Влюбляем в себя учителя

      Ну и напоследок – немного кулинарии.       Книга, фанфик – их можно сравнить с пирожным. Причём с пирожным многослойным, испечённым из разных ингредиентов. И, соответственно, какие-то кусочки пирожного получаются более вкусными, какие-то менее. Какие-то, может даже, и безвкусными. Вкусные кусочки сюжета – это для вкуса. А не такие вкусные или вообще безвкусные нужны для многих целей. Где-то эпизод и не особо интересный, но без него не получится представить героев и показать их характеры. Где-то сценка скучновата, но она является связующим звеном между сюжетными ходами. Потом снова вкусный кусочек. За ним – менее вкусный, потому что он нужен для дальнейшего развития отношений между героями. Потом снова вкусняшка – и так далее.       А сейчас, собственно, к чему было это вступление.       Задумал автор написать фик. Замечательная задумка, и неважно даже, о чём этот фик будет. Но мы не станем отступать от темы статьи, и будет у нас фик про отношения учителя и ученицы.       И вот автор придумал героев, берёт ручку/клавиатуру и тетрадку/ворд и начинает придумывать сюжет. Естественно, в сюжет нужно впихнуть все возможные вкусняшки:       1. Начинаем со знакомства. Вежливо и спокойно познакомиться – это не интересно. Значит, она ему нахамила, он ей огрызнулся и влепил двойку… О, не, ещё можно круче. Они встретились за день до школы. Где? Ну-у… В магазине… не, не круто. В ресторане. Где героиня подрабатывает официанткой. И её будущий учитель пришёл в ресторан и… не стесняемся и берём полный комплект: нахамил ей, начал приставать, сделал непристойное предложение, высказал всё, что думает о её мозгах/фигуре. Вкусняшка!       2. Потом, значит, встреча в школе. Тоже грубая – куда же без этого.       3. Да, и учитель-то у нас красавчик: дреды от Джонни Деппа, небритость от Киану Ривза, улыбка от Леонардо ди Каприо, халат от Лао Цзы… ой, это не сюда. Все школьницы моментом влюбляются в такую красоту, одна наша героиня нос воротит. Вкусненько? Вкусненько.       4. Потом… грызём ручку/мышку и мучительно думаем, чего бы ещё такого придумать… Что вы говорите? Алгебру сделать и стихотворение по русской литературе выучить? Идите к чёрту, кому это интересно! О! А сделаем-ка мы нашу героиню любительницей порассекать ночью на байке. В полном прикиде: косуха, шлем, крутая Ямаха, все понты. Подруливает она, вся такая крутая, на своей Ямахе к своей байкерской компании, а там… правильно, наш новый учитель. В такой же крутой косухе и шлеме и на ещё более крутом Дукатти. Вежливо выразить удивление – это не про нас. Значит, осыпаем друг друга оскорблениями.       5. Ещё более мучительно грызём ручку/мышку, чего бы ещё такого придумать… Что вы там опять говорите? Пол дома подмести, а то крошки от прошлогодней картошки уже под ногами хрустят? Идите нафиг, сделаем-ка мы нашего учителя ещё и участником преступной шайки! Ездит он по ночам по «клиентам» и весьма изуверски выбивает из них долги, которые они задолжали боссу/государству/бабульке с первого этажа! А как героиня это узнаёт? А её папочка – бизнесмен, взял долг и не хочет его отдавать! Вот к нему и заявился ночью (в косухе, маске и шипастых перчатках) наш лапочка-учитель! Ну а героиня всё это видела и слышала… через щёлку в ванной.       Вкусняшка! Все читатели облизнутся!       6. Дальше… Дальше… Что бы придумать дальше?.. Да отвалите с уроками, никакую химию героиня учить не будет, тут такие дела творятся! Да и любить уже пора начинать, а то четвёртая глава, а герои всё ещё не то что не в постели, но и не поцеловались ни разу! О! Наш учитель разбивается на мотоцикле… Нет, Дукатти жалко… Тогда получает пулю и попадает в больницу. И героиня тут же понимает, что влюблена в нашего лапушку-учителя по самое-самое и жить без него не может! Приезжает к нему навестить, а он и говорит ей, что полюбил её с первого взгляда, а что грубил… это он смущение скрывал! Всё, поцелуи, признания в любви… и пофиг дым, что он со всех сторон на проводах, капельницах и катетерах и на аппарате ИВЛ.       М-м-м… Ням-ням.       7. А потом постель, обязательно. В его крутом особняке, на широченной кровати, с шампанским… На три страницы… нет, шесть страниц, а то читатели останутся недовольны и скажут, что мало. М-м-м…       8. А потом… А что потом? Все вкусняшки вроде как и закончились, а читатели ещё требуют… Значит… Значит, героя арестовывают, а он бежит из тюрьмы.       9. Ещё что-то надо… Тогда героиня беременеет, а он её бросает беременной! Почему бросает? Потому что чего-нибудь остренького надо!       10. А потом… А потом раскаивается, возвращается назад, бросает к её ногам своё сердце, особняк и ключ от сейфа. Хэппи энд.       Вку-у-усненько-то как всё!..       А не слипнется?       Не много ли вкусняшек на десять-то глав? И не слишком ли много для одного героя (который – на минуточку – учитель в школе) быть одновременно и учителем, и байкером, и миллионером, и преступником, и последним хамлом, и страстным любовником, и сволочью, и благородным рыцарем? Не находите, что поведение нашего героя как-то отдаёт шизофренией?       Мне подобные фики попадались. Не точь-в-точь, как здесь, детали разнились, но общий смысл оставался таким: все вкусняшки и острые моменты свалены в кучу и впихнуты в первые несколько глав, а потом у автора вкусняшки заканчиваются и он начитает высасывать продолжение из пальца. И в ход идёт всё более-менее острое: и изнасилования, и похищения, и беременность, и бросание беременной героини, и бурное примирение…       Товарищи авторы, поверьте мне: когда сюжет толкается через силу и высасывается автором из пальца, оно чувствуется. И воспринимается фик уже не как вкусное пирожное, а как крем, в который пересыпали сахара. Слишком сладко – тоже плохо, появляется приторность, которую хочется запить водичкой.       Гораздо лучше, когда в пирожном немного сахара, но чувствуется вкус и бисквита, и начинки, и крема, чем когда там только один сахар, который перебивает весь вкус.       Поэтому какой вывод? Для начала – то, что высосано из пальца, выбрасываем. С какого эпизода у нас началось самонасилование автора? Вот после постели на шесть страниц оно и началось. Значит, всё, что было после постели, без сожаления выбрасываем.       Выбросили. Уже лучше. А теперь добавляем в наше пересахаренное тесто водички. Да, пресной. Можно и подсолить слегка. И муки подсыпать. Да, пресной. И перемешать.       Итак, возвращаемся к эпизоду со знакомством. Схлестнулись наши герои в ресторане, и весьма неприятно: помним, будущий учитель нашей Паше нагрубил и домогался её. И она… Ну, допустим, обратила внимание на цвет глаз. Карий, например. Или заметила маленький шрамик на брови. Или… ну, неправильно вросший ноготь на руке… Или татуху… Какую-нибудь мелочь, которая почему-то отложилась в памяти.       Это не водичка. Это ядрышко фундука, пока что спрятанное глубоко в тесте. Водичкой будет то, что наша Паша вечером перед первым сентября собирает учебники. И прикидывает, какие предметы будет сдавать по ЕГЭ в конце года и, соответственно, какие предметы ей нужны. А нужен ей, к примеру, английский язык, потому что она хочет поступать в иняз.       Это водичка. Разбавляем наше приторное тесто, разбавляем. Показываем, что у героини помимо учителя есть и свои дела.       И вот первое сентября, наша Паша приходит в школу и видит вместо любимой и умной Мариванны… да, позавчерашнее хамло из ресторана.       Тут даже хамство с её стороны можно оправдать: сомнительное счастье – узнать в учителе того, кто грубил и домогался. А ещё когда это учитель того предмета, который ей нужен для поступления… Пи***ц, короче.       А учитель ещё и возмущается, что она ему хамит, и строит из себя оскорблённую невинность! Да ещё и делает вид, что не узнал!       Вот козёл, блин!       Уф, завязка есть. Что у нас там было дальше? Ночные рассекания по городу?       Разбавляем переслащенное тесто. Отправляем нашу Пашу гонять на байке не в ночь с первого на второе сентября, а через недельку-две. Чтобы за эти недельки-две она успела малость присмотреться к учителю, сделать домашку по алгебре, испечь пирог и сходить с подружкой прогуляться по набережной. Обсудив, конечно, нового учителя английского с улыбкой Ричарда Гира, взглядом Алана Рикмана и манерами Джорджа Клуни. В которого влюблена уже половина школьниц, а оставшаяся половина влюбится на следующей неделе.       Это мука.       Разбавили слегка – и можно вставлять ночные гонки по городу, то есть вкусняшку.       Погоняли, замечательно. Что у нас там было дальше? Ага, а дальше наш учитель английского языка оказывается членом преступной шайки… Значит, опять подливаем водички и вводим папеньку нашей Паши (помним, в будущем он сыграет свою роль). Главное – учитель в это время отдыхает в сторонке и в сюжете не участвует. У него тоже свои дела есть.       Это водичка. Можно заодно ещё домашку по английскому сделать, пол в квартире подмести и баноффи приготовить.       Пол подмели, баноффи приготовили, папеньку ввели. Тесто ещё больше разбавили. Можно и отправлять нашу Пашу к её папеньке. Пошла она вечерком в ванную помыться, а тут и наш лапочка-учитель заявляется должок выбивать – в маске, косухе и кожаных перчатках с шипами. И со шрамиком на брови. И с татухой на руке. А Паша за ним в щёлочку из ванной наблюдает.       Это вкусняшка.       Потом можно целую главу отвести на самотерзания нашей Паши. Где она впервые осознаёт, что неравнодушна к своему учителю английского, несмотря на всю его сволочность. А заодно в этой же главе можно опять домашку по английскому сделать. И торт Наполеон испечь.       Это мука. Чтобы, когда через главу наша Паша падёт в страстные объятья своего учителя, это не выглядело как кусок не растаявшего сахара-рафинада, о который мы чуть не сломали зуб. Можно молочка в наше тесто добавить – то есть сходить к учителю и попросить его объяснить ей согласование времён, которое у нашей Паши малость прихрамывает. И угостить его куском вчерашнего Наполеона.       Дальше можно вставлять и вкусняшку – и, следуя плану, стрелять в нашего лапочку-учителя. Среди бела дня, на глазах у всей школы Зорро в маске, взявшийся неизвестно откуда, произносит пафосную речь и разряжает в него весь магазин ТТ. Лужа крови, крики ужаса, паника, скорая с мигалками, полиция тоже с мигалками, пожарные за компанию с мигалками, родители, перепугавшиеся за своих чад, с мигалками. Каталка, распростёртое без сознания тело, кислородная маска, капельница в руке… Ух. Остренько получилось.       Можно разбавить теперь эту остроту водичкой и порыдать. А заодно сжечь пирог Зебру – потому что у нашей Паши с горя всё из рук валится, даже любимые пироги в духовке горят.       Разбавили – и айда в больницу. Взаимно признаваться в любви. В реанимации. Находясь на аппарате ИВЛ.       Что у нас дальше по плану? Постель? Не, товарищи авторы, повременим с постелью и дадим нашему учителю время, чтобы выписаться из больницы. И добавим в наше тесто муки. Потому что идёт наша Паша через пару дней из школы, думает, какие бы сварганить заварные пирожные, и видит на столбе объявление: «Разыскивается опасный преступник. Рэкетир и убийца». И на объявлении – фотография нашего лапочки-учителя. Ой, страшно-то как.       Ну и дальше ждём месяц, когда наш учитель выберется из больницы, и в одну из прекрасных ночей идём погонять на байке. И встречаем нашего учителя. В косухе, шлеме и на крутом Дукатти. Поцелуи, объятья, карие глаза напротив, шрамик на брови так близко-близко. Шикарный особняк за городом, страстная постельная сцена на шесть страниц!.. Вкусненько… кабы не слиплось от шести-то страниц постельных утех…       Что дальше? Арест, высосанный из пальца? Ну, почему бы нет. Объявление-то «Разыскивается опасный преступник» с мордой лица нашего учителя было, и логично, что оно выстрелит. Приезжает в школу полиция с мигалками, скручивает нашего лапочку-учителя, кидает в автозак и увозит под вооружённой охраной как особо опасного преступника. Вкусненько…       Дальше у нас был побег из тюрьмы, тоже высосанный из пальца…       А вот давайте не станем дальше сосать пальцы, оставим побеги из тюрьмы для других наших фиков и вобьём в наше тесто, уже вполне разбавленное и доведённое до нужной консистенции, яйцо. Папеньку нашей Паши вызывают в тюрьму, где сидит наш лапочка-учитель, для дачи показаний и для того, чтобы он подтвердил, что именно наш лапочка-учитель приходил к нему вымогать деньги. И Паша едет с ним – и чтобы увидеть его, и чтобы тоже дать показания, как свидетель. Да, показания против него. Печаль.       Сидят где-нибудь в кабинете следователя. Вводят нашего учителя, в арестантской робе, руки за спиной в наручниках. Папенька нашей Паши уверенно заявляет, что это он, тот преступник, что вымогал деньги. Спрашивают и Пашу, как свидетеля. Паша смотрит на него и…       А теперь пришла очередь того самого ядрышка фундука, запрятанного нами глубоко в тесте в самом начале готовки. Вспоминаем самую первую главу, где пока ещё будущий учитель нашей Паши домогался её в ресторане. Помним, что Паша обратила тогда внимание на карие глаза, шрамик на брови, вросший ноготь и татуху? И когда он приходил вымогать деньги у папеньки, тоже был этот шрамик. А заодно помним страстную ночь в шикарном особняке, где эти карие глаза и шрамик на брови были совсем близко?       И вот теперь Паша смотрит на своего учителя и видит, что глаза у него не карие, а серые. И шрамика на брови нет и в помине. И ноготь на пальце никуда не врастал. И татухи на руке нет.       И что выходит-то?       Преступником-то, оказывается, был не он, а его двойник! Или потерянный в детстве братик-близнец. Или не потерянный братик-близнец.       И на байке по ночам гонял не он, а его двойник!       И ночь-то бурную и страстную она провела не с ним, а с его двойником!       А у нашего лапочки-учителя и прав-то на вождение, оказывается, нет. И вместо особняка за городом – обычная квартира. И по ночам он не на байке рассекал, а переводил статьи, потому что на одну зарплату учителя не проживёшь. И по вечерам он не деньги вымогал, а подрабатывал репетиторством…       Согласитесь, товарищи-авторы, такой поворот гораздо вкуснее, чем если мы запихнём сюда и изнасилование, и беременность, и страстное примирение. И неожиданно, и приторности нет.       И на этом можно заканчивать и ставить наше тесто, уже доведённое до нужной консистенции, в духовку выпекаться. И предоставить нашей Паше и её лапочке-учителю дальше разбираться со своими взаимоотношениями самим. Без участия автора и читателей.       Не забыть только вовремя выключить духовку.       ***       Какие выводы? Думаю, тут всё понятно. Не нужно валить все задуманные вкусности на читателя одним махом в первых же главах. Разбавлять страсти повседневностью, острые моменты – спокойными, драму – весёлыми историями. И не пытаться всунуть в один фик всё-всё самое сладенькое и остренькое, что мы смогли придумать. Когда сладкого и острого слишком много, теряется вкус.       На спокойных и не особо вкусных моментах дать читателю возможность почувствовать смак острых и вкусных эпизодов.       И не забыть припасти на конец ядрышко фундука. Пусть даже совсем маленькое. И вовремя выключить духовку, то есть не пережарить наш фик.       И напоследок – от всех идей, героев и сюжетных поворотов, приведённых в этой главе, отказываюсь и ни на что не претендую. Если кто захочет позаимствовать – дарю.