Его последний шанс

Драко открыл глаза и, перевернувшись на спину, уставился в потолок. Слегка потянувшись, он зевнул, отгоняя последние намеки на сон. К его огромному удивлению, спать в доме Грейнджер было комфортно и даже очень. Никакой роскоши и шелковых простыней здесь не наблюдалось, но это не мешало ему подумать, что именно здесь чувствовался уют и покой, который так сильно был нужен ему. Бонусом ко всему — она, лежащая рядом, прижимаясь к нему своей обнаженной и гладкой кожей. Не поворачивая к ней голову, Драко довольно улыбнулся, когда коснулся ее оголенного бедра и ноги, перекинутой через него. Блуждая пальцами по ее коже, он ненадолго останавливался, наслаждаясь ее мягкостью. Малфой и вправду успел забыть, каково это — трогать ее и знать, что теперь она снова принадлежит тебе. Наверное, все-таки стоило прожить без нее пять лет, чтобы потом вдвойне ощутить безумство от близости с ней. Драко уже успел забыть о том, что вчера разозлился на нее за внезапный уход из дома и нетрезвое состояние. Такая Грейнджер была для него непонятной и новой. Ее раскованность чуть не подорвала все его принципы, относящиеся к сексу. Он не мог воспользоваться ею, хотя на самом деле желал этого после откровения ее матери о маггле, с которым она встречалась, пока была в Австралии. Драко вовсе не планировал доводить ее до исступления пальцами, но ее эмоции в этот момент стоили любой злости, испытываемой им в тот момент. Она дрожала прямо на его пальцах, фактически признаваясь в любви, что не могло не радовать его. От воспоминаний о происходящем вчера член предательски дернулся под тонким одеялом, словно умолял таким образом войти в нее. Она лежала перед ним безумно красивая, что удержаться от поцелуя было просто невозможно. Ее расслабленное лицо вызывало внутри Драко какой-то странный трепет, и, потянувшись к ней, он оставил на ее губах легкий поцелуй. Малфой почувствовал ее улыбку и понял, что она проснулась. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — проговорила она, разорвав поцелуй. Ее руки легли на его грудь, очерчивая пальцами старые, уже давно зажившие шрамы. Драко слегка встрепенулся, привыкая к ее нежным и полусонным касаниям, благодаря которым хотелось просыпаться каждое утро. — Как? — полюбопытствовал он, ухмыляясь ее откровенности. — Будишь меня своими губами, — ответила Гермиона, сместив ладонь выше к его лицу. Он сразу же подался вперед, наслаждаясь очередным приступом нежности с ее стороны. Мерлин, почему у него вставал даже от ее красивых глаз, смотрящих так, будто Драко был для нее всем? — Это очень похоже на наше прошлое, не правда ли? Слегка нахмурив лоб, он коротко кивнул, припоминая что-то подобное между ними. Иногда первым был Драко: пробирался поцелуями к ее умиротворенному лицу и другим частям тела. Он делал это до тех пор, пока не добивался полного пробуждения Гермионы. Так же поступала и она: целовала его, но Малфой был слишком хитер, чтобы купиться так сразу, поэтому иногда разыгрывал ее, делая вид, что спит и ничего не чувствует. Она фыркала себе под нос, когда ничего не получалось, а Драко, пользуясь ее негодованием, резко подминал Гермиону под себя, отвечая ей на все оставленные поцелуи. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, проверяя ее состояние после выпитого виски. Кто знал, как она перенесла бы такое количество алкоголя, не выпив при этом зелье. — Ты вчера здорово меня удивила, Грейнджер. Честно говоря, я совсем не ожидал, что ты будешь настаивать на том, чтобы я снял с себя всю одежду. Коварная ведьма. — Да, но ты все равно отказал мне, — напомнила она, заставив Драко закатить глаза. — Почему бы нам не продолжить сейчас, что скажешь? Не дожидаясь ответа, он забрался на нее и оказался сверху, придавливая ее тяжестью своего тела. Пользуясь ее сонным состоянием, Драко устроился между ее ног, закидывая одну на себя для большего проникновения. Приблизив свое лицо к Гермионе, он украл еще один поцелуй, прежде чем направил член ко входу. — Стой, — прохрипела она, заерзав под ним. — Я хочу, чтобы ты ответил на один мой вопрос, но предельно честно. Он хмыкнул у ее губ и, отстранившись чуть дальше, увидел серьезность в карих глазах. Что-то во взгляде Грейнджер намекало ему на то, что вопрос вряд ли будет носить в себе что-то хорошее. — Тебе не кажется, что в эту игру мы уже играли совсем недавно? — подсказал Драко, расставляя обе руки у ее головы, надеясь так лучше рассмотреть ее эмоции и странность в поведении. — Нужно было спрашивать вчера, дорогая, тогда… — Как давно тебе снятся кошмары, Драко? — перебила она, привстав на локтях. Его пульс участился, когда стало понятно, что Гермиона видела все. — Мне не снятся кошмары, Грейнджер, — буркнул он, встречая ее неодобрительный взгляд. — Чушь какая. — Неправда, — упрямо заявила она, почти соприкасаясь с ним носом. — Ты кричал. Фыркнув, он перекатился и оказался вновь на своем месте, теряя ее тепло. Следовало подумать об этом раньше, прежде чем оставаться у нее на всю ночь. Она была права в своих догадках, но Драко не хотел подтверждать все. Да, его кошмары вернулись с удвоенной силой, мешали ему нормально жить, и только появление Гермионы со Скорпиусом как-то смягчило их действие. В прошлый раз все вроде бы обошлось. Ее вид в халате отбил все желание возвращаться домой и спать там, поэтому он просто забыл о кошмарах и их последствиях. Наверное, тогда ее объятия помогли, он не знал точно. Тогда почему сейчас Грейнджер стала свидетелем его ужасного состояния, которого он так стеснялся? Безотрывно смотря в потолок, Драко пытался понять себя. Он в конце концов обрел счастье рядом с Гермионой и сыном, их отношения стали налаживаться, намекая на что-то большее между ними, но его организм словно опасался чего-то и был вечно настороже. — Драко, — позвала Гермиона, прижавшись к нему всем телом. — Пожалуйста, расскажи мне. Он устало вздохнул, припоминая момент возвращения плохих снов. Первый раз это произошло после того, как все бумаги о разводе были подписаны и Драко дал ей свободу. Отправившись во Францию, он и предположить не мог, что там его настигнут сны с ее участием. Пытки Беллатрисы, уродливый шрам на руке, война, кровь и боль, преследовавшие его долгие годы. Во время их отношений и брака Драко переборол свои проблемы, стал дышать полной грудью, потому что Гермиона Грейнджер действовала на него как чертов эликсир. Кто же мог знать, что главный герой его кошмаров должен постоянно быть рядом, чтобы избавиться от них навсегда? Они залечивали душевные раны друг друга ровно до тех пор, пока не расстались. Это решение далось ему нелегко, но ее глаза, просящие отпустить, сделали свое дело. Благодаря собственным кошмарам, счет которых он потерял уже давно, Драко вновь стал страдать. — Это все из-за тебя, — угрюмо заявил он, слыша в собственном голосе дрожь от былой обиды. — Они вернулись ко мне, когда ты исчезла из моей жизни, Грейнджер. Почувствовав ее шевеления, Драко повернулся на бок, встречая взгляд, полный боли и разочарования. Сожалела ли она сейчас о своем уходе тогда или просто делала вид? — Мне очень жаль, что ты снова через это проходишь, — прошептала Гермиона, крепко обнимая его рукой. — Я никогда не хотела этого, ты же знаешь, да? Несмотря на неприятную тему, Драко мягко улыбнулся и оставил легкий поцелуй на ее макушке, вдыхая любимый и до боли родной аромат. Все будто бы пришло в норму. Они нежились в теплой постели, он целовал ее везде, где только мог, а ее хрупкое тело прижималось к нему, практически приклеиваясь намертво. Такая обстановка действовала на него лучше, а плюс ко всему — появился ребенок, о котором Драко начал думать чуть ли не сразу после свадьбы с Грейнджер. У него не было хорошего отца и примера перед глазами, но он всегда чувствовал, что станет лучше Люциуса во всем, даже в воспитании детей и отношении к ним. Как же Драко радовался, когда упрямица-жена оказалась не против пополнения в их маленьком семействе. Они старались, вот только все попытки были неудачными. «Все, кроме одной», — подумал он, когда перед глазами появился образ Скорпиуса. Этот ребенок являлся настоящей головной болью и истинным Малфоем, но Драко был безумно счастлив, что вместе с возвращением Гермионы у него теперь появился сын. Его желание иметь ребенка сбылось, правда не так, как он того хотел на самом деле. И понимание того, что прошлого никак не вернуть, уже отпечаталось в голове Драко навсегда. Он решил обходиться тем, что обрел совсем недавно и так внезапно. — Не покидай меня больше, Грейнджер, — выдохнул Драко ей в волосы, ощущая себя размазней в таких признаниях. Хотя по большому счету ему было плевать, потому что он ей доверял. Жить в кошмарах — то еще удовольствие, а Драко уже успел испытать все прелести таких снов на себе. Немного отодвинувшись, она подняла голову выше и, погладив его по щеке, мягко коснулась губ Драко. Лениво целуясь с ней, Малфой отметил про себя, что поцелуй был похож на обещание оставаться рядом. Грейнджер словно давала молчаливое согласие быть с ним, но теперь уже навсегда. Забыв о неприятной теме разговора, Драко очертил пальцами ее грудь, чувствуя, как она подавалась навстречу его прикосновениям. Вряд ли сейчас получилось бы что-то большее, но неспешные движения их губ нравились ему не меньше, чем сам секс. Так они вновь запоминали друг друга, изучали, находили чувствительные места, приводящие обоих в восторг. — Пора вставать, — проговорила Гермиона, облизывая губы после поцелуя. — Скорпиус наверняка уже проснулся и пытается опять разнести кухню в клочья. Драко усмехнулся, нехотя выпуская ее из своих объятий. — Разве твоя мать не с ним? — спросил он, изо всех сил стараясь игнорировать ее обнаженное тело, которое теперь было хорошо видно при свете дня, когда она встала с постели. Гермиона взяла со стула халат, ловко набрасывая его на плечи и завязывая узел на талии. Ее рука потянулась к шкафчику, доставая пару трусиков. Даже ее вкус в белье совсем не изменился, судя по кружеву, зажатому в ладони. — Поверь, этот ребенок мог проснуться раньше нас всех, чтобы наделать каких-нибудь глупостей, — сказала она, перебросив волосы через плечо. — Скорпиус спокойный, но иногда за ним все же нужно присматривать во избежание проблем. Драко согласно кивнул и, вспомнив о том, что сегодня у него совершенно свободный день, подумал о возможности провести время с ними. Он не хотел покидать этот дом. Во-первых, кровать просто не позволяла ему встать и уйти в Мэнор. Ему слишком уютно здесь, поэтому сейчас Драко валялся в постели, словно она была их общей. Во-вторых, Гермиона, которая с утра выглядела еще более соблазнительно, чем ночью. Ее слегка заспанный вид заставлял его улыбаться. В-третьих, Скорпиус и желание Малфоя пообщаться с ним. Все причины — отличный повод остаться, но разрешила бы Грейнджер? Да, они провели ночь вместе, хотя в тот момент она вовсе была не против такой перспективы, раздеваясь перед ним. Сейчас действие алкоголя пропало, возвращая обычную Гермиону миру. — Разрешишь мне остаться? — необдуманно выпалил Драко, замечая, как она направилась в сторону двери. Гермиона резко остановилась и удивленно моргнула, ожидая, когда он договорит. — Мой день свободен, и я хотел бы побыть с вами, если, конечно, ты не против. Ее лицо окрасила улыбка, и, не удержавшись, Драко ответил ей тем же, догадываясь, что получил ее согласие. — Конечно, но как же работа? — она прислонилась спиной к двери, склонив голову в ожидании ответа. Иногда он думал, что его привычки передавались ей, потому что жесты Гермионы были очень похожи на его собственные. — Ты точно уверен, что можешь остаться? — Сегодня я весь ваш, — сказал Драко, откидываясь на подушки, чтобы еще немного поваляться в постели, прежде чем встать. — Мне нужно в душ, а потом мы можем делать все, что только захотите. — Договорились, но я первая в душ, Малфой, — Гермиона показала язык и, засмеявшись от удивленного лица Драко, положила ладонь на грудь, успокаивая дыхание. — Начинаешь пользоваться слизеринскими приемами, Грейнджер? — хмыкнул он, привстав и обмотав вокруг себя тонкое одеяло, чтобы найти свою одежду, разбросанную по комнате. — Такая ты мне нравишься даже больше. Она ничего не ответила, но поцеловала, когда Драко приблизился к ней, не желая расставаться на какие-то двадцать минут. Он хотел воспользоваться каждой свободной минутой, которую мог провести с ней. И как же ему повезло, что именно сегодня выдался свободный день. Наверное, судьба повернулась к нему хорошей стороной, раз в данную секунду он целовал Грейнджер и пробирался руками под тонкий халат, дабы подарить себе и ей мучительные, но такие желанные прикосновения. Чмокнув его в нос, она вышла, аккуратно прикрывая за собой дверь. Драко стоял в одном одеяле и все еще глупо улыбался ей вслед, предвкушая все часы, которые они проведут вместе. У него оставалось примерно полчаса, прежде чем спуститься к завтраку и своей семье, поэтому Малфой вновь лег в слегка теплую постель, наслаждаясь безмятежным мгновением. День обещал быть лучшим из тех, что он проживал в последнее время.

***

Гермиона вытерла влажные волосы полотенцем и, повесив его на сушилку, оделась в привычную домашнюю одежду. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она не нашла никаких следов вчерашней попойки и ее последствий. Может, небольшие темные круги под глазами, но не более того. Они свидетельствовали о ее ночи, проведенной в переживаниях из-за Драко и его кошмаров. По правде говоря, Гермиона жутко переживала, когда увидела все вновь своими глазами. Он казался ей таким беззащитным в тот момент, что их маленькая недомолвка просто забылась и отошла на второй план. Пока она наблюдала, как Драко успокаивался и засыпал, поняла, что признаться ему во всем будет теперь гораздо сложнее, чем Гермиона думала, слыша вчера поддержку девочек. «Правда разобьет ему сердце», — подумала она, глядя в зеркало, и зажмурила глаза, отгоняя образ Драко, узнавшего все. Ее не волновало, как он отреагирует на Люциуса в этой истории. Возможно, возненавидит или сделает нечто большее, кто знал. Гермиона могла надеяться только на понимание со стороны Драко, ведь она тоже была одной из жертв его отца. Ей следовало хорошенько подумать, прежде чем рассказать ему все. Вероятно, даже подготовить и как-то постепенно подойти к открытию всего. Хотя оттягивание неизбежного еще сильнее убивало в ней желание открыться ему. Тем более они фактически помирились, он был буквально за какой-то тонкой стеной и ждал своей очереди, чтобы пойти в душ. Все выглядело так, будто они уже давно жили вместе и по очереди ходили в ванную, изредка пользуясь ей одновременно ради экономии времени. Их маленький и уютный мир в скором времени расколется на две части, где одна из составляющих — Гермиона и Скорпиус, а другая — сам Драко, когда она решится рассказать. Смотря в свое отражение, Грейнджер успокоила бурю внутри себя, давая им троим только этот день. Они должны побыть совсем немного вместе. Драко здесь из-за них, поэтому Гермиона решила выйти из ванной с гордо поднятой головой, обещая самой себе, что поговорит с ним. Пройдясь по всем комнатам и не найдя ни Скорпиуса, ни мать, она нахмурилась и стала искать телефон, чтобы узнать, где же они были с утра пораньше. Пользуясь им достаточно редко, Гермиона слишком долго не могла найти трубку, пока не перерыла все карманы имеющихся курток и кофт. Экран не мигал из-за разряженной батареи. Выругавшись про себя, она принялась искать провод в куче всякого хлама, который ей все некогда было разобрать. Посчитав эту идею не такой уж хорошей, Гермиона плюхнулась на пол, перебирая все возможные варианты их местонахождения. Мать не говорила ей, что они куда-то собирались, не было даже никакой чертовой записки. Раздражение постепенно заполняло ее изнутри, предоставляя фантазии взять все на себя. В мыслях практически сразу же стали вырисовываться не лучшие сценарии с участием Скорпиуса, где он вновь потерялся, а Джин пыталась отыскать его. Гермиона вздрогнула, вспоминая тот случай в парке, когда сын убежал из-за приглянувшихся ему шаров. Тогда она пережила чуть ли не смерть, разыскивая иголку в стоге сена. Он был мал для такой обширной территории, поэтому боязнь за него постоянно ее одолевала. Звук открывающейся двери отвлек Гермиону от тревожных мыслей, и, подорвавшись с места, она выбежала в прихожую, встречая Скорпиуса и мать. — Мама! — воскликнула Гермиона, выискивая на ребенке возможные следы травм. Наверное, эта паранойя не покинет ее никогда. Или же пока Скорпиусу не исполнится восемнадцать, но точно не сейчас. — Почему не предупредила, что вы уйдете? Я чуть с ума не сошла! — Гермиона, милая, тебе не кажется, что ты слишком переживаешь? — мило проворковала Джин, снимая со Скорпиуса кофту. — Я не хотела мешать вам. Услышав, с какой интонацией мать произнесла конец фразы, Гермиона догадалась, что та знала о визите Драко и о том, что он был здесь всю ночь. Стоило ли оправдываться, когда все и так ясно? — Как ты догадалась? — спросила Гермиона, чувствуя, как щеки начали гореть. Как будто ей было четырнадцать и ее застукали за чем-то непристойным родители. — У меня очень чуткий сон, — напомнила ей Джин, ставя очередной пакет с едой на пол. — Я слышала, как Драко привел тебя домой. Ох, какой же он все-таки хороший мальчик, милая. Теперь я понимаю, почему ты выбрала его в мужья, такой заботливый. — Мам, — простонала она, скрывая свое смущение на лице, — этому мальчику уже почти двадцать семь. Мне кажется, ты немного не так выразилась, говоря о Драко. Та лишь махнула рукой и с улыбкой поцеловала Скорпиуса, после чего он сразу убежал в гостиную, оставляя их наедине. — Гермиона, я же совсем его не знаю. Одного разговора очень мало, чтобы изучить человека получше, не считаешь? Она не обижалась на такое описание Драко, поэтому согласилась с тем, что, только познакомившись, люди не сразу понимают друг друга и открывают душу. Да и Малфой не из тех, кто будет рассказывать о себе все первому встречному, даже если это ее родители или же близкие родственники. Это явно не в его стиле, но Гермиона искренне радовалась, услышав приятные слова от матери о нем, словно та приняла его, не успев толком построить более близкие отношения. Когда родители все еще были под действием заклинания, наложенного на них, она долго размышляла над будущей встречей, где представила бы им Драко. Гермиона переживала, что мать или отец в конце концов вспомнят, что он именно тот, кто обижал их дочь, поэтому волнение долго не покидало ее. Встреча так и не состоялась, потому что они не смогли найти решение проблемы, а после развелись. Ей пришлось действовать в одиночку, чтобы вернуть себе семью. И уклончивые ответы о бывшем муже сыграли Гермионе на руку — у родителей не получилось составить точный портрет Драко и вспомнить все ее рассказы о нем в подростковом возрасте. — Да, ты права, — кивнула Гермиона, надеясь, что следующий разговор между Драко и родителями состоится уже при ней. Обратив внимание на мать, она нахмурила брови, видя ту до сих пор одетой. — Почему ты не снимаешь куртку? — О, я не останусь, дорогая, — Джин достала из сумки зонт, и Гермиона выгнула шею, чтобы посмотреть в окно. Погода вновь испортилась за какую-то ночь, нагнав туч. — Твой отец меня заждался, да и вам следует побыть вместе. Драко же еще не ушел? Гермиона помахала головой в отрицательном жесте, вспоминая, что он как раз уже должен спуститься вниз после душа. Мерлин, она даже не придумала ничего с его одеждой, в которой он пришел! Не будет же он весь день ходить в дорогом костюме? — Он, должно быть, еще в душе, — сказала Гермиона, оборачиваясь на лестницу. — Тогда я не буду вам мешать, — улыбнулась Джинн, застегивая молнию ветровки. — Передай ему привет от меня, хорошо? Ответив согласием, она обняла мать на прощание и, закрыв за ней дверь, вздохнула, когда наткнулась на пакет с очередным запасом еды. Сколько еще ей придется наблюдать, как родители фактически обеспечивали их и скармливали самую лучшую еду Лондона? Гермиона терпеть не могла, когда мать брала все на себя в этом плане. У нее было достаточно средств, чтобы прокормить Скорпиуса, но, видимо, Джин все равно не устраивал такой расклад. Она не понимала, что двигало родителями на самом деле: чрезмерная любовь или тот факт, что Гермиона совершенно не умела готовить, поэтому они решили уберечь своего внука и ее саму от отравления лишний раз. Как бы плохо она ни готовила — таких проблем никогда не возникало при употреблении пищи. Ухватившись за ручки, Гермиона потащила пакет в кухню, молясь о том, чтобы ручки выдержали такую тяжесть. Пройдя два шага, она подпрыгнула от неожиданности, когда сильные руки обхватили ее талию. Пакет из ее рук исчез сразу же, не давая ей опомниться. — Прекрати таскать тяжести, Грейнджер, — услышала Гермиона насмешливый голос за спиной. — Для этого у тебя есть магия, ну или я на крайний случай, — договорил Драко, ловко обходя ее с увесистым пакетом. Она скучала по такому Малфою. Он заботился и проявлял к ней много внимания. Чем старше Драко становился, тем сильнее Гермиона замечала изменения в его поведении и отношению к миру. Он излучал добро к близким и был понимающим к другим людям, что заставляло ее влюбляться в него все больше и больше. Смотря на Драко, который решил помочь донести тяжелый пакет, Гермиона пыталась отбросить мысли о будущем разговоре на задний план, чтобы спокойно насладиться его обществом. Ужасно эгоистично, но разве она могла по-другому? Пять лет без Малфоя, словно вся жизнь в полнейшем одиночестве и ожидании счастья. — Ты уже сходил в душ, — подметила Гермиона, видя слегка влажные волосы на его голове. — Я не теряю времени зря, — хмыкнул он, поставив пакет на стол, и притянул ее к себе для поцелуя. Она вмиг почувствовала его губы на своих и улыбнулась, когда Драко обнял ее за талию. Гермиона попыталась запомнить еще один поцелуй в своей памяти, потому что каждый раз это было по-новому и очень необычно. Сейчас он будто бы признавался ей в любви, растягивая этот момент как можно дольше. — Ты успела сходить за едой, Грейнджер? — пробормотал Драко, напоследок прикусывая ее губу. — Какая заботливая ведьма. Гермиона шутливо толкнула его в грудь, наблюдая за тем, как в его глазах плескалась радость и желание жить. — Это все мама, — сказала она, вытаскивая свежие фрукты из пакета. — Они со Скорпиусом сходили в магазин, пока мы спали. — Она не осталась? — Драко отправил в рот немытую вишню, за что Гермиона шлепнула его по руке, чтобы он прекратил. Иначе плохого самочувствия не избежать, а Малфой был еще тем ребенком, когда болел. — А ты хотел бы? — усмехнулась она, рассматривая коробки с крупами. — На самом деле мама решила дать нам шанс побыть вместе, тем более она в курсе, что ты много работаешь и не можешь постоянно быть с нами. — Так ты все-таки рассказывала ей обо мне? — он хохотнул и, присев на стул, наклонил голову влево, лукаво посматривая в ее сторону. Гермиона закатила глаза, удивляясь тому, каким же порой невозможным он бывал. Его вечные подколки и шутки над ней выводили Грейнджер из себя. Малфой специально делал именно так, чтобы видеть ее настоящие эмоции. На секунду отвлекшись на еду, Гермиона, не изменяя себе и своим привычкам, решила сварить кашу для Скорпиуса, а для них с Драко обычные тосты с джемом. Ей хотелось сделать что-то на скорую руку, чтобы не терять много времени на готовку. — Это было всего несколько раз, Малфой, — проворчала она, ставя молоко подогреваться на плите. — Не думай, что мы постоянно говорим о тебе. Занимаясь кашей для Скорпиуса, Гермиона изредка поглядывала на Драко через плечо. Ей было интересно, как он чувствовал себя в маггловском доме. Она знала, что он вообще не привык к подобному, но ради них сидел на крохотной кухне, ожидая, когда завтрак будет готов. Малфой все сильнее походил на идеал, рисующийся у нее в голове, точнее, Драко уже являлся таковым, просто Гермиона не хотела признаваться ему в этом. Сидя за столом, он рассматривал пространство кухни, иногда выгибая бровь, когда находил для себя что-то непонятное и новое. Тихонько усмехнувшись, она выложила на тарелку приготовленный завтрак, заливая кашу сиропом, чтобы Скорпиус точно ее съел. — Скорпи, завтрак! — крикнула Гермиона, наливая себе чай, а Драко кофе. Буквально через минуту она увидела на горизонте сына, бежавшего на кухню. У него в руках была какая-то игрушка, которой он размахивал в воздухе. Гермиона отвернулась за ложкой для каши и услышала громкий звук. Скорпиус упал, споткнувшись о небольшой выступ, и разодрал себе оголенные колени. Видимо, он не ожидал увидеть Драко, поэтому слегка испугался, не заметив порог на своем пути. — Мерлин, Скорпи, — ложка выпала из рук, когда она нагнулась, чтобы осмотреть его на наличие других повреждений. — Нужно быть аккуратнее, дорогой! Тебе очень больно? Или… — Грейнджер, успокойся, — прервал Драко ее монолог с нотками волнения. — Это просто ушиб, у детей такое часто бывает. — Я знаю, но… — начала Гермиона, судорожно выискивая на кухне что-то, что могло залечить колени ребенка. Гермиона пребывала в состоянии легкого шока, не слыша воплей Скорпиуса. Он плакал не так часто, получая несильные ушибы, но в этот раз все было куда серьезнее и до крови. Она поражалась тому, как он терпел, не показывая слез перед Драко. Скорее всего, характер не позволял ему выплеснуть все эмоции, которые так и норовили выбраться наружу, судя по лицу Скорпиуса. — Мне не больно, мама, — проговорил Скорпиус, поднимаясь с пола. Гермиона нервно облизала губы, не веря до конца в слова ребенка. Он мог сказать так, чтобы не показаться Драко слабым и маленьким, каким его все считали. — Грейнджер, у тебя есть бадьян? — спросил Малфой, когда увидел ее растерянность. — Давай его сюда. Он казался ей более собранным, чем она сама. У Драко очень мало опыта с детьми, но сейчас он старался быть для Скорпиуса хорошим родителем. Гермиона мотнула головой и, порывшись в кухонных ящиках, отыскала последний запас зелья, залечивающего раны. Ее руки подрагивали из-за боязни сделать простую ошибку. Она никогда так не переживала, когда Скорпиус получал травмы. Возможно, до этого момента это были всего лишь царапины, на которые не стоило сильно акцентировать внимание. — Давай мне, — произнес Драко на выдохе, забирая у нее из рук маленький флакончик. Послушавшись, Гермиона отдала ему бадьян, смотря, с какой осторожностью он набирал нужное количество зелья. — Ты же позволишь мне залечить твои раны, приятель? Ко всеобщему удивлению, Скорпиус кивнул, усевшись на стул и выставив поврежденные колени вперед. Гермиона глупо хлопала глазами, стараясь уловить все происходящее и не упустить важного. Их сын доверился Драко, а это настоящий успех, не иначе. Его движения были плавными, словно Малфой постоянно упражнялся в лечении таких проблем, как содранные колени. Капая на поврежденные участки кожи бадьян, он хмурил брови, наблюдая, как происходит заживление. Гермиона видела, насколько Драко был внимателен и заботлив по отношению к Скорпиусу. Это несомненно подкупало не только ее, но и ребенка, потому что он начал показывать Малфою свою улыбку. Эффект бадьяна наступил практически мгновенно. Скорпиус вновь стал веселым и очень активным, но, как только Гермиона указала ему на целую тарелку каши, скорчил рожицу, вызывая смех Драко. — Ты не выйдешь из-за стола, Скорпиус, пока не доешь, — чуть строго высказалась она, не обращая внимания на глухие смешки. — Бабушка уже накормила меня завтраком! — возмутился он, размазывая кашу по всей тарелке. — Я ел блинчики в кафе возле нашего дома, мама. Впрочем, она не ждала другого. Мать точно не упустила бы возможности накормить ребенка более вкусной едой, чем у нее. Гермиона не могла винить ее за такое решение, но все равно злилась где-то глубоко внутри себя. — Одну ложку, Скорпиус, — подал голос Драко, подмигивая ему, хоть и делал это осторожно, чтобы не спугнуть его. — Твоя мама старалась и готовила для тебя. Ты же не хочешь ее обидеть, правда? Ей казалось, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Малфой изо всех сил пытался наладить со Скорпиусом контакт. Больше не для самого себя, а для нее. Он прошел через такое количество боли, чтобы завоевать их доверие и любовь. Она признается ему, обязательно признается. В итоге Скорпиус съел почти всю кашу, приготовленную Гермионой. Все ее волнение по поводу его коленок испарилось, сменяясь хорошим настроением. Не заставляя сына доедать оставшееся, она разрешила ему вернуться в гостиную, после чего он чмокнул ее в щеку, убегая к своим игрушкам. — Спасибо, Драко, — улыбнулась Гермиона, когда они оказались наедине. Надкусив тост, намазанный джемом, он уставился на нее так, словно она благодарила его за какую-то глупость. — Скорпи частенько отказывается от еды, а тебе не составило особого труда уговорить его съесть кашу. — Брось, Грейнджер, — он махнул рукой и отпил горячий кофе. — Ты была взволнована сложившейся ситуацией, а я хотел тебя успокоить, все в порядке. Остаток завтрака прошел для них в молчании. Гермиона смотрела, как Драко жадно поглощал пищу, и, спохватившись, предложила ему творожную запеканку, которую нашла сегодня в покупках матери. Он ел простую еду, а не изысканные блюда, приготовленные эльфами поместья. На что Малфой еще был готов пойти, только чтобы быть с ними? Пока они сидели на кухне, Гермиона пребывала в своих мыслях по поводу происходящего и поняла, что хочет этого каждый день. Видеть взаимодействие Драко и Скорпиуса, наблюдать их счастье в глазах, ощущая такую же радость. Вполне возможно, что все между ними не закончится так скоро, как она думала, готовясь на серьезный разговор с ним. — У тебя отлично получается, — подбодрила Гермиона, положа ладонь на его руку. — Он улыбался тебе, Драко, — заметив легкое замешательство, она дополнила: — Это для него серьезный шаг, потому что Скорпиус еще тот упрямец. — Что, Грейнджер, воспитала свою точную копию? — поддел ее Драко, на что она возмутилась и ударила его в грудь. Он ловко перехватил ее ладонь и, потянув Гермиону на себя, усадил ее на колени. — Упрямым я никогда не был, в отличие от некоторых. Она попыталась вырваться, но крепкая хватка Малфоя не оставила ей ни единого шанса на успех. Он спрятал лицо в ее волосах, прикусывая участок кожи, скрытый под ними. Гермиона тихонько пискнула, подаваясь навстречу всему, что он выделывал своими губами и языком. — Он больше похож на тебя, чем на меня, — пробормотала она, чувствуя, как по телу разносился жар. Малфой фыркнул, зализав укушенное им место возле уха Гермионы. — Внешность не показатель, — ответил Драко, сжимая ее талию. — Тем более ему только четыре, характер поменяется еще несколько раз, будь уверена. Она пробыла бы у него на коленях весь день, если бы не сильное желание сблизить его и Скорпиуса, пока представилась такая возможность. Гермиона не знала, чем они займутся втроем, но надеялась, что вместе с Драко они придумают развлечение для всех. — Не хочу тебя отвлекать от исследования моей шеи, — пролепетала она сквозь улыбку, — но у меня есть идея получше. Как насчет того, чтобы пойти в гостиную к Скорпиусу и побыть с ним? — Отличная идея, Грейнджер, — расслышала Гермиона приглушенный голос и, встав с его колен, взяла Драко за руку, направляясь к сыну.

***

Находясь столько времени рядом со своим ребенком, Драко ощущал внутри долгожданное спокойствие. Он совершенно не знал, что любил Скорпиус, но старался произвести на него хорошее впечатление. Благо ему во всем помогала Гермиона, иначе Малфой уже давно облажался бы в общении с ребенком. К ее удивлению, Скорпиус принялся показывать все игрушки, которые у него имелись. Опять же Драко не представлял, как правильно стоило использовать эти вещи. В них не было ничего магического, что он как раз привык видеть. Когда Малфой долго рассматривал ту или иную игрушку, Скорпиус брал остальное на себя — рассказывал и показывал ее в действии. Это казалось Драко чертовски странным. Мир магглов сам по себе был для него чужим, а вещи тем более вызывали в нем некую взволнованность из-за незнания всего, что окружало его здесь. Как будто ему пять и он не понимал многого в жизни. Даже четырехлетний сын с виду походил на более умного человека, чем сам Малфой. Немного позднее Скорпиус показал Драко, как хорошо он умел читать. В памяти сразу же всплыли слова матери Гермионы о ребенке, когда она упомянула про его ум и смекалку. Вместе с Грейнджер они прочли какой-то небольшой рассказ, чтобы Драко посмотрел и порадовался успехам сына. Он долго не мог поверить, что четырехлетний ребенок способен на подобное. А после Гермиона написала на листе бумаги какие-то странные выражения, которые Скорпиус в два счета сложил, получая верное значение. Драко не удивился, когда она рассказала ему, что же там было написано. Маггловские примеры, чтобы сложить числа и получить правильный ответ. Теперь ему хотелось как можно больше узнать обо всем, что Гермиона и Скорпиус делали в этом мире без него. Интересно, сколько у них было счастливых моментов в Австралии? Сколько она уделяла времени на игры и обучение ребенка? Если судить по его навыкам, то, скорее всего, очень много. Хотя в этом вообще не стоило сомневаться. Гермиона Грейнджер была одной из тех, кем Драко восхищался долгие годы, даже когда она не являлась его женой. — Может, посмотрим кино? — предложила Гермиона, присаживаясь к нему на диван. — Если, конечно, ты не забыл, что такое телевизор. Малфой расслышал возле себя хохот и, закатив глаза, придумал для нее небольшую месть. Он воспользовался тем, что она отвлеклась на смех, и стал щекотать ее, вызывая еще большую истерику с ее стороны. — Считаешь меня дураком? — наигранно возмутился Драко, дразня Гермиону. — Конечно я помню, что такое телевизор, всезнайка! — Я поняла-поняла, только перестань, умоляю! — крикнула она, задыхаясь от приступа смеха. — Малфой! Драко послушно исполнил ее просьбу, замечая, что Скорпиусу тоже было весело, хотя они забыли о нем на какое-то мгновение. Он мог бы провернуть что-то подобное и с сыном, но пока Малфой ограничивался простым общением и улыбками, которые дорого стоили для него. Так и не выбрав кино, подходящее по возрасту Скорпиусу, они приняли решение о просмотре детского мультфильма, обеспечивая в первую очередь комфорт ребенку. Драко только иногда отвлекался на звук телевизора, уделяя все свое внимание Грейнджер, которая смущалась, словно ей было четырнадцать и их застукали в каморке для метел. Наверное, такой гипноз с его стороны немного тревожил ее, но Малфой не мог устоять. Гермиона в домашней одежде — лучшее, что он когда-либо видел в своей жизни. К огромному сожалению, их время истекло слишком быстро. На улице начало смеркаться, и Скорпиус стал тереть глаза, медленно засыпая после насыщенного дня. Как бы сильно Драко ни хотел остановить время — увы, не мог. Тут он был бессилен, хотя мечтал сделать что-то похожее, чтобы побыть с ними дольше. Неосознанно Малфой протянул руку через спинку дивана к плечу Гермионы. Выводя пальцем узоры, он чувствовал ее мурашки сквозь тонкую ткань растянутой футболки. Слегка приспустив рукав, Драко ухмыльнулся, не найдя на плече лямку лифа. Грейнджер без белья вызывала в нем восторг не меньше, чем в красивых кружевах, которые она покупала лишь для него. Интересно, сколько бы Гермиона выдержала, прежде чем наброситься на него с поцелуями? Вдруг перед глазами появился образ Грейнджер в роли его жены. Он видел, как она сказала ему «да», словно Малфой предложил выйти за него прямо в эту самую секунду. Ее счастливое лицо прочно засело в голове Драко, а идея сделать ей предложение теперь полностью завладела его разумом. Не успев толком рассмотреть данную картину, он увидел ее в свадебном платье, идущую к алтарю. Ее платье было великолепным, волосы распущенные, струившиеся мягкими локонами по спине, как любил Драко. После вопроса священника она ответила «согласна», и Малфой поцеловал ее, скрепляя их союз. Ему срочно нужно было достать кольцо. Такое, что вызвало бы у Грейнджер неописуемый восторг, потому что Драко хотел подарить ей все, чего она заслуживала на самом деле. Бросив взгляд на часы, он подумал, что еще успеет заглянуть в одно место, прежде чем все закроется до утра. Скорпиус все же уснул спустя какое-то время после мультфильма в обнимку с одной из своих мягких игрушек. Повернув голову чуть правее, он увидел такую же спящую Грейнджер, облокотившуюся на спинку кресла в странной позе. Обиделась бы она, если бы Драко ушел не попрощавшись, оставляя их обоих в неудобном положении? Легонько толкнув ее в попытке разбудить, Малфой испугался, что это было слишком резко, но она только пошевелилась и приоткрыла веки, сонно моргая. — Я что, уснула? — прошептала Гермиона, пристав, чтобы быть наравне с ним. — О Мерлин, прости, пожалуйста. Я очень долго спала, да? — Все в порядке, Грейнджер, — уверил Драко, усмехнувшись ее бессмысленному волнению. — Мне пришлось разбудить тебя, потому что я не хотел уходить не попрощавшись. Она распахнула глаза, обращая внимание на часы, и удивленно вздохнула, увидев, что время уже близилось к восьми вечера. — Тебе правда пора? — спросила Гермиона, и в ее голосе Драко услышал нотки разочарования. — Мы могли бы поужинать… — К сожалению, да, — ответил он, при этом избегая настоящей причины ухода. — Я не ночевал дома, а Нарцисса наверняка подняла на уши всех на мои поиски. Не хотелось бы стать причиной ее переживаний, хотя она должна понимать, что я давно уже взрослый, — на этих словах Драко закатил глаза, припоминая, как мать частенько отчитывала его за долгое отсутствие и постоянные отлучки не пойми куда. Он вырос, но его все равно старались контролировать по возможности. Что это за жизнь такая? — Я думаю, ты понимаешь, о чем я. Мне даже кажется, что такими темпами Скорпиуса тоже ждет подобная опека. Гермиона фыркнула на замечание Драко и, потянувшись, встала с дивана, поднимая сына на руки. Уставившись на вполне себе обычную картину перед глазами, Малфой вдруг подумал о том, что неплохо бы иметь еще одного ребенка с Грейнджер. Они молоды, здоровы, да и причин для отказа просто не могло быть. Драко пропустил все самые важные моменты, связанные с Гермионой и Скорпиусом: ее беременность, обиды по пустякам и ночные походы за едой, большой живот, рождение сына и его первый крик. Он не хотел больше упускать столько важного, потому что имел полное право видеть это своими глазами. И теперь его список в голове пополнился образом беременной Грейнджер, на этот раз девочкой. Ему было чертовски интересно узнать, каково это — иметь дочь и заботиться о ней. Почему-то именно этого Драко не смог четко увидеть. Наверное, все дело в том, что он просто боялся стать плохим отцом, ведь отношения со Скорпиусом нельзя назвать даже дружескими. Им предстояло много работы, с которой Малфой обязательно справился бы. — Почему ты так странно смотришь? — спросила Гермиона, крепче обнимая Скорпиуса. Хочу, чтобы ты стала моей. Хочу, чтобы ты была моей женой. Хочу, чтобы ты родила мне еще одного ребенка. Еще чуть-чуть, и Драко точно бы ляпнул все это ей в лицо, наплевав при этом на то, что она подумает о нем и такой спешке. Может, он и не торопился бы так, если бы не потерянное время, которое судьба отняла у них. Малфоя не покидали мысли о том, что это было просто невезение и наказание за прошлые ошибки. Но при чем тут она? Гермиона ни в чем не виновата, но пострадала не меньше самого Драко. — Как? — переспросил он, показывая, что не совсем понял, что она имела в виду. — Вот так, — проговорила Гермиона, кивая в его сторону, и, закусив губу, покраснела из-за неловкости момента. — Ох, не заставляй меня говорить. Драко коротко рассмеялся, решая больше не выводить ее и не будить тем самым ребенка на руках Гермионы. Он сам сильно спешил, поэтому собрался меньше чем за десять минут. В полусонном состоянии она проводила его до двери, видимо не до конца отогнав дрему. Набросив пиджак и проверив палочку во внутреннем кармане, Малфой подошел к ней, опуская глаза на спящего Скорпиуса. Невесомо погладив того по голове, Драко улыбнулся уголком губ и перевел взгляд на Грейнджер, наблюдавшую за ним. Не успев приблизиться к ее лицу для поцелуя, он почувствовал ее губы на своих. Это длилось совсем недолго, учитывая обстоятельства, в которых они были: она с ребенком и практически спала, стоя на ногах, а Драко сильно торопился, надеясь не опоздать в одно место до его закрытия. — Обещаю, что в следующий раз останусь на ночь, — сказал он, разорвав поцелуй. — Но ведь ты уже оставался, — подметила Гермиона, намекая на сегодняшнюю ночь, проведенную вместе. — И по чьей же вине мне пришлось ночевать здесь? — поинтересовался Драко, прищурив глаза. Ее щеки вновь вспыхнули, покрываясь розоватым оттенком. Наверное, Грейнджер вспоминала в своей умной головушке то, что вытворяла ночью благодаря выпитому спиртному. Она покусывала свои губы, стыдливо опуская глаза вниз, но Драко ловко поднял ее лицо за подбородок, оставляя на щеке еще один поцелуй. — Мне понравилось спать в твоем доме, — прошептал он и, открыв входную дверь, махнул ей рукой, получая в ответ застенчивую улыбку. — До скорого, Грейнджер.

***

Очутившись между Косым и Лютным переулками, Малфой огляделся по сторонам, рассматривая всех тех, кто мог быть ему знаком. Визит сюда был незапланированным, поэтому он не хотел лишний раз видеть на страницах «Ежедневного Пророка» свое фото и истинную причину его прихода. Он не любил это место. Драко считал, что именно данная часть магического Лондона являлась слишком грязной, пропитанной пылью, словно на улицах никогда не убирались. Весьма странно видеть подобное, потому что люди, которые жили и работали тут, все же были волшебниками. И с помощью магии Косой переулок мог приобрести совершенно другие краски, но вряд ли это кого-то вообще интересовало. Он остановился возле белоснежного здания и, подняв голову чуть повыше, увидел вывеску банка «Гринготтс». Наверное, посещение этого места было слишком уж поздним, хотя его не покидала уверенность в том, что его без проблем обслужат, как только подтвердят личность Драко. Процедура опознавания прошла без каких-либо проблем. Он всегда думал, что даже по светлым волосам работники банка могли пропустить его, ведь только в семье Малфоев был такой цвет волос. Но те показывали себя слишком упрямыми и не принимающими никаких других средств подтверждения человека, кроме волшебной палочки. Когда Драко открыл дверь своего сейфа, гоблин удалился, предоставляя ему уединенность среди множества галлеонов и различных украшений семьи. Его глаза лихорадочно стали бегать по всему содержимому в поисках одной вещи, которую он видел от силы один, а может, и два раза, точно сказать не мог. Это было так давно, что Драко и не пытался воспроизвести все в своей памяти. Малфой рыкнул, когда среди кучи золотых монет нашел лишь несколько ожерелий с драгоценными камнями и пару сережек, украшенных жемчугом. Хранилище было слишком большим. И это не единственное место, где его семья хранила денежные средства и золото. Но почему все самое нужное находилось именно здесь? Он потерял практически час в поисках маленькой вещицы, пока не наткнулся на шкатулку, слегка заваленную галлеонами. В надежде, что это именно то, что он искал, Драко смахнул золотые монеты на пол, беря в руки бархатную коробочку. Он испытал удовлетворение, когда открыл и увидел кольцо, которое еще давно сохранилось в его памяти. Это действительно было оно. Изящная гоблинская работа, полностью состоящая из белого золота и украшенная в центре массивным бриллиантом. В мыслях Драко проскользнул разговор с матерью об этом кольце. Тогда она сказала ему, что он сможет взять его и подарить только той, что полюбит всем сердцем. Тогда Малфой не принял разговор всерьез, потому что еще не познал любви. Но, встретив Грейнджер, его мнение и мысли по поводу всего стремительно менялись, словно она именно то, что было ему нужно всю жизнь. Драко вытащил из шкатулки украшение, чтобы рассмотреть поближе. Нахмурившись, он задумался над видом кольца. Зная Грейнджер и ее отношение к таким богатствам, уверенность, что она согласится на предложение с такой дорогой драгоценностью, улетучивалась из его головы со скоростью света. Гермиона была той, кто любил минимализм и практичность, а носить на себе целое состояние она решительно отказывалась, аргументируя тем, что эти деньги она бы потратила на помощь беднякам. Драко усмехнулся ее странностям, но все равно убирал кольцо в карман брюк. Он в любом случае уговорит упрямую ведьму выйти за него, чего бы ему это ни стоило. Даже если придется насильно надеть кольцо ей на палец. Она обязательно будет носить на себе все самое дорогое и изысканное, потому что снова станет его женой. Драко вернулся домой в хорошем настроении. Пройдясь по окрестностям поместья, он отпустил все тревожные мысли по поводу Грейнджер и предложения ей. Свежий воздух хорошо помог ему и позволил расслабиться после насыщенного дня. Его сын рос активным ребенком, что несомненно радовало Драко, хотя к такому он был совершенно не готов. Кто же знал, что дети всегда полны энергии и сил? Проведя на улице не больше получаса, он вошел в поместье, намереваясь найти мать и извиниться за свое внезапное исчезновение. Обычно он предупреждал, если задерживался или вообще не планировал возвращаться домой, но вчера Драко забыл, полностью очаровываясь нетрезвой Грейнджер, стоящей перед ним без одежды. Салазар, этот вид он однозначно запомнит на всю жизнь и будет прокручивать в своей голове ее подтянутое и упругое тело, которое с рождением ребенка стало только лучше. Вчера он вовсе не думал об этом, сосредотачиваясь на доставлении удовольствия ей лишь пальцами, что у него получилось без проблем. Спустя пять лет он все еще помнил, как правильно следовало прикоснуться к ней, чтобы она издавала не только стоны, но и крики, срывающие ему крышу. Усмехнувшись своим мыслям, Драко прошелся по коридору и, остановившись у дверей обеденного зала, толкнул их, врываясь внутрь. Он слегка оторопел, замечая там не только мать, но и других неожиданных гостей. — Драко! — воскликнул Люциус, обращая все свое внимание на него. — Мы давно ждем тебя, где ты был? Посмотрев на мать, Малфой понял, что она сама не знала о прибытии отца сегодня. Но его приезд волновал Драко меньше всего. За столом, помимо Люциуса, сидела семья Гринграссов, попивая коллекционное вино с погребов Малфой-Мэнора и чувствуя себя как дома, судя по расслабленным позам и лицам. — Отец, — кивнул Драко в качестве приветствия. — Ты же знаешь, что у меня полно работы, поэтому пришлось задержаться. Конечно, он не стал раньше времени рассказывать ему о Грейнджер и Скорпиусе. Пока Люциус находился во Франции, Драко вполне себе жил спокойной жизнью. Никто не раздражал его, постоянно говоря о свадьбе и наследнике. Для отца было важно скорее женить его, чтобы получить чистокровного внука, который продолжил бы линию Малфоев дальше, не заботясь о чувствах Драко. Оглядев всех присутствующих, он поджал губы, пытаясь разобраться во внезапном решении его семьи поужинать с Гринграссами, потому что такое происходило довольно редко. И стол был фактически завален изысканными блюдами, словно они отмечали что-то важное, чего пока сам Драко еще не знал. Плохое предчувствие засело глубоко внутри него, а присутствие Астории вызывало сильную тошноту. — Ты голоден, дорогой? — спросила мать, а в глазах читалось что-то похожее на: «Останься, иначе будет хуже». — Эльфы приготовили твой любимый десерт. Сощурив глаза, он подумал несколько секунд, прежде чем двинулся к столу. Оставлять мать на растерзание этих людей, в том числе и Люциуса, Драко совершенно не хотел. Лучше он перетерпит этот ужин, нежели потом будет выслушивать причитания отца о ненадлежащем поведении в высоком обществе. — Драко, садись рядом, — мило прощебетала Астория, отодвигая свободный стул рядом с ним. Мерлин, это выглядело жалко, даже очень, судя по тому, как она старалась, чтобы произвести на него впечатление. Не устраивая показательных сцен, Драко сел возле Астории, и перед ним сразу же материализовалась тарелка со стейком. В последний раз он ел утром у Грейнджер, и, казалось бы, должен проголодаться за такой промежуток времени. Но в данный момент он совсем не думал о еде, а только о том, как побыстрее попасть в свою комнату, чтобы избежать наигранных бесед между Малфоями и Гринграссами. — Как ты поживаешь? — спросила Элизабет, накалывая на вилку овощи. — Люциус поведал нам о твоих успехах, но может, и ты расскажешь нам, чем сейчас занимаешься? — У меня своя фирма, — ответил Драко, не ощущая особой неприязни к матери Астории. — Точнее, мы с друзьями вместе создали ее и преуспели в аренде помещений, не надеясь, что получится. Было много трудностей, но мы справились. — Разве кто-то еще арендует помещения в волшебной части Лондона? — усмехнулся Аарон, отпивая виски. — Я думал, что никому это не интересно. Драко взглянул на мать, а та кивком головы указала на тарелку с мясом, которую эльфы поставили возле него. Она просила его поесть, потому что видела, как нелегко ему было, отвечая на идиотские вопросы. — На самом деле аренда сейчас пользуется большим спросом, — сказал Драко, разрезая ножом остывшее мясо. — Она приносит намного больше денег, нежели обычная продажа. — Позволь спросить, а зачем тебе это? — Аарон сдвинул брови вместе, когда все остальные уставились на Драко, словно он был экспонатом в музее. — Не пойми меня неправильно, но разве у Малфоев не достаточно средств, чтобы существовать, при этом не работая? — Я бы хотел добиться чего-то сам, — он пожал плечами и, отправив в рот кусочек мяса, осмелился взглянуть на отца, который изначально был против любой деятельности Драко, не связанной с активами семьи. — Лучше заработать еще, чем тратить то, что в скором времени может закончиться. Тем более мне нравится эта работа, даже когда я устаю от нее. Аарон хмыкнул, наверное, не удовлетворенный полученным ответом. Тем временем Люциус сжал свою челюсть, что порадовало Драко сильнее, чем ужин на его тарелке. — А когда у тебя появится семья? — спросила Элизабет с легкой улыбкой на лице. — Она отнимает много времени, ты же знаешь? Драко нахмурил брови, слыша слова миссис Гринграсс. Казалось, что она выведывала что-то особенное, касаемо его личной жизни, но заходила издалека. Умный ход, который Драко сумел быстро разгадать. — Думаю, у меня найдется время, чтобы распределить его на всех, — проговорил он, стараясь не замечать, какими глазами смотрела на него Астория: полными обожания, надеясь, что имел в виду ее, говоря о будущем. Внезапно мать щелкнула пальцами, призывая эльфов и прося их принести десерт. Драко выдохнул, понимая, что Нарцисса тем самым хотела побыстрее закончить этот ужин, полный лицемерия как со стороны отца, так и гостей. Эльфы принесли десерт, который мать и обещала ему, когда Драко только явился сюда. На месте недоеденного мяса появился любимый клюквенный пирог, посыпанный песочной крошкой. Интересно, если бы сладкое сегодня было другим, остался бы он здесь, слушая бессмысленный треп? Драко молча ликовал, когда все затихли, принимаясь за пирог и ароматный чай. Оставалось продержаться от силы каких-то двадцать-тридцать минут, и он спокойно отправится в свою комнату, радуясь тому, что нашел кольцо для Грейнджер. — Люциус, как скоро мы объявим о помолвке? — услышал Драко и поперхнулся, понимая, что рано стал торжествовать внутри себя. — Через месяц отличный вариант для… — Простите, что? — перебил он, медленно кладя десертную ложку на стол. Астория хохотнула рядом с ним и положила руку ему на плечо в собственническом жесте. Сжав кулаки под столом, Драко выжидающе уставился на отца. Выражение лица Люциуса осталось таким же, какое Малфой-младший видел на протяжении всего времени, пока он был тут. Отец будто бы продумал все достаточно давно и только ждал удобного случая, чтобы объявить все. Стоило ли Драко вообще удивляться планам, составленным за спиной и без его согласия? — Драко, наши отцы говорят о помолвке между нами, — смеясь, сказала Астория, улыбаясь так, что вновь вызвала у него приступ тошноты. — Здорово, правда? — Замолчи! — рявкнул он, сбрасывая ее ладонь с плеча. — Что вы здесь устроили? Какая еще помолвка? Вы в своем уме? Ему хотелось не просто кричать, а выть от глупой ситуации, в которой он оказался непонятно по чьей вине. Может, его вежливость и то, что Драко решил остаться, сыграли против него сейчас? — Не смей повышать голос, когда у нас гости, Драко! — в тон ответил отец, демонстративно бросая на пол салфетку, так как знал, что эльфы в любом случае все уберут, а это лишний повод их унизить. — Почему ты не научила его манерам, Нарцисса? — Люциус переключил внимание на мать, тем самым выставляя себя и ее в плохом свете перед Гринграссами. — Твой сын совсем отбился от рук! Драко выдержал бы любые крики, но терпеть то, как оскорбляли его мать, он дальше был не намерен. — Она здесь ни при чем, — грубо отрезал Драко, поднимаясь из-за стола. — Никакой помолвки, а уж тем более свадьбы не будет. Зарубите уже себе на носу — я не женюсь на Астории. Он был уже на пути к выходу, как недовольный голос Аарона прозвучал в обеденном зале, высказывая свое возмущение по поводу отказа. — Как это понимать, Люциус? — спросил тот, указывая на Драко. — Разве ты не помнишь о нашем договоре? Ты обещал, что твой сын женится на моей дочери в ближайшее время! — Это правда? — мать стеклянным взглядом смотрела куда-то вперед, отчего у Драко защемило сердце. Он даже не понял, кому именно она задавала этот вопрос, потому что голубые глаза выражали полнейшую растерянность. — Как ты мог, Люциус? Тот показал едкую ухмылку, подтверждая ее слова. — Я сделал то, что должен был уже давно, — спокойно ответил Люциус, будто бы Драко и вовсе не являлся его сыном, а кем-то чужим. — Он ведет себя как ребенок, поэтому я взял все вопросы о его будущем и роде Малфоев на себя. — Поверить не могу, — прошептала Нарцисса, покачав головой. Как же я тебя понимаю, мама… Драко чувствовал себя собственностью и пешкой в руках отца. Даже тот факт, что ему почти уже двадцать семь, никого не волновал. Он сам давно принимает важные решения, но, видимо, Люциус так и не отделался от мысли вырастить из Драко свою точную копию. Неужели это настолько прочно засело внутри, что тот до сих пор не избавился от привычки определять судьбы других людей? Нет, Драко никогда и ни при каких обстоятельствах не станет поступать так со Скорпиусом. Он будет лучшим отцом, чем Люциус и ему подобные, потому что его сын достоен совсем другой жизни и отношения родителей. И неважно, сколько сейчас было ему лет. Драко воспитает из него достойного волшебника. — Никакой свадьбы не будет, — еще раз повторил он, смотря прямо на Люциуса, который, казалось, взорвется, если Драко снова скажет «нет». — Благодарю за ужин и компанию. Не скажу, что она была приятной. Толкнув дверь ногой, он покинул обеденный зал, не оборачиваясь на крики Люциуса. — Вернись сейчас же! — услышал Драко и впервые в жизни проигнорировал собственного отца. Он буквально вбежал в свой кабинет, захлопывая дверь с громким звуком. Заперев ту палочкой, Драко сбросил пиджак и, засучив рукава рубашки, рыкнул, когда руки задрожали и не смогли как следует все сделать. Он расстегнул две верхние пуговицы и почувствовал, будто удавка с его шеи пропала, позволив ему спокойно дышать. Почему-то всегда Малфой ощущал нехватку воздуха в таких ситуациях. Он совершенно не ожидал ничего, связанного с помолвкой. Это было неожиданно. А еще более внезапен приезд Люциуса из Франции. Драко знал, что отец уехал примерно на две-три недели, как раз перед тем, как он встретил Грейнджер и Скорпиуса. Но не думал, что время настолько быстро пройдет и все снова станет как прежде. Малфой толком не успел продумать все свои планы до приезда Люциуса. Он планировал в ближайшем будущем вернуть свою семью обратно в поместье, только не предусмотрел возможную негативную реакцию отца на решение Драко. Хотя ему было плевать, что подумал бы Люциус, тем более после новостей о помолвке Малфой точно настроился на исполнение всех своих планов, иначе он проиграет и вновь станет собственностью отца. Присев на диван, Драко запустил руки в волосы, шумно выдыхая. День обещал быть отличным, без каких-либо проблем. Они с Грейнджер и Скорпиусом хорошо провели день, его сын стал относиться к нему более терпимо, чем недели назад, а сам Драко почувствовал себя счастливее. На эмоциях он взял из хранилища кольцо и уже был готов сделать ей предложение. Он фактически жил этими мыслями остаток дня, пока Люциус вновь не влез куда не следовало. Малфой усмехнулся такой несправедливости. Когда он стал хоть немного ощущать себя лучше — вмиг все изменилось, возвращая нежелание вообще существовать в этом мире. Его взгляд зацепился за открытую бутылку с виски, которую он начал вместе с Блейзом еще в пятничный вечер. Поднявшись с дивана, Драко плеснул в стакан горячую жидкость, раздумывая над тем, что в последнее время стал часто пить, чтобы заглушить злость и боль внутри себя. Он надеялся, что эта привычка уйдет, как только отношения с Грейнджер выйдут на прежний уровень. Такой, который был у них во время брака. Да, между ними есть секс, поцелуи, но пока Драко все еще чувствовал, что она не готова подпустить его ближе. И это чертовски сильно сказывалось на нем, если судить по выпитому спиртному за последние недели. Опустошая больше половины бутылки за раз, Малфой частенько вспоминал ее слова о маггловском алкоголизме и сильной зависимости от спиртного. Он всегда переводил все в шутку, говоря, что магглы странные люди, и не придавал особого значения сказанному Грейнджер. Но теперь это не казалось ему настолько смешным, ведь он стал походить на них. И все равно продолжать пить, чувствуя особую потребность в виски. Драко вздрогнул, когда посреди комнаты появилась Тинки, переминаясь с ноги на ногу, будто бы ожидала, что ее прогонят за вторжение не вовремя. — Хозяин, ваш отец просит вас спуститься обратно, — пропищала эльфийка, поджав большие уши. Он возвел глаза к потолку, понимая, что вряд ли отделается от Люциуса и его бессмысленных причитаний в ближайшее время. — Скажи моему отцу, что я приду, когда Гринграссы покинут наш дом, — ответил Драко на повышенном тоне. — Не раньше. — Д-дело в том, что они уже ушли, хозяин, — пролепетала Тинки, съежившись еще сильнее от его недружелюбного тона. — Почти сразу же после вас. При всем уважении к отцу, которого Люциус как раз таки не был достоин, Драко не имел никакого желания спускаться обратно и разговаривать с ним. Тем более они оба выпили слишком много алкоголя, чтобы рассуждать здраво и спокойно общаться. Он мысленно представил данную картину и скривился от возможной словесной перепалки, где мать пыталась бы их разнять, не в силах выслушивать, как дорогие ей люди спорят и ругаются. Это была единственная причина, почему он не хотел покидать кабинет — видеть ее слезы и испорченное настроение то еще удовольствие. — Передай, что я приду через пару минут, — бросил Драко, возвращая свое внимание к стакану виски. Поклонившись, Тинки с громким хлопком растворилась в воздухе. Драко зажмурился от неприятного звука, который бил прямо по вискам, и, прислонившись лбом к прохладной стене, досчитал до десяти, готовясь к неизбежному. Не заботясь о внешнем виде, успевшем превратиться во что-то непонятное и совершенно не свойственное ему, Драко не спеша спустился вниз. Как всегда с отстраненным выражением лица, будто его не волновало, что должен сказать отец, потому что о сути разговора между ними он уже догадывался. Как Драко и предполагал — родители все еще сидели за столом в обеденном зале. Эльфы убрали всю еду, остался лишь алкоголь и чашка чая у матери. Интересно, какая по счету? И наверняка с успокоительными травами. Обычно Нарцисса так поступала, когда напряжение достигало критической точки. — Хотели меня видеть? — спросил Драко, смотря прямо на Люциуса. Мать бросила на него какой-то странный взгляд, который он, к сожалению, не смог разгадать. Подобное выражение лица он даже видел впервые и слегка насторожился, думая, что же могло произойти за каких-то там двадцать минут его отсутствия. — Драко, — подозрительно спокойным тоном начал Люциус, заставив тем самым напрячься Драко. — Скажи мне, пожалуйста, как ты умудрился заделать ребенка с грязнокровкой? Драко пошатнулся на месте, а глаза сразу метнулись к матери, ища в них ответ на вопрос, витавший в голове. Откуда Люциус узнал о Скорпиусе? Он пытался вспомнить о последних письмах, отправленных матерью и полученных от отца, но никаких упоминаний о ребенке в них не наблюдалось, насколько было известно. Нарцисса не писала ему, потому что Драко лично просил ее об этом, когда зашел разговор о Скорпиусе и его внесении в родословную Малфоев. Он откладывал разговор с отцом в долгий ящик, планируя сделать это гораздо позже, но все планы пошли крахом. Драко еще раз взглянул на мать и, присмотревшись повнимательнее, разглядел в ее глазах вину и сожаление. Это все-таки сделала она, видимо, в тот самый момент, пока он сидел в своем кабинете, успокаивая нервы. — Черт, мама, зачем? — вырвалось прежде, чем он подумал и взвесил все в голове. Нарцисса поджала губы, хотя Драко знал, что в данный момент ей было чертовски стыдно. Она, можно сказать, предала его, когда он всю жизнь доверял только ей одной. На кого-то в этом мире еще стоило полагаться или надеяться больше не следовало? Стоя сейчас перед родителями, он чувствовал себя ужасно неловко: его отчитывали, словно ему было четырнадцать и он натворил что-то ужасное, за что теперь краснел. Идиотская особенность человеческого организма. — Я задал вопрос, Драко, — вновь заговорил Люциус, постукивая пальцами по столу. — И советую тебе ответить на него немедленно. — Ты разве не знаешь, как это бывает, отец? — съязвил он, защищаясь от слов, сквозивших сплошными обвинениями. — Посмотри на него, Нарцисса! — рявкнул отец, напоминая Драко кричалку, которую они как-то раз присылали ему в Хогвартсе. Тогда он впервые испытал унижение от родителей, что по сей день хранил в памяти. — Ему даже не стыдно! — Прости? — переспросил Драко, поражаясь услышанному. — А чего мне, собственно, стыдиться? Я взрослый мужчина, и это мое дело! Люциус захохотал, выплескивая весь яд, накопленный за дни, проведенные во Франции. Там он находился в полном одиночестве, и ему совсем не с кем было обсудить или принизить кого-то, как делал постоянно. Возможно, отец отыгрывался на эльфах, прислуживающих ему там, но вряд ли ему этого хватило, чтобы прекратить хотя бы на час. — Ты взрослый мужчина? — усмехнулся Люциус, выгнув бровь. — Знаешь, когда-то я и вправду считал так, но теперь думаю, что взрослый мужчина никогда бы не обрюхатил грязнокровку! — Не смей называть ее так! — рявкнул Драко, бросаясь вперед, будто пес, сорвавшийся с поводка. — Она была моей женой! Боковым зрением он видел, как Нарцисса потянулась к его руке в попытке успокоить, но Драко ловко избежал ее прикосновения, потому что знал, что это уже не поможет ему. — Она бросила тебя тогда, а теперь решила вернуться с полукровкой, которого выдает за твоего сына! — гаркнул Люциус, размахивая руками в разные стороны. — Он не твой ребенок, опомнись! — Я точно уверен, что это мой сын! — негодующе воскликнул Драко, медленно теряя выдержку, накопленную годами. — И она никогда не бросала меня! Ты несешь сплошной бред… Он слышал надрывный шепот матери, просившей остановиться, пока не стало слишком поздно, но Драко не мог просто сдаться и проиграть отцу в этой битве. Иначе тогда он снова потеряет Грейнджер и вместе с ней своего сына. — Бред, говоришь? — хмыкнул Люциус, странно посматривая в сторону Нарциссы, будто он знал то, чего не знали остальные члены семьи. Драко ощутил нарастающее волнение внутри, хотя все равно старался не показывать отцу истинные эмоции. — Как думаешь, почему же вы развелись? — Дело было в Астории, мы расстались из-за нее, — проговорил Драко больше для себя, чем для отца, голос которого подозрительно изменился при упоминании их развода с Грейнджер. — Я сам отпустил ее! Когда Драко пристально наблюдал за эмоциями Люциуса — искренне хотел найти маховик времени и вернуться в самое начало, чтобы избежать того, что происходило сейчас. Какой нормальный родитель стал бы поступать вот так мерзко? Он давно уже вырос и не нуждался в каком-то излишнем проявлении чувств от отца и матери, но ему было больно слышать и видеть то, как Люциус относился к его выбору и Гермионе. Плевать, как Драко выглядел в данный момент. Скорее всего, походил на какого-то жалкого мальчика, нуждающегося в помощи и поддержке, что совершенно было несвойственно ему. Салазар, что эти люди делали с ним, что он стал вести себя именно так? — Ты так уверен в этом, дорогой Драко? — холодно произнес Люциус, устало вздыхая, словно этот разговор вымотал лишь его одного. — Твоя грязнокровка ушла, потому что я сказал ей покинуть этот дом. И она сделала свой выбор. Как видишь, не в твою пользу. Плечи Драко напряглись, руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. В другой ситуации он бы обязательно ощутил боль и дискомфорт, но его внимание и все мысли полностью сконцентрировались на отце и том, что он говорил. — Какой еще выбор? — спросил Драко, не веря ни единому слову Люциуса без доказательств. — Не будь глупцом, сынок, — фыркнул тот, качая головой в разные стороны. — У нее было два варианта: уйти и позволить тебе жить нормальной жизнью, найти достойную партию, прекращая осквернять нашу чистую кровь, либо остаться и ждать скорой смерти. Не только собственной, но и твоей, Драко. Ты думаешь, я правда бы позволил вам и дальше продолжать играть в подобие счастливой семьи? Это выглядело так же жалко, как и твоя грязнокровка, уж поверь, — казалось, что ему нравилось говорить все это, потому что такое довольное лицо Люциуса Драко видел впервые, хотя все равно не верил ему. — Она выбрала первый вариант, а теперь вернулась и пытается приплести своего отпрыска к нашей семье! Я больше чем уверен, что этот ребенок сквиб, потому что у таких, как она, не рождаются нормальные дети. Он мог стерпеть любые унижения и вранье отца, но оскорбления собственного ребенка — нет. Драко слишком долго мечтал о сыне, чтобы вот так просто проглотить все, позволяя Люциусу и дальше унижать Скорпиуса, который был ни в чем не виноват. — Он не такой! — возмутился Драко, выпуская шумные вдохи и выдохи изо рта. — Откуда ты знаешь? Что, грязнокровка позволила тебе проверить его на наличие магических способностей? У него хоть раз случался выброс магии? Драко слегка растерялся, когда понял, что ничего не знал об этом. Грейнджер не рассказывала ему о магии Скорпиуса, по крайней мере, он не помнил такого разговора между ними. Нет, он не сомневался в своем сыне и своей способности передать ему волшебство рода, но почему он раньше не задумывался о данном вопросе? — Я не знаю… — зачем-то начал Драко, получая взамен смех отца, пропитанный презрением и ненавистью к его ребенку. — Что и требовалось доказать, — торжествующе произнес Люциус, хлопая в ладоши. Сидящая рядом Нарцисса молчала, изредка делая какие-то еле заметные телодвижения, будто бы боялась их обоих. — Этот ребенок не от тебя. Как ты вообще поверил в то, что он твой сын? Знаешь, я всегда считал тебя умным человеком, а теперь не уверен в этом. — А я считал, что родители всегда должны поддерживать своих детей, — сказал Драко, слегка поумерив пыл. — Я не верю в твои бредни, потому что Гермиона никогда бы не поступила так со мной. Обстановка накалилась до самой наивысшей точки, как он и предполагал, когда шел сюда. Ничего хорошего вообще не следовало ожидать, зная, какими людьми являлись его родители. Просто какая-то доля надежды на их нормальное отношение и поддержку засела глубоко внутри Драко, а он глупо верил в возможность измениться и стать другими. Он коротко взглянул на мать и, удостоверившись, что с ней все в порядке, развернулся на носках, не в силах и дальше разговаривать на эту тему. Хлопнув дверьми, Драко вбежал по лестнице к спальне, потому что только там он мог скрыться хотя бы на несколько часов, заперевшись множеством заклинаний, которые не могли сломать даже эльфы поместья. Как же Драко был зол! Он ожидал любого бреда, придуманного отцом, но не думал, что Люциус решит выкинуть что-то такое. Это было низко даже для такого человека, как его отец, хотя тот всегда использовал грязные приемы для достижения своих целей. И неважно, каким образом он получит желаемое, ведь результат будет всегда один и тот же — другие чувствовали гнев и боль одновременно. Добравшись до спальни, Драко распахнул дверь и, закрыв ту изнутри, ударил кулаком, рыча от неприятного ощущения и несправедливости. — Эй, что с тобой приключилось? — услышал он и подпрыгнул от неожиданного вторжения в его комнату. Обернувшись на знакомый голос, Малфой увидел Забини, сидящем на стуле возле окна. Тот был встревожен, что не ушло от Драко, потому что за все время из дружбы он слишком уж хорошо изучил Блейза. — Как ты здесь оказался? — нахмурился Малфой, в сотый раз проклиная идиотскую привычку друга врываться в его комнату без разрешения. — Нам надо поговорить, Драко, — серьезно проговорил Забини, оглядывая пространство вокруг себя, словно избегая смотреть в его глаза. — Это срочно. Да что происходит? Малфой подумал, что с него достаточно разговоров на сегодня, иначе он и вправду окончательно спятит. Даже виски уже вряд ли поможет, потому что Драко чувствовал, что выдохся за этот месяц, полный и радости, и разочарования. Запустив руки в волосы и взъерошив их, он стал походить на сумасшедшего, сбежавшего из отделения Мунго для душевно больных. Наверное, Драко и впрямь скоро заплатит за отдельную палату, чтобы получить необходимую помощь. — Черт, не сейчас, Блейз, — произнес он на выдохе, понимая, что только с Гермионой и в ее постели ему станет легче. — Отец снова лезет в мою жизнь, а я больше не в состоянии слушать его сплетни. — Что он сказал? — спросил Забини, нервно потирая руки. Драко прорычал что-то непонятное, когда закрыл лицо руками, прокручивая в голове мерзкое общение с отцом, чтобы рассказать Блейзу все, что удалось запомнить. — Люциус за моей спиной устроил помолвку между мной и Асторией, представляешь? — выплюнул Драко, размахивая руками в воздухе. — И знаешь, что еще? — он подождал, пока Забини хоть как-то отреагирует, а после продолжил с безумным выражением лица: — Якобы он предложил Грейнджер бросить меня и развестись. Придумал какую-то чушь и решил, что я поверю в нее, потому что Люциус узнал о Скорпиусе. Драко и не заметил, как стал метаться из угла в угол, как будто это могло помочь ему отпустить ситуацию, в которой он оказался по вине отца. Малфой не знал, что нужно было предпринять, чтобы перестать чувствовать растерянность и злость, одолевающие буквально изнутри. Может, если выговориться Блейзу, то со временем полегчает? Когда Драко получил лишь тишину в ответ на свои слова, поднял глаза выше, дабы понять, почему Забини молчал. Тот сжал челюсть, а в глазах читалось практически то же, что он видел, рассматривая мать чуть ранее. Какая-то жалость вперемешку с сочувствием. Малфой ненавидел подобные проявления чувств. Это и впрямь выглядело отвратительно, особенно учитывая, что в данный момент все будет направлено на него. Он мог понять мать и ее желание помочь ему, но не Блейза, ведь тот никогда не жалел его, так как знал отношение Драко к подобным вещам. — Люциус сказал тебе правду, Драко, — сглотнув, еле слышно пробормотал Забини. Малфой резко остановился, ощущая нехватку воздуха, будто прямо сейчас ему перекрыли весь доступ к кислороду. — Что, прости? Забини вытер руки о брюки и, шумно вздохнув, поднялся с места, делая пару шагов в сторону Драко. Малфою казалось, что прошла целая вечность, так долго он ждал ответа Блейза, который, видимо, пытался подобрать правильные слова. Какая к черту разница, если все и так было хуже некуда? — Грейнджер рассказала все девочкам, когда они развлекались дома у Ноттов, — Забини избегал взгляда Драко, что невероятно раздражало и убивало, потому что каждый звук причинял адскую боль. — Мы с Тео узнали случайно, когда вернулись домой чуть раньше. Конечно, не удержались и подслушали все, что было возможно, пока случайно домовик Ноттов не засек нас за этим занятием. Было бы глупо попасться девочкам, поэтому пришлось известить их о нашем возвращении, — Блейз говорил медленно, наверное, чтобы Драко все правильно понял и не наделал глупостей раньше времени, но Малфой ждал от друга главного. — Я хотел поговорить с тобой еще вчера, правда. Ты имел право знать, а они решили дать Грейнджер время признаться самой. Веки Драко автоматически закрылись под тяжестью полученной информации. Мозг старался переварить и проанализировать все, что удалось узнать за короткий вечер. Количество мерзости за сегодня просто превысило планку, установленную им в голове. — В чем признаться? — надрывным голосом прошептал Драко, потирая переносицу, чтобы не взорваться прямо сейчас. Ему нужна правда. — Грейнджер не просто бросила тебя из-за угроз Люциуса, — сказал Забини, откашлявшись. — Она уже знала о своей беременности тогда, но не успела вовремя сообщить тебе. Видимо, испугалась за вашего ребенка, поэтому просто ушла, выставив все так, будто ваш развод случился из-за Астории. Драко резко распахнул глаза и, в два счета преодолев расстояние до шкафа, со всей силы ударил кулаком от отчаяния и обиды. Он продолжал делать это, пока костяшки пальцев не покрылись кровью, а ее следы не остались на деревянной поверхности. — Черт, черт, черт… — бормотал Драко, судорожно качая головой в разные стороны, стараясь отогнать подальше все, о чем он сейчас думал. Она предала его. Она унизила его. Она причинила ему неимоверную боль. Он в жизни не проливал слез, но сейчас Драко на самом деле хотел этого. Выплеснуть все, что накопилось у него за долгие годы, когда искренне полагал, что именно он был виноват в их расставании. — Скажи мне, за что она поступила так со мной? — взвыл Драко, не выдерживая мыслей о Грейнджер и ее поступке, разбившем ему сердце. — Я могу понять своего отца, потому что он самый мерзкий человек во всем мире, но она… — голос сорвался, стоило представить ее и сегодняшнее утро в ее объятиях. — Она была моей женой и ничего не рассказала мне! Сбежала с моим ребенком, мать твою… Тошнота вновь подступила к горлу от осознания того, как они общались все последнее время и что делали вместе. Драко целовал ее, признаваясь так в своей любви, терпел ее холодность поначалу, ждал взаимности, получая нечто большее, чем он рассчитывал — предательство от той, которой доверял. — Знаешь, ее можно понять, — осторожно начал Блейз, не двигаясь с места. — Ты сам сказал, что твой отец редкостный урод, представь, каково ей было в тот момент. — Не смей защищать ее! — рявкнул Драко. — Они оба друг друга стоят, а я ведь даже хотел снова жениться на этой дуре, — он залез в карман брюк и, нащупав там кольцо, вытащил его, швыряя прямо в Блейза. — Салазар, какой же я тупой идиот… Мечты о счастливой жизни с Грейнджер разбились, как дорогой хрусталь, хранившийся в Малфой-Мэноре долгие годы. Драко запланировал столько всего, мечтая о законном воссоединении с Гермионой и Скорпиусом и думая, что судьба в конце концов стала благосклонна к нему. Наивный дурак. — Тебе надо поспать, — он почувствовал прикосновение к своему плечу, но каких-либо сил, чтобы отбросить руку Забини, у него не осталось. — Завтра вы поговорите с Грейнджер и обязательно все решите между собой. Прыснув от абсурдности фразы, Драко дернул подбородком и, обойдя Блейза, присел на идеально заправленную постель. Обстановка его комнаты напоминала ему о тех временах, когда они с Грейнджер спали здесь вместе. Даже ее запах иногда ощущался в воздухе, словно она никогда и не покидала этого места. Спустя несколько минут тишины Драко осознал, что больше не мог выносить своей же комнаты и вещей, которые здесь были. Многие из них он оставил только для того, чтобы была хоть какая-нибудь память о Гермионе. — Я хочу побыть один, — произнес он, надеясь, что Забини поймет его чувства и не станет принимать никаких успокоительных действий. Блейз коротко кивнул и, остановившись у выхода, обернулся, бросая на Драко взгляд полный сочувствия. — Только не наделай глупостей, пока не придешь в себя, друг.