блокноте. — Работаю, — промычала волшебница, не отрывая взгляда от ежедневника. — Не хочешь выпить со мной? Ну… Я хотел выпить вина, а тебе я сделаю чай или налью сок, — Бродяга прошёл вглубь комнаты и остановился за диваном. — Я занята, — отрешенно бросила Гермиона, ни на секунду не отрываясь от работы. Сириус недовольно свёл брови и грустно вздохнул. В последнее время ему слишком часто стало её не хватать. Она сидела здесь, в их гостиной, в его любимом кресле, заботливо укрыв свой живот шерстяным пледом, и увлечённо вела какие-то записи в своём ежедневнике. Она была так близко, однако в такие моменты Блэку казалось, что она находилась от него бесконечно далеко. Где-то между одним из тысячи столов обычного офиса в Министерстве и должностью Министра Магии. Мужчина сокрушенно ссутулил плечи и, развернувшись, побрел в сторону выхода из комнаты, но в самый последний момент остановился. — Гермиона, послушай, я хотел кое-что тебе сказать, — Сириус вернулся и с невероятно сосредоточенным выражением лица сел на диван. Волшебница никак не отреагировала на его слова, продолжая работать. — Гермиона, — повторил попытку анимаг, но результата не последовало. — Гермиона! Услышав своё имя в третий раз, миссис Блэк вздрогнула и судорожно подняла на супруга удивлённые глаза. — Спасибо, — недовольно процедил Сириус. — Прости. Сегодня утром у нас был выезд на юг. Мои ребята зафиксировали там активность домовиков. Теперь вот прописываю детали, чтобы завтра составить отчёт и приступить к анализу. Тем эльфам определённо нужна моя помощь, — Гермиона захлопнула потёртый толстый блокнот в своих руках, несколько страниц которого, кажется, были случайно залиты кофе, и отложила его на декоративный столик по левую сторону от себя. Анимаг зажмурился и сжал ладони в кулаки. Его супруга так сильно любила свою работу, была погружена в неё с головой, а он намеревался выдернуть её оттуда голыми руками, без наркоза или анестезии. — О чём ты хотел поговорить? — заметив в мимике и движениях Бродяги колебания, Гермиона начала первой. — Послушай, — мужчина прокашлялся, стараясь прогнать из голоса неуверенные хриплые ноты. — Я знаю, насколько сильно тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься… Но я не могу перестать думать о том, что у нас с тобой скоро будет ребёнок… — Что ты хочешь мне этим сказать? — миссис Блэк моментально напрягла плечи, выпрямила спину и отодвинула в сторону плед, готовясь принимать на себя удар слов супруга. Она ведь уже обо всём догадалась. Она была той самой Гермионой, которая складывала в уме невообразимо длинные числа, могла наизусть цитировать тысячи различных книг и, конечно, с лёгкостью просчитывала наперёд множество ходов собеседника. Она уже знала, зачем именно Сириус оторвал её от работы. И это «зачем» ей очень не нравилось. — Я хочу попросить тебя поберечься. Ты слишком много времени уделяешь работе, нагружаешь себя, а теперь ещё и выезжаешь на задания. Это очень опасно, пойми… Может, ты возьмёшь отпуск? Мы обеспечены, ты не обязана столько работать, — в конце Блэк попытался даже улыбнуться, но вышло как-то криво и не особо убедительно. — Нет, — сухо и невероятно холодно отрезала Гермиона, резко поднялась на ноги и направилась в сторону лестницы. — Но, Птичка, подумай о ребёнке, пожалуйста! Мы должны заботиться о нём, слышишь? — не вставая с дивана, анимаг повернулся к супруге лицом. — Я не хочу продолжать этот разговор, Сириус! Я не могу перестать работать! Не сейчас, когда только появился прогресс! — миссис Блэк затормозила и махнула рукой, жестом заканчивая неприятный ей разговор. — Но, Птичка..! — попытался продолжить Сириус. — Это не обсуждается! — настояла волшебница. — Я устала. Спокойной ночи. Гермиона выскользнула из гостиной. Обреченно ссутулив плечи, анимаг шумно выдохнул и запустил в волосы длинные тёплые пальцы. Частые шаги на лестнице очень быстро стихли. Видимо, вино в этот вечер ему придётся пить в гордом одиночестве. Гермиона не могла сомкнуть глаз до поздней ночи. Сириус так и не пришёл к ней в постель. Обиделся, наверное. Гадкие мрачные мысли озлобленным шумным роем крутились в её голове. Она так сильно любила свою работу, отдавала ей всю себя, как когда-то отдавала себя учёбе. Ещё совсем маленькой Гермионе Грейнджер трудно было ладить с людьми и строить дружбу, а с книгами и пергаментами находить общий язык ей было гораздо легче. Только вот школа осталась далеко позади, волшебница вышла замуж за любимого человека, а её страсть к погружению в работу, кажется, сохранилась. Но сильнее всего Гермиону пугали не детские комплексы и привычки, а ужасные мысли о том, что этого ребёнка она, на самом деле, не хотела. Её только повысили, заметили, и этот ребёнок теперь казался очень… неуместным? Беременность настигла Гермиону не вовремя — желание построить карьеру явно пересиливало желание стать лучшей на свете матерью. Следующим утром волшебница, разумеется, уже заседала на своём рабочем месте. В небольшом кабинете (который, к слову, в отличие от предыдущей кладовки под лестницей, уже определённо можно было назвать кабинетом) она, желая отвлечься от посторонних мыслей, полностью ушла в работу. Сгорбившись над столом и уперевшись в него локтями, Гермиона одной рукой нервно теребила на безымянном пальце кольцо, а в другой, крепко сжимая перо, царапала на пергаменте будущий невероятно-важный-и-значимый-для-мирового-порядка отчёт. — Занята? — тяжёлая дубовая дверь тоскливо скрипнула и в кабинете в ту же секунду материализовалась высокая статная фигура в мантии. — Да.., — по привычке ответила миссис Блэк, но тут же осеклась, поймав себя на мысли о том, что находилась она не дома, а потревоживший её голос явно не принадлежал её мужу. Волшебница резко подняла удивлённый взгляд на незваного гостя и резко втянула тёплый воздух через нос. Это был Кингсли Бруствер. Вечно занятой Министр Магии лично являлся в её кабинет! — Ой, — Гермиона резко бросила перо на стол и, отодвинув кресло, вскочила на ноги, желая поприветствовать Министра должным образом. — Простите! Вы не предупредили, что зайдёте! — Брось, Гермиона! К чему этот пафос? Здесь только ты и я, никаких лишних глаз и ушей. В прошлом мы были друзьями, забыла? — Кингсли хрипло усмехнулся и почесал затылок. Совсем не по-министерски. — Да, прости.., — миссис Блэк усмехнулась, но напряжение из плеч и спины не отпустила. — Трудно переключаться на работе так быстро… — Милые тапочки, — Бруствер смерил собеседницу довольным взглядом и улыбнулся ещё шире. Гермиона сконфуженно сморщилась, мгновенно вспомнив о том, в каком виде она предстала перед Министром Магии. Её туфли были оставлены где-то около входной двери, на ногах были обуты мягкие сиреневые тапочки с кроличьими ушками, а на пояснице, прямо поверх официального костюма, был повязан шерстяной платок, заботливо прикрывавший уже довольно заметный круглый животик. — Прости, я… Я пока никого не ждала и никуда не собиралась… Мне… Мне тяжело ходить в туфлях целый день.., — мысленно проклиная саму себя и свою глупость, миссис Блэк виновато склонила голову. — Что за тон? Перестань извиняться, я же всё понимаю! Я никогда не требовал от подчинённых определённого дресс-кода. Это просто условности, — Кингсли махнул рукой, всеми силами пытаясь приободрить волшебницу. — А тапочки и вправду отличные. Куплю себе такие же! Волшебница сконфуженно булькнула, вернулась к столу, устало опустилась обратно в кресло и, смущенно прикрыв глаза прохладной ладонью, залилась краской. — Фамилия Блэк тебе точно не подходит, — по-хозяйски прогуливаясь по небольшому кабинету, Кингсли довольно усмехнулся. — Урождённый, «и-и-истинный» Блэк обычно выносит дверь моего кабинета с ноги, отпускает плоские шутки и кошмарит мою секретаршу, а не краснеет в зарослях пергамента из-за домашних тапочек! — Надо будет обязательно извиниться перед Ивенджелиной за скотское поведение моего мужа, — наконец, немного расслабившись, Гермиона поправила платок на своём животе и медленно откинулась на спинку кресла. — Кому как тебе не знать, что переделать этого засранца нельзя, его можно только полюбить таким, какой он есть! — Бруствер поднял со стола волшебницы какую-то безделушку и покрутил в руках. — Ты вправду пришёл только за тем, чтобы петь дифирамбы Сириусу? — миссис Блэк сдавленно рассмеялась, но вовремя смогла себя сдержать. — Нет, конечно! Если бы я хотел в пустую потратить время, то лучше пошёл бы учить Клювокрыла английскому алфавиту. Было бы больше пользы, — Министр поставил безделушку на место и вернулся в центр комнаты. — Я пришёл, чтобы узнать, как у тебя дела. Как работа? Всё ли нравится? Как беременность протекает? — Дела?.., — Гермиона непонимающе сощурилась. — Да, нормально вроде… А вот работа очень нравится! И выездные задания, и анализы, и отчёты! Так приятно осознавать, что я занимаюсь чем-то действительно полезным! — Держу пари, ты уже сочиняешь поправки для свода законов! — парировал Кингсли. — Сочиняю.., — миссис Блэк смущенно пожала плечами. — Но тебе пока отправлять не планирую — они все ещё очень сырые, там пока что нечего смотреть. — Ну, тогда буду ждать! А беременность как? Не тяжело? Работать не мешает? — Министр слегка вытянул шею, как бы пытаясь заглянуть за край стола, прикрывавший живот Гермионы. — К чему ты это спросил? — волшебница недоверчиво нахмурилась и нервно потёрла обручальное кольцо большим пальцем. — Да, ни к чему, в общем-то… Просто подумал о том, что, возможно, тебе нужен отпуск или хотя бы пару выходных, — Бруствер поправил воротник мантии и сложил руки на груди. — По словам Молли, у тебя пошёл уже пятый месяц. Это, конечно, не восьмой и не девятый, но я не хотел бы подвергать опасности тебя и ребёнка! — Тебя что, укусил Блэк? Или у вас заело одну и ту же пластинку?! — огрызнулась Гермиона, стиснув зубы от злости. — Да ладно тебе.., — мужчина усмехнулся, пытаясь перевести зарождавшуюся перепалку в шутку. — Я беременная, а не больная, Кингсли! Я взрослый человек! И я хороший сотрудник! Я буду работать, пока сама не пойму, что мне пора в отпуск! — миссис Блэк нервно стукнула ладонью по столу. — Господин Министр, вам, кажется, нужно заниматься вашими невероятно важными министерскими делами, а мне, кажется, нужно продолжать работать. Этот разговор окончен! Бруствер удивленно вздрогнул и попятился назад. Он никогда не сомневался в потенциале этой девчонки. Она была именно той девушкой, которая когда-то помогла своему недалекому другу поставить на колени армию Волан-де-Морта, теперь она позволяла себе командовать самим Министром Магии, а вскоре она вполне могла бы занять его место. В этом Кингсли сомневаться не приходилось. — Хорошо, как скажешь… Но если я вдруг снова приду к тебе с подобным вопросом, то пообещай, что ты не бросишь в меня непростительное, — уперевшись спиной в дверь, Бруствер поднял обе руки, капитулируя. — Просто перед следующим «снова» хорошенько подумай несколько раз, — мгновенно погрузившись обратно в работу, промычала Гермиона. — Обязательно. Передавай привет Блэку! — махнув на прощанье подчинённой рукой, Кингсли сделал как можно более серьёзное лицо, поправил полы мантии и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Чуть меньше, чем через месяц, к началу апреля Сириус закончил оформление детской. Он никого не пускал в эту комнату очень долгое время, а так как Гермиона твёрдо решила не узнавать пол ребёнка до его рождения, ей было немного не по себе от мыслей, что именно мог сотворить с детской Сириус, опираясь лишь на своё «анимагическое чутьё». — Авторитетно заявляю, что мне пора закрывать свой магазин и начинать карьеру дизайнера интерьеров! Я читал, что маглы делают на подобной ерунде целое состояние! — Бродяга ворвался на кухню, одарил супругу своей фирменной обезоруживающей улыбкой и плюхнулся на стул. — Наша фамилия Блэк. Насколько я помню, у нас уже имеется это самое «целое состояние», — Гермиона облизала вилку и, аккуратно опустив её в тарелку, прокашлялась. — А в чём, собственно, дело? — Дело в том, что твой гениальный, умопомрачительно красивый и, вообще, прекрасный во всех отношениях муж наконец-то закончил ремонт в детской и готов показать тебе результат! — Сириус убрал пальцами с лица прядь волос и подмигнул волшебнице, которую он прервал почти в самом начале ужина. — Да… Скромный муж — горе в семье, поэтому у нас одно сплошное счастье, — миссис Блэк вздохнула, изо всех сил пытаясь не засмеяться, и медленно поднялась из-за стола. — Не понял, — анимаг задумчиво сощурился. — Да, ничего страшного. Не напрягайся, — Гермиона протёрла губы салфеткой и, бережно погладив уже достаточно выпуклый и округлый живот, вышла из кухни в коридор. — Пойдём, посмотрим твой шедевр интерьерного дизайна. Сириус тут же приободрился и, проследив за тем, чтобы волшебница без происшествий поднялась по лестнице, встал прямо напротив двери в детскую. — Ты будешь открывать? Или я сама? — миссис Блэк постаралась обойти анимага с разных сторон, однако, поняв, что мужчина основательно перекрыл проход в комнату своей спиной, недовольно вздохнула и сложила руки на груди. Она просто хотела доесть свой салат и поскорее приговорить огромный кусок яблочного пирога. Анимаг немного потоптался на месте и, словив на себе выжидающий и немного недовольный взгляд супруги, с чувством полного удовлетворения своей работой распахнул перед Гермионой дверь детской. Миссис Блэк немного нерешительно перешагнула порог и, замерев посреди комнаты, удивлённо огляделась. Просторная детская была обставлена мебелью из светлого лакированного дерева: кроватка, комод, полки с книжками, манеж для игрушек, кресло-качалка и даже небольшой диванчик для того, чтобы ночевать с малышом в одной комнате в напряженные дни болезни. На комоде были любовно расставлены какие-то магические артефакты, которые, по традициям волшебного мира, были обязаны находиться в комнате каждого новорожденного малыша, а на окнах висели светлые полупрозрачные занавески. — Сириус, это… Это чудесно! — Гермиона восхищенно вздохнула, после чего слегка повернула голову вправо и широко распахнула глаза от удивления. Одна из четырёх стен в комнате была целиком выкрашена в тёмно-коричневый цвет, и на ней золотой краской был выведен силуэт замка. С покатыми крышами и высокими башнями. — Это же.., — миссис Блэк сделала несколько шагов по направлению к стене. — Это Хогвартс? — Наша с тобой Альма-матер. Я не смог отказаться от этой идеи. Здорово, правда? — оперевшись плечом о дверной косяк, анимаг скрестил руки на груди. Волшебница медленно протянула руку вперёд и, коснувшись подушечками пальцев шершавой золотой линии, провела по ней слева направо. Башня Гриффиндора. Северная башня. Большая лестничная башня. Башня Рейвенкло. Астрономическая башня. Большая башня Хогвартса. Башня книги и пера. Башня Основателей. Башня директора. Она знала их все наизусть. Была в каждой. И чертовски по ним скучала. — Кто это нарисовал? Неужели ты ещё и рисуешь? — широко улыбнувшись, Гермиона повернулась к супругу лицом. — Не-е-ет! Мои художественные навыки заканчиваются на кривоватых схемах строения мандрагоры в тетрадях по травологии, — Блэк хрипло усмехнулся. — Одна девчонка помогает матери следить за лавкой в Косом Переулке. Рисует гениально — как-то видел, как она рисовала новую вывеску. Уговаривать её долго не пришлось. Заплатил целой коробкой книжек и парой пластинок — ей нравится магловское искусство. — Ты просто чудо, — волшебница поджала губы и улыбнулась. Приблизившись к супругу, Гермиона обняла Сириуса и, приподнявшись на носочки, коснулась своими губами его губ. — Ты точно не хочешь узнать пол малыша? — взглянув на жену сверху вниз, Бродяга сощурился. — Ты придумал имена? — вопросом на вопрос. — Хотел купить ползунки и одеяльце на выписку. Маглы покупают либо розовые, либо голубые, — ответил Сириус, продолжая бережно поглаживать супругу по спине. — Можешь купить жёлтые. Или чёрные, наша фамилия всё-таки Блэк, — Гермиона покачала головой. Анимаг довольно хрюкнул и, присев на корточки, внимательно присмотрелся к животу супруги. — Хей, нелегальный арендатор элитной жилплощади! Скажи мне, кто ты есть? Подай знак! — источая сарказм, Сириус буквально уткнулся носом в живот Гермионы. — Да-да, ты ещё постучи по нему, тогда точно ответит! — почувствовав сквозь ткань домашней футболки горячее дыхание Блэка, волшебница засмеялась. Мужчина заговорщицки ухмыльнулся и медленно поднёс к её животу кулак, готовясь стучать. — Сириус! — взвизгнула девушка, неловко схватила мужа за лицо, инстинктивно пытаясь его оттолкнуть, и расхохоталась во весь голос. — Ладно! Не буду.., — анимаг карикатурно надул губы, а затем загадочно сощурился, указав пальцем прямо на живот супруги. — Но мы с тобой ещё не закончили, понял? Миссис Блэк, делая глубокие вдохи и выдохи, постепенно успокоилась и перестала так сильно смеяться, как вдруг что-то твёрдое толкнуло её живот изнутри. — Ой! — волшебница взвизгнула и удивлённо вскинула брови. — Он пинается! Глаза Сириуса загорелись искренней радостью. — Значит, ему можно, а мне нельзя? — подползая на коленях ближе к миссис Блэк, наигранно возмутился анимаг. — Это так не работает. Считай, что на данный момент азбукой Морзе может пользоваться только он! — Гермиона покачала головой. Сириус бережно огладил живот волшебницы и аккуратно прислонился к нему ухом, пытаясь услышать хоть что-то: — Эй, ты! Ты меня слышишь? Ты там кто? Мальчик или девочка? — шептал Бродяга. Создавалось впечатление, будто он и вправду думал, что так его услышит только ребёнок, а Гермиона останется в полном неведении. — Пинается? — Нет, — миссис Блэк мотнула головой. — Не отвечает мне.., — Сириус сокрушенно склонил голову и ссутулил плечи. — Видимо, он поддерживает мою идею не разглашать никому эту информацию до дня родов, — Гермиона победно усмехнулась и вновь вскрикнула от сильного толчка. — Ой!.. Вот, видишь? Это значит, что я права. — Предатель, — процедил сквозь зубы Блэк и взглянул на живот супруги, стараясь сделать как можно более недовольное лицо.

***

Гермиона продолжала выходить на работу изо дня в день. В марте, в апреле. Всегда. Её словно магнитом тянуло в Министерство. Она не говорила об этом ни с кем, но где-то в глубине души ей чертовски хотелось сменить Кингсли на посту Министра Магии. Она бы справилась. Она смогла бы. Задания затягивали её с головой. Чувство искреннего наслаждения от выполнения любимой работы смешивалось с чувством азарта. Этот водоворот эмоций напоминал ей учёбу в Хогвартсе, где каждая новая контрольная работа была для Гермионы не испытанием, а своеобразной игрой, в которой отличная оценка из раза в раз доставалась именно ей. Миссис Блэк вместе с прикреплённой к ней командой авроров аппарировала в разные конце Великобритании, где общалась с домовиками, волшебниками, а иногда даже и с маглами, а после окончания выездных заданий она часами сидела в своём кабинете, занимаясь бумажной и в перспективе законодательной работой. Её школьные мечты об идеальной профессии постепенно становились былью. А на по другую сторону её идеальной карьеры находилась её семья: Сириус, которому категорически не нравился объём нагрузки его беременной супруги, Молли, Джинни и Андромеда, которые не упускали момента, чтобы вывести Гермиону из себя всепоглощающей заботой, и даже Артур Уизли и Джордж, которые при каждом удобном случае напоминали миссис Блэк о том, что она находится в положении, и без остановки задавали какие-то тупые неуместные вопросы о будущем ребёнке. Разумеется, эти вопросы тупыми не были, однако Гермионе, которая всей душой желала отдаваться едва начавшей своё становление карьере, они казались бесконечно глупыми и надоедливыми. Какая, к Мерлину, разница, как она хочет назвать своего ребёнка?! «Я не хочу думать об этом до его рождения. Я на все сто процентов уверена, что имя само придёт мне в голову, когда он появится на свет,» — волшебница отвечала так на все подобные вопросы. Она верила в то, что именно так всё и произойдёт, прямо как по мановению волшебной палочки. Ты правда веришь в это? Отдаёшь право на выбор имени своего будущего ребёнка судьбе, в которую никогда в жизни не верила? Или ты просто откладываешь решение подобных вопросов, подсознательно желая оттянуть момент появления малыша на свет? И, по правде говоря, с каждым новым днём, который Гермиона проводила на работе, ей становилось всё тяжелее и тяжелее выполнять её качественно. Её частенько тошнило от самых обыкновенных запахов, живот рос, ребёнок внутри него значительно увеличивался в весе, от чего спина и ноги волшебницы невыносимо саднило. И самым страшным были навязчивые мысли о том, что весь этот кошмар должен был длиться до самого июля, с каждым днём становясь всё ужаснее и ужаснее. Вынашивать ребёнка оказалось не так уж и просто, неправда ли? А Гермиона хотела карьеру. Так сильно, что и словами было не описать. Ей хотелось отдаваться процессу с головой, чтобы лететь всё выше и выше, постепенно достигая небывалых для маглорожденной волшебницы высот. А тяжёлый, круглый живот буквально тянул её вниз, каждый раз напоминая о том, что с грудным ребёнком на руках покорять вершины будет ой как непросто. — Я дома! — миссис Блэк вернулась в Солсбери в тот день поздним вечером, заблаговременно сообщив мужу о том, что встречать её у здания Министерства не обязательно. — Поздно ты сегодня, — из кухни в коридор вышел Сириус. Мужчина придерживал в руке широкий бокал с небольшой порцией огневиски. Заметив, сколько усилий Гермионе пришлось приложить, чтобы просто снять пальто, Блэк поставил бокал на ближайшую тумбочку, прошёл немного вперёд и преклонил колено перед супругой, собираясь помочь ей снять обувь. — Было много работы. Я очень устала. Прости, — волшебница особо не возражала — её спина и вправду болела слишком сильно, так что очередная порция нагрузки явно была строго противопоказана. — После работы заходил сегодня в индийский ресторанчик неподалёку от Пиккадилли, взял тебе Палак Панир с рисом и манговый ласси. Будешь? — Сириус аккуратно снял с супруги замшевые ботильоны и отставил их в сторону. — Конечно, буду! Я бы сейчас съела целого слона! — Гермиона даже хлопнула в ладоши от радости, предвкушая вкуснейший индийский ужин, любовно организованный её супругом. — Иди на кухню, там уже всё на столе. А я пока принесу тебе тёплые носки — сегодня пол какой-то особенно холодный, — Сириус поднялся с колен и быстрым шагом направился в сторону лестницы. Миссис Блэк прошла вглубь коридора и, немного потоптавшись на месте, задумчиво сощурилась: — Вроде бы не такой уж он и холодный… — Не спорь со мной! — бросил через плечо анимаг, почти скрывшись в полумраке второго этажа. — Иди, ешь, а то всё остынет! Гермиона покорно склонила голову и отправилась на кухню, где на столе её уже ждал вкусный горячий ужин. Просто сказка. А через пару минут к ней вернулся Сириус, который, игнорируя все слабые протесты супруги, заботливо обул её ноги в тёплые шерстяные носки, которые совсем недавно связала для неё Молли Уизли. «В твоём положении ноги нужно всегда держать в тепле!» — кажется, примерно с такими словами колдунья вручила Гермионе эти носки пару месяцев назад. — Вкусно? — присев за стол напротив Гермионы, Сириус подпер щеку рукой и широко улыбнулся. — Конечно, вкусно! — запивая горячий Палак Панир прохладным ласси, волшебница выразительно кивнула головой. Счастье — это дойти до той тонкой грани безумия, когда черта между сознанием и реальным миром уже стёрта, когда просыпаешься и засыпаешь с мыслями о ней, когда хочется улыбаться и жить, лишь вспомнив улыбку самого родного, самого любимого человека, когда не нужен никто и ничто без неё, когда за каждый вздох, каждый её взгляд, каждое мгновение рядом ты готов отдать всё... И перешагнуть через эту грань, навсегда превратившись из «он и она» в «мы», став единым целым. Именно таким и было счастье Сириуса. Но он, как, впрочем, и многие другие люди на планете, любил его рушить. — Может, ты всё-таки возьмёшь отпуск? — любуясь Гермионой со стороны, мечтательно спросил анимаг. Волшебница мгновенно перестала жевать, пустым и невероятно усталым взглядом уставившись в тарелку. Вставший поперёк горла ком еды пришлось проглотить, чтобы выдавить из себя хоть пару слов. — Ты опять начинаешь? — миссис Блэк жалостливо свела брови. Она не хотела выслушивать весь этот бред снова. — Не опять. Я просто волнуюсь, пойми! Это всё небезопасно! — Бродяга прекрасно умел заводиться буквально с полуслова. — Хватит! — Гермиона в порыве неконтролируемого возмущения бросила вилку на стол. — Я наелась, спасибо. — Но ты же толком ничего не съела, — Сириус перевёл взгляд на почти полную тарелку индийской еды. — Аппетит пропал, — процедила сквозь стиснутые от злости зубы волшебница и, вытерев губы салфеткой, поднялась на ноги, чтобы покинуть кухню. Внезапно резкая боль сковала её живот и спину, словно кто-то проткнул тело Гермионы насквозь острым ножом. Миссис Блэк громко вскрикнула, скривилась, схватилась правой рукой за живот и начала медленно опускаться на стул позади себя. — Что такое?! Что случилось?! — анимаг подскочил на месте и в панике бросился к жене, набегу падая на колени. — Живот тянет, — прошипела волшебница, начиная глубоко дышать ртом. — Давай аппарируем в Мунго? Это может быть опасно! — судорожно поглаживая супругу по спине, рукам и животу, тараторил Сириус. — Нет, — девушка отрицательно мотнула головой. — Не нужно. Я просто очень устала сегодня. — Ты не пойдёшь завтра ни на какую работу, поняла? — кажется, боль Гермионы явилась для Бродяги ещё одним прекрасным поводом, чтобы продолжить свою «любимую» тему. — Видишь, что ты делаешь с собой?! Это не шутки, понимаешь?! — Хватит! — прошипела миссис Блэк и, уперевшись ладонью в плечо супруга, попыталась оттолкнуть его от себя. — Меня уже тошнит от ваших приказов и советов! Довольно! Облокотившись тонкой дрожащей рукой на стол, Гермиона начала подниматься на ноги. — Стой! Я помогу тебе, — Сириус протянул супруге обе руки. — Не надо! — вскрикнула миссис Блэк, отвергая любую попытку мужа помочь ей. — Не трогай меня! Отстань! Я справлюсь сама. Заперевшись в спальне, волшебница легла на кровать и, желая поскорее успокоиться, положила под голову первую попавшуюся книжку. Она любила убегать от проблем. Не всегда, конечно, — это было ей не свойственно, но в те редкие моменты, когда давление со стороны окружавшего её мира становилось просто невыносимым, отгородить себя от внешних раздражителей четырьмя стенами какой-нибудь комнаты казалось не таким уж и плохим вариантом. Медленно вдыхая тёплый и мягкий воздух их общей с Сириусом спальни, Гермиона делала то, что у неё получалось лучше всего на свете. Думала. Она собственноручно загнала себя в ситуацию, из которой не видела ни одного выхода. Она вышла замуж за любимого человека, устроилась на работу своей мечты и через несколько месяцев должна была родить ребёнка. Вот только под идеальной обложкой её не менее идеальной жизни целым полчищем мерзких, гадких тараканов кишели её страхи, комплексы и невероятно очевидные психологические проблемы. Ну а что вы, собственно, хотели увидеть в девушке, которая ещё ребёнком была вынуждена воевать за свою жизнь и жизни близких ей людей? В памяти невольно всплыли слова Кассандры Косгроув. «Что ты можешь ему дать в своём возрасте? Сомневаюсь, что вас объединяет хоть что-то…» Гермиона и Сириус и вправду были чертовски разными людьми. Они разрушали собственные отношения медленно и изощренно, сами того не замечая. Они оба пережили войну, многим пожертвовали и многое потеряли. И каждый из них стремился забыть обо всём, что было, сбежать, скрыться. Вот только, к несчастью, делали они это по-разному. Сириусу нужна была семья, которой у него никогда не было. Он хотел завести ребёнка с любимой женщиной, а может и двух, купить собаку и до конца своих дней жить в полной гармонии с людьми, которых он любит. А Гермиона, кажется, хотела карьеру. Она хотела заниматься тем, что у неё, как ей самой казалось, точно могло получиться. Создание семьи для неё было гораздо более сложной задачей, практически невыполнимой. Ведь миссис Блэк, по правде говоря, всегда была мыслителем, знатоком, всеобъемлющей энциклопедией с жестким корешком и сухими страницами, а человеком — никогда. Волшебнице казалось, что абсолютно все действия, которые она совершила за последнюю пару лет, были ошибкой. Возможно, и её брак с Сириусом был одной большой непоправимой ошибкой? Может, им обоим следовало наплевать на чувства, отречься от любви и выбрать себе в спутники жизни людей, которые не были изранены войной настолько сильно? И именно в тот момент, когда в светлую голову Гермионы пришла мысль о том, что всё это время Кассандра Косгроув была права, и Сириусу было бы гораздо лучше любить её, а Гермионе, возможно, нужно было бы выбрать, например, Виктора Крама, ребёнок в животе волшебницы толкнулся. Он чувствовал каждую мысль и эмоцию матери, буквально наблюдал в реальном времени, как сильно она не хотела его любить и рожать. И он решил напомнить ей о себе. Ведь он, чёрт возьми, был ни в чём не виноват! Эта жизнь уже случилась с ним, с его матерью и с его отцом. Гермиона любила Сириуса настолько сильно, что не смогла выбрать Виктора Крама, а Сириус, буквально теряя рассудок от чувств к Гермионе, не позволил себе пойти за Кассандрой. И всё в этой дурной реальности случилось так, как должно было случиться. Абсолютно всё вокруг Сириуса и Гермионы, между ними и внутри них было завязано на искренней и чистой любви. Всё было правильно. Переодевшись в свою любимую широкую пижаму, миссис Блэк с особым наслаждением умыла лицо пенкой с лавандовой отдушкой и ближе к одиннадцати часам вечера соизволила спуститься на первый этаж. Сириус сидел в гостиной. Гермионе даже не нужно было искать его, она безошибочно могла различить в пространстве концентрацию его волшебной энергии. Они были связаны чем-то большим, чем просто узами брака, словно сама вселенная соединила их своими невидимыми нитями навечно. Волшебница практически бесшумно проскользнула в гостиную, освещенную тёплым светом пламени, бесновавшимся в камине. Анимаг сидел на диване. Гермиона молча села рядом с ним. Мужчина, ссутулив плечи, придерживал в правой руке бокал с порцией огневиски и пустым, немигающим взглядом смотрел на огонь. Острые языки пламени бросали на лицо Бродяги тусклые янтарные блики. Он проигнорировал появление супруги в комнате. Какой обидчивый пёс! Гермиона напряжённо поджала губы, придвинулась чуть ближе и, медленно проведя рукой по мягкой ткани дивана, осторожно зацепилась тонкими холодными пальцами за широкую и невыносимо горячую ладонь мужа. Лишь тогда Блэк, медленно повернув голову, посмотрел на волшебницу. — Прости меня, — прошептала Гермиона. Сириус молчал. Девушка недовольно фыркнула и, придвинувшись совсем близко, наклонилась вправо, настойчиво укладываясь анимагу на руки, желая пригреться у него под боком. — Я возьму отпуск, — с наслаждением вдыхая острый аромат мужского мускусного парфюма и сигарет, добавила волшебница. — Честно? — Сириус недоверчиво сощурился. — Честно, — миссис Блэк кивнула головой. — Но я хочу выполнить назначенный на завтра выезд! — Какой? — В графстве Девоншир аналитики из моего бюро засекли нежелательную активность бездомных домовиков. Ей присвоили четвертый уровень угрозы из пяти. В Девоне находится бесхозное поместье твоих родственников Лестрейнджей, — спокойным голосом начала рассказывать Гермиона. — Стой, — Бродяга недовольно свёл брови. — Ты хочешь сказать, что собралась ехать в Лестрейндж-холл?! — После смерти Беллатрисы и её мужа род Лестрейнджей прервался. У покойного Рабастана детей также не было. Наследников не осталось, замок оказался заброшен. А вместе с замком бесхозными стали и не совсем доброжелательные домовики Лестрейнджей. Откуда-то с севера к ним пришли ещё эльфы, которые потеряли хозяев во время войны. Не представляю, что у них там творится, но недавно в Министерство поступил сигнал о двух загадочных нападениях на маглов и одном нападении на волшебника. Мы около месяца планировали эту операцию. Команда авроров во главе с Поттером уже утверждена и укомплектована. Я не могу подвести своих ребят и не явиться, понимаешь? — Понимаю, — не переставая хмуриться, ответил Сириус. — Гарри точно будет? — Конечно, будет! Он будет командовать отрядом. Я буду в полной безопасности! Честно-честно! — уткнувшись носом Блэку в живот, пропищала Гермиона. — Ладно. Чёрт с тобой. Но послезавтра ты выйдешь в отпуск! Пускай они присылают тебе сов, работай дома, — по правде говоря, Бродяга предложил вполне неплохую альтернативу, которая могла с лихвой удовлетворить потребность миссис Блэк в постоянной занятости. — Договорились.

***

На календаре в кабинете Гермионы красовалась довольно значимая дата. Первое мая. Разумеется, она была значима лишь из-за того дня, который каждый год шёл после неё. Это был именно тот день, в который абсолютно у всех волшебников Британии в груди возникало тянущее тревожное чувство ожидания. Ожидания чего-то неизбежного, дня, в который никто и никогда не улыбается. Подписав оставшиеся пергаменты, Гермиона бросила тяжёлый взгляд на календарь, вздохнула, до белёсой отметины закусила нижнюю губу и начала сосредоточенно собирать со стола нужные ей вещи. В дверь её кабинета постучали, петли устало скрипнули, в проёме показалась голова Поттера: — Не отвлекаю? — Я уже закончила. Время выдвигаться? — миссис Блэк ловким движением руки сгребла в сумочку все свои личные вещи и улыбнулась, взглянув другу в глаза. — Да. Я уже собрал и построил парней. Они ждут. Ты готова? — Гарри поправил полы своей мантии одной рукой, второй продолжая придерживать ручку входной двери. — Готова, — миссис Блэк повесила свою сумочку на плечо и, уместив левую руку на животе, медленно поднялась из-за стола. — Тебе помочь? — взволнованно дёрнувшись, Поттер полностью вошёл в кабинет. — С чем? Нести дамскую сумочку, которая весит почти столько же, сколько и твои очки? Слава Мерлину, ходить я пока что могу сама, — Гермиона нервно усмехнулась, а потом заметила, что Гарри внезапно застыл, уперевшись тяжелым взглядом куда-то в сторону. Волшебница непонимающе сощурилась и, повернув голову вправо, постаралась найти предмет, который ввёл мужчину в ступор. Нашла только календарь. — Каждую весну особенно тяжело встречать май, — подметила миссис Блэк и шагнула Поттеру навстречу. — Кажется, что с каждым годом только тяжелее.., — Гарри вздохнул и перевёл взгляд на подругу. — Ты сам знаешь, что это неправда, — волшебница осторожно подалась вперёд и обняла аврора, обхватив тонкими руками его шею. — Нам нужно идти. Вдохнув полной грудью сладкий аромат женских духов, Поттер согласно кивнул и произнёс: — Пойдём. Лестрейндж-холл был расположен в графстве Девоншир, неподалеку от его столицы Эксетер. Поместье, принадлежавшее одной из древнейших магических фамилий, представляло из себя огромный средневековый замок, защищенный от посторонних взглядов антимагловскими чарами. За последние годы, что в замке не проживали волшебники, его состояние и состояние территории вокруг значительно ухудшилось. Сама атмосфера поместья отчасти напоминала Гермионе особняк на площади Гриммо. Разруха и пропитавший стены яркий след тёмной магии. Однако даже в таком жутком месте нашлось место жизни. На территории замка, в западной её части был расположен неказистый домик в три этажа, «дизайном» походивший на Нору. Именно там проживали сбившиеся в стаю домовики, которые, обозлившись на весь мир, изрядно портили многим волшебникам (и даже маглам!) жизнь, из раза в раз ставя под угрозу секретность магического сообщества. Отряд из четырёх авроров во главе с Гарри и Гермионой успешно аппарировал прямо к главным воротам Лестрейндж-холла. Волшебники напряжённо переглянулись и, остановив взгляды на миссис Блэк, стали ждать указаний. Гермиона, равнодушно пожав плечами, немного вышла вперёд и смело перешагнула условную границу территории замка. — Давайте, парни! Быстрее сделаем дело — быстрее вернёмся домой! — Поттер махнул рукой в зазывающем жесте и двинулся следом за подругой. Местность вокруг давно заросла сорняками, которые в это время года уже успели оттаять, подняться и набрать силу. Однако Гермиона ловко нашла в этих зарослях протоптанную крошечными ножками домовиков тропинку. Волшебники ровным строем двинулись в сторону домика, в котором, по информации аналитиков, жили эльфы. Остановившись прямо перед зданием, Авроры внимательно рассмотрели фасад жилища. Небольшие окна были плотно зашторены, некоторые даже заколочены, а к обшарпанной деревянной входной двери вела достаточно высокая (примерно трёхметровая) боковая лестница. — Кто пойдёт первым? — неуверенно спросил кто-то из авроров. — Я пойду. Дипломатия — не самая сильная сторона мракоборцев, — сухо ответила Гермиона. — Эй! — возмутился другой аврор. — Гарри, ты что, привёл новичков? — недовольно протянула миссис Блэк, начиная рыться в сумочке, на которую явно были наложены чары невидимого расширения. — Эдвард вчера попал в Мунго. Пришлось импровизировать. Два новичка взамен одного профи — неплохо, да? — Поттер улыбнулся, а затем непонимающе сощурился. — Ты что-то потеряла? — Нашла! — в тот же миг Гермиона вытащила из сумки внушительных размеров авоську. — Что это? — поправив очки, Гарри присмотрелся к находке подруги. — Еда и одежда для домовиков, — пояснила волшебница. — Ты что, сама сшила для них одежду? — удивился мракоборец. — А ты можешь себе представить Сириуса, который увлечённо штопает какие-то тряпочки? Конечно, я! Решила возобновить своё школьное хобби. — Точно! Помню, как ты в Хогвартсе шила для них одежду, — Поттер согласно кивнул. — Ещё бы кто-то поддержал меня в этом, — Гермиона вздохнула и, протиснувшись сквозь толпу широкоплечих авроров к крыльцу, начала медленно подниматься по высокой лестнице. — Стой! — Поттер вытянул вперёд левую руку в останавливающем жесте. — Давай, я пойду первым. — Нет. Ждите здесь. Вы можете их напугать. Я представлюсь им сама, а если они впустят меня в дом, тогда вы пойдёте со мной, — миссис Блэк махнула рукой в сторону Гарри и, покрепче сжав в руке авоську, сделала первый шаг. Старые сухие ступени угрожающе трещали и скрипели. Мракоборцы, напряжённо нахмурившись, с замиранием сердца наблюдали за тем, как их беременная начальница взбирается по катастрофически ненадежной лестнице. Волшебница замерла прямо перед жуткой обшарпанной дверью и, немного собравшись с мыслями, постучала. Никакой реакции не последовало. Гермиона постучала ещё и ещё. И лишь на третий раз за дверью раздался топот крохотных ножек. — Убирайтесь! — прошипел хриплый голос пожилого домовика из-за закрытой двери. — Здравствуте, меня зовут Гермиона Блэк. Я служу в Министерстве Магии на посту начальника бюро регистрации, контроля и распределения домашних эльфов.., — чётко проговаривая каждое слово, начала волшебница, однако её перервали. — Ты что, не поняла?! Проваливай, если хочешь остаться в живых! — голос пожилого эльфа отдалённо напоминал миссис Блэк голос Кикимера. — Просто выслушайте меня, прошу вас! Откройте дверь, нам нужно поговорить! — взмолилась Гермиона. За дверью послышались ещё шаги. Много шагов. Звонкий голос волшебницы привлёк внимание огромного количества местных жителей. — Она просто тупая! Ты плохо слышишь? Тебе же приказали убираться! — на этот раз голос принадлежал домовику женского пола. Миссис Блэк прикрыла глаза и, сделав глубокий вдох, продолжила уже слегка грубее и строже: — Некоторое время назад аналитики моего отдела засекли в вашем районе негативную по отношению к другим местным жителям активность домовиков. Своими бесправными действиями вы нарушаете не один десяток волшебных законов! Я хочу вам помочь, слышите?! Если вы сейчас не откроете мне дверь, то я уйду и тогда на моё место Министр пришлёт группу зачистки. Они не станут церемониться с вами. Я пытаюсь спасти вас от смерти! — внемля голосу разума, Гермиона пыталась достучаться до здравого смысла здешних эльфов. Некоторое время за дверью царила гробовая тишина, а затем замок глухо щёлкнул и петли уныло скрипнули. Сквозь крохотную щель на волшебницу глядел пожилой домовик с невероятно озлобленным выражением лица. За его спиной тут же возникли крохотные силуэты не одного десятка эльфов. — Я принесла вам немного еды и одежды. Вы явно нуждаетесь во многом, раз решились на воровство и разбойные нападения! — Гермиона потрясла в воздухе тканевой авоськой. Пожилой домовик непонимающе нахмурился, растерянно взглянул на свою морщинистую костлявую ладонь и, немного поколебавшись, протянул руку в сторону волшебницы, продолжая держать дверь полузакрытой. Внезапно более молодой домовик женского пола по-хозяйски оттолкнула своего сородича в сторону и, схватив ручку двери, заслонила собой проход в дом. — От тебя разит грязью, выродок маглов! Ты грязнокровка! Грязнокровая тварь! Убирайся! — завопила домовик и захлопнула дверь прямо перед носом миссис Блэк. — Постойте! — Гермиона пару раз отчаянно ударила ладонью по высохшей деревянной поверхности, а затем, вздохнув, склонила голову. То самое слово, которым ещё пару-тройку лет назад многие, возомнившие о себе невесть что, волшебники пытались оскорбить юную волшебницу, больше не страшило её и не приносило боль. И всё же внутри миссис Блэк что-то сжалось, когда эльфийка назвала её «грязнокровкой». Но не сильно. Гермиона давно не была той напуганной маленькой девочкой. Сильная маглорожденная волшебница никогда не плачет и не сдаётся просто так. Миссис Блэк недовольно нахмурилась и взглянула в сторону ожидавших её приказа авроров. Она не станет марать руки и опускаться до применения силы в сторону существ, которых она желала защищать, а не казнить. Гарри, уловив недовольный взгляд подруги, согласно кивнул и резво взбежал по скрипучей лестнице. Отодвинув Гермиону в сторону, ближе к ступеням, Поттер встал рядом с дверью и громко постучал. — Откройте! Сейчас же откройте! — потребовал аврор. — Министр прислал в наш дом грязнокровую тварь и требует ответа?! Убирайтесь к чёрту! — завопили эльфы по ту сторону двери. — Наше задание — избавить маглов и волшебников от бед, которые приносит им ваша ненависть! Либо вы пойдёте на контакт, мы защитим вас, подарим права, шанс стать полноправными членами магического общества, либо мы решим вопрос силой. Но просто так мы отсюда не уйдём! — Гарри несколько раз яростно дёрнул ручку, пытаясь выломать замок и открыть дверь. Ничего не вышло. Мракоборец вынул из кармана мантии свою палочку и, направив её на замочную скважину, чётко произнёс заклинание: — Алохомора! Замок глухо щёлкнул, Поттер ухватился за ручку двери и дёрнул её на себя. В тот же миг изнутри дома целый десяток эльфов вцепился в дверь, изо всех сил желая дать аврору достойный отпор. — Да послушайте же вы! Мы хотим вам помочь! — не сдаваясь, прошипел Гарри. — Волшебники держат наш народ в рабстве по сей день! Ни один из вас не станет защищать нас! — визжала эльфийка по ту сторону несчастной двери. — Это я! Я буду защищать вас! Это я принесла в Министерство идею вашей свободы! — находясь в самом центре водоворота из криков и шума, завопила миссис Блэк. — Меня зовут Гермиона, я маглорожденная волшебница! Я пришла сюда, чтобы помочь вам! Но её, кажется, так никто и не услышал. Ожидавшие своих начальников у основания лестницы, авроры вооружились палочками. Внезапно Гарри дёрнул на себя дверь слишком сильно, тем самым распахнув её и до чёртиков испугав укрывавшихся за ней домовиков. Самый боевой из них, пребывая в состоянии парализующего страха, мгновенно вскинул костлявую кисть руки и бросил заклинание в первого попавшегося волшебника. Яркая вспышка ослепила Гермиону. Миссис Блэк не успела даже вскрикнуть, как тут же начала падать назад и кубарём катиться по высокой крутой лестнице. Гарри готов был поклясться, что каждый кадр этого ужасающего момента внезапно растянулся перед его глазами и глазами других авроров на долгие и мучительные часы. В падении преодолев расстояние в пятнадцать острых ступенек, волшебница рухнула на землю. — Гермиона! — Гарри бросился вниз по лестнице. Волшебница взревела так громко и страшно, что, казалось, от её крика содрогнулась вся долина. — Миссис Блэк! — буквально в один голос прокричали мракоборцы, приблизились к ней и протянули ей руки, от шока не понимая, что именно нужно сделать. — Разойдитесь! — Поттер с остервенением растолкал своих подчинённых и рухнул на колени рядом с корчившейся и вопившей от боли Гермионой. Он судорожно водил ладонями по её лицу, искаженному гримасой ужаса, плечам, волосам. — Мистер Поттер! Кровь! — воскликнул самый юный из авроров. Гарри испуганно поднял взгляд. Подол платья, полы пальто и земля под содрогавшимся в конвульсиях боли телом Гермионы были пропитаны густой горячей кровью. — Твою мать, — очень по-магловски выругался Поттер и, трясущимися от страха руками обхватив тело миссис Блэк, поднял её над землёй. — Разберитесь с ними. Я отправляюсь с ней в Мунго. — Что с ней?! — взволнованно спросил один из мракоборцев. — Я не лекарь. Но она и её ребёнок, кажется, находятся в огромной опасности, — выпалил Гарри и в тот же миг аппарировал.

***

В коридорах Мунго в тот день было как-то… странно. Во всей больнице было по обыкновению шумно и людно, однако в коридоре, где около двери в палату миссис Блэк сидел Гарри, было пусто и тихо. И эта тишина, прерываемая лишь душераздирающими криками Гермионы и невнятными репликами лекарей, словно загоняла волшебника в угол и с размаху била в солнечное сплетение. Поттер, сокрушенно склонив голову, мысленно пересчитывал месяцы, которые миссис Блэк носила ребёнка. С ноября по май. Семь месяцев. Семь. Не девять. Это слишком мало. Слишком! Гарри раскрыл свои трясущиеся ладони. Его пальцы были покрыты кровью Гермионы. Поттер начал неистово тереть бурые пятна, пытаясь смыть с собственных рук чужую кровь. Он не ощущал этого гадкого чувства с самой войны. Мерзость. — Гарри! — громкий вскрик возлюбленной заставил Поттера испуганно вздрогнуть и вскочить на ноги. Прямо по коридору в сторону палаты миссис Блэк бежали Джинни и Сириус. Мужчина, схватив рыжеволосую волшебницу за руку, тянул её за собой — мисс Уизли немного не поспевала за его быстрыми и широкими мужскими шагами. — Где она?! — сквозь зубы процедил анимаг и, бросив руку Джинни, кинулся к дверям палаты. — Стой! — Поттер вовремя спохватился и, из последних сил вцепившись крестному в плечи, потянул его назад. — Тебе туда нельзя, слышишь?! Там работают лекари! — С ней всё в порядке?! А с ребёнком?! Как ты мог такое допустить, придурок?! — вспыльчивому и эмоциональному по натуре Блэку обязательно нужно было сделать кого-то виноватым, чтобы хоть немного отпустить напряжение и страх, сковавшие его тело. — Сириус! — возмущённо процедила Джинни. — Гарри, мы..! Когда ты… Патронус! Ну, в общем, я к Сириусу..! А теперь мы здесь..! Лёгкие мисс Уизли с трудом перекачивали воздух, а сердце так сильно барабанило по рёбрам, что, казалось, вот-вот должно было выпрыгнуть из груди. Но смысл не совсем понятных выражений Джинни Гарри примерно понял. Поттер настойчиво усадил своего крёстного на скамейку, не собираясь давать ему шанса ворваться в палату и помешать лекарям делать свою работу. Мисс Уизли на протяжении минут двадцати что-то взволнованно тараторила, не в силах остановиться, пока, не растратив весь воздух и энергию, не замолкла и не присела на скамейку рядом с волшебниками. Первое время Сириус напряжённо молчал, уперев ладони в колени, по очереди сжимал их в кулаки и, практически не моргая, смотрел в стену напротив. В тот момент он весь от макушки и до самых пят состоял из одних лишь тревог, надежд и боли. Он был одним сплошным уязвимым клубком оголённых нервов. Жизни тех, кто был его смыслом, висели на волоске. Через несколько минут анимаг, будучи не в силах больше сидеть, поднялся на ноги и начал нервно расхаживать перед другими членами своей семьи из стороны в сторону, находясь под пристальным вниманием Гарри. Сириус что-то невнятно бурчал, обращаясь, кажется, к крестнику и его возлюбленной, однако, на самом деле, переговариваясь только лишь с обезумевшими демонами в своей голове. Они слышали его лучше других. И понимали его тоже лучше. Минуты ожидания превратились в часы. По крайней мере, так казалось Блэку. Однако, когда из палаты вышел один из лекарей, Джинни невнятно промычала Гарри о том, что, кажется, прошло не больше часа. Одного часа, представляете?! Лекарь молча прикрыл дверь палаты и, приблизившись к родственникам пациентки, остановился. Сердце Сириуса ушло в пятки буквально в тот же момент, когда он посмотрел ему в глаза. Переведя непонимающий взгляд на Гарри, мужчина во всём убедился. Испуганно рассматривая доктора, Поттер вспоминал о том, как некоторое время назад в палату вбежал энергичный молодой мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами. А теперь он был абсолютно сед. За прошедший час лекарь словно постарел на несколько десятилетий сразу, смертельно устал, осунулся и поник. Врач обвёл потерянным взглядом столпившихся перед ним волшебников и, всмотревшись Сириусу в глаза, произнёс: — Миссис Блэк жива, находится в сознании. Но ребёнка нам спасти не удалось. Время смерти: три часа пятнадцать минут после полудня. Мне очень жаль, мистер Блэк. Мне очень жаль… Пространство вокруг Сириуса мгновенно заполнилось густым непроглядным туманом. Из небытия к нему явилась мёртвая, могильная тишина. За ней пришёл звон. Анимаг в один миг перестал ощущать себя, свой разум и своё тело. Ничего больше не существовало. Где-то вдалеке, за границей его сознания прозвучал истерический утробный крик Джинни. Прижав ладонь к лицу, она рухнула на пол. Лекарь говорил ещё что-то, глядя в глаза Гарри, как единственному человеку, способному оставаться хоть в каком-то более или менее адекватном состоянии. Но Сириус слов врача разобрать уже не мог. Он плыл в водовороте собственного небытия в сторону двери в палату супруги. Нажимая мертвецки холодной ладонью на затёртую бронзовую ручку, анимаг словил себя на мысли о том, что он открывает ящик Пандоры.

***

Гермиона лежала на слегка жесткой койке в просторной и светлой больничной палате. В её голове было пусто и тихо. Совершенная, абсолютная тишина пугала её, вызывала ядовитое чувство тревоги. Миссис Блэк до сих пор так и не смогла толком понять, что же всё-таки с ней случилось. Осознание всего того ужаса, который уже произошёл, того, который творился прямо сейчас, и того, который волшебнице ещё предстояло пережить, отчаянно рвалось в пустую голову девушки, однако проникнуть туда у него всё никак не получалось. Волосы Гермионы были спутаны и взлохмачены, под влажными от слёз глазами залегли тени, а на лице виднелись капли горячего пота, которым ещё некоторое время назад обливалась волшебница, терзаемая нечеловеческой болью и собственным почти звериным криком. Целый комплекс самых различных зелий и заклинаний наконец-то подействовал, от чего теперь уже довольно плоский живот перестал болеть, абсолютно все нервные окончания притупились, мышцы отпустили былое напряжение, а ноги онемели (у миссис Блэк даже сложилось ощущение, что их и нет вовсе). Перепуганные до смерти лекари заботливо укрыли ноги и часть живота девушки мягким, тёплым одеялом, пока их коллеги в каком-то безумном трансе носились по палате и постоянно кружили вокруг стола в дальнем углу комнаты. Гермиона глупо оглядывалась по сторонам, хлопала огромными карими глазами, ничего не понимала и ни о чём не думала. Врачи давно сказали ей те самые страшные цифры, обозначавшие точное время, но и это не помогло ей вернуться в реальность, настолько шок от произошедшего был силён. Через несколько минут одна из медсестёр подняла со стола какой-то небольшой свёрток и, медленно приблизившись к постели Гермионы, с невероятной болью заглянула в её пустые глаза. — Это ваш сын, миссис Блэк, — девушка наклонилась и очень аккуратно вложила в руки волшебницы тот самый свёрток. Гермиона непонимающе взглянула на медсестру, опустила взгляд вниз и замерла. Он лежал у неё на руках. Её сын. Это и вправду был её сын! Его глазки были закрыты. Он не дышал. Лекари сделали всё так, как велели правила: они заботливо нарядили его в ползунки, нацепили ему на голову шапочку и укутали его в невероятно мягкое одеяльце. Первые и последние вещи, которые ему принадлежали. — Мне очень жаль, — сглотнув подкативший к горлу ком, процедила медсестра. Из глаз Гермионы мгновенно хлынули слёзы. Осознание происходившего ужаса обрушилось на голову волшебницы со страшной силой. Однако она продолжала из последних сил держать себя в руках. Миссис Блэк бережно гладила пальцами носик, щёчки и губы своего сына, продолжая пытаться верить в то, что он просто спит. Рождённый на седьмом месяце беременности, он был совсем крошечным и беззащитным. Он должен был жить, должен был вырасти, должен был узнать своих маму и папу, научиться волшебству, прожить самую яркую и счастливую жизнь. Но этому не суждено было случиться. Гермиона не смогла сохранить ему жизнь. Она его не спасла! — В коридоре ожидают ваши родственники. Мне придётся им сообщить, — к постели обливавшейся слезами Гермионы подошёл лекарь, которого волшебница видела в Мунго не один раз. — Я приглашу вашего супруга. Вы должны проститься. Лекарь почтенно склонил голову и вышел из палаты, а остальные врачи молча удалились через другую дверь в процедурную, оставив с миссис Блэк одну медсестру. Гермиона продолжала молча давиться слезами, не отводя взгляда от личика ребёнка, неподвижно лежавшего у неё на руках. Она аккуратно касалась заледенелыми пальцами его носика и ненавидела себя за всё, что произошло. Это она должна была умереть! Тупая грязнокровая сука! Это она заслуживала смерти, а не её ребёнок! Через пару минут в коридоре раздался отчаянный, надрывный женский крик. Это была Джинни. Врач ей всё рассказал. А ещё через две минуты дверь палаты отворилась. Волшебница вздрогнула и резко подняла голову, пытаясь сморгнуть с глаз плотную пелену горьких слёз. На пороге стоял Сириус. Его лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций. Гермионе вдруг показалось, что он был ей незнаком. Чужой человек из чужой жизни. И лишь где-то на задворках затуманенного горем сознания яркие, тёплые воспоминания шептали о том, что в прошлой жизни он был её мужем. Человеком, чувства к которому миссис Блэк пронесла через всю войну, человеком, который стал её семьёй, когда она всё потеряла, человеком, за которого она вышла замуж и фамилию которого она носила с гордостью и честью. А теперь всё это стало неважным. За пару часов всё это будто бы перестало существовать. Как, собственно, и сами Гермиона с Сириусом. Прижимая к груди бездыханное тело собственного ребёнка, миссис Блэк заметила зеркально отраженную ей боль в лице супруга. Он хотел бежать к ней, хотел кричать, хотел рыдать и разрывать на части всех и всё, что только могло попасться ему под руку. Но горе парализовало его тело и разум. Хватаясь за полупрозрачные нити утекавшего сквозь пальцы сознания, Бродяга стоял на месте и безжизненным взглядом смотрел то на ребёнка, то в глаза любимой жене. Всё случившееся было выше его сил и его понимания. Сириус как-то неестественно дёрнулся, в последний раз взглянул Гермионе в глаза и, круто развернувшись, выбежал из палаты. Волшебница осталась одна, прижимая к груди бездыханное тело их с Блэком сына. Сириус так и не вернулся. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю.