Его последний шанс

Драко чувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, который прятался от собственных родителей, потому что провалил экзамен по Зельеварению. По возвращении домой он полагал, что раны, нанесенные его отцом и Гермионой, хотя бы слегка, но затянутся. На самом же деле Малфой еще не был готов встретиться с настоящим лицом к лицу. Во-первых, в данный момент его внешность оставляла желать лучшего. Пробыв на острове несколько дней, Драко не смог нормально поспать, потому что голова была забита исключительно обманом близких людей. Круги под глазами и легкая щетина говорили о том, что он едва думал о себе, когда решил ненадолго сбежать от реальной жизни. Наверняка мать обязательно бы отчитала его за ужасный внешний вид, поэтому Драко пока еще избегал разговора с ней, предпочитая для начала привести себя в порядок. Во-вторых, Люциус, испортивший все, что так было дорого Драко. Он до сих пор испытывал острое желание выбить из отца всю дурь и заставить страдать, ведь тот обрек его на долгие мучения. Жить пять лет, не зная всей правды, далось ему намного тяжелее, чем сам развод с Гермионой. Драко практически пришел в себя, чтобы раз и навсегда поставить точку между ним и отцом. В-третьих, была Грейнджер, совершившая самый непонятный поступок, который когда-либо переживал Драко в жизни. Он вообще не имел представления, как пройдет их следующая встреча. Обвинив ее во всем и усомнившись в своем отцовстве, Малфой, скорее всего, подписал себе чуть ли не смертный приговор. Видя по ее глазам, как она пыталась объясниться перед ним, и наплевав на любые ее рывки, Драко все равно фактически растоптал Грейнджер в тот день. Как теперь подступиться к Гермионе после всего? Хотя он сам не был на сто процентов уверен, что сможет с кем-то нормально контактировать первое время. Да, возможно, Драко принял всю правду, переварив и осознав все, однако это не отменяло того факта, что по-прежнему чувствовалась боль где-то в районе грудной клетки. Перед окончательным возвращением в суровую реальность ему стоило привести себя в более человеческий вид, ибо то, что он наблюдал в зеркале, было уже за гранью. Оказавшись около тридцати минут назад у ворот Мэнора, Драко ловко пробрался через весь дом в свою комнату, избегая быть обнаруженным кем-то из родителей или домовиков. Когда он прикрыл дверь спальни, удивленно заморгал, видя ту в идеальном состоянии. После того, как их разговор с Грейнджер закончился на печальной ноте, Малфой вернулся обратно в поместье, не зная, куда ему податься, чтобы обстановка перестала давить. Одолеваемый гневом и чувством обиды, Драко фактически разрушил все: от кровати до простых штор, висящих на карнизах. Чертова спальня, где они раньше жили вместе, делала из него сумасшедшего. Не только злость сподвигла его на разгром собственной комнаты, но и сама Грейнджер, напоминания о которой витали прямо в воздухе, будто уже глубоко засели в этом месте. Дорогущие украшения, подаренные Драко, которые она оставила на полках, и часть одежды, включая некоторые любимые наряды Малфоя, вызывали внутри еще больше ненависти и раздражения. Он даже думал, что Грейнджер поступила так специально, бросив тут все вещи, тем самым заставляя страдать его из-за несуществующей измены. Знал бы Драко раньше, что все на самом деле было глупым враньем, — отправился бы на ее поиски раньше, не сдаваясь так быстро. Еще раз оглядев спальню и идеальную чистоту, он хмыкнул, направляясь в душ, чтобы смыть остатки всех дней, прожитых им в раздумьях и попытках найти правильное решение. Когда Драко встал под воду, ему удалось ненадолго отключить голову, расслабляясь от теплых капель, стекавших по всему телу. Пребывая на том острове, он мечтал о нормальном душе, ибо Малфою в тот момент удалось только поплавать в морской воде, одновременно с этим вспоминая предложение руки и сердца, сделанного Грейнджер. Довольно промычав что-то под теплой струей, Драко намылил голову шампунем и, смыв его, крутанул вентили, выключая воду. Тело слегка обдало холодом, когда он вышел из кабинки, обматывая вокруг бедер махровое полотенце. Не обращая внимания на появившиеся мурашки, Малфой встал перед зеркалом, убирая запущенную щетину. Побрив половину лица, Драко посмотрел на отражение, сравнивая два своих облика. Небритость даже немного шла ему, делая его мужественнее. Возможно, он мог бы оставить все как было, хотя прекрасно помнил, как мать и Грейнджер относились к бороде. Они не раз говорили ему, что подобный вид совершенно неуместен, порой доходило до споров, где Драко приходилось уступать двум самым вредным женщинам в его жизни. Он убрал остатки геля с лица и, посмотрев на себя прежнего, довольно ухмыльнулся отражению, возвращаясь обратно в комнату. Предчувствуя возможную реакцию матери на его внезапную отлучку, Драко надел костюм, который должен был как-то смягчить удар, потому что она всегда обращала внимание на то, как он выглядел не только на людях, но и в собственном доме. Набросив на себя пиджак, Малфой вышел из комнаты, следуя по направлению к противоположному крылу этажа, где находилась родительская спальня. Мать все еще должна была находиться там, потому что после обеда она обычно проводила время за любимыми книгами. Драко не уверен наверняка, но часто в его мыслях проскальзывало то, что Нарцисса перечитывала их точно уже не один раз. Иногда он считал это странным, ведь в библиотеке Мэнора хранилось достаточно романов, чтобы скоротать несколько спокойных часов, а она все равно возвращалась к ним, будто ей и впрямь было это интересно. Остановившись у спальни родителей, Драко постучал, терпеливо ожидая, что мать хотя бы подаст голос, не говоря уже о том, чтобы она сама открыла ему. Он и не надеялся на такой добродушный жест с ее стороны, поэтому стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока не услышал ее голос, разрешающий войти. Открыв дубовую дверь, Драко, как и предполагал ранее, увидел ее, сидящей в кресле, а в руках у нее была книга, страницу которой она только-только перелистнула, не поднимая на него своих глаз. Интересно, мать специально это делала? Пройдя вперед, он остановился недалеко от Нарциссы, хмуря брови, потому что та до сих пор интересовалась лишь книгой, будто бы в комнате больше никого не было. — Кхм, — прокашлялся Драко, привлекая ее внимание. — Здравствуй, мам. Нарцисса демонстративно перелистнула страницу, а после подняла на него глаза, смотря так, словно он испортил одну из ее клумб с цветами. — Где ты был? — убийственно ровным тоном спросила она, забывая просто поздороваться с ним, не то что улыбнуться. — Ты понимаешь, как я волновалась? Как ты мог просто уйти и ничего не сказать? Наверное, другого он все-таки и не ждал, идя сюда. Мать слишком опекала Драко в его почти двадцать семь и не понимала, что он давно вырос и не нуждается в такой явной заботе. Но разве ее можно переубедить? В голове Драко резко всплыли образы Грейнджер и взрослого Скорпиуса, которого она вдруг решила отчитать за что-то не столь серьезное. У них была счастливая семья, сын почти вырос и доставлял им обоим практически ежедневные хлопоты. Гермиона, как ответственная мать, волновалась за него и обругивала за постоянную неосторожность, а Драко тем временем пытался убедить ее, что в его возрасте абсолютно нормально иногда получить замечание от Макгонагалл или испортить какое-то имущество в Хогвартсе. Сначала Гермиона успокаивалась, соглашаясь с ним, после чего все было по новой, будто не он приводил ей весомые аргументы и просил не лезть в жизнь сына. Параллельно с этим Малфой подумал, что если бы у них появился еще один ребенок, то, возможно, Гермиона не была бы к Скорпиусу так строга. Какая-то часть ее времени полностью переключилась бы на заботу о малыше, и она перестала бы так сильно опекать их старшего сына. Драко сжал кулаки, не в силах больше представлять счастливую картину, где у них с Грейнджер счастливая семья и все просто прекрасно. Вместо этого внутри него снова появилась огромная дыра, связанная с ней. И ему было даже больно думать о том, что если бы она все-таки осталась с ним пять лет назад, то у них была бы совсем другая жизнь. Может, намного лучше, чем до этого, потому что он все же мог дать ей защиту от Люциуса. Ей только надо было попросить. — Я не хотел заставлять тебя волноваться, мама, ты же знаешь, — спокойно произнес Драко. — По правде говоря, это получилось спонтанно. Прости, я вообще не планировал ничего такого. Нарцисса нахмурила брови, выискивая на его лице хотя бы намек на возможную ложь. Это продолжалось около двух минут, пока морщинка на ее лбу не разгладилась, а взгляд слегка не потеплел. Отложив книгу в сторону, она встала с кресла и, пересекая оставшееся расстояние между ними, обняла его, забывая о своих недавних обидах. — Я скучал по тебе, — пробормотал Драко ей в макушку, в которую упирался подбородком из-за разницы в росте. — Мне этого не хватало. Находясь в объятиях матери еще какое-то время, он медленно, но верно приходил в себя, возвращался в реальную жизнь, где у него осталось еще много незавершенных дел. И работа, куда он не ходил несколько дней, бросая всю компанию на Блейза с Тео. Драко был им благодарен, потому что без них все определенно точно бы пропало. — Как ты? — спросила она, немного отпрянув, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы с Гермионой ужасно волновались… Он покачал головой, прерывая ее слова о Грейнджер, которая якобы переживала за него, тем более после их ссоры. Почему-то Малфой решил, что это очередной бред, ведь тогда он нелестно высказался об их общем ребенке. Вряд ли она вообще стала бы волноваться за его состояние. — Не надо, — чуть грубее, чем планировал, сказал Драко. — Я не могу сейчас это слушать, не заставляй меня. — Милый, я не представляю, что ты чувствуешь в данный момент, но постарайся понять, — мягко проговорила Нарцисса, успокаивающе поглаживая его по щеке. — Она бы никогда не поступила так, если бы была уверена, что Скорпиус в безопасности, понимаешь? Поверь мне — девушка, у которой беременность впервые, практически всегда находится в стрессе и ищет любые средства защиты, чтобы ее ребенку не навредили. Драко задумался, вспоминая, как Грейнджер переживала, когда у них ничего не получалось. Она всегда говорила, что причина в ней, а он упорно повторял, что их время еще не наступило. Им в любом случае суждено стать родителями, просто немного позже. — А как же я, мам? — спросил Драко, всеми силами игнорируя слова Нарциссы, которые все же имели какой-то смысл, но он не хотел как следует поразмыслить над ними. — Неужели ей так сложно было обратиться за помощью ко мне? — Я думаю, что Гермиона тогда защищала не только Скорпиуса, — намекнула та, садясь на край идеально заправленной постели. — Кто знает, что бы сделал Люциус, узнав, что она рассказала обо всем тебе, выискивая в твоем лице поддержку? Упоминание отца выбесило Драко даже больше, чем нахождение его в этом доме. Они пока еще не встречались лицом к лицу, но Люциус был следующим, с кем он планировал поговорить, если то, о чем Малфой сейчас думал, вообще можно назвать общением. — Я ненавижу его, — честно ответил он, смотря прямо в глаза матери и заранее зная, что мог увидеть в них — боль от понимания, что их семья теперь разрушена. — Я знаю, дорогой, — кивнула она, будто это и впрямь было очевидно. — Но только не делай глупостей, из-за которых ты можешь потом очень сильно пожалеть. Драко фыркнул, поражаясь тому, как мать так спокойно говорила ему не причинять отцу вреда. Он ведь правда все это время желал отомстить или сделать Люциусу так же больно, как тот поступил с ним. Правда, в голове абсолютно никаких мыслей, как именно это должно произойти. Только бы мать не стала свидетелем чего-то плохого между ними. — Все будет хорошо, — соврал Драко, убедительно проговаривая для нее каждое слово. — Ты же поговоришь с Гермионой? — серьезно спросила Нарцисса, теребя рукав платья. — Вам нужно обсудить все, сынок, понимаешь? У тебя самого уже есть ребенок, ты должен думать о том, как правильно воспитать его. Услышав слегка странную интонацию в ее голосе, Малфой понял, что мать с Грейнджер успели все обсудить, пока он отсутствовал. Наверняка Нарцисса уже была осведомлена по поводу того, что Драко наговорил Грейнджер о Скорпиусе и своем отцовстве. Видимо, поэтому она и просила поговорить с Гермионой, тем более он не слышал осуждения в ее голосе. Вот только переступать через себя оказалось сложнее, чем Драко думал раньше. Как набраться духу, чтобы вновь посмотреть Грейнджер в глаза, забыв обо всем, что они натворили? — Мы поговорим, но не сейчас, — уклончиво ответил он, не зная, когда на самом деле произойдет их разговор. Он мог бы прямо сегодня пойти к ней, но… — Сначала стоит пережить прием у Ноттов, а после все обязательно встанет на свои места. — Ты уже виделся с Тео, дорогой? — чуть более оживленно поинтересовалась Нарцисса, улыбаясь ему. — Правда здорово, что он устраивает бал? — Здорово, что он решил опять пригласить половину Министерства? — тихо хохотнул Драко, покачивая головой в разные стороны. — Нотту просто некуда девать деньги, мама. — Ты ведь знаешь, почему Тео делает это… — пробормотала она, напоминая, что не только его друг устраивал подобные сборища и ради чего все было. — Так общество хотя бы ненадолго забывает о том, что наши семьи сделали во время войны. Драко хмыкнул, совершенно не удивляясь, что деньги решали все. Стоило откинуть приличную горсть галлеонов, и все твои косяки тут же забывались. — Жаль, что эффект со временем проходит, да? — сказал он, начиная расхаживать по просторной спальне. — И они все равно продолжают помнить, кем мы все были когда-то давно. Этого уже не изменить, как бы мы ни старались. Он заметил, что выражение ее лица стало слегка хмурым, потому что опять была затронута не очень приятная тема для их семьи. — Благо у Тео будет хорошая выпивка, — продолжил Драко, отшучиваясь, чтобы попытаться развеселить ее. — Иначе я бы не выдержал общества этих министерских клерков дольше десяти минут. — Тебе придется потерпеть их еще один раз совсем скоро, — загадочно протянула Нарцисса, проверяя свой маникюр. Прокрутив ее фразу в голове, Драко тяжело вздохнул, издавая звук, похожий на то, будто его пытали и насильно хотели заставить веселиться на этих идиотских сборищах. — Только не говори, что ты планируешь что-то, мам, — с мольбой в голосе высказался Драко, мысленно представляя, как ему бы пришлось слушать ее очередные недовольства, что эльфы не смогли достать нужный фарфор или цветы. С каждым разом переживать это становилось только сложнее. — Если да, то дай мне возможность сбежать еще до начала или хотя бы скажи, какой повод, чтобы я заранее готовился к худшему. — А ты вообще смотришь в календарь, сынок? — спросила она со смешком в голосе. — У тебя скоро день рождения, и в честь этого я устраиваю прием, дорогой. Почти сразу после бала у Ноттов. — Мерлиновы яйца! — выругался Драко, на секунду забывая о том, что рядом была мать. — Драко! — укоризненно проговорила она. — Не выражайся, молодой человек. Он простонал что-то невразумительное и, плюхнувшись на кресло рядом с ней, закрыл лицо руками, молясь, чтобы мать на самом деле не собиралась ничего делать и просто пошутила. — Мне почти двадцать семь, — напомнил ей Драко. — А ты все еще пытаешься делать мне замечания, которые в любом случае не подействуют. — Я просто питаю надежду на лучшее, — Нарцисса послала ему хитрую ухмылку. — Ты ведь понимаешь, что не сможешь отказаться от приема в свою же честь, да? Конечно, черт возьми, он знал, что не получится отвертеться. Никогда не удавалось, что бы Драко ни делал. И, наверное, Малфой вел бы себя поспокойнее сейчас, если бы не происходящее с ним и Гермионой. Все разом навалилось, а лишний шум и сборища только ухудшали его и без того шаткое состояние. Но разве откажешь собственной матери? — Понимаю, — пробурчал он, закатив глаза. — Я почту вас своим присутствием, но только при одном условии. Она выжидающе уставилась на него, молчаливо принимая правила игры, в которую Малфой предлагал ей поиграть. Он уже заранее предвидел, что мать согласится на все, лишь бы Драко явился и вел себя прилично. — Больше никаких приемов еще полгода, договорились? — он протянул ей руку, прищурив глаза. Ей хватило всего пары секунд, чтобы согласиться и крепко пожать ему ладонь, после чего она шутливо оттолкнула его руку в сторону, выражая свое возмущение. — Не понимаю, почему они тебе так не нравятся. — Дело не в приемах, а в людях, которые гонятся за нашими деньгами, будто это единственное, ради чего стоит иметь с нами дело, — серьезно сказал Драко, не желавший больше говорить об этом. Спустя время обстановка между ними разрядилась, как он хотел того ранее. Малфой еще немного пообщался с матерью на более отстраненные темы, избегая того, что могло как-то испортить обоим настроение. Пробыв с Нарциссой ещё примерно час, Драко извинился перед ней за срочный уход, объясняя это работой, которую он фактически бросил на друзей. Он как можно скорее должен был восполнить все пробелы в голове, пока Блейз с Тео терпели его детские выходки и ждали его возвращения. Салазар, ему чертовски неловко даже думать о том, как они справлялись без него, разбирая кипу бумаг и навалившиеся проблемы. Обычно они обсуждали это втроем, потому что мнение каждого помогало сделать правильный выбор в отношении клиента. Конечно, он не сомневался в них, но все же хотел поскорее влиться обратно, ибо Драко слишком любил свое дело. Прикрыв за собой дверь, Малфой сделал несколько шагов, как увидел на горизонте отца, расхаживающего по коридору так, словно он был королем всего мира и каждый человек должен обязательно поклониться, видя его на пути. Драко рефлекторно сжал кулаки, мысленно ставя галочку напротив имени Люциуса в своей голове, ведь тот был следующим в списке тех, с кем он хотел расставить все точки над «i». — Уже вернулся из своего маленького путешествия? — насмешливо протянул отец, стуча тростью по деревянному полу. — Где же ты был, Драко? Мать не на шутку разволновалась, узнав, что ее маленький сынок сбежал из дома, не предупредив никого. — Это уже не имеет никакого значения, — отрезал он, едва держа себя в руках, чтобы не наброситься на Люциуса раньше времени. — Я поговорил с ней и извинился за свое отсутствие. — И она, по всей видимости, снова утерла тебе сопли, да? — хмыкнул тот, наслаждаясь данной картиной. — Как предсказуемо с ее стороны. Я думал, излишняя опека твоей матери когда-нибудь закончится, но явно не сегодня. Он вздохнул, всем своим видом показывая Люциусу, что был не намерен слушать очередные бредни и уж тем более оскорбления, относящиеся к матери, которая здесь вообще была ни при чем. Только собираясь обойти его стороной, Драко вдруг резко остановился, осознавая где-то внутри себя, что должен именно сейчас дать ответ, иначе отец одержит над ним окончательную победу. — Тебе доставляет удовольствие, да? — спросил он, скрестив руки на груди. — Оскорблять ее, хотя в нашей семье только она достойна уважения, не ты. — Уважения? — презрительно переспросил Люциус, будто бы слова Драко не имели никакого смысла. — Твоя мать, как и ты сам, предала все устои нашей семьи ради грязнокровки и ее полукровного отродья! Резкий рывок Драко с места, и в ту же секунду Люциус оказался прижатым к стене: трость упала где-то возле ног, а все попытки отца выбраться оказались тщетными. Все силы, которые тот когда-либо имел, даже не держа в руках волшебную палочку, испарились благодаря продолжительной войне и череде судов. — Не смей, — прошипел Драко, вжимая Люциуса в стену так сильно, что был слышен скрип старой деревянной поверхности и, возможно, хруст отцовских костей. — Ты не имеешь никакого права говорить о них! — О ком? — прыснул он, пытаясь вложить все оставшиеся силы, чтобы откинуть от себя сильные ладони, до сих пор держащие его за грудки. — О грязнокровке и ее полукровке? Поверить не могу, что мой сын — маленький щенок, не способный вести себя прилично. — Замолчи! — рявкнул Драко, когда пульс подскочил, а внутри появилось острое желание прямо здесь и сейчас заавадить Люциуса за оскорбление Скорпиуса. В голове только и было, что ребенок не заслуживал этого, ни капли не заслуживал подобного отношения к себе, он не виновен… — Он не такой! Ты не вправе вообще говорить о нем, слышишь меня? — Этот ребенок полукровка! — крикнул Люциус в ответ, все еще пытаясь отбросить Драко подальше от себя. — Как он продолжит чистокровную линию Малфоев, а? Он никогда не сможет стать достойным будущим для нашей семьи! Каждое слово отца калечило так, словно кто-то вонзал в кожу тысячи ножей, делая огромные порезы, как от Сектумсемпры. А Драко даже не мог найти хоть какое-то успокоение и лекарство, потому что душевные раны залечивать гораздо сложнее. — Ты не можешь говорить о нем так, потому что даже не видел его! — шипел он, переставая видеть перед собой мерзкую физиономию отца, потому что глаза застелила густая пелена боли и отчаяния. — Мой сын — самый лучший ребенок на земле, и он обязательно вырастет достойным Малфоем, таким, которого ты не смог нормально воспитать из-за своей чертовой одержимости оставаться чистокровным семейством! Внезапно Драко отпустил мантию отца из своих кулаков, отступая на несколько шагов назад. Он уперся спиной к противоположной стене коридора, устало вздыхая и стараясь изо всех сил успокоить бурю внутри себя, иначе эмоции возьмут над ним верх и рано или поздно погубят его. — Посмотри на себя, — сказал Люциус, поправляя смятую на груди мантию. — Ты даже не можешь держать себя в руках, когда этого требует ситуация. Что ты собираешься дать своему, как ты выразился, ребенку, если сам похож на маленького невоспитанного мальчишку? — тот торжествующе улыбнулся, поднимая с пола свою трость. — Не утруждайся и не отвечай, Драко, а лучше займись чем-нибудь полезным, например, приведи себя в порядок, потому что на тебя жалко смотреть. Двигаясь в сторону лестницы, Люциус тихонько посмеивался, пока Драко стоял у стены, проклиная себя же за свою слабость. Видимо, он еще до конца не оправился после всего, чтобы к этому времени вернуться прежним человеком, о котором еще помнили близкие люди. Ему опять не удалось защитить ее, как и пять лет назад. Тогда он остался в полном неведении, но все равно корил себя за то, что был так слеп по отношению к собственной жене, нуждающейся в помощи. Грейнджер теперь даже не принадлежала ему, только Драко все равно пытался показать сквозь боль и обиду, что на самом деле чувствовал и хотел дать ей. Позаботиться о ней и Скорпиусе, ведь они — единственное, что имело для него смысл. Замечая боковым зрением, что Люциус все еще был на этаже и шел спокойной походкой вниз, Драко отпрянул от стены, предпринимая еще одну попытку сказать отцу все, что вертелось у него в голове много дней подряд. — Ты больше не причинишь им вреда, — крикнул он, наплевав на то, что мать, находившаяся совсем недалеко от них, могла все слышать и выйти на шум. — Я обещаю, что убью тебя, если кто-то из них пострадает. Люциус не удостоил его своим взглядом, скрываясь за первым поворотом, отчего Драко зарычал, ударяя кулаком о стену. Он знал, что тот все слышал, но отец предпочел еще раз испытать его нервы на прочность. Опустившись на корточки, Драко запустил руки в волосы, взъерошивая их, и, сделав пару глубоких вдохов, слегка успокоился, переставая чувствовать частое биение своего разбитого сердца. Слегка покачиваясь на носках, он повторял про себя одну и ту же фразу, как мантру, будто неразборчивый лепет был и вправду похож на священное заклинание. Вам больше никогда не сделают больно, я клянусь…

***

— С кем останется Скорпиус? — озадаченно спросила Джинни, когда их разговор зашел о сегодняшнем приеме Ноттов. Гермиона нахмурилась, понимая, что могла отвести сына только к родителям, у которых он и так жил несколько дней, пока она пребывала в маленькой депрессии одна дома. Просить их еще раз присмотреть за Скорпиусом чертовски неуважительно по отношению к ним, ведь помимо ее собственных проблем у родителей была своя жизнь. Гермиона считала, что они сделали уже все возможное, чтобы помочь ей, поэтому вариант с матерью и отцом она хотела немедленно вычеркнуть из головы, но слова Джинни заставили ее хорошенько задуматься. Она заранее знала, что не оставит сына одного, даже если ей придется побыть с ним этот вечер и пропустить прием, где у нее появился бы шанс поговорить с Драко. Или хотя бы сделать попытку. Сейчас Гермиона и не надеялась на что-то большее между ними. — Я не знаю, — она покачала головой, наблюдая за тем, как Скорпиус ел свой суп. — Я думала о родителях, но он и так уже достаточно времени провел с ними, пока я здесь изображала из себя страдалицу. Не хочу напрягать их, правда. Джинни понимающе кивнула и, схватив с полки какой-то журнал, принесенный матерью Гермионы, стала листать его, каждый раз восторгаясь одеждой магглов, которую видела на страничках перед собой. А Грейнджер спустя какое-то время все же раскусила ее, потому что Поттер безумно хотела купить одежду в обычном торговом центре, слыша о тех от нее. Но в данный момент никакого желания посещать место, где скопление народа превышало даже Косой переулок, не возникало. — Как насчет Норы? — предложила Джинни уже более оживленно, будто эти пару минут обдумывала все возможные и невозможные варианты. — Мама будет рада, если Скорпиус сегодня проведет вечер с ними, тем более остальные дети тоже останутся там. Гермиона закусила губу, слегка сомневаясь в приглашении Джинни, чтобы ее сын посетил сегодня Нору. Если она не хотела напрягать родителей, то то же самое относилось и к другим людям. У Молли с Артуром и без нее хватало проблем, тем более количество их внуков увеличилось в несколько раз после того, как она уехала в Австралию. Им следовало взять продолжительный отдых, чтобы посвятить время себе, а не наниматься няньками не только детям Джинни, но и ее. Вряд ли Нора выдержала бы столько народа, хотя в последний раз на дне рождении Розы все вроде бы вышло неплохо. — Ты уверена? — колебалась Гермиона, вытирая Скорпиусу испачканное супом лицо и не сдерживая улыбки в его сторону. — Мне бы не хотелось причинять твоим родителям неудобства, приводя еще и Скорпи… — Стоп, Гермиона! — перебила ее Джинни, убирая журнал в сторону. — Прекрати немедленно нести эту чушь, потому что они без ума от Скорпиуса и с радостью посидят с ним, поняла меня? Не планируя дальше разводить бессмысленный спор, она молча согласилась, вновь обращая внимание на сына, который возил ложкой по тарелке, опять оставляя на дне посуды совсем немного супа. Сжалившись над ним, Гермиона отодвинула тарелку в сторону, планируя в следующий раз положить порцию поменьше. — Скорпиус, ты же не против пойти сегодня в гости к другим ребятам? — спросила Гермиона, когда резко вспомнила, что не узнала мнение сына по этому поводу. Почему-то она думала, что сейчас он сто процентов откажется, потому что они фактически были все эти дни вдали друг от друга. После того, как мать привела его вчера обратно домой, Скорпиус ни на минуту не отходил от нее, рассказывая о том, чем он занимался, пока был в гостях у бабушки с дедушкой. Внимательно слушая его, Гермионе стало безумно обидно, что она пропустила все веселье с семьей и поход в парк аттракционов, о котором сын чуть ли не умолял ее на протяжении целого месяца. К тому же ее отец стал учить Скорпиуса кататься на велосипеде. Даже такую мелочь Гермиона пропустила, морально восстанавливаясь дома. Хотя не раз представляла себе, как сначала показала бы Драко еще один вид маггловского передвижения по улице, а уже после они бы вместе обучили сына езде на нем. Стоило ли ей еще раз повторять самой себе, что она ужасная мать, не думающая о ребенке? — Скорпиус? — снова спросила она, видя, как он задумался над вопросом. — Если ты не хочешь, то… — А Роза будет там? — он поднял бровь вверх, так же как делал Драко, если слишком сильно хотел что-то узнать. Не зная ответа, Гермиона перевела недоуменный взгляд на Джинни, которая тут же кивнула с улыбкой, подмигивая ему. Грейнджер усмехнулась, когда спустя долю секунды послышался счастливый визг сына. Припоминая, что тот был заинтересован в Розе еще с первой их встречи, она позволила себе подумать о том, что из них могли выйти хорошие друзья в будущем. Вдруг в Хогвартсе они бы поступили вместе на один факультет и общались бы так же близко, как и она с Гарри и Роном? Но сначала им обоим нужно было вырасти, а Гермиона упорно не хотела, чтобы ее сын так быстро становился взрослым. Она еще не успела вдоволь насладиться его беззаботным детством и простым словам, обращенным к ней, как: «Я люблю тебя, мама», «Почитаешь мне сказку на ночь?» и «Я скучал по тебе». И еще множество подобных фраз, которые Гермиона пыталась отложить у себя на подкорке головного мозга. — Решено! — Джинни хлопнула в ладоши, вставая из-за стола. — Тогда я сейчас отведу Скорпиуса в Нору, а потом вернусь сюда, хорошо? — Зачем тебе возвращаться обратно? Поттер вдруг закатила глаза, словно Гермиона опять умудрилась пробормотать что-то столь глупое, что даже Джинни не сдержалась от подобного жеста. — Ты уже выбрала себе платье? — спросила та у Гермионы, выгнув бровь. На самом деле наряд волновал ее в последнюю очередь, пока Поттер вдруг не решила узнать эту информацию. — Нет, — честно ответила Гермиона, следя за тем, как Джинни удивленно захлопала глазами. — Я даже не думала о том, в чем пойду. Разве это важно? — Конечно! — вспыхнула та. — Там же будет Малфой, Гермиона! — Джинни! — шикнула она, указывая взглядом в сторону Скорпиуса, который, как оказалось, внимательно их слушал. Разговоры о Драко при сыне Гермиона всеми силами старалась избежать, так как тот опять же мог понять все совсем по-другому. Благо ей не приходилось постоянно указывать кому-то, чтобы они держали язык за зубами. Может, только два раза, в один из которых ее мать привела Скорпиуса домой и заодно спросила о Малфое. Травмировать ребенка еще больше Гермиона, естественно, не хотела, поэтому на имя Драко в этом доме и при разговорах пока было табу. Тем более внутри нее закралось чувство, что Скорпиус еще ничего не забыл, к огромному сожалению. — Прости, — виновато посмотрела Джинни, закусив губу. — Я не подумала... — Скорпиус, не хочешь поиграть в гостиной, пока мы с тетей Джинни будем прибирать кухню? Он охотно кивнул и, чмокнув Гермиону в щеку, со всех ног побежал в комнату, оставляя их наедине. Убедившись, что он абсолютно точно не был где-то поблизости, Гермиона плотно прикрыла дверь и недовольно посмотрела на Джинни. — Я же извинилась, Гермиона! — сказала та, пожимая плечами. — Ты же знаешь, что Драко тогда сказал о нем, — укоризненно проговорила Гермиона, скрестив руки на груди. — Я не хочу, чтобы Скорпиус чувствовал, что он ему вообще не нужен. Наверное, слегка убитая интонация в голосе выдавала ее с потрохами, потому что она до сих пор еще не пришла в себя. После нескольких разговоров с матерью и Нарциссой Гермиона стала надеяться на лучшее, но Блейз так и не объявился с новостями о Драко. Не было ни единого письма, которое бы хоть как-то успокоило ее и дало больше веры в счастливое будущее. Она шла на прием к Ноттам, не зная, будет ли там Малфой. Казалось, что Гермиона действовала вслепую и на самом деле искренне думала, что найдет его там. Возможно, слова Забини успокоили бы ее, вот только уже было поздно искать встречи и с ним. До начала бала оставалось около трех часов, поэтому она сейчас скрестила пальцы, чтобы все-таки увидеть Драко там. — Малфой — идиот, Гермиона, — хмыкнула Джинни, помогая убирать тарелки со стола. — Если он не извинится перед вами, то я лично заставлю его сделать это, а Забини мне поможет, тем более мы с ним даже нашли общий язык, когда закрывали вас с Драко в кладовке. Гермиона грустно улыбнулась, словно то, о чем говорила Джинни, произошло много лет назад, хотя на самом деле прошло всего ничего с того момента. В тот день она точно решила для себя, что вновь попробует быть с Драко и перестанет врать всем подряд об их разводе, потому что слишком сильно любила его. Ей оставалось взять себя в руки и поговорить с ним, признаваясь во всем, но жизнь оказалась настолько непредсказуемой, что Гермиона просто не успела. Все сплелось во множество тугих узлов, которые ей придется распутать в одиночку. — Не стоит, Джинни, — пробормотала она, сложив всю грязную посуду в раковину. Посмотрев на ее количество, Гермиона скривилась, нехотя начиная мыть все тарелки. — Я справлюсь со всем сама, правда. Ни с того ни с сего Джинни молниеносно выхватила у нее губку и бросила обратно в раковину, недовольно фыркая над ее ухом. — Немедленно бросай мойку посуды, Гермиона Грейнджер, пока я не применила к тебе магию! — цокнула языком та, уперев руки в бока, что очень сильно напомнило этим жестом Молли Уизли, делавшую точно так же. — Нам нужно порыться в твоем гардеробе, чтобы найти платье, а не стоять весь день на кухне! — Может, ты лучше отведешь Скорпиуса в Нору? — предложила Гермиона, надеясь, что Джинни согласится, потому что она хотела выбрать наряд сама. — Встретимся у Ноттов ровно в шесть, хорошо? — Ты уверена, что тебе не нужна моя помощь? — поинтересовалась та, видимо все еще думая уговорить ее посмотреть всю имеющуюся у нее одежду. Гермиона кивнула и, оставив несколько немытых тарелок в раковине, выключила воду, вытирая мокрые руки о полотенце. Бросив его на стол, она жестом указала Джинни в сторону гостиной, где как раз был Скорпиус, ждущий отправки в Нору. — Идем, — сказала Гермиона, намереваясь попрощаться с сыном перед тем, как они должны будут расстаться всего на несколько часов. — Хочу поцеловать Скорпи перед вашим уходом. Когда она увидела Скорпиуса, играющего в машинки, подаренными ее родителями на его прошлый день рождения, ей стало вновь чертовски не по себе. Мало того, что они теперь почти не проводили времени вместе и ребенок скучал по ней, так еще и прием, который ни в коем случае нельзя пропустить, иначе она потеряет Драко навсегда. Приходилось всегда жертвовать чем-то, чтобы после обрести намного больше. Собрав ребенку все необходимые вещи, включая кое-какие игрушки, Гермиона с легким сомнением посмотрела на него, прежде чем все же успокоилась, полностью доверяя Скорпиуса Джинни. Вряд ли за какие-то два-три часа их разлуки могло случиться что-то плохое, тем более в Норе всегда было безопасно. Молли и Артур обязательно присмотрят за ним и сделают все для его комфорта. С ними он точно будет в полном порядке, пока Гермиона не решит все свои проблемы. — Я буду скучать по тебе, котенок, — пробормотала Гермиона, обнимая Скорпиуса возле камина. — Веди себя хорошо, ладно? Я заберу тебя, как только смогу, малыш. Ей на секунду показалось, что он еще сильнее обхватил своими маленькими ручками ее шею, давая обоим насладиться этим теплым моментом, прежде чем оторвался от нее, беря за руку Джинни. — Все будет в порядке, правда, Скорпи? — улыбнулась Поттер, подмигивая ему. — Скажи это своей маме, иначе она передумает и оставит тебя дома. Переведя взгляд с Джинни на сына, Гермиона увидела его улыбку и без лишних слов поняла, что волноваться не о чем. У него определенно сейчас прекрасное настроение, значит, она могла отправляться на прием к Ноттам в спокойствии и без лишнего волнения о нем. — Я люблю тебя, мам, — пролепетал он, помахав ей ручкой, когда Джинни помогла ему зайти в камин. — И я люблю тебя, милый. Гермиона помахала в ответ и, отойдя на несколько шагов, проследила за тем, как они исчезли в зеленых языках пламени спустя какое-то мгновение, будто их вообще не было здесь. Проследив за тем, чтобы от огня ничего не осталось, она, развернувшись на одних носках, побежала наверх, предчувствуя где-то глубоко внутри себя, что ей все же удастся поговорить с Драко.

***

— Ты все-таки пришел, — утвердительно произнес Нотт, здороваясь с Драко рукопожатием. — Я и не надеялся, если честно, потому что Блейз предупредил, что… — Все в порядке, Тео, — сказал он, делая глоток виски. Салазар, когда уже все закончат спрашивать о его самочувствии? — Разве можно было пропустить такую тусовку? Кстати, а где Дафна? Я думал, она будет с тобой. Он оглядел всех присутствующих, замечая среди небольшой толпы бывших однокурсников, с которыми больше не имел никаких связей, и кучу работников Министерства. — Встречает прибывших гостей, — ответил Тео, пожав плечами. — Я был с ней, но она любезно позволила мне ненадолго отлучиться, чтобы поговорить с тобой. Даф тоже переживает за тебя, Малфой. Драко хмыкнул, обводя пальцем край бокала и мысленно вновь благодаря друзей за поддержку. Он изо всех сил пытался не казаться слабым и упорно говорил, что не нуждается в помощи, однако любому человеку иногда нужна какая-то опора, чтобы подняться на ноги. — Спасибо, я ценю это, — искренне пробормотал Драко, чувствуя, что щеки слегка начали гореть от подобной прямоты по отношению к другу. — Ох, я ощущаю себя чертовым сопляком, Тео. Тот хохотнул и, подозвав обслуживающий персонал, взял с подноса новую порцию виски. Чокнувшись бокалами, они отпили горячей жидкости, довольно мыча, пока никого рядом не было поблизости. Наверное, наслаждение от этого напитка уже никогда не отпустит обоих, потому что виски будто и вправду стал течь по их венам. — Все нормально, Драко, — уверил тот, здороваясь с проходящим мимо Кингсли. — Ты такой же человек, как и все остальные, поэтому не стоит так думать о себе. Лучше давай напьемся, пока Дафна опять не потащила меня ко входу встречать гостей. — А Забини? — спросил Драко, хмурясь и оглядываясь по сторонам в поисках друга. — Хочешь начать без него? Поверь, он будет рвать и метать, если все веселье устроим лишь мы с тобой. — Я, кажется, видел его у бара, — сказал Тео и недовольно фыркнул, когда к ним стал приближаться Флинт в компании какой-то высокой блондинки. — Найдешь его? А я пока разберусь вот с этой проблемой, — он указал на парочку перед ними. Драко кивнул и быстрым шагом удалился от Нотта на приличное расстояние, избегая нудной болтовни с Флинтом. Какой нормальный человек в здравом уме будет общаться с этим идиотом? И какого черта Тео вообще вдруг решил позвать его? Искренне недоумевая над мотивами Нотта, Драко прошел немного дальше, идя прямо к бару, который должен был находиться в зале. Практически весь первый этаж поместья уже занят людьми, которые до сих пор прибывали. Ему показалось, что их и вправду оказалось слишком много, к чему он, естественно, не подготовился. Пока Драко обходил человека за человеком, в мыслях пронесся недавний разговор с матерью, где она сказала, что тоже устраивает прием. Новость была слишком уж неожиданной, тем более он на самом деле почти забыл, что его день рождения совсем скоро. Хотел ли Драко отмечать его? Нет, конечно. Потому что он не видел в этом никакого смысла. Лишь впустую потраченные галлеоны и нервы матери сделать все так, чтобы весь магический Лондон гудел. Цель Нарциссы понятна ему, но неужели ей настолько сильно хотелось заморачиваться, рассылая кучу приглашений? Драко все же намеревался отговорить ее делать что-то масштабное и остановиться на чем-то более приземленном. Например, быть в кругу друзей и самых близких людей, потому что другого он вовсе не желал для самого себя. Заметив на горизонте Забини, который уже накидывался порцией виски у бара, Драко широко улыбнулся впервые за долгое время и двинулся к нему, минуя еще десяток надоедливых людей. Незаметно подкравшись к Блейзу, он жестом руки попросил бармена налить и ему, благодаря того кивком головы. — Я не ожидал, Блейзи, что ты начнешь без нас с Тео, — в своей манере протянул Драко, присаживаясь рядом на высокий стул. — Могу ли я после этого считать тебя своим другом? Забини резко повернул голову, на что Малфой засмеялся, увидев выражение его лица, будто он застал Блейза за чем-то непристойным. — Ты опоздал, идиот, — хмыкнул тот и с громким звуком поставил бокал на деревянную поверхность. — Я заждался вас двоих, поэтому решил, что вы подтянетесь чуть позже. Видел Тео? — Развлекает Флинта, представляешь? — прыснул Драко, покачивая головой. — Нотт даже его пригласил. Сазалар, о чем он только думал? — Тео всегда питал слабость к нашему факультету больше, чем мы, — Забини скорчил лицо, чем заставил Малфоя захохотать почти на весь зал. — Я ни капли не удивлен. Обсуждая Нотта еще какое-то время, Драко отметил про себя, что жизнь потихоньку начала приходить в норму. У него вновь появилось желание подшучивать над друзьями и смеяться над глупостями, выдаваемыми нетрезвым Забини. Как будто и не было тех сложных лет без Грейнджер, а только счастливая жизнь рядом с ней. Попивая свой виски со льдом, Драко неосознанно стал выискивать глазами Гермиону. Зная, что Нотт отправил приглашение и ей, он питал надежду на ее приход, хотя не был на сто процентов уверен, что она сегодня окажется здесь. Между ними произошло слишком много всего, и вряд ли Грейнджер бросила бы все, только чтобы явиться сюда. Надеясь непонятно на что, Драко даже не подумал о том, как будет вести себя с ней, когда увидит. На самом деле он боялся, что не сможет вымолвить и слова, потому что ее вид в платье делал с ним невозможное. Он мог часами наблюдать за ней в красивом наряде, который идеально подходил бы ей по всем параметрам. А после того, как ее обществом успевали наслаждаться не только коллеги по работе, но и неженатые идиоты, Драко тащил Гермиону в ближайшую уборную, где трахал чуть ли не до потери сознания за то, что посмела вызвать его ревность. Видя перед собой подобные образы и картины, Драко сглотнул образовавшийся ком в горле, понимая, что сегодня не удастся провернуть такой трюк. Она, наверное, ни на шаг не подпустит его к себе, да и он сам наверняка не набрался бы достаточно смелости, чтобы подойти. Ему придется наблюдать, как ее будут приглашать на танец другие мужчины, и злиться где-то внутри себя, что на их месте далеко не он, обнимающий ее за талию. — Думаешь о ней, да? — тихо спросил Забини, избегая быть услышанными другими людьми. Опустив взгляд вниз, Драко еле заметно кивнул, удивляясь тому, как Блейз научился различать его настроение за все эти годы. Он всегда оставался для многих закрытой книгой, которую им удавалось открыть только будучи слишком близко к нему и если Малфой сам решал подпускать их к себе именно так, держа где-то рядом. — Она придет, Драко, — уверенно проговорил Блейз, похлопывая его по плечу в утешающем жесте. — Почему ты так говоришь? — удрученный переживаниями, спросил он, вертя в руках уже согретый виски. Где ему взять столько уверенности, чтобы быть таким же спокойным, как и Забини сейчас? — Потому что вам обоим надо поговорить, — сказал вполне себе очевидную вещь тот, будто пытался убедить в этом Драко, который все никак не хотел думать о чем-то более положительном. — Разве вы будете упускать последний шанс на то, чтобы быть вместе? Нет, конечно, ибо Грейнджер принадлежала только лишь ему одному. — Я не знаю, как вести себя с ней после всего, — признался Драко, взмахнув ладонью в воздухе. — Я почти смирился с ее поступком, но как быть с тем, что я наговорил ей тогда? Черт возьми, Блейз, я чуть не ударил ее… Он услышал тяжелый вздох Забини и, чуть повернув голову, увидел сочувствующее выражение лица напротив. Как будто Малфой заболел какой-то неизлечимой болезнью, а Блейз как мог поддерживал его, хоть и выходило все равно не очень. — Я видел испуг в ее глазах, — продолжил Драко, вновь ощущая ужасную пустоту внутри, хотя мгновением назад все было почти нормально. — На ее месте я бы даже не пытался понять и простить, потому что это вообще невозможно. Забини внимательно слушал его исповедь, не смея прерывать, но он ждал, чтобы Блейз произнес что-то, чтобы Драко перестал чувствовать себя настоящим чудовищем. — Ты не ударил ее, Малфой, — тот легонько толкнул его в бок, пытаясь привести в чувство. — Тебе тогда было больно и обидно, но ты вовремя остановился, а это самое главное, понимаешь? Грейнджер знает, что ты на самом деле не хотел ничего подобного. Драко хмыкнул и, уставившись на присутствующих в зале, продолжил высматривать ее среди огромной толпы. Он полагал, что найдет Гермиону быстрее, ведь она всегда отличалась от остальных. Пышными волосами, которые никогда не собирала в какую-то прическу, предпочитая оставлять их такими — спадающими волнами по спине. Драко отчаянно смотрел по сторонам, изредка возвращаясь к своему алкоголю, который бармен обновлял примерно раз в десять минут. Тот уже начинал косо смотреть на общее количество выпитого Малфоем, но какая вообще разница, сколько уже виски было в нем? Разве что мать, находившаяся поблизости, начнет опять переживать за его состояние, говоря, что приличные люди так не поступают. После всего, что Драко совершил по отношению к Гермионе, он уже перестал считать себя настолько порядочным человеком. Она фактически научила его жить после войны и сделала из него улучшенную версию, а чем он отплатил? Оскорбил и унизил перед их общим ребенком, не ожидая, что Скорпиус стоял на самом верху лестницы и слышал все. Салазар, Драко до сих пор ощущал стыд перед собственным сыном, потому что не такой пример он хотел дать ему, когда впервые понял, что стал отцом для такого потрясающего маленького человека. Он ни капли не достоин их обоих. Множество проходящих мимо гостей, заставляли Драко чуть ли не рычать, ведь почти уже все собрались, кроме самой Гермионы. Сколько еще он будет рассматривать эту толпу, прежде чем поймет, что ее на самом деле здесь нет. — Я пойду пройдусь, — оповестил его Забини спустя какое-то время, вставая со стула. — Ты со мной или останешься тут? — Пока побуду здесь, — ответил Драко. — Зря, что ли, Тео раскошелился на дорогую выпивку? — Ты неисправим, — прыснул Блейз и, схватив маленький кусочек лайма, отправил его в рот, слегка хмуря лицо от кислого вкуса фрукта. — Не скучай. Усмехнувшись над физиономией Забини, Драко проводил его глазами, вновь возвращаясь к сканированию бального зала Ноттов в поисках Грейнджер. Осматривая наряды всех присутствующих девушек, он вдруг стал вырисовывать в своей голове возможный образ Гермионы на сегодня. Малфой определенно точно уверен в том, что ничего вызывающего не будет, потому что ей это не нужно. Если она хотела, чтобы на нее обратили внимание, то максимум, что Грейнджер могла сделать, — взмахнуть своими волосами и заставить член Драко болезненно ныть в штанах. Возможно, очень скоро, когда он увидит ее, то обязательно испытает подобное чувство и будет беситься каждый раз, видя, как другие смотрят на нее. И ему придется быть на расстоянии от Гермионы, не имея никаких прав на то, чтобы просто прикоснуться к ней. Она, наверное, ни за что не позволит ему, хотя Драко все равно не переставал думать о положительном исходе для них, даже если придется пережить еще больше боли, чем до этого. Его взгляд зацепился за мать, которая общалась о чем-то с Пэнси, посмеиваясь почти над всем, что говорила ей Паркинсон. Еще давно, будучи подростком, Драко постоянно становился свидетелем того, как они шушукались между собой, будто выдавали о нем все свои секреты. И сейчас ему казалось, что подобный момент повторялся снова, только он не слышал, что на этот раз они передавали друг другу. Малфой хотел было подойти к ним и уже сделал шаг в их сторону, как на горизонте показалась Астория, движущаяся прямо на него. Драко недовольно выдохнул и, осмотрев ее с ног до головы, слегка скривился от вызывающего платья, которое неприлично задралось чуть выше положенного. Оно только сильнее выделяло ее костлявость и худобу, которая настолько отвращала его, что он едва мог выносить ее рядом. Наверное, это выглядело в данный момент слишком ужасно, но Малфой начал сравнивать ее с Грейнджер и успел найти множество отличий между ними. Формы Гермионы спустя годы изменились и теперь нравились ему больше. Он не знал, в чем именно было дело: в рождении ребенка или она просто стала взрослее, но Драко будто еще сильнее влюбился в нее, когда встретился с ней в том парке и после того, как впервые увидел раздетой после разлуки. Даже их волосы отличались: он привык к пышной копне, а у Астории они были жидковатыми и чуть ниже плеч, хотя у Гермионы ее объемные локоны доходили практически до пояса. И он чертовски сходил с ума, чувствуя их запах по утрам, даже несмотря на то, что иногда они оказывались у него во рту. Внешность Гринграсс была вызывающей, а Гермиона не выделялась каким-то ярким макияжем, предпочитая простоту во всем. Именно это подкупило его когда-то давно, стоило ему узнать Грейнджер поближе и провести с ней немного больше времени. Ей не нужна косметика на лице, чтобы выглядеть лучше, потому что ее настоящая красота делала с ним невероятные вещи. Пусть она была бы заспанной — все равно выглядела идеально для него. Он мог и дальше искать в них обеих отличия, но приближающаяся Астория вырвала Драко из состояния задумчивости. Ему оставалось только быть с ней вежливым настолько, насколько это вообще возможно, и продержаться совсем немного, прежде чем вновь засядет с Забини за порцию виски в ожидании Гермионы. — Здравствуй, Драко! — мило прощебетала Астория и поцеловала его в щеку. — Рада тебя видеть! Как ты поживаешь? Мы не виделись всего от силы пару недель, но будто прошла уже вечность, не правда ли? Все было прекрасно, пока ты не подошла. — Здравствуй, — кивнул Драко, выдавливая вежливую улыбку в ответ. — У меня все отлично, а работа не дает мне заскучать, тем более когда рядом Забини и Нотт. — О, я так тебя понимаю! — хихикнула она, демонстративно заправляя за ухо выбившийся локон. — Я сама отправляюсь в Париж на один показ. Меня взяли в качестве модели, поэтому я скоро уезжаю, но решила заскочить ненадолго сюда, попрощаться со всеми. И с тобой, конечно же. Драко удержался от того, чтобы при ней закатить глаза, не желая обидеть или как-то задеть своим безразличием к ее глупой болтовне. — Париж? — переспросил он, делая вид, что ему было интересно ее слушать. — Ты взяла сразу высокую планку, это здорово, Астория. — Я сама не ожидала, что так получится, но, видимо, я им очень понравилась, — хвастливо пробормотала она, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Они как раз были в поисках худых девушек для демонстрации одежды, а я вовремя вышла на них. Драко тихонько хмыкнул, бросая взгляд на ее торчащие ключицы, которые выглядели максимально отвратительно и отталкивали от себя. Кто в здравом уме взял бы такую на показ, да еще и в Париж? — И когда отправляешься? — поинтересовался он, заглядывая ей за спину и проверяя, на месте ли были мать и Паркинсон, чтобы в скором времени ретироваться к ним. — Через неделю, — ответила Астория, проверяя свой идеальный французский маникюр. — Осталось собрать все вещи, и я в Париже, представляешь? — Что ж, я рад за тебя, — пробормотал Драко, искренне надеясь, что она уедет и останется там, желательно навсегда. Тогда для него настанет долгожданное спокойствие. — Может, потанцуем? — предложила она, протягивая к нему свои руки. — По старой дружбе? Подозрительно посмотрев на нее, Драко искал в словах Астории намек на какую-то ложь или подвох, потому что, зная ее расчетливость и хитрость, ничем хорошим это не могло закончиться. Но он думал, что если проведет в ее компании буквально пять лишних минут, то позже сможет наконец отвязаться от ее нудного общества. — Только один танец, хорошо? Не дождавшись ответа Астории, он крепче схватил ее руку и повел в центр зала, слыша, как музыка постепенно набирала громкость. Положив ладонь ей на талию, Драко стал отсчитывать каждую секунду того времени, что находился с ней рядом, пока музыка не закончится и не освободит его от Гринграсс раз и навсегда.

***

Очутившись практически у самого входа в поместье Ноттов, Гермиона поправила подол платья, запутавшегося у нее в ногах, и прошла дальше, видя впереди Дафну, встречающую гостей. Она опоздала примерно на час, потому что очень долго не могла определиться с нарядом, пока не остановилась на одном платье, лежащем в самом углу шкафа. Это платье она так ни разу не надела и забрала его с собой в Австралию, не зная зачем, ведь там ей оно вообще не пригодилось. Куда она бы вышла в таком шикарном наряде? Максимум празднование дня рождения кого-то из членов семьи, но Грейнджеры предпочитали отмечать такие торжества дома в узком кругу, поэтому платье осталось пылиться в шкафу до этого момента. Гермиона считала его беспроигрышным вариантом на сегодня, потому что изумрудный цвет юбки и верхняя часть цвета серебра идеально сочетались между собой, прямо как цвета Слизерина. Тогда она даже и не думала о том, почему покупала его. Наверное, оно просто идеально подошло ей тогда, поэтому это платье сейчас и было на ней. — Гермиона! — воскликнула Дафна, вырывая ее из мыслей. — Прекрасно выглядишь! Я рада, что ты все же решила прийти, хотя мы с Тео и не надеялись на самом деле… — Я слишком давно не посещала приемы, — Гермиона пожала плечами, игнорируя беспокойный тон Дафны, которая наверняка уже в курсе всего. — Подумала, что должно быть весело, раз приглашено так много знакомых. И Драко… — Конечно, — улыбнулась та, пропуская ее внутрь. — Ты немного разминулась с Джинни и Гарри. Они пришли буквально пару минут назад. Гермиона обрадовалась, понимая, что не будет белой вороной среди других приглашенных. Комфортнее всего было бы в компании друзей, которые, к ее огромному счастью, уже явились сюда незадолго до нее самой. — О, тогда я, пожалуй, найду их, — сказала она, откинув волосы с плеч на спину. — Я обещала Джинни, что встречусь с ними прямо у входа, но немного опоздала. Никак не могла выбрать, в чем идти к вам… — Удачный выбор, — загадочно протянула та, подмигивая, будто уже давно раскусила план Гермионы по отношению к Малфою. — Ты точно всех сразишь этим платьем. Точнее, Драко, да? — Спасибо, — смущенно пробормотала Гермиона, чуть опустив голову, чтобы скрыть покрасневшие щеки. Сделав еще пару шагов внутрь, она обернулась, видя, что Дафна осталась стоять у входа. — Ты идешь? — Нет, — хмыкнула Нотт, вмиг меняясь в лице. — Мне придется стоять здесь и встречать всех гостей, пока Тео где-то накидывается алкоголем. Будь уверена, когда я его найду, то собственноручно задушу. Мотнув головой, Гермиона усмехнулась и, двинувшись в сторону бала, стала здороваться с каждым, кто проходил мимо нее и бросал восхищенный взгляд. Кого-то она помнила, но не останавливалась, чтобы завести хоть какую-то беседу, потому что не видела никакого смысла. Кто-то был ей вообще незнаком, хотя все равно пытался обратить ее внимание на себя. Она заранее предугадывала еще дома, что будет чувствовать себя здесь чужой. Гермиона переступала через себя, так как понимала, что прятаться не выход и ей определенно пора выйти в свет — не только показаться всем, но и встретиться лицом к лицу с Малфоем. Буквально считанные минуты, и все должно определиться между ними, а она уже заранее для себя решила, что примет любой конец, неважно, каким он будет. Главное — набраться смелости в последний раз и заговорить с ним. Замечая впереди скопление народа, Гермиона крепче взялась за бисерную сумочку, куда убрала палочку, и с гордо поднятой головой прошла сквозь толпу и кучу очарованных взглядов, брошенных на нее. Не показывая излишней скованности от такого внимания, она огляделась по сторонам и, увидев слева стоящих Гарри, Рона и Джинни, направилась к ним, по пути здороваясь из вежливости с очередным незнакомцем, чтобы тот получил желаемое и отстал от нее. Почему, когда у нее появился статус незамужней дамы, все разом стали проявлять знаки внимания? Это что, какое-то проклятие? Фыркнув на такую глупость, Гермиона помахала Джинни, когда та все же заметила ее среди толпы. Поттер с обеспокоенными глазами кивнула куда-то в сторону, и, нахмурившись, Грейнджер повернула голову туда же, увидев почти в центре зала Драко, танцующего с Гринграсс. Кровь вновь прилила к ее лицу, которое вмиг покрылось красными пятнами от злости, переполнявшей Гермиону в этот момент. Астория своими острыми ногтями вцепилась в него мертвой хваткой, что-то шепча ему на ухо, пока Малфой вел ее в танце, больше ничего не замечая вокруг. Наверное, это было самое неприятное зрелище из всех, что доводилось видеть Гермионе — он в руках той, что пыталась забрать его себе. Наплевав на гордость и как это будет выглядеть сейчас, она плечами растолкала людей впереди, не видя на своем пути ничего, кроме этой парочки. Гермиона чувствовала, как в глазах скапливались слезы, изо всех сил удерживаемые ею, чтобы не показаться слабым человеком. Ее ноги на автомате шли к своей цели, пока она не встретила препятствие, преградившее ей путь. — Мисс Грейнджер, безумно рад вновь встретиться с вами. Гермиона моргнула несколько раз, прежде чем смогла разглядеть перед собой Люциуса Малфоя, ухмыляющегося ей своей гнилой улыбкой. — Не могу ответить вам тем же, — сказала она, гордо подняв голову вверх и игнорируя все правила приличного тона. — Уйдите с дороги, мистер Малфой. Тот лишь коротко хохотнул, но не сделал и шага в сторону, чтобы дать ей возможность пройти к Драко. — И зачем же мне делать это? — поинтересовался он, выгибая бровь. — Поверьте, моему сыну не нужны вы и ваш полукровка, который даже и не его ребенок вовсе. Настоятельно рекомендую уехать туда, откуда вы вернулись, иначе будет намного хуже того зелья, что я подливал вам в еду. — Драко сам может решить, что для него лучше, — уверенно проговорила она, делая попытку обойти его, но тот ловко преградил ей путь. Бросая взгляд за спину Люциусу, чтобы хоть как-то контролировать Асторию и ее руки, блуждающие по Драко в попытке прицепиться покрепче, Гермиона сжала губы в тонкую полоску, мысленно проклиная ее всеми заклинаниями, что изучила за всю жизнь. — Драко — слабый человек, — повторил он ей те же слова, что и пять лет назад, перед тем как она ушла, скрываясь от всех. — Он не способен принять правильное решение, мисс Грейнджер, каждый раз вновь выбирая вас. Что это, если не мальчишеская глупость? — Любовь, — просто ответила Гермиона, слыша звонкий смех, заглушающий даже музыку, играющую в зале. — Вам неизвестно это слово, потому что вы не умеете любить, а ваш сын замечательный человек, который сделал правильный выбор однажды и пошел против устоев собственной семьи. — Любовь? — перекривил Люциус, будто она и впрямь сказала что-то запретное. — Глупость, да и только… — Знаете, — начала Гермиона, перебив его монолог, — тогда я испугалась не только за своего неродившегося ребенка, но и за мужа, которого любила всем сердцем. Сейчас же вы мне не страшны, мистер Малфой, ни капли, поэтому отойдите в сторону. Она вложила все свои силы, чтобы оттолкнуть его, видя перед собой цель, к которой шла сквозь кучу пролитых слез и боль. Люциус по-прежнему стоял нерушимой стеной, изредка покачиваясь на ногах, когда она хотела протиснуться дальше, чтобы оставить его позади себя. — Что здесь происходит? — услышала Гермиона и, обернувшись на строгий голос, увидела позади себя Забини и Нотта, вставших рядом с ней в качестве поддержки. — Добрый вечер, молодые люди, — вежливо выдавил из себя Люциус. — Мы с мисс Грейнджер просто болтали, правда ведь? Тот пронзительно взглянул на нее, на что она кивнула, сжимая свои кулаки от злости и негодования, одолевших ее. Гермиона видела, с каким подозрением Блейз посмотрел на Люциуса, прежде чем морщинки на его лбу слегка разгладились, хотя глаза все еще сомневались в том, что она была в порядке. С ними Грейнджер чувствовала себя в безопасности, хоть и не просила никакой помощи. Когда Люциус кивнул им и ушел в противоположную сторону, Гермиона смахнула с лица образовавшиеся капли пота и сглотнула ком, который чертовски сильно мешал ей говорить. — Грейнджер, все в порядке? — спросил Забини, серьезно глядя на нее. — Что он тебе сказал? — Сказал, чтобы я не приближалась к Драко, иначе будет хуже, — пробормотала Гермиона, потерев переносицу. — В общем, ничего нового. Она грустно улыбнулась, стараясь не расплакаться прямо у всех на виду, но картина перед ее глазами просто не позволила ей держать себя в руках. Теперь это вряд ли было возможно. — Не обращай на него внимания, Люциус просто старый фанатик, Грейнджер, — хмыкнул Нотт, но Гермиона едва могла различить то, что они ей говорили. — Грейнджер? Эй, Гермиона, ты слышишь меня? Ее горло будто сковало, и единственное, что она могла сделать, — всхлипнуть у них на глазах, обнимая себя руками в защитном жесте. И совершенно неважно, что думали другие, когда ее сердце окончательно разбилось на две половинки. Когда-то давно Гермиона считала себя сильной и той, кто способен справиться с любой проблемой, но видеть, как Драко целует Асторию, для нее оказалось настолько невыносимо, что она в конце концов поняла все. На этом они навсегда поставили жирную точку в своих отношениях.