Влюбляем в себя учителя

      Итак, познакомили мы нашу героиню и нового учителя географии/химии/рисования/нужное подчеркнуть. И познакомили неудачно для обоих. Наша героиня нахамила учителю перед уроками, ещё не зная, что это её учитель. Она опоздала на урок: заходит – и видит того самого молодого человека, которому нахамила на переменке. Учитель достаточно резко высказывается о её опоздании – то ли она не первая опоздавшая, а десятая, то ли потому что узнал в ней хамку из коридора. Учитель устраивает самостоятельную, о которой учеников предупреждали ещё две недели назад, а героиня о ней не услышала или услышала только то, что уходит старая училка, и решила, что самостоялки не будет. И ясное дело, не готовилась. Ну, или отложила подготовку к ней на последний вечер, а в последний вечер случился какой-то форс-мажор, и подготовиться не получилось. Или это какая-нибудь математика, которую она запустила с пятого класса и в принципе не понимает. Но, так или иначе, в результате – два. Слёзы, обиды. А плюс к этому наша героиня, положим, примерным поведением не отличается: на уроке нашего учителя болтала с подружкой (то ли из-за того, что предмет не интересен или она не понимает его, то ли чтобы испортить жизнь учителю за двойку на самостоятельной), слушала в наушниках музыку, сидела в телефоне, занималась посторонними делами, вслух комментировала слова учителя… В общем, досаждала ему по мере своих сил и возможностей.       Ой…       Ну, что, давайте пытаться разгрести то, что мы так старательно нагребали.       Прежде всего вопрос на вшивость: кто должен сделать первый шаг к налаживанию отношений: учитель или ученица? Кому из них это надо?       В большинстве фиков первый шаг навстречу делает учитель и именно потому, что влюбился в нашу героиню. Но. За какие такие достоинства ему в неё влюбляться? За хамство? За опоздания на уроки? За незнание и нежелание знать его предмет? За то, что она мешает ему проводить уроки?       Нет, это явно не те достоинства, за которые можно полюбить человека. Значит, делает он это не из любви, а из каких-то других соображений. Например, из соображений собственного комфорта: сделать что-то, чтобы ученица не мешала ему проводить уроки. Или (если это учитель не только по профессии, но и по призванию) – из стремления найти индивидуальный подход к сложным ученикам.       Мне могут возразить, что от ненависти до любви один шаг: мол, учитель её ненавидел, ненавидел, и сам не заметил, как влюбился. Может, между ненавистью и любовью и в самом деле один шаг – признаться, с рулеткой не стояла. Но. У учителя к ученице здесь не ненависть. Здесь раздражение. А это совершенно другое чувство. Ненависть – это когда ты ради того, чтобы сделать плохо человеку (убить его, покалечить, унизить, разорить и пр.), готов на всё. Сделать плохо ему – любой ценой. Даже в ущерб себе. Это когда ты воображаешь, как издеваешься над ним, пытаешь его, унижаешь его – и это доставляет сладостное удовлетворение, едва ли не экстаз. Когда малейшая неприятность, случившаяся с человеком, вызывает радость. Это – ненависть.       Раздражение – это когда присутствие человека или мысли о нём вызывают глухую досаду. Когда видишь на уроке нашу ученицу и ждёшь, когда же этот урок закончится, и она наконец-то исчезнет с глаз твоих вон. Когда приходишь утром на урок, видишь, что её нет, тебе сообщают, что она на неделю заболела/уехала к бабушке/выскочила замуж – и тебе сразу сбежавший утром кофе, промокшие ботинки и ссора с коллегой кажутся милыми мелочами, а вся жизнь – лёгкой и приятной. Когда стараешься о ней не думать и не вспоминать, чтобы не портить себе настроение. Это всё – раздражение.       И учитель, которому ученица мешает проводить уроки, будет испытывать к ней как раз раздражение. А от раздражения до любви, как говорится, как до Сатурна пешком.       Мне опять же могут возразить, что любовь – иррациональное чувство, мол, любовь зла, полюбишь и козла. В нашем случае – козу. Против этого, конечно, не возразишь… Но чаще всего всё-таки человек, который вызывает раздражение, любви точно не вызовет.       Ладно, возвращаемся к нашим бар… то есть к учителю с его ученицей.       Итак, у учителя к нашей ученице любовного интереса нет. Есть раздражение, и есть желание сделать что-нибудь, чтобы она не мешала ему спокойно работать. Не более. Эмоции ученицы я разбирать не берусь: она создание ещё молодое, гормоны бушуют, эмоции бушуют, она и сама может не знать толком, зачем она хочет взбесить учителя, и тем более не отдавать себе отчёта, что именно она к нему испытывает: ненависть, любовь, раздражение, отчаяние, или самую невообразимую смесь всего этого.       Итак, завязка есть. Наши учитель и ученица по велению автора испытывают друг к другу отрицательные чувства. Это наша точка А. Точка Б, по планам того же автора, это любовь. Значит, нужно что-то делать, чтобы вывести героев из получившегося болотца.       Давайте рассуждать.       Если ученица продолжит вести себя, как раньше, ничего не выйдет. Учитель попытается её приручить, но, не увидев результата, раньше или позже плюнет на это дело. У него других забот полно и помимо нашей бунтарки. И такая бунтарка у него может быть и не одна, в каждом классе таких может сидеть по пять с половиной штук – с чего бы ему именно на неё отдавать все свои силы?       Какой вывод? Правильно. Девушка должна меняться. Независимо от того, делает там учитель шаг ей навстречу или нет, она должна в первую очередь изменить себя и своё поведение, если в финале фика хочет получить этого самого учителя в награду.       Чем можно привлечь внимание учителя? По опыту работы могу сказать, что тихий и незаметный ученик, который и воздух не портит, и отмалчивается в уголочке – внимания точно не привлечёт. Таких любят, потому что они не мешают, но не замечают, и после выпуска очень быстро забывают и имя, и фамилию, и морду лица. Значит, это нам не годится.       Продолжать бунтарствовать, как мы только что выяснили, тоже не поможет.       Что остаётся? А остаётся одно – начинать плодотворно работать. И вот тут-то у нас развилочка из трёх дорог. Налево пойдёшь – по морде схлопочешь…       1. Знаний у героини нет. Знаний того предмета, который ведёт наш учитель, в том числе нет. Желания учиться, собственно, тоже.       2. Знания есть, но не того предмета, который ведёт учитель. То ли основательно запустила именно этот предмет, то ли способностей к нему категорически нет.       3. Знания есть, и героиня в целом учится хорошо. И предметом, который ведёт наш учитель, интересуется. А чего тогда дурака на уроке валяет? А хрен её поймёт…       ***       А сейчас разберём эти три дорожки подробнее.       Первая, где знаний нет и особого желания учиться тоже нет. Да и поздно, в одиннадцатом-то классе, начинать учиться, если с пятого класса ни хрена не делал. За оставшийся год программу не нагонишь.       Математику мы забросили с пятого класса: одноклассники уже степени и логарифмы считают, а мы две дроби привести к общему знаменателю не можем. Одноклассники рассуждают о причинах, вызвавших первую мировую войну, а мы не помним, кто такой Ленин. Одноклассники решают задачи на теорию относительности, а мы лишь с трудом помним, как найти скорость, если известны расстояние и время.       Да, картина как-то совсем нерадостная. Пленять учителя, собственно, и нечем: на красивую мордочку он не поведётся (у него таких красивых мордочек по пятнадцать штук в каждом классе сидит), знаний нет. С нашей героиней и поговорить даже не о чем, тем более интеллигентному учителю, у которого за плечами колледж, а то и университет: из всех она книг читала только Гарри Поттера, разницы между Рамзесом II и Николаем II не видит, и в какой стороне от Москвы находится Смоленск, тоже не представляет.       Боюсь, эта дорожка бесперспективная. Даже если героиня резко возьмётся за ум, за оставшийся год она не сможет выучить хотя бы один предмет настолько, чтобы выйти хотя бы на один уровень с одноклассниками. Поздно уже навёрстывать. Даже если мы наймём репетитора и всё свободное от школы время посвятим той же математике, мы всё равно не нагоним одноклассников, у которых математика уже въелась в кровь и мозг. У нас мозги будут отдельно, а математика отдельно, и органично решать уравнения и задачи мы не сможем. Не будет лёгкости и естественности, которую любят учителя. Через пару лет постоянных занятий математикой эта лёгкость и естественность появятся. Но не сейчас.       Как в такой ситуации провести наших учителя и ученицу из точки А в точку Б? Собственно, вариант один, только в разных вариациях.       Героиня, понимая, что любит учителя, и желая доказать ему, что она не дура, берётся за учёбу. Но. Учёбу можно сравнить с грузовиком, который едет вверх по склону горы. А у нашей героини этот грузовик бодренько и легко катился вниз по склону. Вспоминаем физику. Нашей героине этот грузовик нужно сначала остановить, а потом поменять вектор его движения на противоположный. Даже если она плотно возьмётся за учёбу, мгновенного результата не будет. Грузовик какое-то время ещё будет катиться по инерции. Потом результат появится, оценки пойдут вверх. Но грузовики одноклассников уже почти у вершины, а грузовик нашей героини – около подножия. И до конца года времени, чтобы добраться до вершины, не хватит. Если героиня с пятого класса занималась ерундой, а не тренировала мозги, то за девять месяцев учёбы в одиннадцатом классе их не расшевелишь настолько, чтобы они работали как надо. Это как несколько лет не заниматься физкультурой и неуёмно жрать гамбургеры, а потом спохватиться, что мы не пролазим в дверь и не можем подняться по лестнице, и начать сбрасывать вес и качать мышцы. Вес сбросится, и мышцы накачаются, но очень далеко не сразу. Точно так же и мозги: они раскачаются, но тоже очень далеко не сразу.       Что делать? Заканчивать школу, но продолжать работать над собой. Заниматься химией уже не ради оценок, а потому что это развивает мозги. Считать степени и брать производные не ради пятёрки, а потому что это, опять же, развивает мозги. Читать исторические книги, чтобы иметь представление, как человечество дошло до того, до чего дошло, и на каких ухабах спотыкалось раньше. Учить географию, чтобы знать, а чего, собственно, в Египте жарко и солнце, а у нас дождь и слякоть. И так далее. И через несколько лет снова встретить нашего учителя, чтобы попытаться начать всё заново, только уже не как интеллигентный учитель и двоечница, которая только в помаде и туши для ресниц и разбирается, а как интеллигентный учитель и взрослая образованная девушка, с которой есть о чём поговорить, у которой есть своё аргументированное мнение и знания о мире, в котором она живёт.       Не устраивает такое? Долго ждать? Есть и немного другая вариация, но тоже не быстрая. Запустила наша Маша учёбу не с пятого класса, а с какого-нибудь седьмого. Но спохватилась об этом не в одиннадцатом классе, а в девятом. Заболела в девятом классе историца, и пришёл её заменять молодой, красивый, неженатый историк. Историца болела долго, он заменял её долго, и наша Маша успела историку и жизнь подпортить, и захотеть доказать ему, что она не дура и всё может. И в девятом классе она берётся за учёбу.       Наверстать два упущенных года за два же года проще, чем нагонять шесть упущенных лет за год.       Историца выздоровела, вернулась в школу, молодой, красивый, неженатый и без очков историк ушёл. То ли в другую школу, то ли вести у других классов. А нашей Маше вожжа под хвост как попала, так там и осталась. Учёбу она мало того что не забросила, так ещё и начала активно развиваться сверх школьной программы. Ну там, корейский язык решила выучить. И вот в одиннадцатом классе этот наш историк возвращается, или наша Маша переводится в другую школу. Опаздывает (классика жанра, куда ж без неё), заходит в класс, видит учителя и выпадает в осадок: тот самый историк, которому она нахамила два года назад, который поставил ей двойку по самостоятельной два года назад, и которому она активно портила жизнь на уроках два года назад. Всё такой же молодой, ещё более красивый и по-прежнему неженатый. И всё так же без очков. А историк тоже помнит нашу Машу, причём в самом неприглядном свете: хамит по поводу и без, мешает проводить уроки, нихрена не знает и знать не желает. И тут он видит её в классе, в котором он мало того что историк, так ещё и классный руководитель. А она опять начинает учёбу с того, что опаздывает! Значит, дальше она начнёт опять хамить и срывать уроки! Хоть ты вешайся, хоть ты срочно увольняйся!       Кстати, этими неприглядными воспоминаниями двухлетней давности можно объяснить и резкие слова (не хамство и грубость, а именно резкие слова), с которыми он встречает её опоздание. А также и то, что замечания ей он делает резче, чем остальным своим ученикам. Потому что опять ожидает от неё всего самого нехорошего.       Можно представить себе офигевание историка, когда на первом же уроке наша Маша (которую он помнит полной хамкой и невежей) без всякой подготовки оттарабанила ему периодизацию истории, чётко рассказала, чем отличаются древний мир, средние века и новое и новейшее время, а заодно и какие есть альтернативные варианты периодизации.       Разрыв шаблона нашему историку гарантирован.       А если наша Маша ещё и первое место на олимпиаде по истории возьмёт – всё, пора бежать за коньяком для нашего бедного историка, психику лечить.       Ну а дальше… Кто помнит из первой главы, чем наша Маша занималась помимо школьной программы? Правильно, корейским языком. А наш историк? Тоже правильно – пишет работу по истории Кореи и испытывает острый недостаток литературы на тех языках, которые он знает. И тут его как обухом по голове, когда он выясняет, что наша Маша помимо периодизации истории ещё и корейский знает. И может очень серьёзно ему помочь.       Физиономию историка все представили, да?       Итак, мы имеем: офигевшего историка, который ждёт от нашей Маши всего самого плохого, а получает умную и старательную ученицу, имеем ученицу, которой есть чем заинтересовать историка, а ещё мы имеем совместную работу, которая запросто может сблизить их.       Согласитесь, от историка офигевшего больше можно добиться интересного, чем от историка раздражённого.       Это ещё не любовь. Но это уже уважение, симпатия и интерес. А от уважения и интереса до любви гораздо ближе, чем от раздражения.       Вторая дорожка, где знания есть, но не того предмета, который ведёт наш учитель. У нас учитель математики молодой, красивый, неженатый, а у нашей Даши с математикой полный швах. Или не полный швах, но хорошего всё равно мало. Ну не умеет она производные брать и графики функций чертить. Сочинение по литературе написать – не вопрос. Показать на карте Бандар-Сери-Бегаван – да вот же он. Гол на футболе забить – раз плюнуть. А вычислить, сколько будет девять в степени одна третья… А можно я лучше сочинение о поэзии Анны Ахматовой напишу?..       И как назло папа нашей Даши – профессор математических наук, мама – главный инженер, старший брат заканчивает аспирантуру физфака, и нашу Дашу тоже все видят будущим математиком или физиком, но никак не филологом. Нанимают репетиторов по математике/физике, злятся, когда она тупит над логарифмами и не может вывести формулу, а интерес к литературе считают блажью.       Тяжко. Причём всем: и Даше, и её родителям, и математику, и попугайчику в клетке.       И знакомство с учителем, по традиции, тоже не задалось. Опоздала на первый урок, забыла дома учебник, не сделала домашнее задание, потому что увлеклась чтением «Войны и мира». На уроке геометрии вместо вписывания шаров в пирамиды строчила стихотворение, которому вздумалось придуматься именно на уроке геометрии, а не записать его сейчас – потом забудется. Да ещё и огрызнулась, когда математик сделал ей замечание.       В пункт А («раздражение») мы благополучно попали. Начинаем двигаться в пункт Б («уважение»).       По сравнению с ситуацией, в которой была Маша со своим историком, Даше с её математиком с одной стороны сложнее, потому что ни интереса, ни способностей к его предмету нет. Но с другой стороны легче, потому что у неё есть способности и интересы в других областях. Вывод? Их два. Первое – делать нашего учителя Учителем с большой буквы, который смог рассмотреть и пробудить в нашей Даше талант к точным наукам, чего не смогли сделать все предыдущие учителя. Второе – сталкивать их в тех областях, где Даша сильна.       Ну что. Одиннадцатый класс, на носу поступление (в физмат, куда же ещё), родители помешаны на репетиторах, Даша берёт волю в кулак и пытается учить математику. А тут и математик объявляет, что будет вести факультатив для тех, кому математика нужна для поступления. И Даша идёт на факультатив. Получает порцию насмешек от учителя, мол, основную программу еле тянешь, куда же тебе углубленная. Но родители сказали «надо», значит, надо. Даже если нахрен не надо.       А ещё мы помним из первой главы, чем наша Даша любит заниматься в свободное время, кроме написания стихов? Точно, футболом. И математик наш тоже поигрывает в футбол. И вот после очередного факультатива они идут поиграть в футбол, чтобы развеяться: Даша – отдохнуть от математика и математики, которую (или которых) она, кажется, начинает ненавидеть, математик – отдохнуть от школьников в целом и от Даши в частности, которая своей неспособностью решить элементарные задачи бесит неимоверно. Приходят они на дворовый стадион…       «Мать твою, эта виршеплётка недоделанная ещё и в футбол лезет!..»       «Мать твою, этот козёл безрогий и сюда со своей математикой припёрся!..»       Начинают играть…       «Ни хрена себе, как она ловко у меня мяч увела!..»       «Ни хрена себе, как он классно свои ворота спас!..»       Это уже начало интереса: он увидел, что наша Даша, может, не умеет решать задачи, но умеет что-то другое. Например, забивать голы.       А потом наша Даша побеждает в каком-нибудь литературном конкурсе. И учительница литературы, ясное дело, похвасталась этим перед всеми учителями. Да ещё в вестибюле вывесили большое поздравление с этой победой. И математик это поздравление, естественно, увидел и прочитал.       Ему самому на литературу, может, и плевать. Но он видит, что Даша способна и талантлива в каких-то других областях, а значит – не бездарь и не лентяй. А это важный вывод.       А математик наш к этому времени уже успел понять, что Даша не отлынивает от математики, и пусть и не любит её, но вполне старается, однако у неё не получается. И как нормальный учитель, задумывается, в чём проблема: то ли где-то у неё пробелы в знаниях, то ли таланта к математике не дано.       Что дальше можно сделать? Индивидуальные занятия. Может, папочка-профессор подсуетился, может, математик сам предложил Даше позаниматься индивидуально – ну интересно ему, откуда у её математических проблем ноги растут.       Будем делать из нашего математика Учителя с большой буквы и прорезать у Даши талант к математике? А давайте не будем, оставим это кому-нибудь другому. А сделаем так, что в какой-то момент наша Даша, уставшая и замотанная постоянной математикой и физикой, не выдерживает и высказывает ему всё, что думает о его предмете. Что математика её достала, что все вокруг хотят видеть её математиком, а то, что она хочет изучать языкознание и играть в футбол – никого не интересует.       И наш математик окажется первым, кто услышит её и поймёт. И не станет пытаться впихнуть в неё математику. И поддержит в её желании идти учиться на филолога – вопреки воле всей её семьи. А может, и прикроет где-то, ну там, порешает за неё упражнения, которые ей задают репетиторы.       Это тоже ещё не любовь. Но это уже понимание и поддержка. А это тоже может оказаться дорогой к любви.       А потом она скажет родителям, что идёт к нему на индивидуальные занятия по математике, попросит его прикрыть её в случае чего, а сама свалит поболеть за Спартака. И на трибунах нос к носу столкнётся с математиком, у которого на майке тоже написано: «Спартак – чемпион».       А потом Спартак выиграл, и фанаты Динамо в расстроенных чувствах полезли бить фанатов Спартака. И нашей Даше и математику тоже слегка перепало. Идут они, слегка побитые, домой и мучительно пытаются придумать, что соврать Дашиным родителям: ведь по легенде они с семи до девяти вечера занимались математикой. Откуда же от математики у Даши фингал под глазом? Неужто тангенсы дерутся?       В общем, суть понятна. До любви ещё шагать и шагать, но взаимопонимание, взаимоподдержка и взаимовыручка уже находятся на прямом пути к любви.       Ну и третья дорожка, где у героини есть и способности к предмету, и знания.       С одной стороны самый лёгкий способ пленить учителя. С другой – всё равно знания школьной программы недостаточно. Нужны более глубокие знания, или глобальное понимание процессов, или нестандартный подход. И настоящий интерес. И в любом случае – какое-то постороннее увлечение, которое рано или поздно тоже сыграет свою роль.       Ну что, любит наша Саша биологию. Особенно микробиологию. В детстве мама имела неосторожность подарить дочке завалявшийся на чердаке микроскоп, и наша Саша открыла для себя потрясающий микромир. Открыла – и пропала в нём. О стрептококках и инфузориях может рассказывать часами, а вот зоология и ботаника – так себе. Ну ползают где-то там лемуры по пальмам – что какие-то там лемуры по сравнению со стафилококками в объективе микроскопа!       И вот первого сентября приходит к нам биолог молодой, красивый, неженатый, в очках. Помним из первой главы, чем занимается наша Саша? Правильно, карате. И наш очкарик-биолог – тоже, только в более младшей группе. А последние несколько тренировок перед началом учебного года Саша проводила тренировки у той самой группы, где тренировался её будущий биолог. И как-нибудь довольно ехидно проехалась по его технике, мол, таким маваши-гири только головки у одуванчиков сбивать.       И вот самое первое сентября, самый первый урок биологии, после звонка (классика жанра) Саша подруливает в класс.       Она его, в очках и рубашке, не узнала – на тренировке он был без очков и в кимоно. А он её – очень даже. И приветствовал в духе, мол, что же головки одуванчиков на уроки опаздывают? Она возьми и огрызнись, он ей скажи ещё что-нибудь насмешливое (не хамское или грубое, а именно насмешливое)… В общем, начало конфликта есть.       А предыдущая биологица была стервой, или занудой, или сама знала биологию на уровне пятого класса. И наша Саша сохранила свою любовь к биологии не благодаря ей, а вопреки. А тут молодой биолог начинает рассказывать так, что Саша заслушалась. А заслушавшись, влюбилась. Самого первого сентября на самом первом уроке.       А положим, у неё уже есть неудачный опыт любви. Понравился ей в десятом классе мальчик, она дала ему это знать. А он поднял её на смех и поиздевался. И с тех пор Саша и боится, что если она опять влюбится, то её снова поднимут на смех. И при этом, глядя на молодого биолога, понимает, что влюбилась.       Ужас-то какой! Ни в коем случае нельзя, чтобы он или кто-нибудь про это догадался! А как сделать, чтобы не догадался? Заниматься на уроках посторонними вещами и делать вид, что не слушает. Опаздывать на уроки. Подкалывать его и пытаться поймать на незнании предмета. Разбить микроскоп… нет, микроскоп это святое… ладно, нацарапать на парте «Петров – козёл». А вне уроков принципиально не замечать. Тогда точно не заподозрит, что она влюбилась!       А ещё второго сентября на тренировке она видит его среди своих подопечных и с ужасом узнаёт в том молодом мужчине, которому она тыкала в неправильное маваши-гири, своего биолога! Стыд и позор-то какой!       Во, влипли по самые уши. Ну, давайте пытаться вылипать назад.       Давайте сразу оговорим, что с плохим поведением на уроках Саша палку не перегибает. Потому что если начнёт перегибать, мы получим раздражённого учителя, и Саше не поможет даже прекрасное знание биологии. Поэтому иногда вредничает, подкалывает, но уроки проводить особо не мешает.       Но биолог-то видит, несмотря на её поведение, что ей интересен предмет. И что она знает – по крайне мере, местами – гораздо больше, чем в учебнике. И видит, как у неё горят глаза, когда он рассказывает что-то, что для неё ново. А поэтому отправляет её на олимпиаду, которую наша Саша благополучно… да, проваливает.       Шок у обоих. Биолог достаёт олимпиадные задания, они садятся и начинают разбираться, где наша Саша засыпалась. И выясняется, что с микробиологией и цитологией у неё всё зашибись, а со всякими там ботаниками и зоологиями – как-то совсем и не очень. «Куда, Сашенька, собираешься поступать? В биологический? Что ж, давай восполнять пробелы. И нечего слёзы лить – радоваться нужно, что проблемы вылезли сейчас, а не на вступительных экзаменах».       И начинается совместная работа. Вполне возможно, что индивидуальная, потому что у остальных одиннадцатиклассников прошлая биологица любовь к биологии отбила напрочь. Начинается с азов ботаника, с азов зоология, с азов генетика. И можете представить, насколько учителю приятно будет видеть и искренний интерес, и стремление узнать новое. И видеть, что его силы, вложенный в ученицу, приносят плоды, и что понимание биологии у Саши становится не выборочным, а полным и цельным.       Видеть, что твой труд кому-то нужен и не пропадает впустую, что кто-то искренне благодарен тебе за этот твой труд – не это ли счастье?       Это ещё не любовь. Но совместный труд и взаимная благодарность друг другу – это прямая дорога к любви.       Кстати, а насчёт карате… То, что на тренировках Саша и её биолог меняются ролями, что теперь он становится её учеником – это мало того, что дополнительно сближает их, так ещё и в какой-то мере выравнивает их отношения. Она тоже примеряет на себе шкуру учителя (т.е. тренера) и понимает, что когда ученик балуется и мешает проводить тренировку – это очень неприятно. И осознаёт, что она своим поведением тоже мешает биологу проводить уроки. И перестаёт… выделываться.       А там можно и от хулиганов как-нибудь совместно отбиться: шли они поздно вечером с тренировки, тут к ним подкатила орава подвыпивших молодчиков… Бедные хулиганы, они не знали, что имеют дело не с влюблёнными голубками, а с двумя опытными каратеками. Иначе бы обошли нашу Сашу и её биолога стороной.       А можно и съездить куда-нибудь… «Сашенька, ты была когда-нибудь в Беловежской пуще? Зубров вживую видела? Ах, нет? Тогда поехали – в качестве практического занятия… Что? Говоришь, до Беловежской пущи от нашего Владивостока неделю ехать? Да, проблемка… Ладно, пошли для начала в зоопарк».       Любви ещё нет. Но совместные интересы и совместный труд, и чувствование отдачи от своего труда – это ведёт к любви.       ***       Ну и, подводя итоги, что мы имеем. А имеем мы то, что если наша героиня хочет пленить учителя, ей нужно, как это ни банально звучит, учиться. К бунтарке-двоечнице учитель будет испытывать только раздражение и ждать выпуска, когда она наконец-то свалит. К тихоне-двоечнице не будет испытывать ничего и забудет сразу после выпуска, а то и до него. У бунтарки-умницы, по крайней мере, шансы уже есть, главное, не перегнуть палку с бунтарством, когда раздражение пересилит уважение. У тихони-умницы… скорее всего, шансов меньше, чем у бунтарки-умницы. Но всё же тоже есть.       Учитель – интеллигентный человек, умный и с образованием. Нет, конечно, бывает, попадаются и среди учителей дубы дубами, которые дымят как паровозы и ругаются матом, но нашим героиням такие надо? Думаю, нет. Поэтому учителя у нас умные. А если героиня хочет покорить умного, то и сама тоже должна быть умной.       И между раздражением (или равнодушием) и любовью очень много промежуточных ступенек. Взаимное уважение, взаимопомощь, совместный труд, совместные интересы – почему же авторы фиков напрочь все эти промежуточные ступеньки игнорируют? Почему у них любовь оказывается всего лишь хотелкой? Ведь любовь, вспыхнувшая только на основе хотелки, как вспыхнула, так и погаснет. А любовь, в основу которой положили уважение и совместные интересы и труд, будет куда как более прочной и долговечной.       И напоследок – от авторского права на все приведённые здесь сюжеты и идеи отказываюсь и ни на что не претендую. Если кто захочет стырить – дарю.