Мета

— Мы находимся в самом центре Всемирной Организации Выживших или, как ее принято называть в узких кругах — Единственной Организацией Единственных Выживших, — вещала девушка чье лицо и голову покрывал тяжелый противогаз. Маленький микрофон, втиснутый через небольшое отверстие между кожей шеи и металлической поверхностью устройства в любой момент мог лишить Мишель Оттаро, семнадцатилетнюю перспективную журналистку, жизни. И нет, то было не утрирование ситуации. Отравленный воздух — вот что подарили отцы и праотцы любого ныне живущего человека после Третьей Мировой войны, которая подошла к концу уже добрые восемьдесят лет назад. — Человечество, мы с вами — люди планеты Земля, мы все невероятно устали бояться за свою жизнь просто живя в этом бульоне с химикатами, — Мишель раздраженно потерла шею, где противогаз натирал особенно сильно. — И, кажется, всему пришел конец! Позади меня находится группа ученых, которые выиграли свое слово во время всенародного голосования своим проектом «Metamorphosis». Звучит интригующе, не так ли? Давайте же послушаем о чем они будут говорить… Зазвучала оглушающая военная сирена, и тысячи людей в одинаковых серых противогазах и прочих системах защиты от враждебной окружающей среды и фильтрации воздуха, обратили внимание на сцену, куда вышло семеро людей без каких-либо утяжеляющих голову приспособлений. — Смертники… — Они что, предлагают просто сдаться и умереть? Толпа восприняла все это, как злую шутку. — Дамы и Господа, — темноволосый представитель группы «смертников», как их уже окрестили, выступил вперед. — Мое имя Мортимер Генри Тайлер или, как я предпочитаю звать себя — просто, Мортимер Тайлер. И нет, я, как и все вы, хочу жить не меньше вашего! — Но мы не хотим простого выживания, — вперед, на уровень с Мортимером выступил сухонький старик с редкими, седыми волосами. — Мое имя Сеймур Симмонс. — И мы готовы предложить вам нечто, что перевернет ваше представление о жизни! — с легким смешком подбоченился лысый мужчина, представившийся Милфредом Заккири. — Я Филипп Наски… — Я Рейган Норингтон… — Зовите меня Мисс М. — Я Кристиан Маккален… — Невероятные люди, — продолжала Мишель. — Но погодите… Кто это поднимается на сцену? Мальчик? — У вас уже появился вопрос, почему же вы все толпитесь здесь в тесных, неудобных противогазах, проклиная своих предков, а я и мои коллеги стоим открытым лицом к небу? — Хищная улыбка озарила лицо юноши, что, как равный, встал подле Мортимера Тайлера и Филиппа Наски. — Да все потому, что мы не побоялись провести эксперименты над людьми! Мы взяли самих себя в качестве подопытных и поняли одну интересную вещь… Воздух снаружи, хочу подчеркнуть именно последнее слово, не поддается фильтрации — мы все это знаем. Но что если, создать, скажем, купол, внутри которого будет вакуум? — Ты что нас, за дураков держишь?! — Приземистый старик, которому лишь по счастливой случайности удалось расслышать слова говорящего, гневно взмахнул костылем к серому, затянутому грозовыми тучами небу. Его голову, как и у всех, покрывал противогаз старого образца, найденный, по-видимому, где-то в закромах кладовки — слышно его было едва ли лучше, чем беззубого немощного старика на смертном одре. — Кхм… Наверное вам все-таки будет лучше понять то, о чем я говорю на личном примере, мистер. Поднимитесь сюда на сцену, пожалуйста! — Юноша удивил всех доброй улыбкой. — Еще чего, — проворчал старик. Тогда, женщина с хмурым лицом — Мисс М. щелкнула пальцами и словно бы из-под земли рядом с ней выросли две мощные фигуры. Она что-то прошептала им, и вот, старика — брыкающегося не хуже взбешенного жеребца, уже затащили на деревянный помост и крепко схватили за предплечья. — Мне очень жаль, — без тени жалости проговорил юнец, — что приходится насильно вас тащить сюда. Но это все во благо человечества, нас с вами, в первую очередь. — Щелкнули крепежи возле сухой шеи, и противогаз сняли, как будто шапку. — И-ироды! — Завопил старик, тут же начиная кашлять от попавшего в легкие красного газа в воздухе. — Я… Вас… Что? — Охранники отпустили «подопытного» и Мисс М. с невозмутимым лицом брызнула чем-то из серебристого баллончика на лицо мужчины. Сначала ничего не произошло, и он все так же возмущался, а затем внезапно затих. — Я… — Медленно проговорил он. — Дышу! Это… Чудо какое-то! Старик набрал как можно больше воздуха и шумно выдохнул. — Вот, о чем мы и хотим вам рассказать, — юноша победно возвел руки к небу. — Только представьте, если нам удастся натянуть такой же купол над целыми городами, нет, странами! — То, что мы распылили — наша новейшая разработка, — все так же отчужденно вещала Мисс М. — У нее все еще нет названия и использование над целыми городами, как выразился… все еще не возможно, однако… — Невероятно, правда? — После долгого молчания опомнилась Мишель. — Но кто же этот юный гений? Отсюда, к сожалению ничего не видно, кажется, его фамилия Тейлор или, быть может, Тезор? — Ведущая прищурилась, но так ничего не разглядела. — Настали хорошие времена!

***

— Настали ужасные времена! Это просто возмутительно! Невероятно неприемлемо! Девушка со светлыми кудряшками на голове протяжно завыла. — Почему шанс снимать ежегодный съезд Я-Мета выпал не мне?! Ну почему?! — Мишель со слезами на глазах уставилась в свое отражение в зеркале. — Совсем уже поехала… Сама с собой разговариваю… А я так хотела… — Госпожа, ужин на столе, — единение с собой нарушил металлический голос робота-помощника. — Иду-иду, куда я денусь…

***

Дыхание сбилось, а ноги уже не способны выдержать еще одной такой же пробежки. Ты устал. Невероятно устал и хочешь есть, а все, что тебе сулит этот сраный вечер — очередной голод, так еще и возможный провал задания. Противные холодные капли дождя из-под купола заставляют тебя прижать драгоценный, в прямом смысле этого слова, пакет поближе к себе, а то и вовсе упрятать под полы короткой куртки со рваными краями на запястьях. — Где он? — Туда побежал… Голоса преследователей все ближе, а значит, времени на отдых больше нет. Превозмогая боль в коленях, срываешься с места и несешься вниз по тропе — навстречу хаотично раскиданным огням города в городе. Хафл Смит — едва ли не самый запутанный, но вместе с тем, и самый опасный островок жизни во всем Районе 800. Его территория не достигает и двух кварталов, однако, кто запрещает району расти ввысь и даже под землю? Некоторые части Хафл Смит ты еще никогда не исследовал, о некоторых даже и не подозревал, и все, что тебя здесь держало — заказчик, ожидавший награбленное в одном (единственном) из интернет-кафе. Как и принято, Хафл Смит встретил тебя зловонием мусорных куч у окраины — люди не поменялись даже внутри куполов, все так и наровят замусорить прилегающие области со словами: Там все равно никто не живет и жить не будет! А потом раз — городу нужно расширение, а куда расти-то? Вот и живут люди в вони разлагающегося мусора и жаловаться не на кого — сами все и устроили… Тихо фыркаешь своим мыслям и едва не сбиваешь с ног прохожего. Мужчина недовольно окликает тебя — но не останавливаться же теперь с извинениями?! Огибая его и еще парочку прохожих, залетаешь в пока еще знакомые тебе переулки. Свет с главной улицы сюда не проникает, и не знай ты здесь все от и до, встретился с первой же попавшейся стеной, как и нагоняющие тебя преследователи. Через минуту блужданий в узких проемах между домами видна главная площадь Хафл Смит — округлое наполненное людьми пространство. Теперь можно и дух перевести, в такой толпе тебя не найдут еще очень долго. — खरीदना! — Ты плохо знаком с языками, которые распространены в Хафл Смит, но что кричит торговец и так понятно — зазывает клиентов. Ты пожимаешь плечами, и вновь не глядя наступаешь на ногу тучному мужчине, однако сбежать, как до этого не выходит — тебя схватили за воротник куртки, под которой жалостливо звякнули дорогущие ювелирные украшения. — ক্ষমাপ্রার্থী! — Лицо мгновенное покрывается слюной брызжущей изо рта «собеседника». — বধির?! — তাকে যেতে দাও, ছেলে আমাদের ভাষায় কথা বলে না. — Женщина в строгом темном платье наглухо застегнутым на все пуговицы по шею, грозно глянула на своего спутника. И хоть ты не понял ни слова, тебя отпустили. Не без облегчения вздохнув, продолжаешь медленно брести сквозь водовороты людей. На часах, стоящих прямо в центре площади, уже пробило семь вечера, а значит заказчик скоро прибудет — медлить нельзя, а то получишь нагоняй. Гул людей становится все тише, улицы все темнее, и вот оно — невысокое двухэтажное здание с накренившейся вывеской. И вроде бы — зайди, отдай мешок и будь таков, но не-ет, тебе же надо было повернуть свою голову направо в переулок, откуда донесся девчачий крик. Иди. Иди в кафе. Отдай мешок… Разумеется, ты застегнул куртку повыше и пошел навстречу неприятностям. — क्या तुम्हारी माँ ने तुम्हें शिष्टाचार सिखाया? До тебя доносятся лишь отголоски непонятной речи, однако тон говорившего мальчишки явно был не доброжелательный. Решив не бросаться на рожон, ты притаился на углу и оглядел противников: трое рослых, явно старше тебя парней в легкой, свойственной Хафл Смит одежде: свободные шаровары из пестрой ткани, легкие кожаные туфли и короткая жилетка на распашку (один из парней стоял и вовсе с голым торсом). Ты же, в теплой, по зиме одежде явно не вписывался в местный интерьер, Хафл Смит плохо зависел от общего климат-контроля Района 800 и потому, погода здесь стояла жаркая, почти как за пределами купола. Так хотелось стянуть пуховик и выкинуть его напрочь, но тогда мешок было бы не спрятать… Точно! Задание! Ты в растерянности смотришь на неровности под курткой в районе груди и тяжело вздыхаешь. Либо ты спасешь свою жизнь, либо жизнь низенькой и худенькой девочки, которую прижали три хулигана. На твоем лице расцветает ухмылка. И в какую только череду событий это его занесло…

***

— Ты же говоришь по… — Ты встречаешься со взглядом цвета искусственно возведенной травы в центре Района 800 и пятишься от ярости, полыхавшей в ней. — Кто ты, блять, вообще такой? — Девочка, на голову ниже тебя грозно шагает прямо навстречу. За углом теряется спина последнего обидчика. — Разве так надо благодарить своего спасителя? — Ты невольно касаешься разбитой губы из которой уже перестала идти кровь. — Да пошел ты! — И тут происходит самое неожиданное — тебе прилетает тяжелый, совсем недевичий, и уж точно не детский удар в живот. — За, кха, что? — Согнувшись пополам, ты падаешь на колени и поднимаешь голову. — Это тебе за то, что лезешь не в свое дело, — она ловко седлает тебя и прижимает к полу мощными ногами. Теперь кулак бьет ровно по разбитой губе. — Это за испорченное задание! — А это… — Ты уже устал играть жертву и нехотя останавливаешь уже ослабший кулак одной рукой. — За что же? — За то, что позволил себя ударить. — Девочка насупилась, и капюшон черного укороченного топа спадает, открывая прекрасный вид на светлые короткие волосы. И тут с нее словно бы спадает минутное помутнение, и когда ты расслабившись, разжимаешь хватку, тебе все же прилетает третий удар в левую скулу. И все то внезапное благородство взросшее в тебе за последние пять минут мгновенно таит, выпуская наружу твою истинную суть. — Уж и не знаю за что, — ты одним рывком скидываешь хамку с себя, и теперь, оказавшись сверху отвечаешь ем кулаком на кулак. Девочка, разумеется, пропустила удар, растирая кровь со рта тыльной стороной ладони. — Но те парни правильно сделали, что устроили тебе темную! Почувствовав, что дальнейшие резкие движения в закрытой куртке так еще и с дополнительным грузом тебе сделать не удастся, ты расстегиваешь ее полностью и, наконец-то снимаешь. Не очень аккуратно швырнув награбленное, ты едва ли успеваешь насладиться долгожданной прохладой, как уже приходится уклониться он армейского ботинка. (Ботинки в Хафл Смит?) Девочка делает еще пару неудачных выпадов пока ты не начинаешь действовать сам. Рывком сократив расстояние ты хватаешь ее за запястье, утаскивая к стене в попытке обездвижить, но с криком отпускаешь, стоит чему-то острому проехаться по оголенному предплечью. И снова вы стоите друг на против друга: она с окровавленным ножом-бабочкой, и ты с кровавой правой рукой и резкой болью. Стоило бы взять передышку, не по твоим это силам полдня проникать в охраняемый, как центр МЕТА Со. дом, убегать от нескольких десятков вооруженных до зубов охранников, затем ввязываться в уличную потасовку, так еще и драться с жертвой! — Кто тебя послал? — Быть может ей тоже нужен отдых? Иначе зачем она отвлекается на пустую болтовню? — Никто, кто был бы связан с малолетними хамками! — Ты дерзишь, хотя прекрасно понимаешь свое бедственное положение, но понимает ли она? — Что это? — Кончик ножа указывает на сиротливо покосившийся мешок с побрякушками. — Мое провалившееся задание, — ты даже и не скрываешь своего разочарования. — Дурак, каких только сыскать, — девочка неожиданно смеется и с коротким щелчком складывает оружие. — И мне малину испортил, и себе поднасрал. — Те парни — твое задание? — Получаешь короткий кивок, и точно змея наблюдаешь, как на удивление гибкая девочка подходит ближе к твоему грузу. Твоему — потому как отдавать уже некому, точнее отдать-то всегда можно, а вот остаться в живых после таких вот промашек — вряд ли. — А чего это ты задание устраиваешь у всех на виду? — Зеленые глаза щурятся и взмытая наверх бровь так и говорит: ты видишь здесь еще одного дебила кроме себя, которые заходят в переулки? — Так на кого ты работаешь? — Она с женским восхищением примерила цельный золотой браслет, что переливался разными цветами драгоценных камней, инкрустированных в него. — Ни на кого, — ты смущенно-раздраженно пинаев носком обуви пол. — А это? — Она зазвенела увешанными драгоценностями руками и указала на пол, где уже раскинула половину содержимого мешка. — Разовое задание. Но, как видишь, до заказчика оно не дошло. Ты уже имеешь честь говорить с трупом. — Ты театрально поклонился, сдувая порядком надоевшую тебе прядь темных волос. — Хорошо дерешься, — она скромно спихнула все, что успела опробовать обратно. — Странно слышать это от ребенка, — ты фыркаешь. — Маниша Сингх. — Что? — Мое имя Маниша Сингх. Думаю, здесь принято представляться обоим сторонам, — она мягко улыбнулась протягивая руку с погрызанными ногтями. Когда ты называешь себя, она с секунду думает, а затем кидает нечто невообразимое. — Идем со мной?

***

Семья Сингх двоякого о тебе мнения: с одной стороны мать Маниши — Вимала, ну точно ее имя, светловолосая, явно приезжая из центра Района 800 женщина, с вечной улыбкой, отражающейся в глазах и нежным голосом. С первого дня она поит и кормит тебя, словно родного сына — свою мать, что странно, ты даже лица вспомнить не можешь. А с другой… Бхавин — грозный отец, никому не доверяющий выходец из Хафл Смит, темноволосый, со рваным шрамом через левую сторону лица. И свела же судьба такого человека с Вималой, что за чудеса! Зато Маниша, всем своим видом пошедшая в мать, весь характер переняла от отца — и ее манера разговаривать, и то, как она ела, и даже то, что начала курить в таком раннем возрасте! — Отец не против, — сказала она, задумчиво вглядываясь в дым, поднимающийся к небу. — Лишь бы не начала употреблять всякую дрянь, знай, — она игриво ткнула пальцем тебе по носу, — Сингхи не переносят наркоторговлю. Что угодно, хоть бордель здесь открывай, но ни за что не начинай вести дело с местными барыгами. — И почему же? — Не то чтобы тебе было так интересно открыть свой магазин «традиционной» медицины. — Отец не рассказывает, — Маниша пожимает плечами и тушит сигарету о стену, куда прислонилась. — Но подозреваю, что-то там действительно серьезное да произошло, иначе к чему такие выебоны? — Ты знаешь, что ведешь себя, как сорокалетняя дама легкого поведения с бульвара Хафл Смит? — Разумеется, это приведет к очередной потасовке, но не подтрунивать над Манишей, как не дышать. — Я же тебя убью, — на ее лице расцветает садисткая улыбка. Ваша «пробежка» заканчивается в столовой, где уже во всю хлопочет Вимала. — Леди Сингх, Маниша снова меня терроризирует! — Ты подбегаешь к женщине и без стыда наслаждаешься мягким прикосновением к макушке. — Ма-ама! — Конечно же, Маниша слегка отстала, но все-таки догнала тебя. Иной раз вы прохлаждаетесь на крыше многоэтажного здания, оборудованного под целый клан Сингх. На самых нижних, подземных его этажах пытают нарушителей режима, который устанавливается семьей уже добрые сто лет. Казалось, не будь Сингх — Хафл Смит захватило бы беззаконье (словно бы сейчас, это место пример демократии и безопасности). Но даже так, не будь в хаосе хоть какого-то порядка, он бы пожрал сам себя. Так и Сингх, устроили этот хаос, как следует, насильственными и нет методами, создавая мир преступности под руководством. — Сильные не пожирают слабых, — Бхавин был человеком не словоохотным, но даже у него появлялись редкие минуты прозрения подозвать тебя, и как с равным, как с собственным сыном вести беседы на разные темы. — Сильные подавляют их, направляют и дают цель. Волк без цели — животное, бредущее во тьме и пожирающее окружающих. Волк прирученный — собака, верный тебе инструмент. Не создавай себе врагов, юноша. Если тот, кого ты боишься, станет твоим союзником, тебе нечего будет страшиться. И ты внимал каждому сказанному им слову. Лежа на крыше и Маниша становилась куда более по-женски несдержанной, могла без устали разговаривать об украденном колечке с рынка на площади или даже о новом наряде, сшитым Вималой. Но так уж повелось, что стиль женской одежды Хафл Смита мало, чем отличался от мужской: те же шаровары, та же жилетка, с той лишь разницей, что имела она удлиненные края, и завязывалась на спине. Нижнего белья носить было не принято — слишком жарко, и потому, тебе, как все-таки любому парню, порой было очень сложно унять юношеский запал. Маниша не говорила сколько ей лет, никто в Хафл Смит так не делал, не говорил и ты. Но по ее развитию, можно было предположить, что едва ли девочке исполнилось пятнадцать. И чем больше времени ты с ней проводил, тем больше изменений в ней ты замечал: худенькое по началу тело, стало обрастать мышцами; торчавшие тазовые косточки стали сглаживаться, превращаясь в плавные изгибы; и незаметная, плоская грудь, все больше и больше грозила выпасть из-под туго натянутой ткани жилетки. Совместные посиделки на крыше, когда она без какого-либо стеснения слегка ослабляла мешающий ей узел на спине, превратились в пытку. И как бы ты не пытался подумать о чем-то другом, все мысли вертелись вокруг торчавших из-за холодного ветра сосков и ложбинки между грудями. Но признавать, что в давнем друге и товарище, ты вдруг стал видеть кого-то больше — было бы неприемлемо. Время шло, шрамов на этом прекрасном теле становилось больше, речь из уст с розовыми губами все безобразнее, а запах табака пропитал, наверное, даже ее пот. И тебе даже показалось, что хуже быть не может, как за обеденным столом ты столкнулся с ним — Брама Сингх, очередной светловолосый парень, с широкими плечами и смуглой кожей. — Это наш старший сын, — сухо представил парня Бхавин. — А это тот парень, о котором я говорил, — ладонь главы клана небрежно дернулась в твою сторону. И теперь тебе стало все ясно — не видел в тебе никто и никогда своего сына. Сингх не примут такого, как ты — полукровку, с каких-то чертогов Района 800, что даже в Хафл Смит своим не считался. И в таких расстроенных чувствах тебе бы и осталось что добрести до своей комнаты, и утонуть в кровати-подушке, но надо же было еще и мимо комнаты Маниши пройти… Какой черт тебя дернул, ты до сих пор не понимаешь, однако, как же черт побери, он был прав! Уже на подходе к заветной двери, стало ясно — девушка была не одна. А шуршание одеяла и стоны, которые ни с чем бы не перепутал, поставило все на свои места. С кем?! Единственный вопрос, что затмил весь остальной разум, вспыл у тебя в голове, но ты сдержался, не открыл дверь с криками мужа, заставшего свою жену с любовником, а лишь тихо посмотрел в щель незакрытой двери. — Бр-рама, — вздох Маниши заставил кожу покрыться мурашками. — Не так-ах… Быстро… И смех и грех, подумалось тебе. Она стонала не для тебя, она хотела не тебя, а встал как раз-таки у тебя… Но на рукоблудие сил совершенно не осталось. Даже спать уже не казалось такой прекрасной идеей. И что же конкретно тебя расстроило? Что она возжелала (или он) собственного брата? Или сам факт того, что она легла не под тебя? Дерьмо. Сплошное дерьмо! Ты сжал кулаки и опомнился лишь тогда, когда ногти впились слишком сильно. Вырвавшись из давящей обстановки дома? на крышу ты дал волю эмоциям. Ты кричал, бил в каменную стену подсобного помещения — маленькой коморки в углу крыши, а затем все-таки заплакал. Тебе даже показалось, что лучше бы она просто избила бы тебя, причинила острую физическую боль, но никак не подобную… Сердце разрывалось от любви. Да-да, от той самой пресловутой фигни, в которую ты, казалось бы! , не верил. Да и как бы ты понял, что это любовь, если даже раньше сам не ставил ни одну девушку на один уровень с собой? И даже пусть она выбрала не тебя, ты не мог на нее злиться. Разумеется, та боль была отголоском отчаяния — сожаления, что не подошел к ней раньше, что не признался в своих чувствах еще тогда, когда стал замечать ее красоту, а теперь… И почему ты решил, что она не состояла в отношениях в этим Брамой еще до тебя? Но ведь его не было так долго… Ты устал. Ты чувствуешь усталость и засыпаешь прямо на крыше и не открываешь глаза, пока яркое утреннее солнце ненавязчиво не намекает тебе свалить к черту. — Где ты был вчера? — Она, как ни в чем ни бывало заходит к тебе в комнату, где ты провалялся до вечера, ссылаясь на плохое самочувствие. Сил на пререкания все так же нет, и ты просто отворачиваешься от нее и уходишь с головой под одеяло. — Мама передала, что ты заболел, хотя больше похоже на пиздеж. — Конечно же, она проницательна, как и всегда. Спину начинает греть — она решила присесть рядом с тобой. — Мне… — Горло сдавливает, и дальше слова сливаются в протяжный кашель. — Правда херово. — Думаю, тебе станет лучше завтра, — даже спиной ты чувствуешь ее улыбку. Тяжесть возле спины уходит — она встала. — А можно… вопрос? — Шаги возле двери останавливаются и Маниша садится обратно. — Валяй, — она подпирает правой рукой левую, приподнимая грудь. — Брама… Я ничего о нем не слышал до этого. — Ну, не то чтобы мы это сильно скрывали, — улыбнулась Маниша и тебе даже показалось, что она говорит об их вчерашней ночи. — Его усыновил мой отец, так же как и тебя. Просто какое-то время он решал дела в центре Района 800. — Стало быть я тоже твой брат? — Невесело усмехаешься, принимая сидячее положение. — А кто же еще… — И ты тоже со мной переспишь?! — Ты прерываешь ее на полуслове, вглядываясь в зелень глаз. — Бо-оже, — тянет она, — я-то думала произошло что-то серьезное. Мне просто захотелось… — Секса? И ты просто согласилась сделать это с ним? И кто же из вас был инициатором: ты или, быть может, он? И давно… — Не тебе строить мою личную жизнь, — как-то холодно произносит она, намереваясь встать, но тебе уже нечего терять. Одним слитным движением ты стаскиваешь мешающее одеяло и валишь Манишу на кровать. — Раз тебе просто захотелось, — ты чувствуешь накатывающие слезы, но давишь их в зачатке, — значит захочешь и со мной. Наверное, она была готова сказать что-то еще в свою защиту, но ты уже устал от всего этого дерьма и отдался своим чувствам, а твердили они в унисон лишь об одном — поцеловать ее, сделать ее своей, забрать ее из лап чертового Брамы. Первый поцелуй, первый в твоей жизни в целом, но ей знать об этом не обязательно, вышел неловкий и слюнявый. Медленно, ты пытаешься исправиться, позволяя ее языку сцепиться с твоим — она не против! кричит твое подсознание. И в довесок ко всему из ее горла вырывается легкий стон, когда ты обнимаешь ее за талию одной рукой, а второй тянешься к узелку жилетки на спине. Ткань нехотя сползает по обе стороны от тебя и ты, наконец-то видишь ее грудь без мешающей тряпки поверх. — Прекрасна, — с придыханием ты озвучиваешь свои мысли медленно массируя затвердевшие соски. Затем, будто что-то вспомнив, ты снова целуешь ее пухлые губы, медленно, смакуя момент, ведешь носом под ухом и тянешь мокрую дорожку языком от ключицы до правого соска. Облизывая каждый сантиметр долгожданной плоти, ты даже не замечаешь, как она начинает потягивать твои длинные волосы и стонать уже не стесняясь. Пока снимаешь с нее шаровары и вместе с тем хлопковые трусики-шорты — единственное, что признавалось ею из нижнего белья (как оказалось), ее ладошка касается твоего стояка, что вполне хорошо себя чувствовал в мужских шароварах, которые ты, как член семьи Сингх, был вынужден носить. Теперь уже твоя очередь стонать. Маниша, видя это, мастерски поднимается и укладывает тебя на спину, принимаясь за твою шею. Ее обнаженная, мокрая грудь трется о твою, а горячий язык принимается выводить только ей известные узоры на ключицах. — Ай, — оказывается, она любит кусаться. Аккуратные алые пятна расцветают на шее и ключице. Войдя во вкус она снова смело берет член в руку и принимается водить ладонью вверх-вниз. И именно сейчас, тебя вдруг пробивает осознание: ты принудил ее. Конечно, человек, который не хочет заниматься с кем-то сексом прямо ему об этом скажет, однако… — Что? — Твои сомнения настигли и ее. Маниша озадаченно убирает руки от члена и оставляет невесомый поцелуй на губах. — Я… — Ты пытаешься скинуть сильную девушку с себя, и получаешь еще более недопонимающий взгляд. — Я так не хочу. — Как, так? — Она наклоняет голову в бок, грудь покачивается в такт и все это делает ситуацию еще более комичной. — Не хочу принуждать… — Ты, наконец, решаешься озвучить свои мысли вслух и получаешь ласковый поцелуй в лоб. — Не спала я с Брамой, — эти слова еще долго не доходят до тебя. — Не. Спала. — Добавляет она с усилием на каждом слове. — Как это? — Разыграла. — Кого? — Вся кровь из мозга ушла сюда, да? — Она игриво поддевает пальцами полуупавший член. И тут до тебя доходит. Доходит то, что она тоже бросала на тебя вожделенные взгляды, и то, что те моменты, когда ты видел ее грудь были ею спланированы, как провокация… — Я тебя люблю, — ты шепчешь это ей в самые губы, а затем сам толкаешься языком вглубь делая незамысловатый толчок бедрами. — А я тебя, — говорит она отстраняясь, а затем оттягивая шаровары к коленям. Движения рукой убыстряются, а потом внезапно стихают. Ты уже было хотел возмутиться, как громко стонешь — горячий язык едва уловимо коснулся набухшей головки. Она на пробу слизывает капельки выступившей смазки и берет уже глубже, не переставая водить языком по стволу. Каждое ее движение отдает тянущим ощущением в паху, и тут, с очередным стоном тебе становится легче. Кончил. Не иначе. Думаешь ты с досадой, наблюдая, как Маниша вытирает губы тыльной стороной ладони. Ты боишься дернуть даже пальцем ноги — вдруг уйдет, неудовлетворенная и разочарованная тем, что ты так быстро? Однако пары женских касаний хватает, чтобы придать члену былую твердость. Она сама пододвигается ближе и медленно пристраивается сверху члена. Затем рваным движением она полностью садится на него и крепко сжимает твои плечи. По бедрам потекла девственная кровь. — В-видишь? — Слабо произносит она куда-то в плечо, ощущая резкую боль внизу живота. Ты дрожишь вместе с ней в унисон, начиная двигаться аккуратно и неспешно. Она сначала не отпускает крепкую хватку, делая тебе немного больно, но затем постепенно расслабляется и даже подается навстречу движениям. Ты ловишь каждый ее стон, пытаешься запечатлеть любое ее движение. Гладишь по тонкой талии с кубиками пресса, касаешься шеи, не по-женски мощной — и все это ты безумно любишь, пусть кому-то Маниша и покажется неженственной хамкой. Для тебя она будет единственным человеком, которым ты будешь так сильно дорожить.

***

— Я прекрасно понимаю, — сказал Крис с натяжкой, — но я… Я не собираюсь сдаться так скоро! — Вот как, — опешила Марго, но тут же взяла себя в руки. — Мне до простого похер, помрешь ты или нет. Но мой тебе совет — не шляйся возле барьеров. Лисицы тебя по головке не погладят. — При одном только упоминании о ЛИС у Криса заломило кости. — Ты, — Тайлер шумно вздохнул, — много о них знаешь… — Даже не представляешь насколько, — видимо Сью разнервничалась, так как судорожно нащупала в своих джинсах на низкой посадке пачку сигарет. Больше, она ничего не говорила, лишь закурила, как-то лениво предложила Крису, получила его отказ и была такова. — Черт, — голова все еще болела от удара о твердую землю, хотя скорее всего от вороха мыслей. Разумеется, ни о каком доверии к нему, кроме, пожалуй Льюиса, речи быть и не могло, однако Крису не выжить без помощи таких людей, как Маргарет. — А к ней и на сраной козе, — Тайлер со злобой сжал кулак и тут же получил острую боль в плече. Но как же Маргарет была права. Теперь, зная о существовании Криса ЛИС будут держать ухо востро, мол есть такой шумный новенький, следите за ним. Хотя… Ему уже нечего терять. Все, что можно было — МЕТА Со. забрала с лихвой, так что теперь, только и можно, что трепыхаться в жалких попытках выбраться из Района 900. Но вот остальные. Действительно ли они сидят сложа руки? Сидели ли все это время? Может, стоит спросить об этом Льюиса? Или быть может, наведаться в бар к Гордону? Однако прошло три долгих дня постельного режима, а ничего путного Крису так и не удалось придумать. Каждое движение отдавало болью многочисленных синяков и порезов от когтей, поэтому дневной сон вошел в привычку — меньше двигаешься, меньше больно. Тейлор наведывался пару раз, приносил энергетики (откуда он только их брал?) и болтал часами напролет, вплоть до вечера, когда в комнату заходил Уики и бросал на него ревнивые взгляды. Крис пытался как-то аккуратно поднять тему ЛИС или побега, однако Льюис лишь с глупой улыбкой потирал шею и признавался в своей бесполезности. Скорее всего, так оно и было. И только на пятый день после стычки с ЛИС Крис вспомнил про карту, что он получил от Уики. Аккуратно достав и развернув бумажный квадратик из-под матраса, парень еще раз озадаченно провел пальцами по пересекающимся линиям под кафе-баром. Уж что-то да там должно было быть — так Крис решил для себя. В прошлый раз ему помешала Маргарет, но не может же она всегда следить за ним, верно? В эту ночь он выберется из-под ее надзора и найдет… А что он найдет? Вдруг это простые каракули мальчика, и на самом деле ничего под кафе нет и не было? — Не посмотришь — не узнаешь, — тяжело вздохнул Крис.