Мета

4 апреля, 21ХХ года. «Дорогой дневник, сегодня мой седьмой день рождения и я так счастлива! Мама с папой разрешили не пойти в школу, что бывает очень редко ( С утра приходили мои друзья *** и ***. Мы играли до самого вечера, а потом пришли взрослые дяденьки в черных костюмах. Мой папа радостно их встретил. Такие страшные, мне они не понравились. Они поздравляли меня с днем рождения и сказали, что я вырасту хорошей девушкой. Маме тоже они не нравились. Она, как только их увидела, сразу сказала мне вести себя хорошо. Папочка подарил мне много скучных книг без картинок. Новейшая история Новой Республики, краткое содержание курса математики и… Я даже правильно название не запишу! (Мамочка всегда хвалит меня, когда я показываю ей свои записи из дневника. Говорит, что я грамотная). Папочка всегда заставляет меня учиться! С утра до вечера у меня одни только уроки! P.S. Я загадала желание! Никому ведь нельзя его говорить, но если я напишу его здесь, ничего страшного же не произойдет? Да? Я хочу стать писателем. Хочу, чтобы меня все хвалили, какая я грамотная и умная! Как это делает мамочка». 20 апреля, 21ХХ года. «Дневник, я так давно не делилась с тобой новостями! А их много. О-о-о-очень мно-о-ого! — Новость номер одни: мы переезжаем! Папочка всегда ходит грустный, поэтому я решила написать ему небольшое стихотворение. Правда, пока что получается не очень… Папочка любимый не грусти, Пусть все твои тревоги уйдут. Мамочка моя и Грусть свою отпусти (думаете если я напишу слово «грусть» два раза, это больше понравится папочке?) И счастливые звезды тебя найдут. Пока оставлю черновик здесь. Может быть у меня получится! — Новость номер два: в новом месте, где я буду учиться есть професианальное (я спрошу у мамочки как точно пишется это слово) писательское училище. Я попрошу об этом мою мамочку. (Папа ходит грустный и у него я об этом просить не могу). Он хочет чтобы я стала леди из образованного высшего общества, как моя мама. Если надо быть, как моя мамочка, я согласна) — Новость номер три: недавно я впервые попробовала приготовить тортик. Получилось не очень ( P.S. Профессиональный)». 3 июня, 21ХХ года. «Дорогой дневник! Мне очень стыдно, что я не писала… Но переезд занял так много времени. Новое место нравится мне чуть больше, чем предыдущее. Воздух здесь такой же тяжелый, но разве есть на Земле хоть одно место, где не щипало бы в глазах от красного дыма? Квартира — так мамочка назвала наш новый дом, находится на возвышенности — так высоко, что даже птички не летают! Окна, правда, закрыты тяжелыми заслонками (от солнца, как говорит мамочка). А еще у меня появился новый друг — Луи. Это мальчик, который немного старше меня, но самое хорошее — он согласен играть со мной в мою любимую игру! Я называю ее «Расскажи увиденное». Луи, как никто лучше подходит под эту роль! Он весь такой, как настоящий оператор. Правила игры очень простые: нужно только найти что-то, похожее на микрофон, и можно начинать. Главное вспомнить интересное происшествие за день, а затем рассказать о нем, как делают тётеньки в телевизоре. Даже Луи меня хвалит)». 4 июня, 21ХХ года. «Прости дневник, у меня нет времени с тобой даже поздороваться. Я так расстроена! Это уже третий раз, когда я пытаюсь записать то, что произошло сегодня… Но я плачу, и капли размазываются по бумаге. Помнишь, я рассказывала про свою любимую игру? Так вот, папочка сегодня увидел, как я играю с Луи и так накричал на меня! Он сказал, что подобное занятие не для леди из нашей семьи, и даже наказал Луи! Он же мой друг. Почему папочка ненавидит то, что мне дорого? Мне кажется, что если он узнает, что я трачу время на подобные записи, он и тебя порвет! P.S. Мамочка поругалась с папой. Они весь день не разговаривают». 7 июня, 21ХХ года. «Дорогой дневник. Я заболела ( Нет сил держать ручку. Наверное, было бы и в правду легче, используй я Луи. Но он все еще наказан и не подходит ко мне из-за папочки. Я напишу, как только почувствую себя лучше…» 21 июня, 21ХХ года. «Дневник! Как у тебя дела? Надеюсь хорошо, потому что я чувствую себя просто отлично. Не подумай, я не болела все это время) Просто времени спокойно сесть и написать тебе было очень мало. Я решила подождать выходных. Мамочка предложила мне пойти на занятия танцами или рисование. Я все еще в раздумьях. Ну почему же они не хотят обучать меня литературе и дальше? Я так хочу читать книжки и потом обсуждать это с более образованными людьми… (Пишу уже поздно ночью). Дневник, буквально минуту назад уехали папины гости. Я правда не хотела, чтобы так получилось! Просто мама попросила принести им чай, а я долго возилась с дверной ручкой… Папины гости, все те же страшные дяденьки, и они так ругались с папочкой. Мне стало страшно. Они говорили ему о больших долгах, о том, что ему стоит задуматься о безопасности дочери и жены. Я спросила у мамочки, что происходит, но она не дала мне точного ответа. Кажется, папа и мама не разговаривают на эту тему…» 17 сентября 21ХХ года. «И снова здравствуй, мой дорогой Дневник. Папа стал еще больше давить на меня с моей учебой, так что я засыпала прямо на ходу. Мне кажется, что он ведет себя так, потому что так просили те противные дяденьки. P.S. Я выбрала рисование)» 24 октября 21ХХ года. «Дневник, ты готов? Я буду много жаловаться тебе на жизнь. Странно звучит из уст семилетнего (хочу говорить восьмилетнего, день рождения же уже все ближе!) ребенка, не так ли? — Математика. Я ненавижу математику. Все эти цифры, сложные формулы — это все не мое. Я буквально засыпаю на уроках мистера Гая. — Физика и Химия. Не поверите, но их тоже преподает мне мистер Гай. У него что, других дел, кроме, как к нам домой ходить нет?! — Литература. Пожалуй, единственное из моего расписания, чего я жду с таким нетерпением. Мисс Лейла — очаровательнейшая женщина, которую подобрал сам Луи. Мы можем целый день спорить о действиях героев моих любимых книжек (я люблю романы и она не настаивает на прочтении серьезной литературы). Жаль, что Лейла приходит к нам только раз в неделю… — Рисование. Я думала, что это весело, уметь передавать то, что в голове, другим людям. Но… Я уже устала постоянно вычерчивать все эти сферы и кубики. Я хочу рисовать людей, я люблю людей и их лица. Эмоции, если быть точнее. Но не-е-е-ет. Как по мне, мистер Хэдвиг, скорее умрет, чем хоть на миллиметр отойдет от своего учебника. Кубы так кубы… P.S. Папочка мной недоволен. Он сказал, что накажет меня если мистер Гай снова на меня пожалуется». 2 января, 21ХХ. «Дневник… Угда Угадай что? Хах… Меня наказали! Кто бы сомневался. Я не писала, потому что не хотела вырывать листочки. Словами не передать, как я зла. Но даже не наказание меня так подкосило. Мой день рождения. Я не смогу отпраздновать его с мамой и моими новыми друзьями! Уже в следующем месяце я уезжаю в закрытую академию — «Lady&Time», престижнейшее заведение нашего времени. И почему же я родилась именно в семье Ланкастер? Скорее всего я не смогу писать, но… Где наша не пропадала)». 24 декабря, 21ХХ года «Ну здравствуй, добрый друг) Последний раз, когда я писала сюда мне было еще семь лет, а теперь мне уже восемь с половиной! Как ты уже мог догадаться, главным в моей жизни стала школа для леди. У меня накопилось столько эмоций, что я хотела бы выразить их все, но боюсь мне не хватит бумаги! Школа «Lady&Time» — это огромная территория в месте, где мы жили до этого (спрашивается, зачем мы уезжали оттуда, если я все равно большую часть времени сейчас провожу там?). В распоряжение школы отходят три административных здания в классическом, довоенном стиле (основной гордостью нашего заведения является полный отказ от современных технологий и упор на личностное развитие. В общем передовых технологий тут нет, кроме противогазов), свой собственный бассейн с автономной фильтрацией воздуха, спортивные площадки и много-много чего еще. Всего здесь учится порядком двухсот тысяч девушек со всей Земли, но ко мне, как члену семьи Ланкастер, здесь особое отношение. Ты подумал: вот же ей повезло, не так ли? А вот и нет! С меня сдирают последнюю шкуру, всего-то за плохо завязанный узел галстука! Друзей у меня нет. Но, ты же знаешь, я хороший и дружелюбный человек… Просто… Девушки делятся на два типа: те, кто хотят со мной общаться потому что я Ланкастер, и те, кто не хотят со мной общаться, потому что я Ланкастер. Вот и все, другого не дано. Расписание здесь едва ли отличается от того, что было у меня дома. Разве только они где-то откапали лошадей и заставляют нас учиться на них ездить. (Иногда просто хочется стать обычным восьмилетним ребенком и бегать босыми ногами по, кхм… Настоящей траве). С отцом (да, теперь я буду называть его именно так), у нас чисто деловые отношения. Раз в несколько месяцев он навещал меня, но привез только тонную новых книжек и коротенькое письмо от мамочки. Я бы так хотела остаться с ней, но вскоре за мной придет Луи по приказу отца и я отправлюсь в школу. P.S. Я все еще мечтаю стать писателем, поэтому в тайне ото всех много читаю в местной библиотеке, прикрываясь заумным учебником по химии) Восемь лет спустя. Семейное поместье дома Ланкастер. Утро — 7:22. Поместье Ланкастер находилось на возвышенности, куда последствия Третьей Мировой войны добирались с большим опозданием. Воздух здесь имел слегка розоватый оттенок (не такой кроваво-красный, как внизу). Большинство комнат оснащалось собственным жизнеобеспечением, что позволяло большую часть времени находится без защитных устройств. Хозяин дома — Габриэль дэ Сантес-Ланкастер являлся уже четвертым подряд наследником семьи (в доме Ланкастер рождались только мальчики), и потому, когда его жена — Селестия родила девочку с белесыми, как и у нее самой волосами, он испытал ужас. Имея роскошные прямые черные волосы и пронзительные голубые глаза, его дочь стала обладательницей золотых кудрей и бледных, зеленоватых глаз. — Посмотришь на свою дочь? — Ласково произнесла тогда Селестия, на что Габриэль лишь злобно глянул на жену и вышел из комнаты, хлопнув дверью. В день, когда юной Ланкастер исполнилось пять лет, он впервые заговорил с дочерью. Смерив ее презрительным взглядом, первой и последней его фразой стало напутствие стать лучшей леди Ланкастер. Совсем еще девочкой, Мишель уже тогда поняла, что отцу от нее нужно только одно — не посрамить его род. И она не обиделась, напротив, стала стремиться угодить отцу во всем. Она стала читать все, что он ей давал: от простейших детских сказок, сразу к математическим изречениям древних ученых и строению человеческого тела. О ее маленькой тайне — мечте, что грела ее душу столько лет он не прознал до самого последнего часа. Этим утром, в шестнадцатый день рождения Мишель, в доме Ланкастер во всю шли приготовления. И пока юная госпожа еще спала, слуги, в том числе и Луи уже начали украшать окна праздничными лентами и мишурой. — Говорят, сэр Артур возжелал лично поздравить юную госпожу! — Шептались девушки между собой. — В этом году госпожа оканчивает школу, скорее всего сегодня и решится, кто станет ее женихом! — Вторила другая. — Да-да, я тоже так думаю, — вмешалась третья. — Господин Габриэль, — неуверенно продолжала первая, — вчера составлял списки наследников крупных семей. — И Артур тоже был там? — Разумеется. — Ах! Какая же красивая пара у них получится… — Вы чего тут? — Луи в черном строгом костюме и с зализанными назад темными волосами строго посмотрел на своих подопечных. — Ну-ка марш на второй этаж, там до сих пор гостевые комнаты не прибраны. Нашли время для разговоров! — Слушаемся, сэр! — Три девушки в скромных черно-белых платьях, как одна, двинулись к лестнице. — Это правда? — Голос Мишель разрезал образовавшуюся тишину. Луи, не ожидавший встретить юную госпожу именно сейчас, вздрогнул, и медленно повернулся. — Что именно, госпожа? — Не строй из себя дурочка, Луи! — Девушка в длинной спальной сорочке глянула на него со всей своей строгостью. — Но я правда… — Про жениха! — Она выпалила это со слезами на глазах. — Неужели отец настолько сильно хочет от меня избавиться? — Г-госпожа… — Я уже сказала, что не желаю слышать ложь в свой адрес! — Она в миг оказалась перед Луи и сложила руки на груди. — Смею предположить, у Вас уже есть тот, кто занял ваше прекрасное сердце и потому, вы воспринимаете идею замужества по расчету неприемлемой? — Луи сказал это, как если бы разгадал смысл жизни. — Пф, — девушка прыснула, немного расслабляя плечи. — Ты начитался сопливых романов для девочек? — Но ведь, — его лицо озарила мягкая улыбка, — вы и сами ими зачитывались в детстве. — Лицо собеседницы залила краска. — Сейчас речь не об этом! У отца не получилось избавиться от меня в детстве и поэтому он нашел куда более выгодный для него способ?! — М-мишель… — Луи отличался своей привычкой называть дочь Ланкастеров по имени только в самых крайних случаях. Видимо, именно он сейчас и был. — Где отец? — Погодите… — Луи неуверенно вытянул руки вперед в непонятном жесте. — Ясно. Сама найду, — упрямости кудрявой девушки можно было позавидовать. Разумеется слабые потуги Луи ее не остановили. Мишель фурией промчалась вдоль всего третьего этажа, спугнула молодых служанок и влетела в отцовский кабинет, прямо в ночной сорочке и с растрепанными волосами. В темном, из-за преимущественно дубовой мебели, помещении на вошедшую уставилось множество глаз. Мужчина в белом пиджаке, с перетянутой на шее и приспущенной респираторной маске, стоял ближе всех к двери, и потому первый улыбнулся незваной гостье. — Госпожа Мишель, — он слегка поклонился, что показалось девушке напыщенностью. — Я бы провела с вами великолепнейшую беседу, господин Артур, вот только хотелось бы переговорить сперва с моим дорогим папенькой! — Мишель, — буквально прошипел уже далеко не молодой Габриэль. — Что ты творишь?! — Все в той же, змеиной манере. — Ох, как же это я так… — Девушка нарочито громко вздохнула. — Мой брак меня же совершенно не касается! Зайду после обеда, уточнить список гостей! — М, — вмешался Артур. Мужчина, что по-видимому был его другом и стоял поодаль, так же обратил внимание на Мишель. — Вы, стало быть, та самая Мишель, чью красоту… — Бросьте свое лицемерие, Артур. — Сказала, как отрезала юная Ланкастер. — Нам ни к чему ваши сладостные речи. Да, право, и я вам особо не по нраву — взаимно, не переживайте. — Вы возможно что-то не так поняли, — мужчина лет сорока с реденькой бородкой неуверенно коснулся подбородка. Затем, перекинувшись взглядом с Габриэлем, продолжил. — Не спорю, ваше появление, кхм… Оказалось несколько неожиданным, но… — И когда же вы, — Мишель проигнорировала речь мужчины и, растолкав двоих стоящих с ним рядом, уперла ладони в поверхность стола отца. — Собирались сообщить мне о своих планах?! — Выйди отсюда! — Рука с брякнувшим золотым браслетом часов наотмашь указала на дверь. — Вы всю жизнь меня презирали, — Мишель перешла на визг, — только и делали, что лепили из меня то, что вам по душе. А теперь я говорю то, что хочу — не вый-дет! — Девушка по слогам произнесла последнее слово и гордо прошагала к выходу. — И вас, — она грубо ткнула пальцем в грудь Артуру, — попрошу ни на что не надеяться. Вы мне противны. — Она вышла. И только дойдя до своей спальни, ее натянутая маска надменности и спокойствия треснула, а лицо окропили слезы. Она безудержно плакала и настолько втянулась в процесс, что тихий голос Луи под ухом заставил ее вздрогнуть. — Ваша речь увенчалась своеобразным успехом, госпожа. — Юноша протянул ей розовый платочек. Мишель приняла помощь, но тут же прекратила истерику. — Да? — Охрипшим голосом, едва ли узнавая себя, произнесла она. — Господин был не в духе, когда раздавал последние указания насчет вашего празднования. — Ты хотел сказать похорон? — Мишель встала, с присущей только ей грациозностью и грустно посмотрела в широкое окно. За ним простиралась долина, где покрытые красным туманом дома терялись из виду. — Луи, — она повернулась к юноше на пол оборота и произнесла роковые для поместья слова, — помоги мне. — В чем? — Голос его дрогнул. — Помоги мне сбежать. — Мишель! — Не изменяя своим привычкам, сказал Луи. — Вы, простите меня ради всего сущего, совсем из ума выжили?! Куда бежать? Где вы будете жить? На что? — Я уже все продумала, Луи, нужно только твое содействие! 4 апреля, 21ХХ года, в 7:40 последний раз видели Мишель Ланкастер. Ее настроение носило беспокойный характер, а все, кто контактировал с ней в этот день, как один говорили о ее дурном нраве. Наше время, Район 800, где-то в небогатом районе многоэтажек. — Вы еще не собираетесь ложиться спать, госпожа? — А? — Вы сегодня чрезвычайно обеспокоены, могу ли я узнать причину? — Робот действительно встал в позу, выражающую крайнее участие. — Ты же и так все знаешь, Луи… — Мишель Оттаро подперла обе щеки руками. Ее взгляд был направлен в телевизор, где шел вечерний выпуск новостей. Видеть себя с экрана казалось уже таким привычным делом, чего не скажешь о первых днях работы. Еще бы — ни одно уважающее себя издание не хотело брать к себе замухрышку без денег и даже нормального жилья. Почти ни одно. — Вы думаете о том парне? Льюис. — Он ушел почти три года назад, наверное, глупо с моей стороны так переживать о нем, не так ли? — Насколько мне известно, он отправился в место, откуда и живым-то вернуться вряд ли возможно… — Луи! — Мишель обиженно сложила руки на груди и развернулась в кожаном кресле на колесиках спиной к своему ассистенту. — Вы скучаете по нему? — Знаешь, дело даже не в глупой романтике, — девушка тяжело вздохнула. — Он напомнил мне себя в его же годы. Такой же потерянный, никому не нужный… — Возникшую тишину разорвала трель дверного звонка. — Кто бы это мог быть? — Луи без слов высветил данные с камеры перед дверью. Группа молодых людей во главе с темноволосым парнишкой: " — Не Льюис, — тут же поняла Мишель", — настойчиво ждали, когда же хозяйка квартиры выйдет к ним. — Они не похожи на попрошаек, — с сомнением произнес Луи. Однако Мишель даже не дослушала его до конца и уже открыла дверь. — Здравствуйте, — юноша слегка вышел вперед, одаривая Мишель взглядом теплых зеленых глаз. Позади него, крепко схватившись за руку юноши, стояла по-болезненному бледная рыжеволосая девушка. От взгляда пришедшей блондинки, саму Оттаро бросило в дрожь, зато улыбчивый парень после нее вновь вернул спокойствие. — Мы друзья Льюиса… — Больше Мишель ничего не услышала, сердце рухнуло куда-то к ногам и перестало биться.