Его последний шанс

— Разве я так тебя воспитывала, Драко? Он закатил глаза и посмотрел на мать. Та, услышав его рассказ без лишних подробностей, нахмурила брови и, отставив чашку в сторону, с вызовом взглянула на него в ответ. Будто бы хотела отчитать, хотя прекрасно понимала, что не подействует, потому что Драко давно перестал быть ребенком. — Мам, мы просто повздорили, — буркнул он и застегнул несколько пуговиц рубашки, которую минуту назад принес домовик. Разговаривать с матерью в таком виде совершенно непозволительно, судя по ее вечным причитаниям относительно одежды для завтрака или обеда. — Ты же знаешь Грейнджер, она всегда была излишне эмоциональна. — Знаю, — кивнула она. — Поэтому ты пойдешь и извинишься, Драко. Ну конечно! Мать всегда на стороне Грейнджер, даже спустя столько лет она все равно оставалась на ее стороне. А с появлением внука это чувство только еще больше усилилось, и Драко теперь не предмет любви и обожания Нарциссы, как в прошлом. Все ее внимание полностью сосредоточилось на Скорпиусе, чему он только рад. Спустя столько лет после их развода с Грейнджер Драко увидел радость и счастье в глазах матери. И желал только одного — чтобы это никогда ее не покидало. — Ты ведь любишь ее больше, чем меня, да? — спросил Драко и усмехнулся. Тут вообще не требовался ответ. — Конечно, а ты сомневался, милый? — в тон ему ответила мать, подмигнув. Совсем не аристократично с ее стороны… И что с ней сделали эти двое, именуемые Гермионой и Скорпиусом? — Нет, мама, я просто думал, что твоя любовь распространяется одинаково на всех! — притворно возмутился Драко, следом ловя ее смех. Как же давно он его не слышал, что практически начал забывать каково это — слышать ее смех. — Но ты решила обделить меня, своего сына! — Мой давно уже взрослый сын, — она сделала особый акцент на слове «уже», чем заставила Драко вновь закатить глаза, — ведет себя как маленький ребенок, вот почему я люблю Гермиону больше. Женщины намного разумнее мужчин. — Я понял, — протянул он, прищуриваясь. — Ты назвала меня тупым и… — Она всегда мне нравилась, — продолжила Нарцисса, не замечая его шутки. — Особенно тем, что непохожа на других. — Верно, она и вправду совсем другая. Он сидел и откровенничал с матерью. Салазар, это очень странно, потому что Драко всегда предпочитал оставлять все внутри, как его учил отец. К сожалению, не все привычки, привитые ему с детства, ушли сразу же, как он начал отношения с Грейнджер. На это требовалось время, а Гермиона помогала ему, но самое гадкое, что передалось от Люциуса, осталось с ним. Но почему сейчас так легко говорить? Он в ссоре с ней, а она опять помогала ему… Как ты это делаешь, Грейнджер? — И подарила нам Скорпиуса, — улыбнулась Нарцисса. — Разве это не прекрасно? — Я тоже принимал в этом непосредственное участие, мама! — наигранно возмутился он. — Почему ты снова обделила меня? — Драко! — ее щеки покрылись легким румянцем. — Потому что ты совершенно не умеешь себя вести и смущаешь свою мать. — Прости, — с мягкой улыбкой на лице сказал он. — Но ты права, Грейнджер чудо. Драко резко замолчал, и между ними повисла неловкая пауза. Его настроение, несмотря на все смешки минутами ранее, оставалось подавленным после стычки с Гермионой. А Нарцисса права. Он должен был извиниться, хотя бы просто попытаться, потому что Грейнджер та еще упрямица, и не факт, что простит его, но маленькая надежда все-таки теплилась внутри. Она отходчивая, точнее, была отходчивой… — Мне жаль, что твой отец до сих пор этого не понял и пытается женить тебя на Астории, — услышал Драко голос матери и вмиг изменился в лице. — Давай не будем, мам, — бросил он, махнув рукой, не желая вновь поднимать эту тему и ругаться с ней. — Мне уже достаточно, правда. Слышать о ней я больше не намерен и грубить тебе мне совсем не хочется. Она понимающе кивнула ему и вернулась к недопитому и, возможно, уже остывшему чаю. Он, последовав ее примеру, налил и себе, но понимал, что вряд ли сделает хоть глоток. — Дорогой, когда я увижу Скорпиуса? — спросила Нарцисса и поправила волосы, лежащие на одном плече в идеальном порядке. — Прошло всего ничего, а я уже безумно соскучилась по нему! — Думаю, что очень скоро, — ответил Драко, будучи уверенным в том, что Грейнджер позволит взять сына в Мэнор повидаться с Нарциссой. — Мне нужно только встретиться с Тео и Блейзом, а потом я отправлюсь к Гермионе, — заметив предупреждающий взгляд матери, он хмыкнул и возвел глаза к потолку. — Я помню, что должен извиниться, мам, не переживай. Все будет отлично.

***

— Как ты, Драко? — спросил Тео. — Только не говори, что ты тоже в курсе, — устало вздохнул Драко, садясь напротив друзей. Он намеревался только передать им подписанные документы и отправиться к Грейнджер, по пути думая над словами, которые хотел ей сказать, но единственное, что вертелось в голове, — я жалкий трус, который не может сказать тебе правду… — Извини, но я не мог не рассказать, — сказал Забини и, толкнув в бок Нотта, усмехнулся. — Я думал, что ты разнесешь весь Мэнор к чертям, друг. — Зато ты вполне мог бы смолчать и не говорить об этом моей матери, — подметил Драко. — Из-за твоего доклада мне пришлось задержаться и выслушать все. Какого хера, Блейз? Мало того, что Астория влезла ко мне в комнату, так еще ты, просто прекрасно, мать твою! — и он снова напомнил себе последние события, произошедшие по его же вине. Зачем? — Стоп-стоп, — взмахнул рукой Тео, удивленно хлопая глазами. — А с места, где была Астория, давай, пожалуйста, подробнее, Драко. — Мы собрались, чтобы я передал вам документы, — напомнил он. — У меня нет времени рассказывать вам, да и желания тоже. — Станет легче, если поделишься с нами, — ответил Забини, попутно ставя несколько своих подписей на бумагах, переданных Драко ранее. — Разговаривать на эту тему стоит только под выпивку. Обсуждение длилось дольше, чем Драко предполагал, когда все-таки решился на то, чтобы выложить им все без утаек. Подробный рассказ о ссоре с Грейнджер, где он только и успевал ловить сочувствующие взгляды и одновременно радостные улыбки, потому что она все так же, как и раньше, ставила его на место. Любыми способами, но на этот раз особенно жестко. Забини и Нотт всегда восхищались ею, и этот раз не исключение, учитывая то, что тут полностью его вина. Теперь Драко и сам постепенно начинал приходить к такому выводу и желал как можно скорее принести извинения Грейнджер. Мысли и слова о Гермионе сменились тошнотой, стоило ему вспомнить Асторию и ее руки на своем теле. А он ведь практически повелся. Какой же идиот. Драко почувствовал, как заурчал его живот, когда удалось добить второй бокал с виски. Он так ничего и не съел за завтраком с матерью, предпочитая сделать это на работе или же перед встречей с Грейнджер, но аппетит так и не пришел к нему, пока они не осушили почти всю бутылку. И размышления о голодном обмороке казались Драко не такими уж глупыми, потому что его состояние оставляло желать лучшего. — Хочешь, я поговорю с Дафной? — сказал Нотт, нахмурившись. — И что ты ей скажешь, Тео? — поинтересовался Драко, приподнимая левую бровь вверх. — Твоя сестра пытается залезть на член моего друга уже в миллионный раз. Может, сделаешь что-нибудь? Так ты хотел? — уточнил он. — Большего бреда я в жизни не услышал бы. — План так себе, но Тео хотел помочь, поэтому не будь таким уродом, Малфой, — пожал плечами Блейз и сложил в папку все подписанные бумаги. — Мы же все-таки друзья, да? Драко кивнул, хотя ответ на последнюю фразу вообще не требовался, если судить по интонации в голосе Блейза. Он впервые за пару часов обратил внимание на документацию их фирмы. С последними событиями в его жизни Драко совсем забыл о встречах, договорах и прочей бумажной волоките, бросая все на Тео и Блейза. Бумаги, которые оказывались к концу вечера на его рабочем столе или в кабинете Мэнора, он подписывал не глядя, за что, возможно, заработал себе кучу проблем. Жизнь сконцентрировалась вокруг найденных бывшей жены и сына, о котором он не знал. Разве можно винить его за это? Возможно, ему и правда нужна была помощь, но упрямый характер не позволял принять поддержку. — Зачем ты приходил ко мне вчера? — спросил Драко, вспомнив о визите Блейза, когда тот фактически заставил его пойти спать. Чертовы няньки. Забини ухмыльнулся Нотту и, достав из внутреннего кармана пиджака конверт, покрутил им в воздухе. Что еще они придумали? — Если бы ты не играл в истеричку, то получил бы это еще вчера, Малфой. Блейз продолжал махать конвертом, и, не выдержав издевательств, Драко выхватил у него что-то очень похожее на послание. Он услышал смешки друзей, когда читал написанное на конверте, и вопросительно посмотрел в их сторону. — Приглашение? — Именно, дорогой друг, — улыбнулся Забини. — Приглашение. Драко закатил глаза и открыл конверт. Маленькими буквами на розовой бумаге было выведено несколько слов, где его приглашали на празднование дня рождения Розы Уизли. Брови удивленно подлетели вверх, и он решил прочитать еще раз, потому что сомневался, правильно он понял или нет. Драко нахмурился, искренне не понимая, причем тут вообще он и праздник маленькой девочки, которую видел всего несколько раз. — Я не понимаю, правда. Блейз и Тео переглянулись между собой, и оба возвели глаза к потолку, словно Драко был дураком, не понимающим очевидных вещей. — Видимо, не только мы хотим, чтобы вы с Грейнджер помирились, но и Джинни Поттер тоже, раз передала тебе приглашение на праздник. — Можете считать меня идиотом, но при чем тут это? — Драко, я ведь правда искренне полагал, что ты умный, — сочувственно произнес Блейз. — Разве будет плохо, если ты, Грейнджер и Скорпиус проведете день рядом друг с другом, в кругу друзей? Заодно принесешь ей свои извинения. — Я подумывал отправиться к ней после нашей встречи, — ответил Драко, задумавшись. — Уже практически настроился на разговор, но вы испортили все мои планы, впрочем, как и всегда. — И что ты собирался сделать? И правда, что? Купил бы букет ее любимых цветов, которые она, возможно, выбросила бы. В этом была вся Грейнджер. Когда их ссоры достигали критической точки, а секс не помогал в примирении, ему ничего не оставалось, как признать свою неправоту и преподнести эустомы, вызывающие в ее глазах неописуемый восторг. И Драко всегда серьезно подходил к выбору, чтобы ей понравилось. Старался избегать простых и скучных цветов, больше склоняясь к фиолетовым и сиреневым оттенкам, так сильно полюбившимся Гермионе. Трюк был более чем удачный. Грейнджер таяла и прощала все обиды, вдыхая цветочный аромат, разносившийся по всей их спальне, и любуясь красивой картиной. — Только не говори, что собирался идти к ней с очередным веником, — прыснул Забини и получил от Драко недовольную физиономию. — Думаю, что получится полная лажа, Драко. Грейнджер не дура, чтобы повестись на такое, тем более после того, что ты ей наговорил. — Раньше мне всегда удавалось добиться от нее прощения, — заверил Малфой. — И неважно чем: сексом или цветами с кучей слов, которые она хотела услышать. Я всегда добивался своего, и сейчас будет точно так же. — Мы поняли, — кивнул Блейз. — А что насчет праздника? — Не думаю, что мне будут рады, — сказал Драко, постукивая пальцами по столу. — Я же бывший Пожиратель смерти, да еще и бывший муж Грейнджер, бросивший ее беременной и якобы изменивший ей с Гринграсс. Я уже вижу все эти косые взгляды, обращенные ко мне, поэтому считаю, что… — Мелкая Уизлетта позвала тебя, чтобы у Скорпиуса наконец появилась семья, — сказал Тео, прерывая его речь. — Драко, твой ребенок жил без тебя всю свою маленькую жизнь и вообще не знал о тебе, пока вы случайно не встретились в том парке. Неважно, чья тут вина, что вы расстались, но ты должен постараться сделать так, чтобы Скорпиус доверился тебе, а Грейнджер простила. Как считаешь, Блейз, я прав? Забини утвердительно закивал головой, и Драко достойно принял поражение, потому что они оба, как всегда, были правы. — Уизлетта пугает меня, — усмехнулся он. — Ее задумки и планы даже в Хогвартсе нагоняли какое-то странное чувство страха. — Она всегда мне нравилась, — мечтательно произнес Блейз и заставил Драко пустить смешок. Он помнил о школьном увлечении друга и недоумевал, как такому человеку, как Забини, могла нравиться Джинни Уизли. Они же совершенно не подходили друг другу по всем параметрам. — И у нас могло бы что-то получиться, но она все-таки выбрала Шрамоголового. — Болван, он же Избранный, — сказал истину Нотт, качая головой. — Конечно, она выбрала его. Кто бы отказался от знаменитости в мужья и полного хранилища в Гринготтсе. — Эй! — деланно возмутился Забини. — У меня тоже достаточно галлеонов на счету, чтобы такая девушка, как Уизлетта, обратила на меня внимание. — Да, но ты не Поттер, — напомнил ему Нотт. — И у тебя есть Пэнс, если ты еще не забыл, — вставил слово Драко, не переставая посмеиваться над темой разговора. — Представь, что она сделает, если вдруг услышит что-то подобное, Блейзи. Боюсь, ты уже должен будешь рыть себе могилу. — Идиоты, — пробурчал Забини и налил себе виски, неизвестно какой бокал по счету. Тут Драко уже окончательно потерял мысль и стал подумывать о том, чтобы съесть хотя бы чертов бутерброд, иначе слова про могилу, адресованные Блейзу, он по итогу повторит самому себе. — Можете не верить, но я правда ее люблю. Мягко улыбнувшись на последнюю фразу, Драко устремил свое внимание к окну и, присмотревшись к колышущимся веткам деревьев, позволил себе ненадолго задуматься. Он так завидовал друзьям. И завидовал в хорошем смысле, без какого-либо подвоха, потому что у них были жены и настоящее семейное счастье. В особенности Драко радовался за Пэнси, забывшую про школьную влюбленность в него и обретшую того, кто подходил ей все же больше, чем он. Во времена Хогвартса он показывал себя не с лучшей стороны, и это слишком мягко сказано, учитывая, как раньше Драко относился ко всему — наплевательски и с пренебрежением. Даже в отношении Пэнси, за что до сих пор порой было стыдно, хотя она давно уже простила его. Он моргнул несколько раз, обратил внимание на Тео, чьи волосы опять пребывали в легком беспорядке, и, тихонько хохотнув, окунулся в вихрь минувших дней, связанных с Ноттом. Тео повезло больше всех, если можно так назвать брак по договоренности. Родители решили все за него и Дафну и попали в точку. Нотт влюбился в нее как мальчишка, а она, хоть и не сразу, но ответила ему взаимностью. И Драко правда радовался за них, потому что в большинстве своем браки между чистокровными никогда не славились теплыми чувствами, чего уж тут говорить про любовь. Какое-то время назад он опять начал испытывать чувство зависти к ним, потому что друзья уже успели обзавестись детьми. В мыслях постоянно только и было, что «это мы с Грейнджер должны быть на их месте, мы!» Звучало ужасно эгоистично, но по-другому Драко просто не умел и не хотел. Он обрел сына, о котором знал не больше, чем о родителях Грейнджер. Ужасно стыдно, будто бы на него обрушилась череда неудач, требующая немедленного исправления. Драко почувствовал еле заметную боль в груди и, дотронувшись до места, где билось сердце, нахмурился. Он подождал, пока неприятное и колющее чувство отпустит его. Он снова винил себя в том, что произошло пять лет назад. Как можно было отпустить беременную жену? Как, Малфой? Он должен был проверить, убедиться в том, что она не забеременела, и уже потом дать ей свободу, как она того желала. Простить себя за такую оплошность он даже и не пытался. Первый раз в голове Драко всплыла куча невыясненных вопросов. Думала ли Грейнджер о том, чтобы избавиться от ребенка? Тяжело ли ей было одной? Как она выглядела во время беременности? Каким был Скорпиус, когда издал свой первый крик? Что ей пришлось пережить? И самый главный вопрос: Почему она не вернулась хотя бы ради сына? Он задался целью узнать все о ее прошлом, хотя воображение уже начало подкидывать ему множество картинок с участием Гермионы, которые Драко видел уже не раз и до их расставания. Беременная и упрямая Грейнджер бежала на работу, несмотря на огромный живот и скорые, по его мнению, роды. Драко, в свою очередь, безумно переживал и пытался остановить ее, пока их ребенок не родился в коридоре Министерства Магии. Она только морщила нос и говорила, что сойдет с ума в четырех стенах, поэтому убегала как можно дальше от Мэнора, где она могла быть окружена заботой со стороны его матери и эльфов, любивших ее сильнее, чем всех Малфоев, вместе взятых. После долгих уговоров Драко Гермиона все же сдалась на радость ему и Нарциссе, волнующейся за состояние невестки и долгожданного внука. С пучком на голове, откуда выбивалась пара прядей, с футболкой на несколько размеров больше и разноцветными носками, она сидела за кучей справочников для будущих матерей, желая выучить все, чтобы быть готовой ко всему, хотя они прекрасно понимали, что так просто точно не будет. Все это он мечтал пережить вместе с ней. Невзгоды, ее плохое самочувствие, переменчивое настроение, споры по пустякам, в которых они пытались бы определиться с выбором обоев для детской или той же кроватки и какого цвета она должна быть. Естественно, в своих представлениях Драко выбирал цвета Слизерина, а Гермиона — Гриффиндора. И, скорее всего, он уступил бы ей, будь это все с ними по-настоящему. — Какой идиот, — вслух произнес Драко, разрушив тишину кабинета. — Ты о ком? — спросил Блейз, встревоженный лепетом Драко, и переглянулся с таким же обеспокоенным Тео. Малфой грустно усмехнулся и, прикрыв лицо руками, шумно выдохнул, покачав головой. — О себе, — сказал Драко. — Зачем я отпустил ее? Зачем дал ей развод и свободу, когда она была беременна моим ребенком? — Ты не мог знать, — сочувственно ответил Нотт и потянулся к нему, чтобы похлопать по плечу, но Малфой ловко избежал прикосновения, так как не любил жалость, которую проявляли, чтобы его утешить. — Мне не следовало отпускать ее. — Если Грейнджер чего-то захочет — она всегда это получит, разве нет? — уточнил Забини, напоминая Драко о своенравности Гермионы. — Ты бы все равно не остановил ее, даже если очень сильно захотел бы. Драко хмыкнул и в миллионный раз прокрутил в своей голове день их расставания. Она не дала ему объясниться. Поставила перед фактом, будто бы не он был ее мужем на протяжении двух лет, не он являлся для нее опорой во всем, начиная от увлечений и заканчивая большими планами по поводу работы в Министерстве. Вопреки всему этому, Драко чувствовал себя виноватым во всем, что связывало его и Грейнджер. Еще совсем немного, и ему можно снимать отдельную палату в Мунго, потому что мозг уже отказывался нормально функционировать и адекватно воспринимать все, что происходило вокруг. — Я все исправлю, — серьезно проговорил он и посмотрел в упор на друзей, по-видимому беспокоящихся за него. — Будьте уверены. Оставив за собой последнее слово, Драко сделал последний глоток обжигающей жидкости и, поежившись от неприятного ощущения, напомнил себе о пропуске еды сегодня. Он уже предвкушал момент, когда его отчитает мать, а затем и Тинки, говоря ему о наплевательском отношении к самому себе. Но, ставя на первое место Грейнджер и последние события, Драко решил ненадолго оставить прием пищи и полностью сосредоточиться на ней. В какой раз.

***

Большую часть дня Гермиона и Скорпиус провели у ее родителей. Джин Грейнджер, по своему обыкновению, наготовила множество различных блюд, чтобы порадовать внука и упрекнуть свою дочь в неумении готовить, как думала Гермиона, когда видела всю еду, едва помещавшуюся на стол. Они вечно спорили, и по итогу она, немного поворчав на мать, брала несколько контейнеров с собой, чтобы кормить ребенка хотя бы пару дней. Скорпиус, естественно, был рад такому разнообразному меню, но столько еды в него все равно не влезло бы, поэтому Джин снова нагрузила ее едой с собой и попросила заглядывать почаще, ведь они безумно скучали по ним. Гермиона с мягкой улыбкой кивнула и пообещала, что после выхода на работу Скорпиус будет частенько проводить время у них. Вот только она сама желала как можно больше побыть с ним, пока у нее еще оставалось свободное время. Сегодня совместным решением было принято прогуляться до дома пешком, а не садиться в автобус, чтобы проехать пару остановок, ведь погода наконец позволила им провести немного времени на улице. Они слегка засиделись у родителей Гермионы и сейчас наблюдали за тем, как закат постепенно уходил и сменялся темным полотном на небе. В который раз она мысленно отчитывала себя за то, что не могла уследить за временем и частенько позволяла Скорпиусу ложиться спать позже положенного времени. Возвращение в Лондон портило все ее планы относительно воспитания и режима ребенка, хотя он, по-видимому, вообще не был против таких перспектив. И его упрямство только усложняло все, но Гермиона по-прежнему надеялась, что это качество не разовьется с возрастом сильнее. — Мам, — услышала она и почувствовала, как Скорпиус сжал ее руку. Гермиона улыбнулась на милый жест и, склонив голову немного в бок, встретилась с взволнованными глазами сына. — Да, милый? — Почему мистер Малфой не заходит к нам? — она резко остановилась посреди дороги и закусила губу, не зная, что ответить. А что тут ответить? Что ей посчастливилось переспать с его отцом, после чего они повздорили, а потом она выгнала его? Прямо-таки мать года, Гермиона, ничего не скажешь. — У него наверняка много работы, Скорпи, поэтому он не может пока прийти, понимаешь? Врешь ребенку? Отлично, просто прекрасно… Скорпиус кивнул, хотя его лицо все еще оставалось нахмуренным и задумчивым. Когда он так делал, то пытался что-то анализировать в своей голове и найти правильный ответ. Он, видимо, не поверил ей, но не стал вдаваться в подробности, неизвестно почему. Дальнейший путь прошел для них в молчании. Как только они зашли в дом, Гермиона предложила ему поесть, но Скорпиус отказался, сказав, что хочет немного поиграть перед сном. И как у него хватало энергии на игры весь день? Проводив его взглядом, она вздохнула и, сняв вязаную кофту с плеч, прошла на кухню, чтобы помыть посуду, которую оставила в раковине специально еще с утра. Откуда набралась такая гора, если они живут тут вдвоем? Гермиона, в принципе, только рада, потому что это шанс ненадолго отвлечься. Ей нужно было подумать и решить, что делать с Драко и чувствами, давящими на нее уже второй день подряд. Бурная реакция на его слова подтвердила все, что Гермиона пыталась убрать из своей головы, не признавая правду. Она все еще что-то испытывала к нему, и было глупо полагать, что у нее получилось бы забыть все, что они пережили вместе. Чувства вспыхнули снова, будто бы кто-то наколдовал Адское пламя, которое медленно сжигало их обоих. И как бы Гермиона ни хотела убежать, спрятаться и защититься — не могла. Ноги казались ватными, а голова — забитой опилками, засорявшей каждый укромный уголок, включая ее разум. Драко — тот самый наркотик, сводящий с ума и не дающий ей свободы. Она просыпалась с мыслями о нем, пила чай, представляя его рядом, смотрела на Скорпиуса, пытаясь понять, будет ли сын копией отца, и ложилась спать, фантазируя различные картинки с участием Драко. Она обезумела. Сошла с ума, когда позволила ему быть ближе, и сдалась сама, прекрасно понимая, что не должна этого делать. Ради него же. Не должна. Гермиона выключила воду и провела мокрой ладонью по лбу. Последнее время она ощущала жар, когда дотрагивалась до кожи, но других признаков, чтобы удостовериться в том, что заболела, она не нашла. Возможно, опять глупости по типу паранойи, или ей просто нужен отдых. Желательно больше одного-двух дней, чтобы полностью отключить голову и не думать, просто попытаться не думать. Гермиона посмотрела на часы, показывающие без десяти минут одиннадцать, и, сложив всю вымытую посуду по шкафчикам, вспомнила, что Скорпиус должен был принять ванну перед сном. Она совсем позабыла собственного ребенка и сосредоточилась только на себе и своих проблемах, не заботясь о нем. Никудышная мать. Увлеченный игрой Скорпиус отказывался от водных процедур, аргументируя это тем, что для таких занятий слишком поздно и ему пора спать. Гермиона открыла рот в удивлении. Стоп, а это точно ее ребенок? Он упрямился, и ей ничего не оставалось, как подхватить его на руки и насильно потащить мыться, пока вода, которую она успела включить перед приходом в детскую, не перелилась за бортики ванной. — Ты что, смущаешься? — спросила Гермиона, тихонько усмехнувшись, когда он мигом залез в ванную, прикрываясь воздушной пеной. — Извини, Скорпи, но я все видела. — Я уже взрослый, мама, — сказал он и нахмурил темные брови, создающие контраст с его светлыми волосами. — Да, — протянула Гермиона и прикрыла рот рукой, чтобы окончательно не засмеяться при нем. — Именно поэтому ты попросил меня дать тебе резиновую уточку? Потому что когда-то успел повзрослеть? И это было туше. Он состроил обиженную физиономию и принялся играть с куском бесполезной резины, пока Гермиона намыливала мочалку, чтобы скорее помыть его и уложить спать. Скорпиус начал что-то лепетать, понятное только ему, и плескаться водой, попадая на нее. Она предупредительно подняла палец вверх, говоря о том, что сейчас точно не время для кривляний, хотя глубоко внутри радовалась, видя его игры. И ей так сильно хотелось остановить время, чтобы продлить этот миг детства и спокойствия. Она смыла с него всю мыльную воду, обернула Скорпиуса в мягкое полотенце и отнесла в комнату, переодевая в пижаму для сна. Опять медведи… Сегодня определенно не его день, судя по разговору в ванной и пижамной вещице, которую он не переносил на дух. Уложить Скорпиуса спать не составило большого труда. Горячая ванна разморила малыша, и, не дослушав сказку, он уснул безмятежным сном. Гермиона слегка провела рукой по влажным волосам Скорпиуса и оставила на пухленькой щеке невесомый поцелуй. Погасив свет и прикрыв дверь, она спустилась на первый этаж и ощутила едва уловимый цветочный аромат. Глаза хаотично начали бегать в поисках источника этого запаха, слишком знакомого, не позволяющего ей пройти мимо, потому что ей нравилось чувствовать его. Гермиона стремительным шагом пошла на кухню, проверить, есть ли там то, что она искала, хотя сама прекрасно помнила всю кухонную обстановку, когда мыла посуду, но все равно должна была удостовериться. В прихожей и гостевой комнате абсолютно ничего, зато аромат уже повсюду, и вряд ли он выветрился бы за одну лишь ночь. Гермиона нащупала рукой выключатель в гостиной и, щелкнув им, залила всю комнату ярким светом. Веки прикрылись на мгновение, давая ей привыкнуть к освещению гостиной. Она резко распахнула глаза и широко уставилась на букет цветов, стоящий на письменном столе. Гермиона подошла чуть ближе и, разглядев в них любимые эустомы, широко улыбнулась. Невероятные. Вдохнув несколько раз запах цветов, она блаженно выдохнула и обняла огромный букет руками, не желая выпускать его из рук. Мерлин, как же давно ей не дарили цветов. Последний раз это было еще в Австралии, когда она встречалась с Майклом. Он вечно задаривал ее красными розами, говоря что-то наподобие «красный — цвет любви, и он хорошо тебе подходит». За всю жизнь Гермиона не слышала большего бреда, даже в Хогвартсе, если Рон или Гарри не понимали простых заклинаний и произносили что-то неверно, коверкая слова. Все букеты, подаренные Саммером, Гермиона выбрасывала, не дожидаясь того, когда они полностью засохнут на ее туалетном столике. Она считала розы чем-то простым и обыденным, а больший восторг у нее вызывали эустомы, добыть которые не так просто, как казалось на первый взгляд. Именно эти цветы напоминали ей о Драко, точнее о том, сколько таких букетов было подарено им. Каждый раз новый оттенок, чтобы удивить Гермиону и заставить ее улыбнуться, несмотря на их вечные ссоры и кучу других немаловажных проблем. Иногда он подходил к ней со спины и медленно протягивал цветы ближе к ней, получая взамен восторженные крики. А бывало, оставлял букет с утра возле ее спального места, и, просыпаясь, она всегда улыбалась, получая на весь оставшийся день хорошее настроение. И ни разу не было такого, чтобы Гермиона не показывала ему свой восторг от эустом. Обычно она резко оборачивалась и оставляла на его губах короткие, но такие приятные поцелуи. Или же ненадолго забегала к нему на работу, чтобы так же порадовать Драко, как и он ее. — Тебе понравились цветы? Гермиона вынырнула из воспоминаний и открыла глаза. Он снова пришел без приглашения! — Так это ты? — спросила она, уже зная ответ на свой вопрос. Только Драко мог подарить их, только он. — Разве кто-то еще дарил тебе их? Гермиона отрицательно покачала головой. — Тебе пора прекратить так делать, Малфой, — немного резко произнесла она и поставила цветы обратно в вазу. — И лучше всего обратиться к психиатру, потому что проникать в чужие дома и поджидать хозяев ненормально! — Психи… кто? — не понял он, хмуря брови. Скорпиус делал так же, Мерлин. Гермиона хмыкнула и торжествующе улыбнулась, принимая его поражение в игре слов. — Психиатр — это врач, который занимается лечением психически нездоровых людей и ставит им соответствующий диагноз. — Ты, как всегда, уходишь от темы, Грейнджер, — сказал Драко, не обращая внимания ее слова. — Как тебе? — он кивнул в сторону цветов, стоящих на столе. — Красивые, — ответила Гермиона и увидела его ухмылку. Почему он такой? — Разве могло быть по-другому? Малфой пожал плечами и обвел взглядом комнату, задерживая свое внимание на книжных полках. Заметив «Графа Монте-Кристо», он легким движением руки подхватил увесистый том и открыл первую попавшуюся страницу, пробегаясь по ней глазами. Гермиона удержалась, чтобы не выхватить у него книгу и не мучиться, наблюдая за тем, как он поглаживал корешок книги и хмурился, разбирая слова на потертых страничках. Медленные и плавные движения, словно Драко находился в комнате один. Он, не торопясь, читал, игнорируя ее присутствие. — Как Скорпиус? — спросил он, не отрываясь от книги, будто бы слыша ее мысли, пронесшиеся в голове мгновение назад. — Он спрашивал о тебе, — уголок его губ пополз вверх, стоило ей произнести фразу, которую он, наверное, ждал больше всего на свете. — Это не то, что ты думаешь. Скорпи решил, что ты не хочешь его видеть, поэтому и задал мне вопрос. От полуулыбки Драко не осталось и следа. Он захлопнул книгу и, поставив ее обратно, серьезно посмотрел на Гермиону. — Что же ты ему сказала, Грейнджер? — Работа, Малфой. Я ляпнула первое, что пришло в голову, но мой сын, — Гермиона сделала акцент на слове «мой», чтобы уколоть его так же, как он уколол ее с Асторией, — очень похож на своего отца, вряд ли он вообще поверил мне. — Я скучал по нему, — признался Драко, всматриваясь ей в глаза, словно желал проникнуть внутрь нее и остаться там навсегда. — Если хочешь наладить с ним отношения, то будь просто его отцом. Большего ему и не нужно. Они стояли на безопасном расстоянии друг от друга и не решались подойти ближе. По крайней мере, Гермиона хотела приблизиться хотя бы на метр, но, видимо, он боялся и не хотел еще больше усложнять все между ними. — Я думал о том, чтобы прийти раньше, — Драко осекся, и она понимала почему. Их ссора. — Но твое спокойствие для меня важнее. Я должен был дать тебе время и не нервировать тебя, Гермиона. Звук ее имени показался ей красивым. Именно потому, что Драко произносил его, а не кто-либо другой. Она скучала. — Я в порядке, — заверила Гермиона. Ничего подобного. — Нарцисса тоже соскучилась по Скорпиусу и пригласила вас обоих в Мэнор, завтра. Что скажешь? Она не была против. Теплые чувства, которые Гермиона испытывала к Нарциссе, не ушли, а только усилились, и огромное желание увидеть ее прямо-таки искало выход, чтобы скорее засесть за чашечку чая и поговорить обо всем, что они еще не успели сказать друг другу. Она практически дала Драко согласие, но, вспомнив о Люциусе и взаимоотношениях между ними, по спине пробежал холодок, Гермиона решила уточнить: — Мистер Малфой уже вернулся? — осторожно спросила она, не подавая виду, что ее что-то волнует в данный момент. — Он во Франции еще примерно на неделю, — Гермиона позволила себе тихонько выдохнуть. — Почему ты спрашиваешь? Только не говори, что скучаешь по моему отцу, Грейнджер. — Чепуха, Малфой. — Ладно, — согласился он. — Будем считать, что Гермиона Грейнджер так и осталась той, кто лезет в чужие дела, намереваясь узнать все планы и секреты других. Она впервые за вечер улыбнулась, потому что воспоминания о школе были для нее чем-то теплым, что осталось от ее детства. — Мы придем, но только с одним условием. — Я внимательно тебя слушаю, Гермиона, — проговорил Драко, со всей серьезностью смотря в ее сторону. — Никаких эльфов, пока Скорпи будет в Мэноре, Малфой. Она поймала его недоуменный взгляд. Неужели просьба настолько странная? — Что за бред? — не выдержал он и повысил голос. — Если ты не забыла, то наш сын волшебник, как и мы с тобой, представляешь? Или ты думала, что у волшебников рождаются только сквибы? Точно не у Малфоев, Грейнджер, — немного сжавшись из-за его слов, Гермиона поджала губы, одновременно понимая и не понимая его реакции на ее просьбу. — Я способен передать своему ребенку магические способности и в состоянии сделать это еще несколько десятков раз, если будет нужно, поэтому… — Никто и не говорит о твоих способностях, — прервала его Гермиона таким же повышенным тоном, но успела взять себя в руки, вспомнив о спящем ребенке. — Я просто не хочу, чтобы он раньше времени увидел домовиков, служащих ему и называющих его «хозяином», понимаешь? Ему всего четыре, зачем столько потрясений в таком возрасте? Скорпиус уже и так узнал о магии, хотя всю жизнь считал себя обычным ребенком. Дай ему время немного привыкнуть к новой обстановке и тебе, Малфой, — более мягко произнесла она и увидела, как потемневшие глаза Драко приходят в норму. — Сначала он должен привыкнуть к тебе, а потом уже к домовикам и прочим существам. Гермиона видела, как он боролся с самим собой внутри, потому что никогда не любил уступать, но в конечном итоге все равно делал это. — Хорошо, Грейнджер, никаких эльфов, — сдался Драко, кивая. — Он не увидит их. Она почувствовала напряжение, которое парило по гостиной и вокруг них, когда разговор подошел к логическому завершению. Они стояли в разных концах комнаты, но даже через такое расстояние Гермиона ощущала себя неуютно, словно Драко пытался проникнуть в нее, не делая при этом ничего. Малфой сделал шаг в ее сторону, и Гермиона обняла себя руками в защитном жесте. Она не хотела подпускать его ближе, потому что между ними уже произошла близость, из-за которой оба в последствии пострадали. Не стоило вообще совершать этот глупый поступок. — Нет, — она думала произнести это более уверенно, но голос все равно остался тихим и дрожащим. — Стой где стоишь, Драко. — Грейнджер, — он протянул руку, как будто хотел дотронуться, но расстояние все равно не позволяло ему добиться желаемого эффекта. — Тебе лучше уйти, — четко произнесла Гермиона. — Не причиняй боль себе и мне. Несколько минут Малфой стоял напротив, переминаясь с ноги на ногу, и раздумывал над ее словами, точнее решал, сдаваться ему или же стоять на своем. Она проследила за тем, как он засунул руки в карман брюк и, развернувшись, покинул дом, тихо прикрывая за собой дверь. Гермиона присела за стол, где стояла ваза с огромным букетом. Коснувшись одного из множества лепестков, она блаженно закрыла глаза и записала этот момент у себя на подкорке, как и множество других точно таких же, когда он дарил ей эустомы. И сегодня он снова пошел на уступки ради нее.

***

— Скорпи, веди себя хорошо, ладно? Гермиона наклонилась к нему, чтобы поправить воротник рубашки, задравшийся из-за его игр с самого утра. Скорпиус совсем не переживал, когда услышал, что они собираются в гости, а наоборот радовался, носясь по дому и раскидывая все свои игрушки. В прошлый раз ему толком не удалось побыть в родовом поместье Малфоев, поэтому сейчас он бурно отреагировал и считал минуты до их отправления. Она не то чтобы нервничала, но глубоко внутри все же переживала за него. Четырехлетний ребенок, до недавнего момента ничего не знающий о магии, теперь грезил узнать о ней как можно больше, что совершенно неудивительно, учитывая, кем являлись его родители и кем был он сам. И его желание увидеть Малфой-Мэнор еще раз только заставляло ее переживать сильнее, чем обычно. Ее сын волшебник. Гермиона ждала первого выброса магии ребенка и вместе с этим следила за тем, чтобы он не натворил дел. В Австралии он ходил в детский сад, находился среди детей, которые вообще не имели представления о магии и волшебном мире. Она часто представляла в своей голове момент, где Скорпиус случайно заставил свое одеяло летать, потому что с ней было практически то же самое. Только вместо одеяла получилось случайно сдвинуть любимую кружку папы, но Гермиона и ее родители так ничего и не поняли, списав это на случайность, пока ей не пришло письмо, определившее ее дальнейшую судьбу. У нее создавалось впечатление, что очень скоро он вырастет и забудет мир, в котором прошло все его детство. Мир, откуда пришла она сама. Но удерживать Скорпиуса Гермиона в любом случае не стала бы, потому что он должен увидеть остальное волшебство своими глазами и ощутить внутри себя это тепло. — Если ты не дашь мне завязать тебе шнурки, то мы никуда не пойдем, — строго произнесла Гермиона, когда попыталась зашнуровать ему обувь, но его буйный нрав уничтожал сегодня все, в том числе и ее терпение. — Отлично, теперь давай вторую ножку. Сделав тугой узел на туфле сына, она услышала зов Живоглота и попросила подождать, пока даст ему корма. Кот довольно заурчал, когда увидел полную миску, и, потеревшись о Гермиону, принялся за еду, хотя ел совсем недавно. Возможно, все дело в том, что он уже достаточно стар, поэтому иногда просто забывал о том, что уже ел. А любовь к Живоглоту не позволяла Гермионе ограничивать его в пище. Она вернулась к Скорпиусу и, взяв сумочку, куда положила волшебную палочку, вышла с ним на улицу, оглядываясь по сторонам и проверяя наличие магглов рядом. Они зашли за угол дома, и, перед тем как представить Малфой-Мэнор, Гермиона сжала маленькую ручку крепче и трансгрессировала, полностью концентрируясь на нужном месте. Приземление вышло на этот раз более удачным. Она стояла на своих двоих, но непривыкший к такому виду перемещений Скорпиус все-таки упал, но удержался за ее руку. Он поднялся сам и улыбнулся ей, отряхиваясь и осматриваясь по сторонам. — Гермиона! Повернув голову в бок, она заметила Нарциссу, сидевшую на скамье с книгой в руках. На ее лице заиграла легкая улыбка, когда из-за спины Гермионы вышел Скорпиус, также улыбаясь ей в ответ. — Здравствуйте, Нарцисса, — поприветствовала она и направилась к ней, чтобы обнять, хотя в этой семье к объятиям относились холодно. — Спасибо, что пригласили нас, Скорпиус очень хотел пойти. — О, дорогая, я и сама мечтала скорее увидеть своего внука, — мило проворковала Нарцисса, совсем непохожая на ту женщину, которую Гермиона знала в прошлом. Удивительно, что дети могли делать со взрослыми, если они переставали походить на себя и превращались в таких же детей? Нарцисса наклонилась и поцеловала Скорпиуса в щеку, после чего провела рукой по его волосам. Удивительно, но он ничего не ответил на этот жест, даже улыбнулся ей, хотя не любил лишние прикосновения к своим волосам. Видимо, не только Нарцисса менялась на глазах, но и Скорпиус, открывший для себя другую часть семьи. — Идем скорее, — она взяла Гермиону под руку и повела их обоих в сторону беседки. — Нас уже давно ждет много вкусностей, дорогие. Еда домовиков была потрясающей. Гермиона считала, что жить в Мэноре стоило хотя бы ради той еды, которую готовили домовики. Удалось попробовать только любимый паштет, тарталетки и шоколадный мусс. На большее ее не хватило, она чувствовала, что если съест еще что-то, то части ее тела, возможно, пришлось бы отскребать со всех поверхностей. Скорпиус был слишком увлечен игрушками, которые подарила ему Нарцисса, поэтому разнообразие блюд его совсем не удивило. Почти то же самое он всегда видел у родителей Гермионы и сейчас не стал тратить время на сладкое. Нарцисса ничуть не расстроилась его выбором и с улыбкой наблюдала за тем, как он играл неподалеку от беседки. Пока выдалась спокойная минутка, она расспрашивала о Скорпиусе и их жизни в Австралии. Гермиона с большой охотой рассказывала ей все: от радостных моментов до тех, где он разбивал себе коленки и плакал несколько часов подряд, пока боль полностью не уходила. Услышав это, Нарцисса засмеялась и призналась, что Драко страдал тем же в детстве. Вместе они находили все больше схожести между этими двумя, абсолютно одинаковыми внешне людьми, и тихонько посмеивались, искренне не понимая, почему так вышло, что Скорпиус практически не похож на Гермиону. Может, это и к лучшему, кто знает? — Миссис Малфой, а где Драко? — спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам в поисках источника ее вечного беспокойства. — Я была уверена в том, что он проведет этот день с нами. — Проблемы на работе, милая, — проговорила Нарцисса, смотря за игрой Скорпиуса. — Обещал вернуться вовремя, но ты же знаешь его, живет только своим проектом, который ему удалось создать вместе с Тео и Блейзом. — Да, я помню. — На самом деле, Драко очень переживает, что не может видеть ребенка, — пояснила она. — Ему бы взять небольшой перерыв, но он слишком упрям, чтобы бросить все на друзей. — Иногда стоит чем-то пожертвовать, чтобы не потерять другое, — задумчиво пробормотала Гермиона и стряхнула крошки с джинсов. — Вы не против, если я отойду в уборную? — Что ты, милая, — махнула рукой Нарцисса, показывая, что все в порядке. — Я переживу несколько минут без тебя, тем более мне есть чем заняться. Нарцисса указала на Скорпиуса, и Гермиона спокойно направилась в само поместье по узкой, но ухоженной тропинке, минуя несколько яблонь и скамеек, где проводила вечера и ждала Драко после работы. Она поднялась по массивным ступеням крыльца и, открыв дверь, зашла внутрь дома, ощущая знакомый запах чего-то старинного и дорогого. Ей пришлось довериться памяти, чтобы найти уборную в огромном особняке, но даже за два года жизни в этом месте Гермиона запомнила не все комнаты и потайные углы. Бывало, что она терялась уже по-настоящему и натыкалась на Люциуса, который отвел себе отдельное крыло для изучения темных артефактов и полного уединения от остальных членов замка, в том числе от нее. Она отчетливо помнила, как он кривил свои губы и нехотя говорил ей, как найти дорогу назад, будто бы Гермиона глупая. Она отогнала ненужные воспоминания и прошла вперед, осматриваясь по сторонам, вспоминая, где стояла какая-либо антикварная вещица или картина, занимавшее свое место на стене. Взгляд Гермионы сразу же зацепился за портрет всей семьи Малфоев. У каждого холодное выражение лица, сопровождающееся надменностью, принятой в этой семье как нормальное явление. Черты Нарциссы немного мягче, чем у Люциуса и Драко, те казались Гермионе более мрачными, что и неудивительно, зная, кем они были. Она уставилась на Драко, сравнивая лицо с портрета с его настоящим, и не нашла ничего, кроме глаз, которые отдавали теплом, когда Гермиона находилась в близости с ним. Он, определенно, изменился с того момента, как был нарисован в семнадцатилетнем возрасте. Стал взрослым. Еще раз взглянув на него, она двинулась вперед и, остановившись между двумя коридорами, пыталась припомнить, какой из них ей нужен. Доверившись своей памяти, Гермиона свернула влево, полная уверенности в том, что шла в правильном направлении. По крайней мере, надеялась на это. — Заблудилась, Грейнджер? Гермиона подскочила на месте и поспешно обернулась на источник звука. Драко стоял посреди коридора и насмешливо смотрел в ее сторону, ожидая ответа. — Следил за мной? — спросила она, игнорируя его вопрос. — Хотел удостовериться, что ты найдешь дорогу, ведь тут слишком много коридоров, — вкрадчиво произнес Драко, преодолев расстояние между ними. — Вдруг потеряешься. — Удостоверился? — вздернула нос Гермиона. — Теперь можешь идти. В Малфой-Мэноре она была смелее с ним, чем в собственном доме. Самоуверенность и превосходство над Драко забавляли ее, будто бы они поменялись местами и теперь Гермиона пыталась вывести его из себя. — Смешно, Грейнджер, — протянул он, забавляясь с ее слов. — Это мой дом, представляешь? — А я и не заметила, Малфой, — съязвила она и увидела, как потемнели глаза Драко. Он рыкнул и, схватив ее за руку и толкнув дверь уборной, втащил Гермиону внутрь, не особо обращая внимания на ее недовольные возгласы. — Когда ты успела стать такой вредной сукой? — выделил Драко по слогам каждое слово, когда усадил ее на туалетный столик. — Какого черта происходит? Дежавю. Как будто они вернулись на кухню ее дома, где Гермиона оказалась сидящей на столе, а между ее ног устроился Драко, поглаживая руками оголенные бедра. Она поняла, что зашла далеко с этой игрой, и захотела сбежать, но из-за его рук, расставленных по бокам, Гермиона не сумела выбраться, оставаясь прижатой им к холодному кафелю. — Не простила, да? — Это сложно, — пробормотала она, вдыхая его запах, и старалась удержать себя от необдуманных поступков. — Мы сложные. — Так было всегда, разве нет? — он склонил голову в бок и бегал глазами по ее, наверное, багровому лицу, потому что температура тела снова поднялась из-за него. — Мы всегда находили компромисс. — Это другое, Малфой. Гермиона собрала всю оставшуюся волю в руках и оттолкнула его, оставляя за собой последнее слово, зная, какой эффект может получиться. Не оборачиваясь, она ускорила шаг и в конечном итоге сорвалась на бег, стремилась скорее убежать, как бы глупо это ни выглядело. Гермиона выдохлась, пробежав не больше двухсот метров, и остановилась, чтобы привести дыхание в норму. Волосы успели растрепаться, и теперь она больше походила на ту Гермиону Грейнджер, которой была в школе с вороньим гнездом на голове. Но в данный момент она исключала любой факт издевательств со стороны Драко, потому что от былой вражды уже не осталось ничего. Он мог лишь посмеяться, но не с целью уколоть, а просто пошутить и выразить восхищение ее волосам, так сильно полюбившимся ему после Хогвартса. Гермиона вернулась обратно к Нарциссе и Скорпиусу, который до сих пор играл, даже не заметив отсутствия своей матери. — С тобой все в порядке, Гермиона? — обеспокоенно спросила Нарцисса. — Такое чувство, будто ты увидела привидение. — Ты права, мам, — встрял Драко, пришедший следом. — Она и вправду увидела привидение, да, Грейнджер? Гермиона нахмурилась и пригладила волосы рукой, бросая на него недовольный взгляд. — Когда ты вернулся, дорогой? Драко оставил короткий поцелуй на щеке Нарциссы и присел рядом. — Только что, — ответил он, пододвигая поближе к себе шоколадный мусс. — Бросил пиджак и сразу к вам, очень торопился. Гермиона смутилась под многозначительным взглядом, но продолжила делать вид, что участвует в разговоре, хотя это было не так легко, когда Драко сидел напротив и ел чертов мусс. И почему он так сильно любил сладости? Она даже сравнивала эту любовь и любовь, которую он дарил ей. Практически одинаково, за исключением того, что Гермиона живая, и единственное, что он мог — слегка прикусить ее кожу и оставлять на ней темные метки. Нарцисса тактично покинула их общество, оставляя Гермиону наедине с ним. Совершенно не вовремя. — А ты уже получила, Грейнджер? — Получила что? Гермиона сделала вид, словно ей было неинтересно, хотя кого она обманывала? — Приглашение от семьи Уизли, — ответил Драко, вытирая рот салфеткой. Даже такой простой жест он делал лучше других, Мерлин. — Я близкий друг этой семьи. Конечно, у меня есть приглашение. — Кто бы сомневался, — фыркнул он. — Значит, увидимся там? — Может быть, — Гермиона уклонилась от более развернутого ответа, не готовая к тому, чтобы развивать тему дальше. — Если работа снова не закует тебя в свои цепи. Она посмотрела на Драко и увидела одобрение в его глазах. Красивое выражение скрывало за собой истину, скорее всего, из-за этого он не стал препираться с ней и делать из этого словесную дуэль. Преданный работе, как и ей когда-то. Впервые за долгое время Гермиона ощутила спокойствие, как будто так было правильно. И вряд ли кто-то испортил бы это чувство.