Зеркало вод

      Двери постоялого двора резко распахиваются, впуская недовольную толпу гомонящих заклинателей.       Они вбегают внутрь и начинают кричать, перебивая друг друга:       — Вот он! Отродье!       — Попался, мерзавец, снова взялся за старое!       — Посмотрите только на него, каков злодей!       Вэй Ин изумленно оглядывает всю эту массу вопящих и потрясающих руками заклинателей.       Он привычно ухмыляется, натягивая на себя знакомую маску презрения и пофигизма. Но сердце падает вниз, потому как прошлое снова оживает перед ним, и он уже догадывается, в чем его хотят обвинить. Но пока ещё не может осознать размах.       Впрочем, интрига быстро рассеивается.       Широким шагом ему навстречу идёт главный заводила, это явно глава одного из сотен небольших, но очень высоко мнящих о себе кланов.       — Чем могу служить? — Вэй Усянь решает сам начать разговор, не видя смысла оттягивать неизбежное.       — И ты ещё осмеливаешься спрашивать? Когда кровь моих адептов ещё не остыла на твоих руках!       Вэй Ин демонстративно разводит руки, высоко поднимая их вверх.       Они, разумеется, чистые, а рукава сухие, в отличие от успевших уже вымокнуть под мелкой моросью дождя заклинателей.       — Он, словно опухоль, сколько можно терпеть эти выходки!       — Что за бесстыжий человек!       Лань Сычжуй резко вскакивает и встает рядом с Вэй Ином.       — Что за чушь вы несёте! Учитель Вэй тут вместе со мной со вчерашнего вечера. В чём, собственно, его обвиняют?       — И что? Ты глупый мальчишка, этой ночью убили трёх членов моего клана, что ты скажешь на это?       — А моих тяжело ранили.       — Прошу всех успокоиться, — Вэй Усянь пытается ещё перевести разговор в конструктивное русло. Но его никто не слушает.       Один из заклинателей, стоящий справа от говорившего, резко подрывается в его сторону. Лань Сычжуй не медлит, угрожающе обнажив меч.       Вэй Усянь, словно в ожившем кошмаре, вдруг понимает, что вся его история вновь пошла по новому кругу, только теперь уже в другом теле, времени, с другими участниками. И защищает его сейчас ото всех совсем не тот, кто был всегда. Тупая боль в сердце некстати поднимается в ответ на мысли о Лань Ванцзи.       — Если хоть кто-то сейчас попробует угрожать Учителю Вэю, будет иметь дело со мной, а затем и со всем кланом ордена Лань, членом которого он является.       Лань Сычжуй сильно вырос и возмужал за прошедшие годы, он больше уже не наивный юноша. Вэй Усянь чувствует гордость в сердце, что они с Лань Ванцзи воспитали такого достойного адепта.       И снова становится тошно от мысли, что никакого «мы» сегодня нет, и случится ли оно в будущем, известно только Небесам.       — Пусть предъявит доказательства, что он не убийца!       — Убийца кого? — Вэй Усянь подустал уже от этого бесплатного театра и хочет просто понять, в чём его обвиняют.       — Бесстыжие твои глаза! Участники вчерашней ночной охоты, половина из них была атакована и убита, другие сумели сбежать, но утверждают, что напали на них твои приспешники.       — Да! Они были одеты в чёрное с красным и ссылались на твои приказания!       — И некоторые утверждали, что видели лично тебя, когда защищали свои жизни.       Гомон заполнил тесное пространство небольшой гостиницы.       — Конечно! Я распался на сотню маленьких агрессивных монстров, набрал себе в помощники мертвецов и пошёл косить косой смерти направо и налево. А ещё я злобно хихикал!       Вэй Усянь почти не понимает, как могли все эти, вроде с виду неглупые, заклинатели купиться на весь этот бред? Откуда эти нелепые слухи? Кому надо обвинять его во всех смертных грехах снова?       — Этого не может быть! Учитель Вэй вчера был со мной и никуда не уходил отсюда. И уж тем более никого не убивал! — Лань Сычжуй возмущённо смотрит на окруживших их заклинателей.       Но его перебивают, не давая договорить:       — Всю ночь? Ты был с ним всю ночь?       — Конечно, яблоко от яблони!       — Этот обрезанный рукав, не успел его выгнать Ханьгуань-цзюнь, как он тут же принялся за старое!       Вэй Ин не знал: плакать ему или смеяться, потому как градус идиотизма возрастал с каждой секундой.       — Конечно же мы спали в разных комнатах, — Лань Сычжуй краснеет, потом бледнеет. Его рука, держащая меч, начинает подрагивать. — А мои братья, из ордена Лань, что с ними?       Его никто не слушает, толпа напирает. Вэй Усянь тоскливо думает, что ситуация патовая, так как, используя Чэньцинь, он рискует вызвать ещё большую волну возмущения и обвинений, а меч его текущее тело просто не удержит.       Лань Сычжуй не Лань Ванцзи, и, конечно же, Вэй Усянь никогда не будет подвергать его жизнь опасности. Поэтому он поднимает руки, привлекая внимание к себе:       — Успокойтесь! Давайте всё обсудим по порядку.       Но толпа уже перевозбуждена и не хочет его слушать и слышать, кто-то не выдерживает первым, и Лань Сычжуй быстро отражает удар своим мечом.       Рядом стоят адепты ордена Цзян. Они не понимают, что происходит, и пока ещё колеблются. Но вбитая главой Ордена дисциплина не даёт застигнуть их врасплох.       Они быстро группируются вокруг Вэй Ина, показывая всем видом свою готовность обороняться.       В комнате внезапно становится очень тесно и жарко. Побледневший хозяин даже не пытается вмешиваться, наблюдая испуганными глазами из-за стойки.       Вэй Усянь же трезво оценивает ситуацию, понимая, что его импровизированной охране не одолеть всей этой толпы разъярённых заклинателей, поэтому он, быстро отодвинув Лань Сычжуя, выходит из круга охраны.       — Вот, — он снова поднимает руки, — просто арестуйте меня и отправьте на Совет Кланов. Видите? Я даже не сопротивляюсь!       Сзади выдыхает Лань Сычжуй, но Вэй Ин не даёт ему шанса вмешаться, быстро проходя вперёд, к выходу.       Толпа заклинателей сначала испуганно расступается, но потом тесно сжимается. Его грубо хватают, заламывая руки. Верёвки туго охватывают запястья, а Вэй Усянь грустно усмехается сам себе. Вот и сходил, развеялся.       Толпа заклинателей перетекает к порогу, окружая связанного Вэй Ина плотным кольцом хмурых лиц и обнажённых мечей. Но внезапно сиреневый всполох разбивает сборище. Заклинатели в ужасе отшатываются.       — Берегитесь, это глава Цзян!       Однако тот не нуждается в представлении, раздавая удары Цзыдянем направо и налево.       Главных зачинщиков сдувает, словно ветром осенние листья.       Цзян Чэн решительно заходит внутрь. Его лицо нахмурено, и весь вид говорит об одном, что если кто-то сейчас перейдёт ему дорогу, то быстро об этом пожалеет.       Подойдя к Усяню, он усмехается и одним быстрым движением Саньду перерубает верёвки.       — Ты снова нарываешься на неприятности?       Вэй Ин давно уже не был так рад видеть брата, пусть и в таком необычном амплуа.       — А ты снова опаздываешь к самому веселью?       Они оба слегка удивлённо смотрят друг на друга и вдруг облегчённо выдыхают. Эта почти забытая, ставшая уже историей, их братская связь вдруг вернулась из небытия, принеся с собой практически потерянные за давностью лет словечки, жесты, взгляды.       Словно и не было между ними всего этого времени вражды, словно они только вчера стояли плечом к плечу, защищая Пристань Лотоса.       Сзади неслышно подходит Лань Сычжуй.       — Пожалуйста, ответьте, что с адептами ордена Лань?       Расстановка сил поменялась в очередной раз, но никто не спешит ему отвечать. Все только хмуро переводят взгляды с одного брата на другого.       Цзян Чэн угрожающе щёлкает кнутом, это производит большее впечатление.       — Они живы, хоть и пострадали. Сейчас они, по слухам, уже должны были вернуться в орден.       Лань Сычжуй облегчённо выдыхает.       — Так что вы хотите от человека из моего ордена? — Цзян Чэн хищно усмехается.       Нарочно выделяя слово «моего», он многозначительно поигрывает временно свёрнутым в кольцо Цзыдянем.       — Глава Ордена Цзян! Это возмутительно, — главный зачинщик быстро приходит в себя, — вы не можете вот так вот укрывать преступника!       — Разве? — Цзян Чэн скрещивает руки на груди, саркастично приподнимая брови.       Градус запала потихоньку начинает спадать.       — Так всё-таки мне расскажут, почему вы решили, что это именно я убил всех этих адептов неизвестных мне орденов? Какой мне вообще резон этим заниматься?       Заклинатели насуплено молчат, понимая, что теперь каждое лишнее слово рискует привести их к встрече с Цзыдянем.       У порога внезапно снова возникает небольшой хаос. Дверь стремительно раскрывается, пропуская внутрь главу ордена Лань. Он привычно строг и собран.       Небольшой постоялый двор наверно ещё никогда не принимал одновременно такого количества влиятельных персон.       Цзян Чэн моментально принимает защитную стойку, его кольцо начинает искриться, а меч Саньду в другой руке возбуждённо подрагивает. Но Лань Сичень не планирует драться. Он плавно проходит внутрь, одним своим видом успокаивая всех зачинщиков потасовки.       Больше уже никто не намерен спорить, понимая, что теперь судьба Вэй Усяня будет решаться совсем другими людьми.       — Глава ордена Цзян, молодой господин Вэй, — Лань Сичень легко склоняет голову. Затем поворачивается в сторону столпившихся заклинателей. — Главы кланов и все присутствующие здесь, прошу вас всех внимательно выслушать меня. Я получил информацию о беде, которая пришла ко всем вам, и глубоко сожалею о постигшем вас несчастье. Но просьба не делать поспешных выводов и не творить самосуд. Ночью я получил послание о том, что произошло, и, как и все вы, весьма обеспокоен тем, что случилось. Но пока не выяснены все обстоятельства дела, я беру ответственность за члена ордена Лань, Вэй Усяня, на себя и забираю его в Облачные глубины.       Изумлённое молчание, воцарившееся после этих слов, можно потрогать и, возможно, даже нарезать на тонкие ломтики.       Больше всех изумлён сам Вэй Ин. Возможно, теперь, когда Лань Ванцзи отказался от него, провидение решило подшутить над ним. Но он уже давно не оказывался в ситуации, когда его вот так защищали со всех сторон. Это было непривычно, почти пугающе. Но лица Сычжуя, Цзян Чэна и Лань Сиченя были предельно серьёзны и решительны.       Его внезапно разобрал смех, и он, не выдержав, начал оглушительно смеяться, добавляя ситуации ещё больше идиотизма.       Все воззрились на него, словно тот был одержим демоном, но Вэй Усяню уже было всё равно.       Лань Сичень не обращает на него внимания. Он внимательно смотрит на Цзян Чэна. Тот пожимает плечами.       — Я полечу с вами, мне тоже надо разобраться во всем.       Лань Сичень кивает.       — Глава Цзян, разве вы не получили моё приглашение на Совет Кланов?       Цзян Чэн кривит рот, он слишком поспешно сорвался ночью из дома и, разумеется, не видел утренней почты.       Вэй Ин, отсмеявшись, резко выпрямляется и, разведя руки в стороны, резюмирует:       — Ну раз вы все были так любезны собраться здесь из-за меня, то я могу со своей стороны только рекомендовать вам местную лапшу. Она была весьма полезной и питательной.       Наткнувшись на нахмуренный взгляд Цзян Чэна, он пожимает плечами.       — Что? Ты боишься, что тебе не хватит?       Цзян Чэн хмыкает и, крепко схватив его за локоть, тащит за собой. Лань Сичень, вежливо поклонившись, идёт следом.       Хозяин, робко вышедший из-за стойки, кланяется им вслед, не упуская, впрочем, шанса подзаработать. Он заливается соловьем о составе утреннего меню посетившего его Старейшины Илин.       Заклинатели молчат.       Звук хлопнувшей двери сигнализирует, что их главная мишень снова ускользнула от расплаты. День окончательно и бесповоротно вступает в свои права.

***

      Дорога не занимает много времени, так как орден Гу Су Лань действительно гораздо ближе к месту происшествия, чем Пристань Лотоса.       Адепты, бывшие с Вэй Ином, летят вместе с ними. Они ещё не привыкли к тому, что Вэй Ин, которого им было приказано сопровождать, имеет непревзойдённое умение попадать во всевозможные передряги со скоростью ветра.       Лань Сычжуй понуро молчит. Глава Лань не ругает его за вчерашнее самоуправство, возможно, именно оно спасло Лань Сычжую жизнь. Но юноша чувствует вину за то, что оставил братьев в беде, пусть и не догадываясь о том, как всё обернётся.       Вэй Усянь летит на мече Цзян Чэна. Тот молчит. После того, как они покинули таверну, он не произнёс ни слова. Вэй Ин знает брата не первый день. Это обманчивое молчание, словно затишье перед бурей.       Однако сейчас гораздо важнее всё выяснить и объяснить, и они, как всегда, понимают друг друга без слов.

***

      В ордене царит непривычное оживление.       — Я созвал совет Орденов, завтра все должны собраться, — Лань Сичень быстро поясняет ситуацию. — До этого момента молодой господин Вэй должен быть под присмотром, чтобы не было даже маленькой возможности обвинить его в том, чего он не делал.       — В ордене Лань крепкие заклятья, куда же я денусь, глава Ордена Лань, — Вэй Ин чувствует, как сжимается сердце, когда они идут по знакомым тропинкам.       — Разумеется, вы не сможете покинуть орден без разрешения, но сейчас здесь собрались и собираются представители различных орденов и кланов. В том числе и тех, в нападении и убийстве адептов которых вы обвиняетесь. И так как это явная провокация, то я бы хотел иметь неопровержимые доказательства того, что вы всю ночь не покидали свои покои. И что на вас также не будет совершено нападение.       Вэй Ин обменивается взглядами с Цзян Чэном. Тот пожимает плечами.       — Глава ордена Лань, я готов присмотреть за своим адептом.       Лань Сичень некоторое время внимательно на него смотрит с нечитаемым выражением лица. Вэй Усяню внезапно приходит в голову, что, когда Лань Сичень не надевает привычную маску радушия, он выглядит ещё более мрачно и отстранённо, чем его младший брат.       — В этом нет необходимости, глава Цзян, — Лань Сичень быстро прячется за неизменной улыбкой. — Никто не сомневается в вашем слове. Но завтра, на совете, мне будут важны даже самые малейшие мелочи, касающиеся пребывания молодого господина Вэя. Хоть ситуация и довольно абсурдна, но это не отменяет её серьёзности. Вчера вечером и ночью пострадали члены восьми различных кланов и орденов. В том числе и адепты ордена Лань. Убиты порядка десяти заклинателей, ещё четверо ранены. Ваш орден единственный из участников ночной охоты, кто не понёс никаких потерь. Поэтому мне будет очень сложно объяснить старейшинам, почему я оставил главного обвиняемого под вашей опекой.       Вэй Ин внезапно чувствует на себе внимательный взгляд. Знакомый до рези в животе. Он резко оборачивается и встречается глазами с предметом всех своих мыслей и чаяний последних месяцев.       Они давно не виделись, и Вэй Усянь подмечает круги под глазами всегда безупречного Ханьгуан-цзюня. Тот молча смотрит на него. Но, заметив, что Вэй Ин повернулся, тут же быстро отводит глаза.       — Я вынужден отдать молодого господина Вэя под опеку единственного человека, в слове которого я точно никогда не усомнюсь.       Вэй Ин изумлённо выдыхает, не в силах поверить в услышанное. Пока Цзян Чэн переваривает полученную информацию, Вэй Усянь с недоверием смотрит на Лань Сиченя.       Тот спокойно принимает его взгляд, но Вэй Ин точно знает, что этот невозмутимый глава Ордена Лань осознает всю комичность сложившейся ситуации. И возможно, как и в прошлом, даёт ему и своему брату ещё один шанс попытаться понять друг друга.

***

      — Вэй Усянь!       — Ты свяжешь мне руки? — Вэй Ин глумливо трясёт запястьями перед лицом Ванцзи.       — Нет. Следуй за мной.       Вэй Ин замирает на секунду, глядя вслед неторопливо уходящему Ханьгуан-цзюню. Цзян Чэн порывисто встаёт рядом.       — Глава ордена Лань! На каком основании вы забираете Вэй Усяня?       Лань Сичень хмурит лоб, ситуация и без того сложная, чтобы добавлять в неё ругань со вспыльчивым Цзян Чэном.       — Глава ордена Цзян, пожалуйста, — Лань Сичень пристально смотрит прямо в глаза Цзян Чэну, словно пытается передать ему взглядом зашифрованный текст. — Мы просто просим члена нашего ордена остаться у нас на пару дней, пока с него не будут сняты все эти нелепые обвинения. Вы же сами понимаете, что сейчас нам всем важно сохранять спокойствие и максимально соблюдать все правила.       Цзян Чэн язвительно хмыкает, всем своим видом давая понять, что плевать он хотел на правила. Но Вэй Усянь примирительно поднимает обе руки.       — Цзян Чэн, не надо. Я пойду, — он смотрит на Лань Сиченя, в его глазах не отражается даже свет магических светильников. — Завтра будет тяжелый день, я хочу хорошо выспаться.       Он идёт к выходу, где неподвижной глыбой застыл его бывший муж. Лицо Ханьгуан-цзюня ничего не выражает, но Вэй Усянь уже привык считывать настроение Лань Ванцзи по другим приметам. И он ясно видит, как тот волнуется.       Это волнение странным образом передаётся самому Вэй Ину. Он словно вернулся в прошлое, в котором они, ещё не выяснив свои чувства, уже ощутимо их проживали.       Но сегодняшний Вэй Усянь вполне себе разобрался с этим трепетанием в груди, а вот Лань Чжань похоже ещё только начинает свой путь. Эта простая мысль воодушевляет Старейшину Илин, пока он тихо идёт за Вторым нефритом ордена Лань.       Словно сбросив груз прожитых лет, непрожитых чувств и страхов, они могут начать всё сначала. Вэй Ин вдруг точно осознает, что он сейчас будет делать. И может с уверенностью предсказать реакцию Лань Чжаня, до самых мелочей. Эта мысль что-то сдвигает внутри его сердца. Вэй Усянь начинает дышать полной грудью.       Он решительно обгоняет заклинателя и, идя повернувшись спиной к тропинке, некоторое время с удовольствием ловит изумлённый взгляд бывшего мужа.       — А куда мы идём, Ханьгуан-цзюнь? Гостевые покои в той стороне, — Вэй Ин наслаждается лёгкой дымкой, промелькнувшей по лицу Лань Ванцзи.       — В цзинши, — Лань Чжань старается изо всех сил говорить спокойно в ответ на игривый тон.       — О, Ханьгуан-цзюнь, что я слышу? Ты хочешь воспользоваться ситуацией и поразвлечься?       Кончики ушей Лань Ванцзи начинают неумолимо алеть, и Вэй Ин впервые считывает с человека, идущего рядом с ним, крошечные сигналы пробуждающейся жизни. Словно статуя ожила и начала пытаться имитировать живого человека. И пусть это пока имитация, но Вэй Ину и этого довольно.       — Не говори ерунды.       Вэй Ин хочет рассмеяться, но вместо этого хмурит брови.       — Так вот оно что, Ханьгуан-цзюнь! Ты мне просто не доверяешь теперь? Ты правда веришь во все эти нелепые обвинения? Ты правда думаешь, что я мог убить всех этих людей? И это после того, как мы прошли столько всего вместе. Раньше ты во мне не сомневался!       Вэй Ин добавляет трагизма в голос, будто эта новость его действительно расстраивает.       — Вздор! — Лань Ванцзи легко морщится.       — Да неужели? — Вэй Ин внезапно теряет всю весёлость.       Лань Ванцзи тут же чувствует изменение в окружающем пространстве. Он не помнит разумом, как это делать, но тело безошибочно считывает привычные сигналы и моментально доносит ему их расшифровку. И он на секунду замирает, но этого вполне достаточно Вэй Ину, чтобы расковырять створки ракушки ещё немного.       — Тогда может достопочтенный Ханьгуан-цзюнь снизойдёт до пояснений такому ничтожному мне.       Вэй Ин мгновенно останавливается, ловко подгадав момент замешательства Лань Ванцзи. И тот, не успев затормозить, почти соприкасается с Вэй Усянем всем телом. На долю секунды всё замирает, но Вэй Ину достаточно и такой малости. Он резко хватает Лань Ванцзи за плечи. Сейчас тот слишком ошеломлён их внезапной близостью, и Вэй Усянь безошибочно считывает и его растерянность, и испуг, и…. возбуждение.       — Ну же, Лань-гэгэ, чего я ещё не слышал за сегодняшний день? Какая будет твоя версия событий?       Лань Ванцзи смотрит на внезапно ставшее таким близким лицо бывшего мужа, его сердце отсчитывает удар за ударом, и ставшие внезапно непослушными руки не поднимаются, чтобы оттолкнуть заклинателя.       Оба молчат, секунды падают, словно крохотные звёзды, ярко испещряя небесный свод еле уловимыми тонкими нитями света. Вэй Ин не двигается, он сейчас максимально серьёзен и собран. Он не делает ни одной, даже крошечной попытки уменьшить расстояние между ними, но и не отпускает плечи Лань Ванцзи, продолжая буравить того внимательным взглядом.       — Я знаю тебя гораздо лучше, чем даже ты сам, Лань Чжань. Тебе не обмануть меня молчанием или игнором.       Лань Ванцзи наконец приходит в себя и резко отступает назад, разрывая объятие. Вэй Усянь только тихо смеётся в ответ и, развернувшись, продолжает идти вперёд. Он помнит дорогу наизусть, сопровождающие ему не нужны.       — Мы с тобой это всё уже проходили. Но только я помню финал, а ты нет.       Лань Ванцзи молчит. Вэй Усянь слышит его тихие шаги за спиной и не оборачивается. Вот только то ли ему кажется, то ли эти шаги действительно стали немного легче?

***

      В цзинши привычно-непривычно. Как будто он опять пришёл туда впервые в статусе гостя. Впрочем, так и есть, но Вэй Ин решительно с этим не согласен.       Он быстро, пока Лань Чжань мешкает на пороге, стягивает с себя верхнее ханьфу. И, подойдя к знакомой кровати, с довольным вздохом заваливается на неё.       — …       Лань Ванцзи ошарашенно смотрит на этот бесплатный аттракцион. Вэй Ин довольно хмыкает.       — Присоединишься?       — Вздор, — Лань Ванцзи привычно прячет смущение за короткими фразами. Но потом, словно опомнившись, добавляет: — Ты спишь на другой кровати, её сейчас принесут.       Вэй Усянь саркастически морщит лоб. Это уже даже не смешно, но он всё равно иррационально веселится. И ему нравится снова чувствовать это веселье на кончиках своих губ и в уголках глаз.       — Я привык спать здесь, — Вэй Усянь гладит рукой знакомое покрывало. — Ты можешь спать, где хочешь, а я, уж извини, слишком устал, чтобы спорить с тобой по таким пустякам.       Он привычно валится на свою подушку… которой теперь нет, и поэтому лоб больно стукается о деревянный настил.       — Вот чёрт, — Вэй Усянь трёт лоб, но его глаза смеются. Лань Ванцзи наблюдает эту картину с нечитаемым выражением лица.       В эту минуту в двери заходят адепты, несущие кровать. Они замирают на пороге, изумлённо глядя поочередно то на Ханьгуан-цзюня, то на Старейшину Илин. Потом, покраснев, начинают пятиться за дверь вместе с кроватью.       Вэй Ин откровенно наслаждается всеобщим смущением. И справедливо решив, что хватит на сегодня потрясений, он сладко зевает.       — И куда вы направились?       Адепты смущённо переглядываются, пытаясь одновременно тянуть несчастную кровать и вперёд и назад.       Лань Ванцзи, наблюдая за творящимся хаосом в своём приюте покоя и уединения, почти приходит в себя. Решительно забрав кровать из рук адептов, он одной рукой заносит её внутрь и ставит за ширмой.       — Вы все свободны.       Повторять не надо, и адепты гуськом удаляются из цзинши.       Вэй Ин лежит раскинув руки и слушая звуки за ширмой. Такие привычные и родные, словно и не было этих месяцев разлуки и боли. Он улыбается, но рука смахивает непрошенную слезу. Его душу разрывает на части, на крошечные кусочки.       И эта боль такая желанная, такая необходимая сейчас Вэй Ину. Им обоим. Потому что он точно знает, что Лань Чжань сейчас чувствует то же самое.