Зеркало вод

      Тишина и пустота цзинши после всех событий ночи и утра оглушают.       Усянь недоволен и расстроен, и Ванцзи, как ни старается, не может понять причин.       Адепты заранее подготовили горячую воду для омовения и одежду. Но Вэй Ин их словно не замечает.       Он садится за низкий столик посреди цзинши и, подперев голову грязной ладонью, уходит в какие-то свои, недоступные Лань Ванцзи мысли.       — Помойся, вода готова.       Вэй Усянь вздрагивает и почти удивлённо смотрит на него.       Ванцзи смотрит в ответ. Он уже не пытается отводить взгляд, как раньше. Но и пока не понимает, как себя вести с бывшим мужем.       Сегодня, в лесу, когда он едва успел спасти Вэй Ина от напавших на него заклинателей, Лань Ванцзи не сомневался. Он точно знал, что обязан защитить этого человека, дать ему опору и поддержку.       Такой непривычно взъерошенный, покрытый кровью и потом Усянь в халате явно с чужого плеча вызвал в Лань Чжане смешанные чувства, но ни одно из них даже близко не было осуждением или обвинением. Наоборот, Ванцзи впервые за всё время остро понимал, что хочет и может защитить этого человека. И иррационально ждал, что тот обопрётся на него, позволит эту защиту дать.       И когда Усянь вдруг нашёл поддержку не от него, пусть это и было ближайшее дерево, то сердце Лань Ванцзи сдавила странная тупая боль. Словно то, что Вэй Ин больше не ищет опоры рядом с ним и даже не пытается просить о ней, было совершенно и абсолютно неправильным.       И Ванцзи не мог найти ни одного объяснения этому чувству, кроме того, что оно просто было настоящим. И абсолютно естественным. Как и дальнейшее неодолимое желание прикоснуться к Вэй Ину и ощутить тепло его кожи под пальцами.       — Ты можешь умыться первым, я не возражаю.       Усянь снова грустно усмехается каким-то своим, непонятным мыслям. Ванцзи отчаянно хочется сказать что-то, что смогло бы протянуть между ними ниточку понимания, разбавило бы эту напряжённую и злую атмосферу.       Но он не мастак говорить. И не особо умеет находить с людьми общий язык. И почему-то ждёт, что этим проводником между ними привычно станет Вэй Усянь, как всегда было до этого.       Но тот молчит, вновь опустив голову на ладонь и отвернувшись от Лань Ванцзи.       Тот тихо уходит за ширму, благоразумно рассудив, что всё равно не сможет сейчас ничего исправить, а вот ухудшить ситуацию вполне.       Когда он возвращается назад, Усянь по-прежнему сидит за столом, но его глаза закрыты и по дыханию Лань Чжань догадывается, что тот задремал.       Сейчас такой тихий и домашний, Вэй Ин вызывает в Ванцзи смешанные чувства. Он хочет и смотреть на него, вот так вот, без опасения быть неверно понятым, но и одновременно разорвать этот тягучий, отбирающий дыхание момент.       Ванцзи знает от брата, что тело Вэй Ина не принадлежит ему. Что тот был с помощью заклятия призван в чужое, потеряв своё после трагических событий осады горы Луаньцзан.       И Ванцзи, рассматривая сохранившиеся прижизненные портреты Старейшины Илин, не видел между тем и сидящим перед ним молодым юношей никакого сходства. Но, тем не менее, что-то неуловимое, словно дуновение легкого ветерка, объединяло таких двух совершенно непохожих людей.       И именно эта неуловимая черта так влекла сейчас Ванцзи к этому человеку. Ни прошлый наглый красавец Вэй Усянь, ни настоящий молодой и нежный юноша Вэй Ин не вызывали этой трепетной, почти оглушающей внутренней дрожи. Лань Ванцзи абсолютно и точно понимал, что его привлекала не телесная оболочка. Но то, что скрывалось под нею и тогда, и сейчас заставляли Ванцзи забывать обо всех четырёх тысячах правил родного ордена, выбитых на стене Послушания.       Вэй Усянь внезапно открывает глаза и смотрит на него своим ясным и проникновенным взглядом.       — Что, не нравлюсь? Противен тебе?       Словно повторяя понятную одному лишь ему шутку, Вэй Усянь усмехается. Но Лань Ванцзи совсем не до смеха. Он интуитивно чувствует, что сейчас Вэй Ин говорит что-то очень важное, имевшее раньше между ними значение. Код, пароль от которого он, Ванцзи, позабыл.       — Вода скоро остынет, — Лань Ванцзи пытается за словами скрыть накатившее на него смущение и растерянность.       Усянь, продолжая ухмыляться, проходит мимо, но Лань Чжань видит в его глазах печаль и гнев. И отчаянно хочет понять, найти нужные слова или движения. И понимает, что у него нет сейчас такой способности.       Его память, его текущие воспоминания стёрты безвозвратно. И этот Вэй Ин принадлежит их прошлому. И как им встретиться в случившемся настоящем, Ванцзи не знает.       Но точно понимает, что, если они не повстречаются, ему будет очень плохо. Даже хуже, чем уже есть здесь и сейчас.

***

      Усянь сам не знал, почему так зол. На Ванцзи, на Сиченя, даже на Цзян Чэна.       Но эта иррациональная злость накатывала всё бóльшими и бóльшими волнами, и он понимал, что, чем дольше будет её сдерживать, тем сильнее она потом взорвёт его изнутри.       Поэтому, быстро омывшись и переодевшись в своё родное ханьфу, он уже точно знал, что ему нужно делать.       Окно всегда было его излюбленным средством перемещения, и сейчас, столь предусмотрительно открытое, оно давало пару минут на то, чтобы уйти быстро и не прощаясь.       А он сейчас именно этого и хотел.       Потому что просто не мог видеть Ванцзи. Такого далекого и чужого. Рассматривающего его, как неведомую зверушку.       От этого взгляда, такого родного и такого теперь отстраненного Усяню хотелось выть или убивать. Или и то, и другое вместе.       И он благоразумно решил, что заслужил за все эти дни суеты и злословия небольшое развлечение.       Вэй Ин шёл знакомыми тропами, привычно обходя дежурных.       Сегодня было гораздо оживлённее, чем обычно, но ему не привыкать скрываться.       Впрочем, как и тому, кто почти сталкивается с ним на узкой тропинке, тоже.       Цзян Чэн взъерошен и зол. Его ханьфу разорвано, и с руки стекает кровь. Он некоторое время изумлённо смотрит на Вэй Усяня, а потом, не говоря ни слова, сжимает в крепком объятии.       Усянь поражённо застывает. Эта молчаливая яростная радость немного отогревает его изболевшееся сердце. Он благодарен Цзян Чэну, но время не ждёт.       — Что с тобой произошло, что ты так паршиво выглядишь?       Цзян Ваньинь усмехается, минутная слабость прошла без возврата, и вот перед Вэй Ином снова хладнокровный и злорадный глава Цзян.       — Зато ты просто блещешь чистотой. И не скажешь по тебе, что шлялся всю ночь не знамо где.       Они смотрят друг на друга.       А потом Цзян Чэн неожиданно выдаёт:       — Вэй Усянь, прости меня. Я должен был быть с тобой рядом. Но меня не было.       Усянь застывает, его лицо словно немеет от этих слов. И он некоторое время может только вдыхать и выдыхать внезапно поредевший воздух.       Наконец приходит в себя, и, махая рукой, пытаясь отдышаться, выплёвывает по одному слову:       — Я… со мной всё….в порядке, — он уже пришёл в себя и продолжает более спокойно: — Лань Чжань нашёл меня, и теперь потрудись мне рассказать, что тут, чёрт возьми, происходит?       — Ханьгуан-цзюнь… как всегда, он первый.       Цзян Чэн грустно качает головой. Но тут же, собравшись, тянет Усяня в сторону.       — Пошли, нам нельзя терять ни минуты.       Они быстро идут, а Цзян Ваньинь продолжает:       — Глава Лань играет в опасные игры, но, если ему верить, то тот, кто всё это затеял, ещё опаснее. Я уже и сам не понимаю: кто тут прав, кто виноват.       Вэй Усянь смотрит на Цзян Чэна, и вроде утихшая ярость снова начинает шевелиться в душе.       — Но какое это всё имеет отношение ко мне и тебе? С чего вдруг Цзэу-цзюнь решил, что мы станем разменными монетами в его партии?       Цзян Чэн бледнеет ещё больше, он сейчас впервые напоминает своего отца, как раз в тот момент, когда тот пытался решать задачи, по определению не имевшие решение.       — Я знаю только одно: Не Хуайсан опасен. И именно он отвечает за то, что случилось с Лань Ванцзи.       Теперь, когда это имя впервые прозвучало вслух, Вэй Усянь наконец-то может выдохнуть. Все его не оформившиеся подозрения, сомнения и гнев находят точку приложения.       — Где он?       Вэй Усянь не хочет терять ни секунды.       — Я думаю, он где-то возле гостевых покоев. Мы втроём ушли из зала заседания допросить пленников, но по дороге разделились. На меня напали, как видишь. Что с главой Лань, я не знаю.       — Пленников? Каких пленников?       — Тех, кто поджидал тебя в лесу, в засаде.       — Точно, они думали, что я пойду по земле, но за мной прилетел Лань Чжань, и мы достигли Облачных Глубин по воздуху.       Цзян Чэн минуту молчит. Усянь внезапно понимает, что его мимоходом произнесённое замечание острым ножом ранит и без того расстроенного брата. Так как становится лишним напоминанием о том, чьё золотое ядро сейчас живёт внутри главы Цзян.       Вэй Ин быстро переводит разговор в другое, более безопасное русло:       — Так что за засада? И кто их поймал? И кто, чёрт побери, мог напасть на вас посреди Облачных Глубин?       — Ночью меня позвал глава Лань и рассказал о том, что ему удалось выяснить обо всей этой заварушке. По его словам, за этим стоял Не Хуайсан. Он применил запретное заклятие на Ханьгуан-цзюне, отдал приказ об убийстве адептов после ночной охоты, и он же теперь пытается вовсю перевести стрелки на тебя и, таким образом, стереть с лица земли два последних оставшихся Великих Ордена.       Вэй Усянь некоторое время переваривает полученную информацию.       Коварство Не Хуайсана не вызывает у него удивления, скорее просто не может вникнуть в причины подобной ненависти. Цзян Чэн прекрасно понимает мысли брата.       — Я сам был удивлён не меньше твоего. Но у меня нет поводов не верить главе Лань. К тому же, мои люди утверждали, что заклинатели, сидевшие в засаде, пользовались методами и приёмами ордена Не. Хотя и пытались скрывать свою к нему принадлежность.       — Ты успел их допросить?       — Нет. Мы как раз шли втроём в место, где их держали. Глава Лань и Не Хуайсан прошли вперёд. А я задержался, расспрашивая своего заместителя. Я успел отправить письмо с вызовом его и подкрепления ещё во время нашего с Лань Сиченем ночного разговора.       Вэй Усянь удивлённо смотрит на Цзян Чэна. Тот впервые, насколько он помнит, называет главу Лань по его имени в быту. Но сейчас некогда заострять на этом внимание.       — И что случилось дальше?       — Они должны были не только прилететь, но и прочесать окрестный лес в поисках засады. Также глава Лань предупредил, что тебя, возможно, тоже могут попытаться выкрасть. Правда, он надеялся, что его брат сможет защитить тебя. Никто не предполагал, что вы уляжетесь на разные кровати и оба попадёте под усыпляющее заклинание.       Вэй Ин некоторое время оторопело рассматривает Цзян Чэна. Того Цзян Чэна, который и смотреть-то не мог в их с Лань Чжанем сторону, который только что не плевался всякий раз, когда говорил об их с Лань Чжанем связи.       И который теперь возмущённо пенял ему, что он не спал с тем в одной кровати. Ведь накинуть усыпляющую сеть сразу на двоих одновременно не получится, кто-то обязательно, да проснётся. А вот усыпить одного за другим поодиночке довольно простая затея.       — К тому же, ночью, пока мы говорили, на ханьши Лань Сиченя напали. Я думаю, что те, кто взломал охранные заклятия, разделились на два отряда, один из которых действовал в цзинши Ханьгуан-цзюня, другой в покоях Цзэу-цзюня. И ещё, у них, скорее всего, был чей-то нефритовый жетон, потому что вторжение в орден никто не почувствовал. На охрану напали уже при выходе. Или те, кто покинул Облачные Глубины, уже были внутри, когда произошли нападения.       Вэй Усянь секунду переваривает полученную информацию. Она кусок за куском воссоздаёт картину минувшей ночи.       Цзян Чэн продолжает:       — Лань Сиченя, в отличие от тебя, точно хотели убить. Нападавшие заклинатели действовали грубо и быстро. Они не учли только одного: в это время там был я. И поэтому, как только они поняли, что их план провалился, тут же попытались сбежать. Так как глава Лань был ранен, их преследование продолжил я. Именно поэтому я не смог помочь тебе. Я тогда даже не знал, что на тебя тоже напали.       Цзян Чэн продолжает оправдываться, и Вэй Усянь больше не хочет слушать извинения брата. Он крепко сжимает его плечо, и тот, изумлённо вскинув голову, ещё пару секунд смотрит на Вэй Ина. Потом, мотнув головой, всё же продолжает:       — Мне удалось догнать их и убить. Они были вооружены саблями.       Оба молчат, потом Вэй Усянь кивает в ответ своим мыслям:       — На меня тоже напали заклинатели с саблями. Всё сходится, это адепты ордена Не.       — Да, и они уже ведут себя, почти не скрываясь.       Цзян Чэн снова молчит. Его лицо бледнеет, потом краснеет.       — Когда я вернулся, глава Лань сообщил мне, что ты тоже был похищен. И что за тобой отправился Ханьгуан-цзюнь. И он просил меня помочь ему удержать ситуацию, так как она быстро и неумолимо скатывалась к вооружённому противостоянию между кланами и Великими орденами. И я тогда снова, — Цзян Ваньинь сжимает кулаки, — я снова предал тебя и выбрал безопасность для своего ордена, для ордена Лань. Но не твою безопасность.       Вэй Усянь больше не может слушать этих оправданий.       — Цзян Чэн, послушай меня. Ты делал всё, что мог. Мы все сейчас делаем, что можем. К чему эти бесплодные сожаления, вот ты и вот я. Мы оба живы и здоровы. И нам сейчас важно понять, что задумал Не Хуайсан.       — Да, ты прав, — Цзян Ваньинь опускает голову. У него ещё будет потом время осознать всю ситуацию и сделать выводы. — Потом, в зале заседаний, куда я всех собрал по просьбе главы Лань, появился он сам. Его серьёзно ранили ночью, но он не показал виду. И стойко держал оборону, защищая тебя.       Вэй Усянь молчит, находясь в смешанных чувствах. Его бесит сама ситуация, её бессмысленность и беспощадность. Раздражает, что Лань Сичень, зная обо всём, не потрудился никого хотя бы предупредить об этих обстоятельствах. Что он вчёрную разыграл их всех, даже, возможно, родного брата.       Но с другой стороны, в подобной ситуации действительно сложно действовать. Потому что любой неверный шаг может привести к ещё более тяжёлым последствиям. И кому, как не Лань Сиченю, быть особенно осторожным. Ранее получив нож в спину от самого близкого друга, тот теперь, разумеется, был осторожен втройне.       — Так что же случилось такого, что ты бегаешь по кустам ордена Лань в разорванной одежде, а глава Лань пропал вместе с главным зачинщиком всей этой истории?       Цзян Чэн хмыкает.       — Я остановился на минуту переговорить со своим заместителем, который шёл нам навстречу. Лань Сичень и Не Хуайсан пошли вперёд. После разговора я пошёл дальше, но не успел их догнать. Внезапно на тропинку выбежали вооружённые до зубов люди. Силы были не равны, мне удалось сбежать и постепенно оторваться от погони. Сейчас надо соблюдать особую осторожность. Ещё утром я заметил, какой большой и хорошо военизированный отряд сопровождал Верховного Заклинателя. И он под благовидным предлогом не повёл никого из них в зал Совета. Я не мог спорить с ним прилюдно, а Лань Сичень, скорее всего, просто не предположил, что Не Хуайсан поведёт себя настолько нагло.       Вэй Усянь усмехается. Он подозревает, что глава Лань как раз знал об этом и намеренно спровоцировал Верховного Заклинателя.       — Пока я бегал от преследователей, наткнулся на поляну, где расположились основные силы ордена Не. Думаю, туда же могли отвести и Лань Сиченя, если им удалось его захватить.       В этот момент он резко притормаживает и тянет разогнавшегося Вэй Ина назад. Тот осторожно выглядывает между листьями. На поляне находятся несколько десятков заклинателей, одетых, как уже Вэй Усянь успел привыкнуть, в неприметную чёрную одежду и маски.       В стороне от них, связанные заклятиями, томятся несколько адептов ордена Лань и Цзян. Там же находится и заместитель Цзян Чэна. Его лицо разбито, и он явно ранен. Цзян Ваньинь скрипит зубами. Но сейчас не время и не место воевать. В первую очередь надо найти Не Хуайсана и Лань Сиченя.       На поляну выбегает ещё несколько хорошо вооруженных заклинателей. Среди них Вэй Усянь узнаёт учеников нескольких орденов, присутствующих на сегодняшнем Совете. Хотя их лица и завязаны, клановые одежды с лихвой выдают принадлежность.       — Похоже, Цзэу-цзюнь не преувеличивал, когда говорил об опасности для Великих Орденов и о том, что имеет место быть сговор между кланами.       Цзян Чэн никак не комментирует слова Вэй Усяня. Окинув поляну в последний раз, он принимает непростое решение:       — Мы не можем сейчас рисковать. Нам надо найти Лань Сиченя. И дать знать Лань Циженю об опасности. Необходимо сейчас максимально сгруппировать все свои силы.       Усянь кивает головой. Они быстро и аккуратно покидают свой пост, и теперь уже Вэй Ин ведёт Цзян Чэна хорошо знакомыми тропами.       Все разрозненные части этой головоломки наконец-то начинают собираться в едва различимый узор, и Старейшина Илин готов его не только пристально рассмотреть, но и внести туда свои дополнения.

***

      Лань Сычжуй задыхался, но не обращал на это никакого внимания.       Потому что полученная от Лань Сиченя записка много чего ему сообщала, однако и не меньше требовала. А он катастрофически не успевал.       Ни застать в цзинши своих приёмных родителей, которым Лань Хуань просил передать, чтобы они не рисковали и оставались рядом с переданным Сычжую в управление отрядом хорошо подготовленных адептов ордена Лань.       Ни найти Цзян Чэна, чтобы предупредить его о намечающемся сражении, помочь сориентироваться в быстро меняющейся ситуации.       Ни осознать, что прямо в сердце его родных Облачных Глубин назревала немаленькая такая заварушка, и теперь по знакомым тропинкам вовсю рассекали воздух полы чужих пришлых ханьфу. А он пока только мог максимально сгруппировать всех доступных адептов и следовать указаниям главы Лань.       Рядом обиженно пыхтел Цзинь Лин. Он каким-то седьмым чувством уловил перемещения друга и сумел под благовидным предлогом ускользнуть из зала Заседаний. И теперь шёл злой и надутый.       Ещё не отойдя от унижений утра, он привычно обвинял во всех грехах Сычжуя, который, наоборот, успел за утро завоевать уважение своими поступками.       Но всё равно шёл рядом, и Лань Юань был готов доверять ему свою спину без колебаний и сомнений.       Так же, как и остальным адептам своего ордена.       Сычжуй впервые так глубоко попал в межклановые разборки и сейчас очень остро почувствовал эту ранее едва ощутимую связь.       Со своими, с теми, кто встанет с ним плечом к плечу и выручит в минуту опасности. Ночные охоты помогали сплочению, но никогда так явно не делили мир на своих и чужих. Лань Сычжуй открывал для себя эту очевидную истину. Истину, вроде простую, но жизнеобразующую.       Сейчас, когда в его дом пришли чужаки, он больше не мог оставаться наивным и добрым юношей. Лань Юань осознавал, что был готов умереть впервые в жизни не за конкретных близких людей, а за свой кров, за свой Орден, за место, которое было домом его братьям по оружию.       И он был обязан успеть, но катастрофически не успевал.       Ни сделать что-то толком, ни понять.       Понять, где теперь искать Ханьгуан-цзюня и Учителя Вэя.       Понять, как предупредить Цзян Чэна, особенно его, как просил глава Лань.       Понять, почему глава Лань так неосмотрительно отправился прямо в логово тигра. Один, раненый и уставший.       Понять, почему он не захотел посвятить во всё своего дядю, который мог бы реально помочь.       Понять, что теперь делать с другими заклинателями. С которыми он ещё вчера беседовал и делил стол, а теперь, возможно, будет вынужден убивать, чтобы защитить Облачные Глубины.       Но Сычжуй точно понимал, что будет делать, что должен.       Потому что больше не ребёнок и потому, что сейчас если он не успеет, то не успеет никто.

***

      Не Хуайсан был зол. В этот раз всё опять пошло не по плану и даже предусмотрительно взятые с собой заранее подготовленные силы давали неявный численный перевес, но не помогали окончательно перетянуть чаши весов в свою сторону. Сейчас, когда ему удалось оторваться от этого проныры Цзян Чэна, он наконец остался с главой Лань наедине. Момент упускать было нельзя.       — Ой, — Не Хуайсан внезапно покачнулся и неуклюже растянулся на дорожке.       — Что-то случилось, Хуайсан? — Сичень подходит совсем близко и, словно забыв об опасности, наклоняется к нему.       В тот же момент его оглушают сзади мощным ударом в затылок.       Сичень ещё секунду смотрит ничего не понимающими глазами, чтобы потом обмякнуть всем телом на землю.       Хуайсан тут же встаёт и, кивнув своему молчаливому спутнику, идёт дальше.       Тот без лишних разговоров щёлкает пальцами, и вот уже безвольное тело главы Лань несут вслед за главой ордена Не.       Все детали разыгранной им партии наконец-то начинают складываться в тот узор, который он задумал. И Не Хуайсан ощущает прилив сил от мысли, что вот так вот наконец может переиграть кинутые судьбой кости.       Она слепа, а он нет.       И он точно видел и знает цену всем этим людям. Которые теперь будут наконец-то поступать так, как он решит. И отвечать за сделанные ими выборы и поступки.       Среди Великих Орденов именно их Орден всегда был на обочине жизни.       Все важные события и решения словно обходили их стороной, и вот пришло время напомнить о том, что подобное отношение было весьма и весьма неосмотрительным.       Его брат мог бы им гордиться.

***

      Ванцзи всегда действовал и думал быстро. Так его учили сначала отец, потом дядя. А потом уже сам привык так поступать, разумно рассуждая, что это самый эффективный способ жить.       Он привык размышлять и сомневаться ровно до момента, когда надо было принять решение. После уже не отвлекался на опасения и колебания.       Так и теперь, заметив засаду возле покоев собственного брата, он быстро понял, что события приняли уже необратимый оборот, и искать Вэй Ина по всем Облачным Глубинам просто бессмысленно.       Тот и сам придёт, когда настанет время. И Лань Ванцзи, который успел изучить его биографию вдоль и поперёк, не сомневался, что они встретятся именно здесь. И скорее всего, Цзян Чэн тоже будет рядом.       От мысли, что Вэй Ин сбежал от него, даже не попытавшись поговорить, Ванцзи становилось тяжело на сердце.       Он мог понять недоверие Вэй Усяня, ведь между ними в последние месяцы было много всего, что это доверие подорвало.       Лань Чжань также был готов к тому, что теперь он не является для своего бывшего мужа тем, кому тот будет безоговорочно вверять свою безопасность.       Но вот осознавать, что сейчас Цзян Чэн является первым человеком в жизни Старейшины Илин, оказалось неожиданно невыносимо.       Это был совершенно очевидный факт, ведь после развода Вэй Ин прожил с братом больше трёх месяцев. И сам Ванцзи в своё время сбежал от него, будучи не готовым к обрушившейся на него правде.       Но всё это никак не помогало Лань Ванцзи отвлечься от неподходящих мыслей о том, что Вэй Ин мог бы и с ним обсудить всё в цзинши. И разве он не помог ему в лесу, и разве сказал Вэй Ину хоть одно слово упрёка?       Но тот предпочёл сбежать и теперь наверняка уже вместе с Цзян Чэном искал на свою голову очередные неприятности.       Ванцзи быстро оценил обстановку. Охранников было немного, и он, к тому же, слышал внутри голоса Не Хуайсана и вроде бы брата.       Внезапно из кустов выпрыгнули Вэй Ин и Цзян Чэн. Прежде чем Ванцзи успел им помешать, они быстро и эффективно расправились с заклинателями и тут же бросились к дверям покоев Лань Сиченя.       Лань Ванцзи двинулся было следом за ними, но, словно порыв ветра промелькнувший перед глазами, рядом с ним возник высокий человек, одетый в удобную чёрную одежду свободного заклинателя. Его лицо было завязано платком, а на руках надеты тонкие кожаные перчатки.       Он был странно знаком Ванцзи, и от него не исходило совершенно никакой угрозы. Наоборот, быстро коснувшись плеча Лань Чжаня кончиками пальцев, он молча указал рукой в сторону приоткрытого окна.       Тот и сам не понимал, почему слушает этого незнакомца, но неожиданно для себя, последовал за ним.       Внутри явно происходило что-то очень важное, что Ванцзи был обязан увидеть сам.

***

      Ворвавшись внутрь, Вэй Усянь увидел группу заклинателей, дежуривших у входа.       Кивнув Цзян Чэну, он решительно проследовал внутрь, за ширму, откуда раздавались голоса.       Там на полу лежал связанный Сичень, возле которого стоял адепт ордена Не. Не Хуайсан чуть поодаль взмахнул рукой.       Прежде чем Вэй Ин успел произнести хоть слово, неизвестный заклинатель взмахнул остро отточенным кинжалом, который беспромедлительно погрузился прямо в сердце главы ордена Лань.       Тот охнул, захрипел. Из его рта вырвалась розовая пена.       Застыв на мгновение, Усянь издал болезненный вскрик.       Одновременно с ним кто-то также захрипел за окном, но Вэй Усянь уже не слушал. Мгновенно схватив первый попавшийся под руку предмет, он ринулся на Не Хуайсана, забыв буквально обо всём.       Тот ещё пребывал в изумлении, словно сам не верил в то, что произошло. Но увидев бегущего на него Старейшину Илин, тут же громко закричал, призывая свою охрану.       Сам же Не Хуайсан было бросился к окну, но оно распахнулось ему навстречу и вот уже в проёме показался бледный, как мертвец, Ханьгуан-цзюнь.       Его появление не оставляло Не Хуайсану ни одного шанса вырваться из западни, и он, справедливо решив, что терять уже нечего, попытался набросить на подставившегося под удар Вэй Усяня блокирующее заклинание.       Тот на ходу увернулся, но не рассчитал, что из другого окна ворвутся ещё несколько до зубов вооружённых охранников ордена Не.       В небольшом домике Лань Сиченя мгновенно стало тесно.       С одной стороны толпились полностью оснащённые адепты ордена Не, за спинами которых прятался бледный Не Хуайсан. Вэй Ин, крепко схваченный убившим Лань Сиченя заклинателем, стоял с прижатым к его горлу кинжалом, на котором ещё не успела засохнуть кровь главы Лань.       С другой стороны стоял с перекошенным лицом Цзян Чэн, который смог к тому времени уже расправиться с охраной у входа, но не успевший защитить ошарашенного увиденным брата.       Возле залитого кровью Сиченя на коленях стоял такой же бледный Ванцзи. Он неотрывно смотрел на брата и словно не мог поверить в происходящее.       — Хуайсан! Если тебе не надоело жить, немедленно отпусти Вэй Усяня! — голос Цзян Чэна перешёл на крик.       — Глава Цзян, вы же понимаете, что это сейчас мой единственный вариант выйти отсюда живым.       Лань Ванцзи молча поднялся, вперившись взглядом в происходящую сцену.       Не обращая внимания на остальных людей в комнате, он будто превратился в разящую молнию, которая сметала всё на своём пути.       Прежде чем кто-то успел произнести хоть одно слово, заклинатель, удерживающий Усяня, был разрублен на две ровные части, а трое остальных были походя раскиданы по комнате с разными вариантами потери конечностей.       Но прежде чем Бичень успел коснуться Хуайсана, на пороге возник из ниоткуда Лань Сичень.       — Брат, остановись, — воскликнул он.       Увидев его, все присутствующие потеряли дар речи.       А потом, не веря своим глазам, перевели взгляд на лежащий на полу труп главы Лань.       Тот уже успел потерять наведённый морок, и теперь вместо изящных черт Первого Нефрита Ордена Лань на всех смотрело грубое лицо адепта ордена Не, одетого в одежду Лань Сиченя.       Цзян Чэн взревел и, прежде чем кто-то успел осознать происходящее, впечатал лицо Лань Сиченя в ближайший косяк.       — Ублюдок! — прорычал он.       Лань Сичень молча, даже не пытаясь защищаться, сполз по стенке. Кровь капала с разбитой губы на тёмную одежду свободного заклинателя. Сняв перчатку, он словно с удивлением посмотрел на бегущую кровь и тихо охнул.       По его одежде расползалось бурое пятно утреннего ранения, которое теперь от резкого удара снова давало о себе знать.