Зеркало вод

      Прошёл месяц.       Всё это время Вэй Ин гостил в ордене Лань. А точнее, в цзинши своего бывшего мужа. Они теперь много говорили и так же много молчали.       По крупицам собирая своё разбитое вдребезги прошлое, они очень внимательно относились к настоящему. Словно опасались, что оно также разобьётся от одного лишь неверного движения.       Прилетевший через несколько дней за Вэй Ином посланец улетел ни с чем.       А ещё через пару дней кто-то молча подкинул под ворота Облачных Глубин нехитрый скарб Вэй Ина.       Тот только посмеялся и написал Цзян Чэну объёмное послание на несколько страниц.       В котором подробно и обстоятельно изложил версию произошедших событий. И передал тысячи извинений от главы Лань.       Потому что собственноручно написанные тем письма возвращались даже не распечатанные.       Страшные отголоски безумия, охватившего орден Не, потихоньку затихали. И теперь можно было уже с уверенностью утверждать, что действия Лань Сиченя предотвратили большую межклановую войну.       Совместными усилиями Лань Циженя и посланных другими орденами адептов были пресечены попытки взбунтовавшихся кланов устроить беспорядки. А новые, неожиданно хорошо проявившие себя на фоне упадка прежде Великого Ордена Не, кланы теперь уверенно выходили на освободившуюся арену.       Всё шло своим чередом.       Лань Сичень быстро оправлялся от полученного ранения и успешно занимался восстановлением пострадавшего ордена.       Лань Цижень, вернувшись и застав Вэй Усяня в Облачных Глубинах, как всегда, показал свой крутой нрав, но Усянь почему-то чувствовал, что это было больше для порядка, чем по реальной причине.       Лань Сычжуй даже не пытался скрывать своего счастья и теперь постоянно звал Учителя Вэя то на Ночную Охоту, то на занятия адептов ордена.       Цзян Чэн молчал, но Вэй Усянь слышал, что тот снова вернулся к своему привычному облику грозного главы Цзян. И Усянь планировал в самое ближайшее время навестить своего брата, по которому уже успел сильно соскучиться. К тому же, периодически прилетавший в гости к своему другу Цзинь Лин много рассказывал о том, что происходит в Пристани Лотоса.       И только один вопрос волновал теперь Вэй Усяня.       Они с Лань Чжанем так ни разу и не занялись сексом. Хотя и спали в одной кровати с той самой ночи, когда отчаявшийся Вэй Ин пришёл требовать объяснений.       И не то что бы Лань Ванцзи избегал его, просто Вэй Усянь сам теперь очень осторожничал. Словно боялся, что любое новое движение навстречу может снова их развести в разные стороны. А праведный Ханьгуан-цзюнь был слишком чист и неопытен, чтобы инициировать что-то сам.       Так они и ходили вокруг да около этой темы, старательно делая вид, что её как будто и вовсе не существует.       А она была: и в накопившейся в теле сексуальной напряжённости, и в избыточно церемонном поведении друг с другом. И в утреннем, не желавшем ждать, когда они окончательно разберутся между собой, стояке.       Лань Ванцзи отсутствовал уже несколько дней, и Вэй Усянь сам не знал, чего хочет больше: немедленно увидеть своего любимого, или, наоборот, не видеть подольше, чтобы это ходячее искушение не маячило перед самым его носом.       Сейчас он сидел на пороге и привычно предавался воспоминаниям их совместного прошлого.       На тропинке, ведущей к цзинши, показался Лань Сичень.       — Приветствую молодого господина Вэя, — Сичень церемонится, как всегда, но Усянь немного научился отличать маску главы Лань от его настоящего лица. И сейчас под церемонным поклоном скрывается странное нетерпение. — Я должен отлучиться по неотложному делу и по дороге буду пересекать деревню, в которой сегодня ночью остановится мой брат. Это граница Юнь Мэна, и, возможно, господин Вэй захочет там переночевать и по утру навестить Пристань Лотоса?       Вэй Ин смотрит на нечитаемую улыбку Лань Сиченя и пытается разгадать, что тот задумал. Тот не заставляет себя долго упрашивать.       — Взамен я хотел бы попросить господина Вэя передать главе Цзян моё письмо. Лично.       Лань Сичень некоторое время молчит, и сейчас его лицо отражает истинные чувства главы Лань: сожаление и вину. И, вероятно, Вэй Усянь сам отказывается верить своему чутью, что-то немного большее.       — Хорошо, я, конечно же, передам ваше послание брату. Цзян Чэн быстро гневается, но и так же быстро отходит. Мы все в тот день перенервничали, и Сычжуй уже сотню раз извинялся за свою нерасторопность. Всё было так реально и ужасно. Глава Лань, вам не стоит так переживать.       Лань Сичень отводит глаза.       И спустя некоторое время, стоя уже на границе деревни, Вэй Усянь провожает взглядом почти скрывшегося на горизонте Первого Нефрита.       Этот посёлок будит неожиданные воспоминания.       Усянь улыбается, когда видит в своей памяти заваленного цветами Лань Чжаня. Внезапно его осеняет, как обычно, гениальная идея.       И он, ориентируясь по положению солнца, прикидывает, сколько у него ещё есть времени. Немного, но имеется.       Вэй Усянь, радостно улыбаясь, быстро идёт в городок, насвистывая знакомую мелодию.

***

      Небольшая рыночная площадь заполнена людьми. Кто-то неторопливо прогуливается, кто-то выбирает себе приглянувшийся товар.       Вдруг привычный гул голосов слегка стихает.       В конце улицы появляется мужчина в белых одеждах и лентой на лбу. При нём меч и гуцинь. А сам он являет собой образ непревзойдённо изящного и величественного человека. Едва мужчина приближается, все прохожие тут же замолкают и с уважением расступаются, освобождая дорогу.       Лань Ванцзи привычно кивает, не обращая внимания на лесть и восхищение. Ему нужно найти гостиницу, чтобы переночевать. Завтра он должен вернуться в Облачные Глубины, и от этой мысли его сердце бьется в груди быстрее обычного.       Он очень сильно соскучился по Вэй Ину и не мог больше обманывать сам себя. Лань Ванцзи совершенно точно хотел увидеть его лицо и услышать голос.       И ещё много чего, в чём пока боялся признаваться даже сам себе.       Но от этого желал не менее страстно.       Внезапно что-то словно промелькнуло перед его глазами. Лань Ванцзи рассеяно поймал предмет. Им оказался едва распустившийся пион. Через секунду в него полетел ещё и ещё один. Некоторое время Лань Чжань удивлённо ловит градом сыпавшиеся на него бутоны.       Пока не догадывается поднять голову.       На изящном балконе, оформленном многочисленными слоями газовых занавесей, сидит стройный человек в чёрно-красных одеждах. В одной его руке зажат кувшин из тёмной глины. А в другой он держит корзину с цветами, которыми и кидается в Лань Ванцзи с нескрываемым наслаждением.       — Это ты!       Хотя на лице Лань Ванцзи и сохраняется холодное выражение, покрасневшие кончики ушей явственно говорят о том, что тот удивлён и обрадован.       Вэй Ин восклицает: «Да, это я! Кто ещё, кроме меня, может вытворять такие нелепости? Поднимайся ко мне, выпьем!»       Лань Ванцзи некоторое время оторопело смотрит на развернувшееся шоу, с удивлением замечая странную реакцию собственного тела. Он уже научился определять по ней, когда Вэй Усянь проворачивает с ним моменты утраченного совместного прошлого, никак не комментируя это. Просто оставляя самому Лань Ванцзи право решать, как теперь поступать с минувшими воспоминаниями.       Опустив голову, Лань Чжань ещё некоторое время считывает себя и потом решительно поднимается наверх.       Это небольшой постоялый двор, и Вэй Ин уже успел снять для них тут комнату на ночь.       Сердце Ванцзи бьётся быстрее от мысли, что Вэй Усянь неожиданно снова так близко, и он наконец сможет увидеть и обнять его.       Но пока не решается ещё открыто проявлять свои чувства и потому, привычно скрывая растерянность под маской равнодушия, заходит в комнату и кладёт охапку цветов на стол пред Вэй Ином.       — Твои цветы.       Вэй Усянь смеётся и загадочно смотрит в ответ.       — Это теперь твои цветы. Я подарил их тебе. Не благодари.       — Почему?       — А почему нет? Я просто хотел посмотреть, как ты отреагируешь.       Лань Ванцзи смущён и обрадован одновременно. На язык привычно лезет «нелепость» и «вздор», но он не хочет разрушать красоту момента.       И поэтому просто молчит, опустив голову.       Вэй Ин ещё ждёт несколько секунд и вдруг изумлённо выдыхает.       — Лань Чжань? — словно не веря сам себе, тихо произносит имя Лань Ванцзи.       Тот продолжает молчать, но кончики ушей уже почти бордового цвета. И Вэй Усянь вдруг сам смущается, как мальчишка, впервые пришедший на взрослое свидание.       Они некоторое время растеряно молчат, пока их не прерывает тихий стук в дверь. Слуга деловито накрывает на стол заказанный Вэй Ином ужин.       Когда он удаляется, градус неловкости уже спал, и они теперь могут немного поговорить о том и о сём. Но неуловимый запах цветов в небольшой комнате незримо напоминает о том, с чего всё начиналось.       Поэтому, когда слуга уносит остатки ужина, Лань Ванцзи, будто решившись на что-то, прерывает Вэй Усяня на полуслове. Берёт его руку и начинает медленно исследовать её, палец за пальцем. Щёки Вэй Усяня мгновенно краснеют, и он на пару секунд забывает, о чём, собственно, говорил. Лань Ванцзи внимательно смотрит в ответ и задаёт неожиданный вопрос:       — Как мы поцеловались, — он медлит, но решительно договаривает: — впервые?       Вэй Усянь некоторое время ошеломлённо смотрит на него, а потом сжимает ладонь Ванцзи в ответ.       — Нууу, у нас это было не однозначно, — встретившись с Лань Чжанем взглядом, он усмехается и продолжает: — На самом деле первым меня поцеловал ты, но я долгое время даже не догадывался об этом.       Лань Ванцзи удивленно смотрит на Вэй Усяня, но никак не комментирует его слова. Тот продолжает:       — Потом я целовал тебя, когда ты тоже был…, — он тщательно подбирает слова, — скажем так, немного не в себе.       Лань Ванцзи удивлён ещё больше, его рука непроизвольно сжимает ладонь Вэй Усяня, и тот уже снова-привычным движением облокачивается на плечо Лань Чжаня. Его губы улыбаются, а глаза полуприкрыты.       В полумраке комнаты все границы словно стираются сейчас, и Лань Ванцзи очень остро ощущает и жар его тела, и участившееся дыхание.       Не отдавая себе отчета, он наклоняется ещё ближе и теперь очень ясно видит манящие губы любимого человека.       Вэй Усянь не открывает глаза, но всё его тело ждёт, будто бы молит о прикосновении. Как во сне, Лань Ванцзи наклоняется и очень осторожно прикасается к этим алым лепесткам губ. Они тёплые и ещё немного горчат от острой пищи, так любимой Вэй Усянем. Но Ванцзи не может сейчас найти ничего более важного для себя, чем прикасаться к этим горько-сладким губам и вдыхать такой родной и любимый запах.       Внезапно Вэй Ин стонет прямо ему в губы. Непроизвольно прижавшись ещё теснее, Лань Чжань целует более настойчиво, заставляя их раскрыться, без остатка выпивая всю их манящую влагу. Теперь Вэй Усянь сам отвечает на поцелуй, жадно обнимая Лань Ванцзи в ответ, прижимаясь к нему всё ближе и ближе.       Они падают на деревянный пол и некоторое время просто наслаждаются такой привычно-непривычной близостью друг друга. Потом Вэй Усянь жалобно вздыхает прямо в распахнутые губы Лань Ванцзи, и тот окончательно теряет голову. Они почти грубо срывают одежду друг с друга, катаясь по полу, как два сорвавшихся с цепи и оголодавших зверя.       Лань Чжань жадно целует всё, до чего может сейчас дотянуться, а Вэй Ин выгибается ему навстречу всем телом, будто провоцируя быть ещё настойчивее и грубее. Возбуждённая плоть Лань Ванцзи нетерпеливо трётся о горячую дырочку Вэй Усяня. Тот жадно целует любимого в горячие губы, плачуще выстанывая:       — Лань гэгэ…. Гэгэ, пожалуйста…. Быстрее войди в меня, аааххх.       Тот нетерпеливо толкается и тут же замирает, чувствуя, как болезненно сжимается потревоженная плоть. Всё правильно, они не занимались этим уже довольно давно, и теперь он должен подготовить любовника к вторжению.       Тот обессилено стонет, пытаясь вернуть болезненное прикосновение. Но Лань Чжань непреклонен. Он быстро озирается по сторонам и, увидев стоящее на низком столике масло, оставшееся после ужина, решительно опускает туда свои изящные пальцы. Один, два, уже три пальца.       Лань Ванцзи не может больше терпеть, его опыт в сексе ограничен тщательно изученными трактатами Лунъяна и уверенной памятью их привыкших друг к другу тел.       Но сейчас он почти на грани. Они оба больше не могут и не хотят ждать.       И Лань Ванцзи сдаётся, решительно раздвигая дрожащие от возбуждения ноги Вэй Ина, он одним толчком проникает в податливую плоть.       Вэй Усянь протяжно стонет и, на мгновение застыв, тут же сам начинает нетерпеливо насаживаться на стоящий колом член Лань Чжаня. Тот не отстаёт, грубо тараня нежную плоть. Оба прерывисто дышат, жадно целуясь и покрывая плечи и шею друг друга укусами и поцелуями.       У них будет завтра время осознать масштабы налетевшей на них бури, но сейчас они хотят только одного. Досыта насладиться друг другом, наесться вволю. Страсть достигает своего предела, они уже хрипят, потому что голос окончательно и бесповоротно сорван, а жадно слившиеся в поцелуях губы раскусаны почти до крови.       Подобный накал не может продолжаться долго, и через некоторое время жадно вбивающий Вэй Усяня в деревянный пол Лань Ванцзи входит ещё глубже и тут же обильно изливается в нутро любовника. Следом кончает Усянь.       Они ещё некоторое время лежат, проникая друг в друга и телами, и душами.       Наконец Лань Ванцзи аккуратно выходит и, повернувшись на бок, прижимает к себе обессиленного Вэй Ина. Тот не в силах даже приоткрыть глаза и только шепчет сорванным голосом:       — Лань… Лань Чжань, тише. Дай мне немного прийти в себя.       Лань Ванцзи внимательно смотрит на расслабленного в его объятиях Вэй Усяня. Потом вдруг плавным движением поднимается прямо с ним в руках и в несколько шагов переносит того на кровать.       Она предусмотрительно расстелена, и когда мягкое и нежное покрывало окутывает измождённого Вэй Усяня, тот открывает глаза и тут же решительно прижимает к себе Лань Ванцзи. Тот замирает, но в следующую секунду обнимает в ответ. Несколько минут тишину комнаты нарушает только их прерывистое дыхание.       Немного придя в себя, Вэй Усянь снова начинает ластиться к Лань Ванцзи. И тот, хоть и стоически терпит, не может скрыть проснувшегося вновь желания. Вэй Ин мурлычит себе под нос и, решительно откинув Лань Ванцзи на спину, начинает умело покрывать того поцелуями, постепенно спускаясь к уже напряжённо стоящему члену.       Лань Ванцзи стонет, жарко подаваясь навстречу ласкам всем телом. И вскоре вся его могучая плоть оказывается в плену жарких губ Вэй Усяня. Тот сосредоточенно сосёт, привычно облизывая языком дрожащую дырочку и лаская распухшую мошонку пальцами. Лань Чжань толкается внутрь, заставляя с каждым толчком принимать себя всё глубже и глубже, пока и этого ему не становится мало.       Почти автоматическим движением он подтягивает к себе Вэй Усяня и, повернув его к себе спиной, одним плавным движением проникает в ещё влажную после их прошлого раза дырку. Вэй Ин вскрикивает, принимая в себя Лань Ванцзи сразу до самого упора.       Тот не даёт любовнику ни секунды передышки, сразу же начиная быстро двигаться, заставляя принимать себя с каждым толчком глубже и глубже. Некоторое время в комнате раздаются только влажные чавкающие звуки и тихие стоны Вэй Усяня.       Кровать трясётся от быстрых, размеренных толчков. Окончательно и бесповоротно смятое покрывало покрыто потом и семенем слившихся на нём любовников. Возбуждение нарастает. Вэй Усянь уже не имеет сил опираться на руки и может только громко и жалобно стонать, уткнувшись лицом в мягкую ткань.       Член Лань Ванцзи безжалостно пронзает его насквозь, и Вэй Ин, словно в забытьи, шепчет:       — Пожалуйста, гэгэ…, пощади меня. Моё тело просто не выдержит такого напора.       Но толчки с каждым стоном становятся только грубее и чаще. Пока наконец обессиленный Вэй Усянь пронзительно вскрикивает и изливается под напором Лань Ванцзи. Его распухшая дырочка сжимает член Лань Чжаня, и тот, сделав ещё пару резких движений, тоже изливается в обессиленного любовника.       Буря, пронёсшаяся над головами, разметала их, словно листья на ветру. Но она, будто бы очищающий шторм, вынесла наконец-то из душ и тел весь ненужный хлам страхов и обид.       И теперь, обнявшись в безымянной придорожной гостинице, они заново учатся чувствовать друг друга.       И находят, что это хорошо…. Очень хорошо!

***

      В темноте ночи два обессиленных тела лежат, плотно прижавшись друг к другу.       — Лань… Лань Чжань?       — Что?       — А почему ты вновь захотел быть рядом со мной? Ты что-то вспомнил?       — Нет.       Вэй Усянь молчит некоторое время, но уже не может остановиться:       — А ты хотел забыть меня?       — Разве у меня был выбор?       — Ну, ты собирал воспоминания обо мне из хроник, отзывов дяди и брата, из того, что говорят обо мне другие люди.       Лань Ванцзи вздыхает и крепче прижимает к себе любимого:       — Сначала я так и делал, — и, помолчав, добавляет: — Пока не понял всю бессмысленность этого занятия.       Вэй Усянь не прерывает. Это очень редкий случай, когда его Лань Чжань вдруг решил поделиться своими мыслями.       — Всё, что я сумел воссоздать, было лишь твоим безжизненным отражением. Живой ты превратился для меня в мёртвый образ из прошлого.       — А что произошло потом?       — Потом я решил, что, раз не могу всё вспомнить, то буду забывать тебя каждый день. А, просыпаясь каждое утро, буду создавать тебя для себя заново. Что я буду видеть тебя настоящего, а не твою искусственную копию.       Вэй Усянь выдыхает, бессознательно прижимаясь к Лань Ванцзи ещё крепче.       Отбросить вот так вот в сторону все собственные представления и ожидания, все умершие в одночасье воспоминания. Чтобы воскресить их живое и непостижимое взаимодействие здесь и сейчас. Положить конец тому, что их разделяло, чтобы позволить им встретиться в том, что смогло объединить.       В этом весь Лань Чжань, непознаваемый и одновременно предсказуемый.       Вэй Усянь в очередной раз убеждается, что именно такого человека он и мог так безоглядно полюбить.       И снова в его реальности нет ответа, а за что, собственно говоря, этот удивительный человек любит его. Но реальность не зависит от точки зрения или того, что ты понял. Она просто существует и в ней они снова непостижимым образом вместе.       И так ли уже важно знать, почему?