Его последний шанс

Уложив Скорпиуса в постель, Гермиона слегка расстроилась, когда поняла, что сегодня не удастся прочесть ему сказку на ночь. Этот ритуал они проводили ежедневно, и у нее просто вошло в привычку каждый раз искать для него что-то новое и интересное. Он засыпал с улыбкой на лице, а Гермиона была счастлива видеть его таким. Сегодня Скорпиус слишком активничал, поэтому уснул намного раньше обычного. Она прекрасно понимала его, потому что сама же уснула, когда включила телевизор. Гермиона подумала, что дело могло быть в небольшом недомогании после выпитого виски вчера вечером и плохом сне ночью, когда Драко подвергся кошмару. Но именно сейчас она не хотела больше спать. Все мысли были полностью заняты Малфоем, который заставил ее полюбить его еще сильнее, если такое вообще возможно. Он показал себя отличным отцом. Гермиона растерялась, видя раны Скорпиуса, а Малфой ловко взял ситуацию в свои руки, залечивая коленки их ребенка. Она предполагала, что сын, возможно, не позволит Драко помочь ему и даже прикоснуться, но как же она была рада, что ошиблась. Скорпиус медленно, но верно разрушал стену, которую сам воздвиг, ведь считал, что папа бросил его еще до рождения. Почему дети в таком маленьком возрасте думают именно так? Гермиона всегда молчала, избегая этой темы, если Скорпиус вдруг начинал спрашивать об отце. Мало того, что это служило напоминанием о ее уходе, так и причиняло боль, потому что сын рос без Драко. Но, к ее огромному сожалению, ребенок правда был смышленым для своих лет и часто запоминал совсем не те вещи, которые нужно знать детям в их возрасте. Она говорила ему, что так вышло и никто не в силах изменить прошлого, а Скорпиус, видимо, понял это совсем иначе. Гермиона провела в его комнате чуть больше часа, прежде чем вышла, прикрывая за собой дверь. Спустившись вниз, она покормила Живоглота, крутившегося у ее ног, и, налив себе ароматного чая, открыла уже давно начатую книгу. Запах мяты ударил прямо в нос, из-за чего Гермиона чихнула, пугая при этом кота, который все еще трапезничал недалеко от нее. Виновато взглянув в его сторону, она подозвала Живоглота ближе, чтобы приласкать, тем самым извиняясь, что посмела потревожить. Кот послушно прыгнул ей на колени, сворачиваясь огромным клубком. Улыбнувшись, Гермиона стала поглаживать поседевшую шерсть, слушая тихое мурлыканье. С таким приятным звуком ей было намного проще сосредоточиться на чтении книги, раскрытой на столе. Навскидку прошло не больше сорока минут, пока она не почувствовала, что начала потихоньку засыпать. Быстро пробежавшись по последней страничке, Гермиона закрыла книгу, оставляя ту на столе. Намереваясь отправиться в спальню, ее глаза зацепились за немытые тарелки, оставленные еще с завтрака. Мысленно проклиная себя за забывчивость, она устало вздохнула и включила воду, чтобы не видеть еще большего скопления посуды на следующий день. Это оказалось слишком медленно, учитывая, что Гермиона практически спала на ходу, но спустя время последняя тарелка была вымыта, а кухня приобрела нормальный вид. Конечно, заниматься чем-то подобным в такой поздний час слегка странно, но она не могла отдаться царству Морфея, пока дела по дому не были закончены до конца. Довольно улыбнувшись, Гермиона выпила стакан воды и, услышав непонятный шум в прихожей, слегка поперхнулась, поняв, что помимо нее и Скорпиуса в доме был кто-то еще. Палочка моментально очутилась в ее руке, когда она покинула кухню, двигаясь прямо на источник звука. Боязнь за сына настолько охватила Гермиону, что на лбу невольно проступил пот, а по телу пробежала дрожь от волнения и внезапного проникновения в их жилище. Разглядев в темноте силуэт человека, она вскрикнула и, нащупав на стене выключатель, осветила прихожую, удивленно моргая и восстанавливая сбившееся дыхание. — Драко! — севшим голосом проговорила Гермиона, положа руку на сердце. — Ты до смерти меня напугал! Оглядев его с ног до головы, она заметила, что он был все в том же костюме, в котором уходил, только рукава рубашки небрежно закатаны, а на голове Гермиона разглядела легкий беспорядок, совсем не свойственный Драко. Грейнджер нахмурилась, понимая, что с ним что-то не так. Малфой никогда не показывался кому-то в таком странном виде, позволяя себе такое исключительно утром, когда просыпался. Но сейчас был поздний вечер, практически ночь, и Драко походил скорее на обезумевшего, нежели на уставшего или невыспавшегося человека. Гермиона посмотрела ему в глаза, видя, что те потемнели в считанные секунды, словно кто-то наложил на него проклятие, заставляющее радужки глаз покрыться смолой. Она вновь задрожала, теперь уже от Драко и его поведения, которое слишком сильно пугало ее. — Что с тобой? — спросила Гермиона, обнимая себя руками, потому что взгляд Малфоя прожигал в ней огромную дыру. — Драко… Он махнул рукой, тем самым заставляя ее замолчать. Губы были сжаты в тонкую полоску, и казалось, что вот-вот Драко выплеснет все то, что старался держать в себе, пока стоял напротив. — Не советую тебе произносить мое имя, Грейнджер, когда решаешь за моей же спиной сбежать с еще не рожденным ребенком, — холодно произнес он, сверкнув глазами. Гермиона сглотнула скопившуюся слюну во рту, догадываясь о том, что он все знал. Но откуда? Она не успела вовремя рассказать ему, потому что хотела провести лишь один счастливый день вместе с ним и их сыном. Разве кто-то мог предположить, что все обернется совсем не так? — Ты знаешь… — протянула она охрипшим голосом, будто только что проснулась от долгого сна. Он презрительно усмехнулся, скривив при этом лицо. Гермиона сразу же перевела параллель между Драко, учащимся в Хогвартсе, и тем, который сейчас стоял перед ней, изображая ненависть, испытываемую еще со времен школы. Это был один и тот же человек, но значительно старше. Она вдруг почувствовала, что вернулась в Хогвартс, где Драко издевался над ней и всячески унижал за происхождение. — А ты планировала и дальше водить меня за нос? — поинтересовался он, выгнув бровь. — Браво, Грейнджер, ты превзошла саму себя! Подпрыгнув от резкого тона, Гермиона ощутила подступающую боль, заполняющую ее изнутри. Драко был таким холодным по отношению к ней, что надежда на прощение испарилась так быстро, как и возникла у нее в голове сегодня утром. — Я могу объяснить, — пробормотала Гермиона, облизав губы. — Пожалуйста… — Что ты хочешь мне объяснить? — фыркнул Малфой, взъерошив волосы. — Я одного не понимаю: как ты могла так поступить со мной? Как могла втайне от меня сделать какой-то там выбор и сбежать, прикрываясь чертовым поцелуем с Асторией? — прорычал он. — Отвечай! Гермиона еще сильнее обхватила себя руками, боясь Драко и его вспыльчивости. Нет, он никогда раньше не трогал ее и не смел поднимать руку, но сейчас она не была уверена в том, что они спокойно все решат и помирятся, забыв о прошлых ошибках. Малфой не такой человек, чтобы просто отпустить все то, что узнал сегодня. Самое обидное — Гермиона вообще не представляла, кто мог рассказать ему и что же именно предоставили Драко в качестве информации. Растерявшись под его злым взглядом, она не понимала, как следовало разговаривать с ним, чтобы добиться спокойствия со стороны Малфоя. Наверху спал их ребенок, который вскоре услышал бы оглушающие и пугающие крики. Он не должен был видеть ссору родителей, ведь у них только-только начали налаживаться отношения. Скорпиус заслуживал полной семьи и счастья. — Драко, я… — начала Гермиона, но осеклась, увидев, как его глаза вновь недобро сверкнули, призывая ее говорить лишь то, что он хотел услышать. — Я же сказал не произносить мое имя! — заорал Малфой, не заботясь о том, что звучал слишком громко для такого времени суток. Ее слегка откинуло назад, когда излишняя громкость напугала Гермиону больше, чем его взгляд и внешний вид. Она в конце концов осознала, что ничего не кончится хорошо. Пытаться что-то объяснить ему было бесполезно, учитывая враждебный настрой Драко и нежелание выяснять отношения нормальным тоном. — Кто тебе рассказал? — спросила Гермиона, набравшись смелости. — Мой дорогой папаша, представляешь? — ехидно усмехнулся Драко, качая головой в разные стороны, будто до сих пор не смог принять всей правды. — Хоть у кого-то из вас хватило смелости признаться спустя столько лет! — он сделал глубокий вдох и, задержав дыхание буквально на несколько секунд, выдохнул, продолжив: — Знаешь, а я ведь сначала не поверил ему, потому что думал, что ты не поступила бы так со мной, но Блейз вовремя подтвердил, что все и вправду было так. Гермиона в отчаянии прикрыла глаза, стараясь не расплакаться при нем прямо сейчас. — Мой отец полный урод, Грейнджер, но ты… Она открыла веки, когда не услышала продолжения фразы, видя, что Малфой что-то обдумывал в своей голове. Наверняка чтобы попробовать сделать ей больно и задеть, тем более отчасти Гермиона все же заслужила это. — Зачем ты поступила так со мной? — четко и по слогам произнес он, сжав руки в кулаки. — Я ведь был твоим мужем! Неужели ты думала, что я не в состоянии защитить свою беременную жену? Она могла поклясться, что слышала мольбу в голосе Драко, когда он произнес последние слова. От этого ей стало еще тяжелее и больнее на душе, потому что такого Малфоя Гермиона видела впервые. — Я… я испугалась, — еле выдавила из себя она, сморгнув слезы, которые уже перестали волновать ее. Едкие смешки вырвались из его рта, вынуждая Гермиону отойти на несколько шагов назад. Почувствовав за спиной стену, она прижалась к ней, едва удерживаясь на ногах. Казалось, что еще совсем чуть-чуть и она скатится вниз, полностью принимая всю вину на себя. — Ты себя слышишь вообще, Грейнджер? — прошипел Драко, подходя к ней. — Я был твоим мужем! Ты должна была мне рассказать, ведь так обычно поступают супруги, да? А ты решила сбежать на другой конец света, при этом соврав об истинной причине ухода! — Д-Драко… — Гермиона шмыгнула носом и, смахнув набежавшие слезы, увидела, что теперь он стоял практически вплотную к ней. Его руки до сих пор были сжаты, тем самым пугая ее еще больше. Он ничего не сделает, ничего не сделает. — Прекрати уже называть меня по имени! Малфой занес кулак над головой Гермионы, ударяя им стену возле нее. Она вскрикнула от испуга, закрывая лицо руками, чтобы не видеть его эмоций, приводящих ее в полнейший ужас. — Мне страшно, — прошептала Гермиона, фактически съежившись под ним. — Пожалуйста… — Тебе страшно? — хмыкнул он, чуть отходя. — Где же твоя гриффиндорская смелость, а? Где она была в тот момент, когда ты принимала идиотское решение лишить меня сына? Ты прекрасно знала, как я хотел ребенка, Грейнджер, и все же решила поступить так мерзко, — произнес Малфой, скривив губы. — Скажи мне, а ты любила меня? Хотя нет, не отвечай. Жена не совершила бы такой поступок, если бы искренне любила своего мужа. — Я любила тебя, — сказала Гермиона, понимая, что это единственное, что оказало бы ей помощь в этой ситуации. — И сейчас люблю, Драко. Она догадывалась, какой эффект будет при упоминании его имени, и мысленно готовилась еще к одному удару и крикам, но внутри себя Гермиона надеялась, что Драко поверит ее словам, потому что они были правдой. — Салазар, прекрати уже, — пробормотал он, потирая переносицу. — Не смей произносить лживые признания, Грейнджер, потому что я не поверю ни в одно из них. Не стараясь удержать эмоции и слезы, Гермиона начала всхлипывать прямо на глазах у Малфоя, смотревшего на нее так, будто она была и впрямь омерзительна ему. Сейчас рядом стояла точная копия Люциуса, возможно, даже еще хуже. Наверняка тот был бы счастлив узнать, что сын теперь похож на него во всем. — Я говорю правду, — тихо проговорила Гермиона, практически не дыша. — Пожалуйста… — Правду? — выплюнул он, будто она врала ему постоянно и его вера в нее мгновенно испарилась. — Этот ребенок хотя бы мой, Грейнджер? А то я начинаю в этом сомнев… Неожиданно для самой себя Гермиона замахнулась и нанесла ему удар прямо по лицу. Он пошатнулся, прикладывая к больному месту руку, потирая ушиб. — Не смей так говорить о нем! — выкрикнула она и вновь прижалась к холодной стене. Она снова это сделала. Пару недель назад ей пришлось поступить так же, потому что Малфой посмел упомянуть Асторию, а сейчас усомнился в том, что Скорпиус его сын. Из его уст данный факт звучал ужасно мерзко и непривычно, ведь ребенок абсолютная копия Драко во всем. Как у него только язык повернулся сказать такое? Ахнув, Гермиона прикрыла рот рукой, все еще не веря до конца, что ударила его. Наверное, она даже могла утверждать, что это было намного сильнее, чем в прошлый раз. Малфой рискнул обидеть Скорпиуса, задеть ее саму, на что она никогда бы не отреагировала как-то по-другому. Пока он держался за ушибленную щеку, его глаза резко метнулись вверх, удивленно моргая. Гермиона обернулась и увидела сонного Скорпиуса прямо наверху лестницы. Тот одной рукой обнимал своего медведя, с которым спал каждую ночь, а другой тер глаза, чтобы окончательно проснуться. Гермиона мысленно обругала саму себя, стирая при этом горькие слезы обиды на Драко. Она не хотела объяснять сыну, почему плакала, но, судя по его лицу, Скорпиус все понял без лишних слов. И вышел он только потому, что хотел защитить ее. Повернув голову обратно, Гермиона встретилась глазами с Драко, смотрящего на нее как на предательницу. Еще раз потерев щеку, Малфой засунул руку в карман брюк и демонстративно скривил губы, находясь уже на безопасном расстоянии от нее. — Видеть тебя не хочу, Грейнджер, поняла? — фыркнул он, двигаясь в сторону выхода. Открыв дверь, Драко ступил за порог и обернулся, показывая свою брезгливость к ней. — Лучше бы ты осталась в чертовой Австралии и никогда не возвращалась сюда. Послышался дверной хлопок, после чего Гермиона вздохнула и медленно скатилась вниз по стене, мечтая сделать это еще в самом начале разговора. Она согнула ноги в коленях и, опустив голову, закрыла лицо, шмыгая носом. Как жизнь могла так меняться со скоростью света? Они сегодня провели отличный день вместе, который должен был стать началом их отношений, а получилось совсем наоборот. Гермиона честно призналась самой себе, что не подготовилась к этому, ведь наивно полагала, что, признавшись Драко во всем, сможет добиться его понимания и поддержки. Ей не стоило оттягивать их разговор на долгий срок и думать, что все пройдет куда лучше. Драко часто показывал себя вспыльчивым человеком, когда дело касалось близких людей и семьи. Но ситуация с ее уходом и Скорпиусом повлияла настолько, что он опустился до привычных школьных оскорблений и унижений. Это было гадко — видеть его Малфоем, ненавидящим всех, в особенности грязнокровок. Последний раз она наблюдала Драко таким примерно на шестом курсе, хотя и тогда ненависть к ней не была достаточно выражена. Всхлипнув, Гермиона ощутила подступающую головную боль, разносившую неприятные ощущения от виска к виску. Массажными движениями она немного облегчила свои страдания, прежде чем услышала скрип лестницы недалеко от себя. Совсем позабыв о Скорпиусе, видевшим почти все, ей пришлось поднять голову выше, чтобы проверить его состояние. К счастью, внешне он был полностью спокоен и, наверное, хотел спать, потому что иногда тер свои глаза и зевал. Выдавив мягкую улыбку, Гермиона надеялась таким образом успокоить ребенка, зная, что на самом деле Скорпиус переживал внутри. Тем более он не выносил, когда кто-то обижал и причинял ей боль, поэтому вышел из детской, чтобы защитить ее. — Почему ты плачешь, мама? — спросил Скорпиус, дотронувшись до волос Гермионы маленькой ручкой. — Мистер Малфой обидел тебя? Она еле заметно усмехнулась, не показывая ему чувств, которые испытывала на самом деле, так как не хотела, чтобы сын стал переживать еще больше. Скорпиус частенько запоминал ненужные вещи и уже успел научиться различать ее состояние в свои четыре с небольшим. Если бы не возраст, этот ребенок не позволил бы своему отцу спокойно уйти из этого дома. Хотя теперь маловероятно, что Скорпиус назовет Драко папой, ведь тот обидел ее и подорвал доверие сына. — Нет-нет, Скорпи, — Гермиона покачала головой, сдерживая весь вихрь эмоций, который так и хотел вырваться наружу. — Все хорошо, правда. Взглянув в невинные глаза ребенка, она съежилась, вспоминая, что лгать ему было ужасной идеей. Скорпиус был слишком умным и впитывал все как губка, что в дальнейшем могло обернуться против Гермионы, когда тот вырастет. — Идем спать, малыш, — проговорила Гермиона и, встав на ноги, взяла Скорпиуса на руки, крепко прижимая к себе. Зевнув, он причмокнул и положил голову к ней на плечо, обнимая за шею. Улыбнувшись, она погладила его по спине и поднялась по лестнице, останавливаясь у двух дверей: одна вела в детскую, а другая — в ее спальню. Гермиона нахмурилась, осознавая, что точно не сможет спать сегодня в полном одиночестве. Решив все буквально за секунду, они оказались во мраке ее комнаты. Она различила мурлыканье Живоглота, который, по-видимому, опять спал на ее постели, но она совершенно не была против такого расклада. Отогнув край одеяла, Гермиона осторожно положила Скорпиуса на середину постели, устраиваясь рядом с ним. Он инстинктивно прижался к ней, не отпуская из рук своего медведя. Укрыв себя и сына одеялом, она поцеловала того в пухлую щеку и тихонько убрала со лба светлые волосы Скорпиуса, пропуская их через пальцы. Рядом с ним Гермиона ощущала себя уютнее и спокойнее, а Живоглот тем временем проснулся и лег между ними, все еще издавая тихие мурлыкающие звуки. С мыслями о Драко, их ссоре и Скорпиусе Гермиона закрыла глаза лишь спустя несколько часов. Беспокойно просыпаясь несколько раз за ночь и проверяя, все ли в порядке с ее сыном, который, к ее огромному счастью, тихонько посапывал, она смогла расслабиться только к рассвету, который показался в окне сквозь тонкие шторы.

***

Она забыла, когда в последний раз отправляла в рот хотя бы крошку. Прошло три дня, а Гермиона заставляла себя лишь пить воду, чтобы хоть как-то поддерживать организм, пока совсем не упала в голодный обморок. Ей даже пришлось отдать Скорпиуса родителям на несколько дней, потому что она была просто не в состоянии заниматься ребенком. Грейнджер считала себя ужасной матерью, неспособной приготовить сыну обычный завтрак, не говоря уже о других занятиях, которые они делали вместе. Наверняка мать обрадовалась тому факту, что Скорпиус остался у них на такое долгое время, когда обычно Гермиона не приветствовала разлуку с сыном. Но ее родители все равно почувствовали что-то неладное, узнав, что их внук поживет какое-то время с ними. Джин пыталась узнать у Гермионы причину ее плохого настроения и нежелание принимать пищу, но она отмахивалась от любых попыток матери заставить ее поесть и заняться домашними делами. В ее силах было только пролистывание страничек книги и кормление Живоглота, напоминавшего ей о своем существовании в их маленьком жилище. Маршрут Гермионы начинался от дивана в гостиной и до кухни, где кот уже поджидал ее на своем привычном месте. Она не могла выдавить улыбку, видя, как тот крутился возле нее, ожидая своего лакомства. Даже Живоглот не вызывал у нее восторга как раньше. Счастливые эмоции теперь были для нее чем-то странным и ужасно пугающим, потому что Гермиона и вправду боялась, что это все в итоге окажется обманом. Ощущая себя таковой совсем недавно, она задумалась о том, что и те эмоции являлись неправдой. Лежа на диване под тонким пледом, она постоянно думала о Драко и разговоре, разрушившим их и без того шаткие отношения. Гипнотизируя глазами потолок, Гермиона вспоминала его взгляд, сочившийся ненавистью, и каждый раз жмурилась, стараясь отбросить подальше болезненные образы в голове. Когда он ударил стену кулаком, она предполагала, что этот жест должен был достаться исключительно ей, чего боялась сильнее, чем угроз Люциуса. Малфой, который никогда раньше не показывал таких эмоций, изменился в считанные минуты под влиянием злости и обиды на нее. Гермиона на самом деле поразилась данному факту, потому что в их паре только Драко умел держать все внутри, в отличие от нее самой. Они составляли идеальный баланс и уравновешивали весы благодаря любви и взаимопониманию, делясь этим друг с другом. Он усмирял ее бурный характер и несдержанность, а она в ответ помогала ему открыться другим людям, жаждущим от него большей искренности и понимания. Кто бы вообще подумал, что такие, как они, станут другой версией себя спустя совсем недолгий брак? Перевернувшись на бок, Гермиона протянула руку к журнальному столику недалеко от нее и, схватив телефон, принялась смотреть непрочитанные сообщения и звонки. Среди всего она увидела лишь сообщения матери, беспокоящейся о ее состоянии. Джин предлагала ей прогуляться по магазинам, чтобы привести мысли в порядок, однако Гермиона считала это плохой идеей. Ходить в таком состоянии по улице и пугать прохожих она не хотела, тем более у нее совершенно не было сил на какие-то активные действия. Рядом лежал какой-то очередной роман, который не особо понравился ей, и стакан воды, стоящий на кофейном столике. Отличные вещи для ее начавшейся депрессии. Отложив телефон обратно на столик, Гермиона сделала глоток воды и услышала стук в окно. Повернув голову, она увидела красивого филина, держащего в клюве конверт с письмом. Издалека было заметно, что тот явно принадлежал кому-то очень важному, и на секунду ей даже показалось, что это птица Драко. Возможно, он прислал ее, чтобы назначить встречу, хотя глупо вообще думать об этом после его последнего визита. Медленно подойдя к окну, Гермиона забрала у филина конверт и, проследив за тем, как тот улетел, вернулась обратно на диван, укрывая ноги пледом. Она чувствовала легкий озноб из-за ослабленного организма, поэтому старалась согреться тонкой материей, которую нашла в одном из отделений шкафа, когда осталась в полном одиночестве. Достав содержимое и прочитав все, Гермиона нахмурилась, вновь пробегаясь по строчкам. Письмо все-таки не от Драко, на что надежды и так почти не было. Как только удалось уловить мысль, она решила, что кто-то решил таким образом пошутить над ней. Но спустя мгновение Гермиона поняла, что семья Ноттов на самом деле приглашала ее на прием через два дня. Данное событие было направлено для того, чтобы пожертвовать средства на развитие молодых волшебников и оказание необходимой помощи. Приличное количество детей остались сиротами после войны, поэтому в год проводилось не одно подобное сборище, чтобы собрать галлеоны всем нуждающимся. Гермиона не удивилась тому, что сейчас настала очередь Ноттов устраивать прием, ведь они являлись такими же богатыми, как и Малфои. Больше волновало само приглашение — они позвали ее, хотя она не имела к этому никакого отношения, тем более высшее общество давно уже забыло о ней и как о волшебнице, и как героине войны. Почерк был ей незнаком, но Гермиона могла предположить, что это писала Дафна, слишком уж эти завитушки походили на девчачьи. Интересно, советовалась ли та с Тео, прежде чем надумала пригласить ее? Конверт с пергаментом отправились к телефону на столе, а сама Грейнджер закусила губу, обдумывая предложение Ноттов, не считая его настолько уж заманчивым, чтобы согласиться сразу же. Во-первых, Гермиона встретила бы там кучу людей, относящихся к ней как к мусору. Во-вторых, ее физическое и моральное состояние оставляли желать лучшего. Даже в зеркало было страшно взглянуть, так как круги под глазами и легкая худоба стали заметны невооруженным глазом. В-третьих, там бы Гермиона сто процентов встретилась с Драко, абсолютно точно не зная, как вести себя с ним. Все эти дни она находилась в неведении, что с ним и как он чувствовал себя. Боязнь вновь увидеть его озлобленные глаза одолела ею настолько, что она начинала дрожать, представляя данную картину в голове, хоть это было смутно и расплывчато. Изредка бросая взгляд на приглашение, Гермиона нервно потирала руки, раздумывая, стоило ли вообще посещать прием. Она уже нашла причины, чтобы остаться дома, но какая-то малая ее часть все равно рвалась туда, чтобы увидеться с ним, даже если он обидел ее и Скорпиуса. Возможно, не испытывая к нему таких сильных чувств, ей бы не пришлось размышлять об этом и решать внутри себя проблему, появившуюся совсем внезапно. Ее ладонь автоматически потянулась к пергаменту, чтобы еще раз пробежаться по строчкам и точно удостовериться в том, что там было ее имя. Коснувшись листа, она одернула руку, услышав стук в дверь. Гермиона поморщилась от громкого звука и, привстав с дивана, ощутила легкое головокружение. Недостаток пищи сильно сказывался на ней, и ее теперь такой поступок, как голодовка, казался ужасно нелепым, тем более когда у нее была ответственность за ребенка. Дойдя до раздражающего источника, Гермиона дернула за ручку, мысленно ругая того, кто посмел помешать ее депрессии. — Гермиона! — услышала она звонкий голос матери, ворвавшейся внутрь. — Милая, ты выглядишь неважно. О, серьезно, мама? С Джин почему-то не оказалось Скорпиуса, когда та вошла в дом. Гермиона сразу же разволновалась, не понимая, почему мать пришла одна и с кем в итоге остался ее ребенок. — Где Скорпиус, мам? — устало пролепетала Гермиона, виня себя за проявление слабости. Следуя за матерью на кухню, она изредка придерживалась за стену, чтобы не свалиться прямо посреди коридора в голодном обмороке. В руках Джин был небольшой пакет, и Гермиона надеялась, что там будет очередная поставка еды от родителей. Живот заурчал, а во рту образовалось много слюны из-за представления различной пищи, которую уже мечтала отправить в свой рот. Она достаточно времени провела в таком состоянии и решила, что пора вернуться в реальный мир. Присев за стол, Гермиона начала наблюдать за тем, как мать ловко вынимала из пакета контейнеры с едой. Разглядеть, что же в них было, у нее не получилось. Еще несколько ловких движений матери, и микроволновая печь заработала, разогревая любимое блюдо Гермионы. — Он с твоим отцом, — улыбнулась Джин, раскладывая на тарелки горячую пасту. — Ты не отвечала на мои звонки, вот я и решила проверить, как ты. Заодно принесла поесть, потому что была на сто процентов уверена в том, что ты ничего не ела. Мать поставила перед ней тарелку и всучила в руки вилку, заставляя ее съесть все до конца. Гермиона не стала сопротивляться и спорить, запихнув в рот макароны, залитые сырным соусом. Она расплылась в блаженной улыбке, почувствовав на языке знакомый вкус еды, будто не ела пасту уже целую вечность. Возможно, не будь она такой голодной, то и не акцентировала бы внимание на обычном блюде, которое ела не раз в своей жизни. — С ним ведь все в порядке? — с беспокойством спросила Гермиона, отправляя в рот вилку. — Я очень переживаю… — Дорогая, все отлично, — перебила Джин и взмахнула рукой, показывая ей, чтобы она продолжала спокойно есть и не отвлекалась на что-то не столь важное. — Мы хорошо проводим время, чего не скажешь о тебе. Ты и вправду выглядишь слегка болезненно, Гермиона, так нельзя. Джин присела напротив, наливая себе и ей ароматный чай. Из одной из кружек Гермиона почувствовала запах липы и мелиссы, догадываясь, что именно этот предназначался для нее. Видимо, ее вид настолько настораживал родных, что мать решила прибегнуть к такому способу, полагая, что он должен помочь. Не задавая лишних вопросов, Гермиона с благодарностью приняла кружку, ставя ее недалеко от почти пустой тарелки. Она бы съела еще порцию, но желудок уже был полон. — Не хочешь рассказать, что произошло? — осторожно поинтересовалась Джин, положив свою ладонь на ее руку. — Я же твоя мать, дорогая, ты можешь мне довериться. Гермиона не сомневалась в том, что сказанное здесь так и останется в доме, не выходя за пределы этих стен. Но ее переживания оказались совсем по другому поводу. Говорить обо всем было тяжело, учитывая, что она еще не пришла в себя до конца. Какое-то давящее чувство в груди постоянно напоминало ей о Драко. Он словно поселился внутри, каждый раз напоминая о том, что у них случилось буквально на днях. Вздохнув, Гермиона сделала несколько глотков горячего напитка, наслаждаясь его вкусом. Еще одно из умений ее матери — та потрясающе заваривала чай, особенно когда требовалось выговориться кому-то, а он прекрасно справлялся со своей ролью и подталкивал куда было нужно. — Дело в Драко, — тихо пробормотала она, завязывая пышные волосы в пучок, откуда все равно выбилась пара прядей. — Вы поссорились? — решила уточнить Джин, поглаживая руку Гермионы в успокаивающем жесте. — Разве у вас не стали налаживаться отношения? Она не удержалась и усмехнулась, потому что жизнь менялась со скоростью света и уловить изменения порой оказывалось труднее, тем более их еще предстояло как следует переварить. — Я тоже так думала, мама, — кивнула Гермиона, удерживая на лице грустную улыбку, описывающую все ее состояние в данный момент. — Но я обманула его очень давно, а он только узнал правду, которая сделала ему чертовски больно. Я врала многим, в том числе и вам с папой, потому что хотела как лучше, однако получилось совсем наоборот. Мать сдвинула брови вместе, видимо, из-за недостатка информации, ведь Гермиона описала все очень смутно и не слишком понятно. Она не знала, хватило бы ей сил и смелости рассказать все сейчас, пока они остались наедине и общались так, как ей давно того хотелось. Несмотря на то что Гермиона сама стала матерью, в поддержке родителей не переставала нуждаться, особенно в любви и понимании, хоть и отмахивалась, когда они проявляли излишнее внимание к ней и Скорпиусу. Она чаще задумывалась о том, что подобное отношение было глупым и неправильным с ее стороны. Пытаясь исправить многое в жизни, Гермиона начала с рассказа о том, что долго скрывала не только от друзей, но и от семьи. Много времени не понадобилось, чтобы излить душу родному человеку. Мать внимательно слушала каждое слово и не смела прерывать ее. Иногда Гермиона замечала на ее лице удивление вперемешку с шоком от полученной информации, прекрасно понимая чувства и эмоции той. Что-то подобное она испытала, когда Люциус угрожал ей, вынуждая покинуть Драко и Малфой-мэнор. Удивительно, но по прошествии пяти лет ей не удалось избавиться от того страха, который она испытала, когда узнала, в чем была причина ее плохого самочувствия. Даже жизнь в Австралии не всегда казалась спокойной. Гуляя со Скорпиусом по цветущим улочкам, Гермиона оборачивалась, проверяя посторонних рядом с ними. Да, это несомненно последствия угроз, именно поэтому ей приходилось быть всегда начеку. Закончив историю до конца, спустя минуту Гермиона уловила движение напротив себя и, посмотрев в сторону матери, заметила в уголках ее глаз скопление слез. Видимо, даже Джин не смогла сдержать чувств, узнав важную новость. — О, милая, — шепот матери заставил Гермиону вздрогнуть. — Почему ты не рассказала никому раньше? — Из-за Скорпиуса, — ответила она без раздумий, ведь его защита являлась для нее первостепенной. — Я не хотела, чтобы ему кто-то сделал больно. Моему ребенку никто не причинит вреда, даже Люциус Малфой. Гермиона не сказала бы, что ей стало значительно лучше, но она чувствовала облегчение от разговора с матерью. Поддержка Джин была нужна ей, хотя еще неделю назад она наотрез отказалась бы от предложенной помощи. — И Драко, — продолжила Гермиона, вертя в руках пустую кружку. Наверное, успокаивающий чай тоже помог ей немного прийти в себя. Она даже подумывала попросить мать налить еще, но боялась, что в конечном итоге снова впадет в спячку. — Я не могла подвергнуть и его опасности. Джин понимающе кивнула, видимо, не в силах вымолвить что-то еще. Реакции тех, кому Гермиона уже успела открыться, были такими, как она и предполагала изначально. — Я не знаю, что мне делать, мама, — пробормотала Гермиона, сглатывая скопившуюся слюну. — Он обвинил меня во всем и усомнился в своем отцовстве. — Тебе не нужно ничего делать, — Джин грустно улыбнулась и утешительно провела рукой по ее плечу. — Возможно, он просто получил не всю информацию и сделал именно такие выводы, не обдумав все как следует. Стоит дать ему немного времени, чтобы принять верное решение. — Да, но он сказал, что Скорпиус не от него, — протянула Гермиона, вспоминая, с каким презрением и едкой усмешкой Драко смотрел на нее. — Как мне поступить в этом случае? Ребенок не заслуживает такого отношения от своего же отца… Не договорив, она запнулась, до сих пор недоумевая с Малфоя, который отомстил ей подобным образом. Буквально несколько недель назад он, чуть ли не умоляя, просил дать ему шанс, чтобы наладить отношения с их общим ребенком. Конечно, Гермиона позволила ему, потому что все еще испытывала чувства к нему, хотя и не надеялась на то, что у них вновь что-то выйдет. Неужели его отношение к Скорпиусу изменилось только из-за ее побега и желания уберечь всех троих? Гермиона пыталась найти правильное определение словам Драко, но обнаружила лишь неприятное послевкусие, оставленное им несколько дней назад. В ее голове не укладывалось, что Малфой на самом деле сказал так. Да, скорее всего, чтобы разозлить ее и обидеть, как он поступал раньше, когда кто-то задевал его или близких. Сейчас под удар попал Скорпиус, который наверняка слышал все, но не выходил до определенного момента. Теперь Гермиона на сто процентов была уверена, что ребенок не подпустит к себе Драко, даже если не уловил сути разговора в общем. Ему будет достаточно того, что она плакала и пыталась скрыть слезы. — Если ты его любишь, то обязательно найдешь в себе силы простить, так же как и он, — ответила Джин, медленно проговаривая каждое слово, чтобы Гермиона перестала переживать и взяла себя в руки. — А Скорпиус поймет, что его папа не хотел обидеть маму, он умный мальчик. Вам всем просто нужно немного времени, в том числе и ребенку. Гермиона согласилась с матерью, хотя на самом деле сомневалась в том, что Драко найдет в себе силы простить ее. Она сама не знала, как теперь относиться к нему после его слов о Скорпиусе. Все сложилось самым ужасным образом, к чему никто, естественно, не был готов, и неизвестно, сколько потребуется времени, чтобы забыть обиды друг на друга. Видимо поняв ее состояние, Джин не стала дальше продолжать острую тему для Гермионы. Она намекнула ей, что было бы неплохо сходить вместе по магазинам и скоротать несколько часов за выбором одежды. Предложение казалось слегка странным, если учитывать то, что раньше они очень редко проводили время подобным образом. — Мне лучше остаться дома, мам, — протянула Гермиона, отказываясь от этой идеи. — Ты же знаешь, что я не люблю ходить по магазинам, — увидев, как та заметно погрустнела, она поспешила добавить: — Дело не в тебе, просто в данный момент одежда точно не поможет мне прийти в себя. — Может, тогда книжный? — не отступала Джин, подталкивая Гермиону к правильному выбору. — Ты же любишь читать, Гермиона. Присмотрим тебе что-нибудь новенькое, как ты на это смотришь? Закусив щеку изнутри, она слегка нахмурила брови, размышляя над очередной идеей матери сходить куда-нибудь вместе. Как бы сильно Гермиона ни нуждалась сейчас в поддержке — все равно хотела остаться в одиночестве, потому что так было проще решить все и хорошенько подумать. Но предложение Джин насчет покупки новой книги совсем немного заинтересовало ее. Дома закончилось все самое интересное чтиво, которое она уже успела прочесть, поэтому Гермиона все же настроилась ненадолго выйти из дома. — Я бы хотела посетить «Флориш и Блоттс», — сказала Гермиона, виновато поглядывая на Джин. Выбрав именно этот магазин, она надеялась, что мать откажется от похода в магическое место и позволит ей остаться наедине с собой. — Я собираюсь пойти одна, если ты не против. Было видно, что такой ответ Гермионы расстроил мать, хотя та изо всех сил старалась не показывать свое недовольство. Вместо этого Джин выдавила мягкую улыбку и кивнула, начиная убирать со стола грязную посуду и оставшиеся контейнеры с едой. Допив за это время чай, Гермиона перестала чувствовать голод и недостаток жидкости в организме, восполнив всю энергию, растраченную в результате длительных переживаний и голодовок. Наблюдая за тем, как мать принялась мыть тарелки, ей вдруг стало не по себе. За нее делали абсолютно все, даже самую легкую работу, на которую она вообще не способна в данный момент. Родители проявляли заботу, как будто ей вновь было пять лет, когда на самом деле Гермиона должна волноваться не только за них, но и за своего маленького сына. Когда она заверила мать, что абсолютно точно отправится на свежий воздух, смогла спокойно выдохнуть и собраться в Косой переулок. Предвкушая покупку хорошей книги, чтобы скоротать сегодняшний вечер, Гермиона улыбнулась уголком губ, встречая на улице лучи солнца, по которым успела безумно соскучиться.

***

Грейнджер давно уже отвыкла от такого бешеного ритма на магических улочках Лондона. Атмосфера Косого переулка напомнила Гермионе момент, когда она впервые пришла сюда, чтобы купить все для учебы в Хогвартсе. Несмотря на то, что сейчас на улице стоял май и учеба подходила к концу, все витрины магазинов были заставлены школьными предметами. Чистые пергаменты, перья, котлы для зелий до сих пор оставались теми же, как помнила Гермиона, словно время остановилось или же вернуло ее в детство. Вдоволь насмотревшись на витрины, она неторопливо пошла к книжному, изредка оборачиваясь на интересующие ее вещи. Не удержавшись, Гермиона все-таки сбилась со своего маршрута, зайдя в лавку письменных принадлежностей. Вокруг нее было множество всего интересного, что глаза непроизвольно цеплялись за каждый товар, стоящий в магазине. Завидев флакончик чернил, меняющих цвет в процессе письма, она схватила его, планируя показать Скорпиусу их магические свойства. Ей сразу же подумалось о том, что маленький ребенок должен заинтересоваться простой вещицей, имеющей немного волшебства. Расплатившись, Гермиона вышла на улицу, осматриваясь по сторонам. Еще час назад она вообще не хотела делать каких-то лишних телодвижений, а теперь желала посетить все магазины, которые были на ее пути. Видимо, долгое проживание в Австралии сильно сказалось на ней, поэтому сейчас она пыталась вспомнить все и остаться здесь подольше, тем более ее тревожные мысли потихоньку уходили на задний план. Когда Гермиона увидела вдалеке вывеску «Флориш и Блоттс», улыбнулась и засунула руку в карман джинсов, выискивая еще немного галлеонов для покупки книги. Почему-то дома она не подумала о том, что ей понадобится разменять больше английских фунтов на волшебную валюту, и прихватила лишь то, что завалялось у нее уже очень давно. Надеясь, что имеющихся монет будет достаточно, Гермиона быстрым шагом направилась в книжную лавку, обходя народ, скопившийся у магазина метел. Она фыркнула, чувствуя толчок в спину локтем от незнакомого человека, и, взмахнув волосами, ушла подальше, боясь получить в такой толпе удар посильнее, чем предыдущий. Не обращая внимания на болезненные ощущения, Гермиона спустя минуту очутилась перед входом во «Флориш и «Блоттс». Магазин встретил ее огромнейшим количеством книг, расставленных на высоких стеллажах. Некоторые из них едва помещались на полках и создавали хаос, который как раз и был ей по душе. Она словно вернулась в школу, где все казалось идентичным настоящему в данный момент. Гермиона так же вдыхала любимый запах книг, прячась в самом укромном месте, чтобы ее не смогли найти другие. — Гермиона! Знакомый голос заставил ее подпрыгнуть от неожиданности и одернуть руку от интересующей ее книги. Поняв, что уединиться и получить нужное одиночество ей уже не удастся, она обернулась, видя рядом с собой Нарциссу Малфой. — Не ожидала тебя увидеть! — та крепко обняла Гермиону, целуя при этом в щеку. — Что ты здесь делаешь? Она удивилась такой реакции, учитывая последние события, случившиеся между ней и Драко. Нарцисса должна быть в курсе всего, поэтому Гермиона вообще не смела надеяться на хорошее отношение миссис Малфой к ней. Но та все равно поразила ее своими теплыми объятиями. В который раз она вновь убедилась, что Нарцисса замечательная и ее доброта не знала никаких границ. — Представляете, дома закончились все интересные книги! — Гермиона попыталась отшутиться, не показывать истинного состояния, хотя вышло все равно фальшиво. Не видя другого выхода, она на долю секунды поджала губы, прежде чем выдавила из себя реальную причину прихода сюда: — Я подумала, что смогу найти тут что-то новенькое и немного отвлечься, потому что… Она запнулась, не найдя нужных слов, чтобы описать то, что чувствовала и хотела сказать, а перед миссис Малфой это было вдвойне сложнее. — Мы с Драко… — начала Гермиона и резко замолчала, когда Нарцисса помахала головой, зная, как ей на самом деле тяжело говорить. — Все в порядке, — кивнула Нарцисса с грустной улыбкой на лице. — Я все знаю, милая, и мне безумно жаль, что Люциус посмел угрожать тебе. Я и предположить не могла, что под вашим разводом с Драко таилась именно эта причина. Гермиона ощутила подступающие слезы, проглатывая каждое слово поддержки от миссис Малфой. Та снова обняла ее, абсолютно наплевав на то, что они стояли посреди книжного магазина. От такой холодной и стойкой женщины, как Нарцисса, это было вдвойне необычно. Видимо, ей стало чертовски мерзко от поступка Люциуса. — Гермиона, ты не против, если мы с тобой присядем где-нибудь и выпьем по чашечке чая? — спросила Нарцисса, слегка отпрянув от нее. — Расскажешь мне все, договорились? Гермиона закивала головой, вообще не раздумывая над предложением миссис Малфой. Она должна была рассказать свою историю и Нарциссе, чтобы груз вины хотя бы немного, но спал с ее плеч. Когда они заняли свободный столик в кафе и официант дал меню, Гермиона так и не смогла выбрать напиток среди множества странных названий. К ее огромному счастью, за нее решила Нарцисса, заказав и себе простой земляничный чай с нотками мяты. Скорее всего, данное сочетание та выбрала из-за тревоги, которую испытывала Гермиона, пока пыталась подобрать правильные слова, чтобы объясниться. Официант поставил перед ними чашки, предлагая какой-нибудь вкусный десерт, но, вовремя заметив их настрой, удалился, вежливо улыбаясь. Она смотрела куда угодно, только не на Нарциссу, очень ждущую подробностей, судя по тому, как стучали ее пальцы по деревянной поверхности стола. Сглотнув, Гермиона сделала несколько маленьких глотков и, тяжело вздохнув, оторвалась от рассматривания людей, сидящих недалеко от них. — Миссис Малфой, простите меня, — еле слышно произнесла она, кусая губу практически до крови. — Мне ужасно стыдно признаваться в этом, но я врала вам и всем остальным о причине нашего с Драко развода. Все было ложью, а я знала о ребенке, но хотела дать ему защиту, потому что Скорпиус — мой сын, и я ни за что бы не позволила Люциусу причинить ему вред. — Тебе не за что извиняться, — ласково проговорила Нарцисса. — Это мне должно быть стыдно за моего мужа, ведь он посмел угрожать беременной девушке. Гермиона вновь ощутила прилив тепла и заботы. Кто бы мог подумать, что Нарцисса так сильно полюбит ее и будет сидеть рядом и успокаивать, зная, что сделал ее муж? Обе замолчали, будто кто-то специально наложил «Силенцио», не давая в конце концов разложить все прошлое по полочкам уже точно навсегда. Гермиона прикусила губу и, почувствовав вкус крови, незаметно провела языком, убирая последствия очередного приступа волнения. — Вы не представляете, как я хотела рассказать Драко о ребенке, — прошептала она, обнимая ладонями горячую чашку. — Он заслуживал знать, что скоро станет отцом. Моя ложь была самой главной ошибкой, которую я когда-либо совершала в жизни. — Гермиона, любая мать на твоем месте поступила бы так же, — в голосе Нарциссы не было даже намека на какое-то осуждение. Посмотрев в глаза миссис Малфой, она увидела какой-то странный взгляд, только Гермиона не понимала, в чем именно было дело и почему Нарцисса вела себя так. Тем более минуту назад та казалась ей вполне нормальной. — Я планировала открыться ему, — сказала она, замечая, как скакнул ее пульс. Прокручивая в голове то, как ею лично был упущен момент, чтобы признаться, Гермиона возненавидела себя еще больше. — Но каким-то образом Люциус узнал про Скорпиуса и рассказал всю правду о разводе Драко. А Блейз, скорее всего, подслушал наш разговор с девочками и решил поговорить с ним, опередив меня. Я не могу винить его, потому что прекрасно понимаю поступок Забини. Они друзья с детства и всегда поддерживали друг друга, чтобы ни случилось. Нарцисса кивнула и опустила глаза вниз, расправляя платье на коленях, словно оно было ужасно мятым и требовало немедленной глажки. Их чай давно уже закончился, а Гермиону все еще не покидало ощущение тревоги и подавленности. Она предполагала, что поход в Косой переулок ненадолго поможет ей отвлечься, но встреча с Нарциссой и необъяснимый взгляд той спустя какое-то время ставили ее в ужасно неудобное положение. Миссис Малфой подняла голову и, стыдливо посмотрев в ее сторону, тяжело вздохнула, будто это она лгала столько времени, а не Гермиона. — Дорогая, это полностью моя вина, что все открылось так внезапно. Мой муж все еще не оставляет своих попыток женить сына на Астории, и мне пришлось рассказать ему, что в нашей жизни появился Скорпиус, чтобы он прекратил портить Драко жизнь. Я правда надеялась, что он изменит свое отношение ко всему, но одержимость чистотой крови оказалась сильнее. Поэтому Люциус и решил задеть Драко именно так, чтобы после всего мой сын возненавидел тебя за ложь, — быстро протараторила Нарцисса, изредка поглядывая на Гермиону. — Если бы я узнала все раньше, то сделала бы все возможное, чтобы как-то помочь тебе и избежать взрыва Драко. Грейнджер не знала, что ответить на это. Возможно, ей стоило разозлиться на Нарциссу за то, что та полезла не в свое дело и испортила все, что Гермиона построила фактически заново вместе с Драко. Они прошли через огромное количество страданий, до сих пор преодолевая боль и по сей день, но в конечном итоге все сломалось на две половинки. Как бы ей ни было плохо, она осознавала, что не в силах сейчас вымещать свою злость и обиду на кого-либо, в том числе и на миссис Малфой. — Я не виню вас, — проговорила Гермиона, веря в искренность слов Нарциссы. Та выдавила улыбку и, подозвав официанта, повторила заказ, в этот раз выбирая еще и десерт, чтобы как-то поднять настроение с помощью сладкого. Пока они разговаривали, Гермиона подумывала расспросить о Драко, но боялась услышать то, что могло добавить ей очередную порцию боли. Она на самом деле переживала за него, даже после тех слов о Скорпиусе, потому что не переставала любить. И вряд ли бы смогла забыть о том, как им было хорошо вместе. — Как он, миссис Малфой? — спросила Гермиона, набравшись смелости. — Я не знаю, что с ним было после нашей ссоры, и очень волнуюсь за него, — в конечном итоге прекращая сдерживать себя, она всхлипнула, вспоминая, как Драко впервые так взорвался перед ней. — Он ушел просто в ужаснейшем состоянии после того, как стал сомневаться, что Скорпиус его сын. Нарцисса отодвинула в сторону чай и, протянув к ней руку, крепко сжала ее ладонь в качестве поддержки, потому что невозможно было найти нужных слов. — Драко не появлялся дома уже несколько дней, Гермиона. Я наивно полагала, что он заперся в своей комнате и наложил на нее заклинание, но сколько бы я ни пыталась достучаться до него — не получала никакого ответа. Уже позже эльфы сказали мне, что его спальня находится в кошмарном состоянии, а самого Драко там нет. Брови Гермионы поползли вверх от услышанного. Все оказалось намного хуже, чем она думала, когда все ее мысли были лишь о Малфое. Несмотря на сильную обиду, которая, вполне возможно, не скоро пройдет, она все равно пыталась разузнать о нем и успокоить внутреннюю бурю внутри себя. Гермиона не заглядывала куда-то дальше, чтобы посмотреть на них в будущем. Ей жизненно важно было знать, что с Драко все в порядке, и больше ничего. Ее душа ломалась только об одной мысли о том, что ему сейчас так же плохо, как и ей самой. — Миссис Малфой, я никогда не хотела сделать ему больно, — произнесла Гермиона, вообще не представляя, что еще можно сказать в такой, казалось бы, безвыходной ситуации. — Гермиона, ты не должна говорить все это, потому что я верю тебе, — поддержала Нарцисса, не скрывая то, как сильно переживала за их отношения с Драко. — Будем считать все чудовищной ошибкой, хорошо? Поступок Люциуса отвратителен, и ему нет прощения, но Драко обязательно справится с эмоциями и принесет свои извинения тебе и Скорпиусу. С каждым словом Нарциссы Гермиона словно оживала, а в ее голове зарождалась мысль, что еще не все потеряно. Зная Малфоя и его трудный характер, который порой становился чертовски невыносимым, она сразу же перестала искать какие-то легкие пути к примирению с ним. В ее арсенале завалялось кое-что, способное помочь, но Гермиона была не уверена, что воспользуется этим. Приглашение Ноттов, так и оставшееся лежать на кофейном столике, стало куда более заманчивым, чем пару часов назад. Там они обязательно бы встретились лицом к лицу, и это определенно был бы отличный шанс, чтобы попытаться поговорить. Гермиона уже начала забывать, почему не хотела изначально появляться там. Теперь же ее мысли полностью сосредоточились на выборе правильного платья для него. То, как она действовала на Драко, будучи одетой во что-то подобное, было невозможно описать словами. На всех подобных приемах его взгляд всегда задерживался на ней, оставаясь там ровно до того момента, когда он мог уже позволить себе снять с нее ненужную тряпку. Гермиона не мечтала, что выйдет именно так, как получалось всегда. В этот раз ей придется постараться, чтобы обратить на себя внимание Драко. Только разговор один на один, который, возможно, спасет их. Когда они принялись за десерт, Гермиона отметила, что выбор Нарциссы оказался отличным. Песочное пирожное, усеянное множеством различных ягод, привлекло ее с первой ложки. Это то, что было ей необходимо, чтобы настроение слегка улучшилось и восстановились силы. Уткнувшись лицом в тарелку, она заметила краешком глаза грустный взгляд миссис Малфой, устремленный на людей, проходящих мимо. Та практически не моргала, размешивая кубики сахара в чашке уже несколько долгих минут. — Что-то не так? — тихо поинтересовалась Гермиона, смотря ровно в то же место и пытаясь понять, что такого могла увидеть Нарцисса. Миссис Малфой вздрогнула, будто бы не ожидала, что ее застанут в таком виде: фактически беззащитную, с грустью в глазах, когда обычно она показывалась миру совсем другой. — Ты ведь увезешь его, да? — ответила Нарцисса вопросом на вопрос и, увидев недоумение, отраженное на лице Гермионы, уточнила: — Я имею в виду Скорпиуса. — Почему вы решили так? Ох, слишком много вопросов за сегодня, на которые не было получено нормальных ответов. — Мне казалось, что ты сбежала, потому что испугалась угроз Люциуса, — тонко подметила Нарцисса, выгнув бровь. — Но он узнал о мальчике, Гермиона, разве тебя это не пугает? Мерлин, мне до сих пор безумно стыдно, что все пошло от меня! Отложив ложку в сторону, Грейнджер вытерла уголки губ салфеткой, обдумывая слова миссис Малфой. Та, как всегда, говорила правильные вещи, ведь изначально страх присутствовал внутри Гермионы и одолевал ее в самые неподходящие моменты. Но Скорпиус рос здоровым ребенком, и боязнь за него теперь не так сильно прослеживалась в ее поведении. — Все хорошо, Нарцисса, — уверила ее Гермиона, покачав головой. — Я боялась, потому что тогда мой организм фактически травили продолжительное время, о чем я, конечно, не знала. Люциус планировал и дальше делать это не только со мной, но и с Драко. Я не могла подвергнуть опасности его и нашего ребенка, поэтому приняла такое решение. Она вновь заметила в глазах миссис Малфой шок вперемешку с болью, которую Люциус причинил им всем. — Что же ты будешь делать теперь? — полюбопытствовала Нарцисса, хмуря лоб. Ее челка упала на глаза, отчего та начала мешать ей и заставляла еще больше моргать. — Скорпиус еще слишком мал, чтобы… — Вы правы, — поспешно ответила Гермиона, додумывая мысли Нарциссы в своей голове. — Но я больше не намерена прятаться и скрывать от сына то, кем он является, это чертовски глупо, как и мой уход от Драко. Скорпиус принадлежит этому миру так же, как и мы все, тем более здесь наш настоящий дом. Родители хотели вернуться, что мы и сделали вместе. Улыбка, которой миссис Малфой наградила ее, была полна любви и поддержки. Гермиона почувствовала огромное количество тепла, исходящего от Нарциссы через весь стол. В кафе стало более уютно, чем мгновением назад, когда ей не хотелось даже притрагиваться к десерту. Сейчас все, что окружало ее, приобрело совершенно другие краски, и ссора между ней и Драко уже не казалась такой безысходной. Они обязательно найдут выход. У Гермионы вдруг возникло сильное желание как-то порадовать Нарциссу. У нее не было никаких идей, но кое-что моментально вспыхнуло у нее в голове, стоило только увидеть улыбку миссис Малфой. Она залезла в одно из отделений своей сумочки и, нащупав внутри то, что искала, достала маленькую фотографию, где был Скорпиус в возрасте трех лет. Он настоящий практически не отличался от изображения в руках Гермионы. Только стал немного повыше, в остальном оставаясь таким же. Протянув фотографию чуть вперед, она встретилась с недоуменным взглядом Нарциссы и поспешила объяснить: — Это Скорпиус, — сказала Гермиона, когда миссис Малфой пристально стала рассматривать фото. — Здесь ему три года. Мама сфотографировала его, когда мы всей семьей выбрались на отдых. Я подумала, что у вас тоже должна быть фотография внука, тем более сегодня вам не удалось увидеть его вживую. Это нельзя было назвать каким-то хорошим подарком, но по реакции Нарциссы Гермиона поняла, что угадала. — Он очень красивый, милая, — проворковала миссис Малфой, поглаживая пальцами глянцевую поверхность. — Передай ему, что бабушка очень сильно скучает и ждет с ним встречи. — Конечно! — она радостно воскликнула, ловя на себе взгляды других посетителей. Наверное, она сказала это слишком громко, хотя мнение людей сейчас не особо интересовало ее. — Вы можете в любое время навестить его, я напишу вам адрес… — Миссис Малфой, какая встреча! Гермиона резко обернулась на перебивший ее голос и, увидев позади себя улыбающегося Забини, удивленно заморгала, не ожидая встретить его здесь. Казалось, что он специально не смотрел на нее, будто бы чувствовал свою вину за то, что вмешался и поговорил с Драко в тот день. — Грейнджер, — кивнул он, на что Гермиона ответила тем же и повернула голову к окну, делая вид, что ей было неинтересно слушать их разговор с Нарциссой. — Блейз, дорогой! — миссис Малфой привстала, чтобы поприветствовать его, и поцеловала в щеку, обнимая Забини одной рукой. — Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, где Драко, иначе я просто сойду с ума от неизвестности! Гермиона не продержалась и минуты, возвращая свое внимание обратно к ним. Забини был растерян, а от улыбки не осталось и следа. Видимо, новость об исчезновении Драко застала врасплох и Блейза, судя по недоуменному выражению лица. — Да, он не появлялся на работе, но я думал, что ему просто нужно немного времени после… — Забини скосил взгляд в ее сторону, где она снова разглядела раскаяние и сожаление. Сколько раз за сегодня ей приходилось видеть такое выражение лица? — Черт, Грейнджер, прости. Я должен был рассказать ему, ты ведь понимаешь? Это совершенно не мое дело, но я пытался донести до него, что ты не виновата в произошедшем. Он просто не стал меня слушать и сделал свои выводы. Даже сейчас Гермиона не испытывала какой-то обиды и злости. Возможно, у нее просто не осталось сил и каких-либо эмоций, чтобы как-то выразить их словами. Она поверила Забини, потому что слышала такую же искренность, как мгновением ранее, когда с ней говорила Нарцисса. — Все хорошо, — еле слышно ответила Гермиона, имея острое желание отправиться домой, потому что не могла больше выносить разговоров о Драко. — Блейз, прошу, — умоляюще произнесла Нарцисса, сжимая в руке фотографию, которую получила от нее. — Может, у тебя есть догадки относительно того, куда он отправился? Хотя бы одна маленькая зацепка, любая информация поможет! Забини сдвинул брови вместе, в то время как миссис Малфой и сама Гермиона терпеливо ждали, пока он перебирал в памяти все возможные варианты. — Я не уверен на сто процентов, — начал Блейз спустя пару минут, казавшихся чуть ли не вечностью для нее. — Есть место, про которое Драко рассказывал мне пару лет назад. Думаю, что стоит проверить там, чтобы потом исключить мою версию в случае чего. — Ты ведь знаешь, где оно? — с надеждой спросила Нарцисса, цепляясь за единственную зацепку, чтобы отыскать сына. Кивок Блейза натолкнул Гермиону на мысль, что, возможно, она тоже могла знать, о чем же Драко рассказывал Забини. Грейнджер была на самом деле готова отправиться сейчас с ним, хотя понимала, что Малфой вряд ли захочет видеть ее, не то что говорить. — Мне понадобится время, потому что он сейчас точно за пределами Лондона, — задумчиво притянул Блейз, потирая подбородок. — Не переживайте, я уверен, что с ним все в порядке, это же Драко. Нарцисса крепко обняла Забини, благодаря за помощь. В тот момент он взглянул на Гермиону и молча убедил ее в том, что все будет хорошо. У нее нет причин не доверять ему, тем более Драко и вправду был силен духом. Но даже такому человеку, как Малфой, тоже порой нужна помощь близкого друга.

***

Сегодня закат был особенно красив. А шум морских волн, разбивающихся о скалы, создавал необычную мелодию, которую он старался запомнить от и до. Вода медленно, но верно добиралась до оголенных ног, заставляя Драко поначалу вздрагивать от непривычной ему прохлады. Спустя какое-то время ощущение зябкости пропало. Скорее всего, все дело в том, что Малфой просто перестал акцентировать свое внимание на воде и сосредоточился на солнце, которое опускалось все ниже, уступая свое место на вершине яркой луне. Драко зачарованно наблюдал за волнами, пропуская через пальцы маленькие крупинки песка. Он повторял это движение на протяжении того времени, как появился здесь, и не мог остановиться. Руки автоматически тянулись к теплым песчинкам в желании потрогать, несмотря на их грубость. Закрывая глаза, Драко четко видел перед собой Грейнджер и чертову вину в ее глазах. Никто не предупреждал его о том, что будет настолько тяжело — стоять рядом с ней и слушать ее лепет, когда она пыталась объяснить свой поступок. Полностью отдаваясь своей злости, он впервые не сдержался и нанес удар в стену прямо возле ее лица. Испуг, который Драко видел в глазах Грейнджер, он точно будет помнить всю жизнь, ведь та впервые показала ему такой взгляд. Как будто она встретила на своем пути монстра, хотя на самом деле такими являлись сама Гермиона и его отец. Малфой до сих пор не мог четко определить, кто именно был для него наибольшим чудовищем: она или Люциус? Закрытыми глазами Драко нащупал возле себя камень и, рыкнув от обиды, бросил его в море, не слыша при этом характерных звуков. Волны перебивали все, заставляя Малфоя сконцентрироваться лишь на них и своей проблеме. Он вдруг вспомнил, как ляпнул мерзкие слова о сыне, чтобы специально задеть именно ее. В тот момент Драко не думал о том, что Скорпиус мог слышать весь разговор, включая упоминания о нем. Ему было всего четыре, но ребенок понимал все и впитывал любую информацию как губка. Как теперь объяснить сыну, что Драко не считал так на самом деле? Скорпиус на сто процентов был его ребенком, никаких сомнений. Малфой просто хотел выплеснуть свой яд на Грейнджер, за что получил пощечину, которая все еще отдавала легкой болью на лице. Все словно повторялось по новой, только тогда он специально уколол ее близостью с Асторией, потому что она отталкивала его от себя. Зачем? В чем был смысл? Неужели Грейнджер и дальше планировала держать дистанцию с ним? В любом случае у нее ничего не вышло. Она проиграла, когда сама же отдалась ему в той пыльной кладовке Норы, практически признаваясь в том, что чувства не прошли до сих пор. Драко не сомневался в этом и подкреплял свою уверенность ее глазами, которые смотрели на него чуть ли не с обожанием. Он искренне не понимал, чего хотела добиться Грейнджер своим возвращением в Англию? Предполагала ли она, что спокойно могла встретиться с ним, зная, что тот парк был одним из его любимых? В мыслях пронесся весь май, изменивший жизнь Драко раз и навсегда. Все ссоры с Грейнджер, объятия, улыбки, поцелуи, секс… В данный момент он считал себя настоящим глупцом, когда решил быть с ней, сходя с ума от мысли, что вместе с Гермионой в его жизни появился и Скорпиус. Ему следовало узнать обо всем прежде, чем вновь подпускать ее к себе, ведь пять лет назад она разбила его сердце. И сделала это сейчас. Слепая любовь к Грейнджер сломала его и сотворила совсем другую копию Драко Малфоя — слабую и жалкую. Столько вопросов, крутившихся в голове, и не найдено никаких ответов. Он грустно усмехнулся и, услышав позади себя тихие шаги, перебиваемые шумом волн, резко встал, наставляя на лучшего друга волшебную палочку. — Забини? — удивился Драко, выдыхая и опуская древко вниз. — Как… как ты нашел меня? — Вспомнил, как ты рассказывал мне про это место, — пожал плечами Блейз и сбросил с плеч пиджак, расстилая его на песке. Тот опустился на песок, хлопая по поверхности, чтобы Малфой сел рядом. — Оно много для тебя значит, ведь так? Драко кивнул и не очень изящно вернулся на свое место. Поправив растрепавшиеся волосы, он вопросительно посмотрел на Блейза, ожидая, когда тот начнет говорить. — Как ты? — взволнованно спросил Забини, прищурившись. — Нарцисса очень волнуется за тебя… и Грейнджер тоже. Я случайно повстречал их в Косом переулке, они правда сильно переживают за тебя. Исчез и никого не предупредил. Малфой удержался от того, чтобы фыркнуть, делая вид, что ему были безразличны слова Блейза. Возможно, это казалось глупым, но его не интересовало, как он выглядел перед Забини сейчас. — Я извинюсь перед Нарциссой позже, обещаю, — сказал Драко, избегая слов о Гермионе. — Я чувствую себя значительно лучше, правда. Ложь. — Ты в курсе вообще, что не умеешь нормально врать? — Забини хохотнул, толкая его в бок, на что Малфой, как обычно, закатил глаза. Оба молча уставились на морские волны, выискивая для себя еще немного солнечных лучей, хотя те уже почти скрылись за горизонтом. Он снова опустил ноги в воду, замечая, что та стала чуть холоднее, чем мгновением назад, когда его покой решили нарушить. К счастью, это всего лишь был Блейз. Драко мечтал об одиночестве, но, сидя сейчас с близким другом, он стал чувствовать себя не таким потерянным, потому что Забини понимал его как никто другой. — Ты все-таки ходил к ней, — больше утверждая, нежели задавая вопрос, протянул Блейз. — Я же просил тебя не делать глупостей, Малфой. — Как бы ты поступил на моем месте? — он не выдержал и повысил голос, запуская руки в волосы. На голове появился беспорядок, словно Драко только что сбежал из палаты в Мунго для душевнобольных. — Я полагал, что ты хотел помочь мне, рассказав обо всем. — Верно, но разве ты стал слушать меня дальше? — припомнил ему Блейз отчитывающим тоном. Они уже давно выросли, но сейчас Драко ощущал себя школьником, которому Макгонагалл поставила «удовлетворительно». — Знаешь, у меня было время подумать над поступком Грейнджер, и я бы не стал винить ее во всех грехах. Чертов Забини был прав, упрекнув его в том, что он не дал договорить до конца, вспыхивая на ровном месте. Единственное, что Драко тогда узнал и о чем стал думать, — о побеге беременной Грейнджер, совравшей ему. Он не выносил лжи близких, именно поэтому зацепился только за эту часть рассказа. Теперь же, когда к нему пришло спокойствие, Малфой захотел услышать остальное. Драко собрался с мыслями и намекнул Забини еле видимым кивком, чтобы тот начал говорить. Не сказать, что он был готов к остальной части правды, но ему стоило узнать все и, возможно, на этот раз сделать совершенно другие выводы. — Люциус выбрал самый ужасный способ, чтобы выжить Грейнджер из мэнора, — пробормотал Блейз глядя прямо на Малфоя. Драко нахмурил брови и рефлекторно сжал свои руки в кулаки вместе с песком. — Продолжай. — Насколько я понял, исходя из признания Грейнджер девочкам, он травил ее каким-то зельем на протяжении длительного времени, — Забини замолчал, тем самым давая Малфою переварить полученную новость. — Доза была слишком мала, а эффект, видимо, имел накопительное свойство. Помнишь дни, когда Грейнджер чувствовала себя неважно? Конечно, он вряд ли забыл бы ее состояние в те дни. Гермиону тошнило практически полгода, а они — наивные, молодые и влюбленные друг в друга — думали, что она забеременела. Каково было его разочарование после того, как она говорила ему, что ничего не вышло. Какими занятыми они бы ни были — всегда старались выделить время для ребенка, о котором часто говорили и планировали. Драко ведь правда считал, что в скором времени у них обязательно бы получилось, но видеть каждый раз разочарование Гермионы он не мог. Просто было невыносимо. Узнав сейчас об истинной причине ее плохого состояния, Малфой искренне недоумевал, как случилось так, что у них все-таки появился Скорпиус. Наверное, это настоящее чудо, не иначе. — Дело было в том самом зелье, — продолжил Забини, опуская голову вниз. — Люциус планировал и дальше травить ее им, если бы она осталась с тобой в мэноре. Он пригрозил ей, что увеличит дозу, которая оказалась бы… — Смертельной, — закончил за него Драко убитым голосом. Какая мерзость. Он поморщился от одной только мысли, что это сделал его отец. Да, Люциус не являлся идеальным примером для подражания, но Драко не думал, что тот настолько сильно ненавидел Гермиону. — Да, — подтвердил Блейз. — И ты бы в конечном итоге тоже получил от папаши порцию яда в тарелке. Теперь понимаешь поступок Грейнджер? Ударив по песчаной поверхности кулаком, он зарычал, испытывая острое желание вернуться домой и разобраться с Люциусом. Драко не знал, что именно готов сделать с ним, но хотел поквитаться с отцом без помощи волшебства. При просмотре маггловских фильмов с Грейнджер он видел, как в кино актеры использовали лишь свою физическую силу. Это казалось для него странным, ведь в мире волшебников люди всегда ограничивались магией. Может, Драко просто спятил, но в данную минуту он желал поступить именно так. — Грейнджер ушла, потому что хотела защитить вашего ребенка и тебя, Малфой. Он снова чувствовал боль, медленно расползавшуюся по его венам. Даже шум морских волн перестал действовать на Драко как успокоительное средство. В груди было лишь ощущение пустоты, от которого Малфой так мечтал убежать. Драко тяжело вздохнул и откинулся всем телом на песок, не заботясь о том, что песчинки могли проникнуть к нему под рубашку и в волосы. Он прикрыл веки, пытаясь найти выход из глубокой ямы, вырытой его отцом и Грейнджер уже очень давно. Куда бы он ни шел в своих мыслях — везде натыкался на тупик, потому что не знал, что делать дальше. — Как мне быть? — устало выдохнул Драко, когда открыл глаза и устремил взгляд на небо, усеянное звездами. — Она не попросила у меня защиты, не рассказала мне… Как смириться с этим, Блейз? Разве можно теперь верить в ее любовь? — По-моему, Грейнджер уже доказала тебе все, что вообще возможно в этом мире, — сказал Забини и, отряхнув руки от песка, поднялся на ноги, прихватывая свой пиджак. — Подумай, а я пока оставлю тебя одного. Но советую тебе вернуться к пятнице, иначе Тео будет в бешенстве, если ты не явишься к нему на прием. — Не горю желанием наблюдать общество тех, кому Нотт опять будет отстегивать неприличную сумму денег, — хмыкнул Драко, подмигивая Забини. — Они оберут его до нитки, ты же знаешь. Блейз коротко хохотнул, видимо соглашаясь с ним в высказывании об их общем друге, который не умел правильно распоряжаться своим кошельком. — А нам в любом случае удастся осушить половину его бара, — Забини хитро прищурился, набрасывая пиджак на плечи. — Я бы не стал упускать такую возможность. Драко проследил за тем, как Блейз проверил наличие палочки в кармане брюк, и вновь устремил внимание на море, едва видневшееся из-за темноты. Лунный свет едва освещал пляж, где они сидели на протяжении часа. Малфой различил на своих руках мурашки, отмечая, что воздух и вправду стал намного прохладнее, чем был до прихода Забини. — Могу задать тебе вопрос? — серьезно проговорил Блейз, на что Драко без раздумий кивнул и выжидающе поднял бровь выше. — Почему ты отправился именно сюда? Он впервые улыбнулся за несколько дней, вспоминая, что же это место значило для него на самом деле. Вдохнув побольше морского воздуха, Драко провел рукой по волосам и, повернув голову влево, нашел во мраке то, где произошел самый лучший момент в его жизни. Весь день прошел для него в ужасной беготне и переживаниях, что все его планы, как всегда, окажутся провальными. Он отправил Грейнджер в Министерство записку с портключом, который должен был активироваться в назначенное время. Казалось бы, что волноваться не о чем, но зная, как удача обходила его стороной, уверенность в успехе испарялась просто мгновенно. Он не сомневался в совах, ведь они всегда доставляли все по месту назначения, тем более конверт для Грейнджер был совсем небольшим. Драко все равно не на шутку нервничал, постоянно поглядывая на наручные часы. Малфой готовился к этому дню практически месяц, доставая вечными расспросами Забини и Нотта. Ему были важны советы от близких друзей, а те, конечно же, помогли ему во всем. Они перебирали различные варианты, включая самые изысканные рестораны, пока выбор Драко не пал на обычный островок, где практически не осталось населения. Дождавшись возвращения филина и воспользовавшись заранее приготовленным портключом, он отправился на место, ожидая скорого прибытия Грейнджер. Драко расхаживал по пляжу, одетый в обычный черный смокинг, который чертовски нравился ей. Песок уже успел забиться в ботинки, и, недовольно фыркнув, он потряс ногами, чтобы как-то исправить неприятное ощущение, хотя по итогу ничего не изменилось. — Малфой! Он победно улыбнулся, когда услышал за спиной такой недовольный, но до боли родной и любимый голос. Она все-таки пришла. — Ты здесь, — на выдохе произнес Драко, поворачиваясь к ней. Грейнджер стояла перед ним безумно красивая в этом платье, в котором обычно предпочитала ходить на работу. Такую он любил ее больше всего — без каких-либо украшений и яркого макияжа, ведь они вообще были ни к чему ей. — Конечно, — она взмахнула руками, видимо, недовольная тем, что пришлось уйти с работы раньше положенного времени. И, естественно, будет вымещать все негодование на нем, но Драко был не против такого расклада. — Ты же прислал мне записку с портключом, но без каких-либо объяснений! Как это понимать? — Грейнджер, не будь занудой, — тепло усмехнулся он, засунув руку в карман брюк, чтобы проверить наличие коробочки и кольца внутри. — Лучше посмотри, как здесь красиво. Драко кивнул куда-то в сторону и, протянув ей ладонь, прижал Гермиону спиной к своей груди, положив голову ей на плечо. Они наблюдали за тем, как крупные волны разбивались о скалы, а вода практически дотянулась до их ног. Воспользовавшись этим, она сбросила свои сандалии и еще сильнее прильнула к нему, потихоньку расслабляясь в его объятиях. Драко обвил ее талию двумя руками, оставляя невесомый поцелуй где-то за ухом. Он моментально ощутил своими губами мурашки и легкую дрожь, стоило только оставить одно прикосновение на чувствительном месте. — Может, расскажешь, зачем мы здесь? — спросила Гермиона, улыбаясь красивому пейзажу перед их глазами. — Ты же оторвал меня от работы… Драко еле слышно хохотнул, поражаясь тому, что она постоянно думала о глупых бумажках Министерства, а уже потом о себе. Он хотел подарить ей не только кольцо, лежащее в кармане, но и счастливую жизнь с ним. Возможно, в будущем Гермиона перестала бы отдаваться только работе и уделила больше времени им. Но разве можно как-то переубедить эту ведьму работать чуточку меньше? Сохраняя молчание, Драко убрал руку с ее талии и, не спеша достав из кармана коробочку с кольцом, открыл ее так, чтобы она не услышала ничего до нужного момента. Он хотел дать Гермионе возможность вдоволь насладиться прекрасным видом, прежде чем ей придется ответить, наверное, на самый важный вопрос в жизни обоих. Малфой видел, как Гермиона в блаженстве прикрыла глаза, и подумал, что отличной идеей было бы застать ее врасплох, пока она грелась в его объятиях, ни о чем не догадываясь. — Выйдешь за меня замуж? — спросил он, выставляя перед ней ту самую коробочку, где блестел массивный бриллиант. Она вмиг отпрянула от него, поворачиваясь к нему лицом, где читался шок от происходящего сейчас. — Ч-что? — прохрипела Гермиона, слегка пошатнувшись на месте. — Я не понимаю… Драко вновь позволил себе усмехнуться, потому что она выглядела до ужаса забавно, когда не знала, что делать в той или иной ситуации. — Чего ты не понимаешь? — сказал он с теплой улыбкой, чтобы Гермиона успокоилась и перестала переживать на пустом месте. — Помнишь, когда ты хотела расстаться со мной, я сказал, что разберусь не только с осуждением общества, но и позабочусь о своей будущей жене? — Она кивнула, и он продолжил: — Тогда я был не готов к чему-то более серьезному и видел расстройство в твоих глазах. Наверное, ты посчитала меня трусом, который не оказался способным принимать серьезные решения, но теперь я уверен в том, что хочу стать для тебя кем-то важным в жизни. Драко наблюдал, как шоколадные глаза распахнулись еще шире, давая волю слезам. Гермиона счастливо рассмеялась, а ее хохот показался ему слегка надрывным. — Ты сошел с ума, — пролепетала она, судорожно качая головой в разные стороны. — Как только связался с тобой, — кивнул Драко в ответ, за что получил легкий толчок в грудь от нее. — Так что скажешь? Сделаем мир еще более сумасшедшим вместе? Он поиграл бровями, заставляя Гермиону рассмеяться еще громче. Ее всхлипы вполне себе стали походить на счастливые, ведь шоковое выражение лица исчезло и приобрело неописуемую радость. — Мы же поубиваем друг друга, — озвучила она очевидную мысль, постоянно мелькавшую при разговорах между ними. — Я готов пожертвовать собой, только бы провести рядом с тобой еще одну минуту. Драко опустился на одно колено, вытаскивая из коробочки кольцо, переливающееся под лучами солнца. Вода уже достигла его ног, но он не обратил на это никакого внимания, смотря прямо ей в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж, Гермиона? Драко еще раз повторил свой вопрос и, не успев вовремя среагировать, оказался прижатым всем телом к мокрому песку. Наверняка костюм уже был помят и испорчен, хотя по большому счету его это не волновало. Он больше наслаждался тем, что Грейнджер набросилась на него, отвечая долгожданным согласием. — Да-да-да! — воскликнула Гермиона, целуя каждый сантиметр его открытой кожи. — Я люблю тебя, Драко… Малфой улыбнулся уголком губ, надевая на ее палец кольцо, подстроившееся под нужный размер. Оно смотрелось на ее руке не просто идеально, а волшебно. Драко выбрал что-то поистине особенное для нее. — А я люблю тебя. Он втянул Гермиону в поцелуй, чувствуя на языке солоноватый привкус морской воды, уже добравшейся до их лиц. Мягко касаясь ее губ, Драко запоминал каждую минуту здесь, которую ему удалось провести рядом с ней. Это определенно была настоящая магия. Воспоминания о том дне развеялись так же быстро, как и появились в его голове, когда Забини задал вопрос. Малфой до сих пор улыбался, потому что считал это самым дорогим, что у него осталось от той счастливой жизни с Гермионой. Лишь благодаря подобным вещам он вообще существовал на этой земле, когда она ушла, поэтому Драко вряд ли отпустил бы эти воспоминания от себя. — Потому что на этом острове она стала принадлежать мне, — кратко сказал он, не глядя на Забини, ждущего ответа на вопрос. Блейз похлопал его по плечу, безмолвно поддерживая его, за что Драко был чертовски благодарен, но не знал, как правильно выразить свои чувства, бушевавшие внутри. Он давно не ощущал себя таким беззащитным рядом с кем-то, поэтому все казалось Малфою ужасно нелепым, даже его собственное поведение. Боковым зрением он увидел, как Забини сделал пару шагов, прежде чем остановился, поворачиваясь к нему боком, будто что-то забыл и решил вернуться, чтобы забрать. — Что ты будешь делать теперь? — серьезно спросил Блейз, заставляя Драко усмехнуться от абсурдности фразы. По правде говоря, он сам не знал. — Мне нужно привести мысли в порядок, — признался Малфой в том, что все же считал себя слабым после всего произошедшего. — А после я вернусь в Лондон. Не могу пропустить вечеринку Тео с дорогущим виски, ты ведь понимаешь. Несмотря на моральное истощение, Драко пытался шутить и показывать себя прежнего. Конечно, со стороны это выглядело слишком уж ненатурально, хотя Забини вряд ли бы осуждал его за плохую актерскую игру. Блейз удалился от него на приличное расстояние, даже в темноте Малфой не смог различить его, пока тот вновь не подал голос, крича откуда-то издалека: — Не дай Люциусу победить, Драко.