Его последний шанс

Гермиона думала, что сейчас ей просто все приснилось и на самом деле он бы никогда не поступил так с ней. Будто эта картина повторялась, как пять лет назад, когда Гринграсс первая поцеловала его, а Малфой сумел оттолкнуть ее и не поддаться на уловки той. Зато сегодня все выглядело иначе. Они танцевали буквально в десяти метрах от нее и, как только музыка стихла, а Люциус отступил в сторону, Гермиона увидела, как их губы вновь соприкоснулись. Создавалось такое впечатление, что Драко был тем, кто первый решился поступить так, наверное, специально, чтобы заставить ее страдать. У него получилось. Гермиона могла с уверенностью утверждать, что эта картина, которую она буквально видела перед своими глазами, была самой ужасной, что ей приходилось переживать в жизни. Даже битва за Хогвартс и множество погибших не так сильно повлияли на нее, как предательство Драко. Зачем она вообще поперлась на этот прием, прекрасно понимая, что туда заявилась бы и Астория, желающая покрепче вцепиться в него своими коготками? Гермиона даже не осознавала, как ей удалось вообще уйти оттуда, ведь она фактически еле стояла на ногах в тот момент. Помнила только, что Блейз придержал ее за локоть, а после перед ее глазами мелькнули Гарри с Джинни, и вот Грейнджер оказалась на Гриммо в полной тишине и покое. Друзья любезно оставили ее одну, чтобы она немного пришла в себя, хотя Гермиона не была уверена, что у нее получится. Даже говорить было чертовски сложно, получалось только промычать что-то бессвязное, непонятное никому. Они выделили для нее свободную комнату, а Джинни дала указ переодеться из этого платья в домашнюю одежду, которую Поттер сразу же принесла ей, после чего покинула спальню, настороженно поглядывая на нее. Руки Гермионы совершенно не слушались ее, когда она пыталась разобраться с молнией на платье. Ей удалось стянуть его с себя спустя двадцать минут вялых движений и жалких попыток поскорее откинуть его куда-нибудь подальше. Гермиона усмехнулась своей глупости и идиотскому выбору, занявшему у нее около двух часов, чтобы выглядеть для Драко лучше всех. Мерлин, это было бессмысленно с ее стороны, и она чувствовала себя полной дурой, оказавшись в такой ситуации. Гермиона перестала плакать примерно полчаса назад, но редкие всхлипы наверняка слышались еще с первого этажа дома. Ей было ужасно неудобно, что друзьям пришлось покинуть прием вместе с ней, помогая выбраться из унижения, устроенного Малфоем, перед другими гостями. Боже, она еще никогда не ощущала себя такой оскорбленной, как сегодня. Будто Драко решил отплатить ей за все, что он пережил благодаря ее побегу. Почему Гермиона вообще вдруг решила, что, поговорив с ним сегодня, у них все наладится или хотя бы будет шанс на счастливый финал? Она уже давно выросла, но по-прежнему верила в концовки из добрых сказок и фильмов, которые смотрела с родителями будучи маленькой девочкой. Когда они с Драко только узаконили свои отношения, Гермиона наивно думала, что проживет с ним всю жизнь, веря, что он на самом деле и есть ее судьба. Что, если она все-таки ошибалась и до сих пор являлась глупой? Неожиданный стук отвлек ее от размышлений, и, слегка подпрыгнув на кровати, Гермиона неторопливо зашагала в сторону двери. Последнее, чего она сейчас хотела, — разговаривать и слышать слова поддержки, тем более это вряд ли поможет ей стать прежней. Открыв дверь, она увидела на пороге Джинни и Гарри, обеспокоенно смотрящих на нее. — Как ты? — спросил он, когда прошел внутрь и протянул ей чашку чая. — Мы переживаем за тебя, Гермиона. — Мне уже лучше, — соврала она, забирая у него горячий напиток, и благодарственно улыбнулась. — Спасибо вам, ребята. Не знаю, что делала бы без вас. Джинни заключила ее в объятия, забывая о чае в руках Гермионы, который чуть не разлился из-за их резких движений. Ответив ей, Грейнджер почувствовала тепло, которого так сильно не хватало в последнее время. — Гермиона, не делай поспешных выводов, — сказала Джинни, взяв ее за руку и присев рядом на кровать. — Я больше чем уверена, что Гринграсс сама полезла к нему! Она же не раз пыталась вцепиться в него, дай только возможность, да, Гарри? Гермиона, посмотрев в его сторону, увидела проблески злости в глазах, словно он уже вынашивал в своей голове какой-то план для мести по отношению к Драко. — Ты не должна подпускать Малфоя к Скорпиусу, — сказал Гарри, что повергло ее в легкий шок. — Гарри! — крикнула Джинни, толкая того со всей силы, которая у нее имелась, чтобы он немедленно прекратил. — Что ты такое говоришь? Он отец Скорпиуса! — Да? — проговорил он с едким смешком, что было непохоже на него. — Отец, портящий жизнь его матери! Опустив голову, Гермиона поджала губы, не в силах слушать словесные баталии друзей, пытавшихся ей как-то помочь. Но делали лишь хуже, упоминая в разговоре Драко. — Гарри, при всем уважении к самой себе и к вам, я все равно не смогла бы препятствовать их общению, — пробормотала она, грея ладони о горячую кружку. — Я не хочу, чтобы Скорпиус всю оставшуюся жизнь ненавидел его или думал, что у него и вовсе нет отца. Как бы ты жил, зная, что твои дети терпеть тебя не могут? Он задумался над вопросом, хотя Гермиона уже заранее предвидела ответ. Гарри ни за что бы не допустил этого, потому что знал, каково существовать всю жизнь без родителей, не имея даже возможности обнять их. — Прости, — кивнул он, виновато смотря прямо на нее. — Просто Малфой… — Это наше с ним дело, — произнесла Гермиона и на секунду закусила губу, принимая важное для себя решение, которое, возможно, изменит жизнь всех близких ей людей. — Тем более все кончено, теперь уже точно. Выпив почти весь чай, приготовленный Джинни, она уставилась на дверь, игнорируя тяжелые взгляды друзей, направленные на нее. Казалось, что сейчас Гермиона была на каком-то допросе, судя по тому, как они смотрели и удивленно вздыхали. — Не надо так, — Джинни вновь обняла ее, поглаживая по спине. — Малфой совершил ошибку, Гермиона, но не ставь на всем крест. Вам надо поговорить, понимаешь? Она не удержалась и усмехнулась над этой фразой, потому что шла к Ноттам именно для того, чтобы только объясниться перед ним и понять, что будет дальше. В данную минуту Гермиона решила, что не станет унижаться перед другими, выискивая самый маленький шанс на разговор. Ей и так практически всегда приходилось терпеть и смиренно ждать какого-то ответа. — Я хотела, — хмыкнула она, отдав Джинни полупустую кружку и взяв плед, кутаясь в него. — Но теперь не буду даже пытаться, потому что это бессмысленно. Люциус и Астория победили. — Я посажу Люциуса в Азкабан! — рявкнул Гарри, сжав кулаки. — Он пытался убить тебя, а ты так спокойно говоришь о нем? Будь благоразумна, Гермиона! — Это было в прошлом, — устало пробормотала она, чувствуя, что силы медленно покидали ее. Видимо, ее опять накачали успокоительным чаем, а стало понятно только сейчас. Сколько таких кружек Гермиона выпила за эти дни? — Главное, что Скорпиус в порядке, а остальное неважно. Гарри недовольно фыркнул и, покачав головой, все же отступил, наверное осознавая, что ее все равно не переубедить, как бы он ни старался. — Ты самый упрямый человек, которого я когда-либо знал, — пробурчал Поттер, хмурясь. — Тебе стоит отдохнуть, Гермиона, ты выглядишь неважно. Гермиона согласилась бы с ним, если бы ей не нужно было забрать Скорпиуса из Норы. Она настолько погрузилась в свои личные проблемы, что совсем перестала думать о том, что у нее есть сын, требующий внимания. — Нет, — отрицательно помотала головой Гермиона, поднимаясь с кровати и сбрасывая с плеч плед, согревающий ее. — Мне нужно к Скорпиусу, а после мы отправимся домой. — Ни в коем случае! — строго произнесла Джинни, возвращая ее на место, где она сидела. — Для начала ты как следует поспишь, наберешься сил и потом заберешь его домой, поняла? Нехотя Гермиона все же согласилась, чувствуя, что вряд ли Джинни можно было вообще переубедить. Да и сон почти уже забрал ее в царство Морфея, поэтому, положив голову на подушку, она закрыла глаза и услышала, как друзья тихонько прикрыли за собой дверь, перед этим потеплее укрыв ее. Тело перестало быть в напряжении от ситуации, охватившей ее, и только небольшой голод дал о себе знать, правда слишком поздно. У нее не хватило бы сил, чтобы встать и отправить в рот кусочек обычного хлеба, потому что уже было довольно сложно встать с кровати. И она решила отложить перекус, но лишь до рассвета, пока ее энергия не восполнится в прежнем объеме.

***

Салазар, ему безумно сильно хотелось прополоскать себе рот с мылом и желательно не один раз, потому что он до сих пор чувствовал вкус губ Астории. Гребаная Гринграсс воспользовалась тем, что он отвлекся, и поцеловала его, черт возьми! Драко громко застонал, зарываясь пальцами в волосы и взъерошивая их от злости, охватившей его с ног до головы. Как он мог быть таким невнимательным и не заметить, как она вновь пыталась играть с ним грязно и нечестно? Зачем он вообще согласился на танец, если знал, что Астория способна на все, только чтобы он обратил на нее внимание? Драко терпел эти пять минут мучений, втайне надеясь, что Гермиона придет и спасет его от общества Гринграсс. Когда танец практически подходил к концу, он увидел Грейнджер в толпе, точнее, разглядел ее пышные волосы за своим отцом, преградившем ей путь. А рядом с ней стояли Забини и Нотт, будто пытались дать ей защиту. В тот момент в нем вспыхнул гнев по отношению к Люциусу, он уже намеревался бросить Асторию посреди зала, но не успел. Она ловко поймала его губы и крепко вцепилась руками в плечи, удерживая Драко на месте как можно дольше. Когда он все-таки сумел отбросить ее от себя, то увидел на том месте, где стояла Гермиона, пустоту, а Блейз вместе с Тео двигались прямо на него. По их взглядам Драко сразу понял, что влип, потому что Грейнджер видела все. Она сбежала, а он сделал один лишь шаг, чтобы догнать ее, но внезапная звонкая пощечина от матери пригвоздила его к месту. Малфой как сейчас помнил, что это было унизительно. Он никогда еще не выглядел таким дураком на виду у всех, за исключением того случая, когда гиппогриф ранил его перед всем классом. Драко ожидал этого от Грейнджер, но никак не от Нарциссы, которая, как казалось, души в нем не чаяла. С того момента прошло уже около часа, но он до сих пор чувствовал обжигающую боль, словно кто-то бросил ему в лицо раскаленные угли. Даже удар от Гермионы был не так оскорбителен, как от матери, ведь она никогда не использовала вместо слов физическую силу. Черт, Драко слишком часто в последнее время получал пощечины, к чему практически уже привык. Он снова стал прокручивать в голове то, как пытался объясниться перед друзьями, которые смотрели на него как на обезумевшего и не верили своим глазам. Он едва передвигал ногами, когда Блейз с Тео буквально уволокли его из зала, где только что разыгралась вся эта сцена. Драко едва соображал, что вообще происходило, потому что, казалось, ему выбили напрочь все мозги, которые вообще имелись у него. — Какого черта там было, Малфой? — спросил Забини, а в глазах стояло сплошное удивление. — Зачем ты поцеловал ее? Драко зарычал и, не сдержавшись, ударил кулаком о стену, не заботясь о том, что их могли слышать. Они втроем покинули прием сразу же после того, как Нарцисса нанесла свой удар, при этом сказав, что на самом деле это должна была сделать другая. Он сразу понял, о ком она говорила и за кого мать заступилась. Разве Малфой мог ее винить в том, что та решила встать на сторону Гермионы? Тем более так было всегда. — Я не целовал ее, мать твою! — рявкнул Драко, взлохмачивая волосы. — Она снова воспользовалась тем, что я отвлекся, и сама сделала это, тем самым подловив меня! — Но выглядело совсем по-другому, друг, — осторожно произнес Тео, словно боялся, что Драко набросится на него с кулаками. — Видел бы ты себя со стороны… Грейнджер ушла сразу же, стоило Люциусу сдвинуться с места и дать ей заметить тебя в таком положении… Мерлин, он опять не успел. Что это, если не злой рок, ведь Драко только недавно давал самому себе обещание, что больше не даст Гермиону и Скорпиуса в обиду. Почему Люциус постоянно появлялся там, где не нужно? — Что он сказал ей? Малфой боролся с желанием пойти и найти отца, чтобы разобраться с ним у всех на виду, и неважно, как бы это выглядело со стороны, потому что тот определенно заслужил. — Наверное, и так очевидно, — хмыкнул Блейз, на что Драко бросил на него свирепый взгляд. Сейчас точно было не до смеха или вытягивания информации по одному слову. — Сказал не приближаться к тебе, что она, по-видимому, и планировала сделать, когда увидела тебя в компании Астории. Он завыл от отчаяния и понимания того, что теперь наступил конец, которого Драко так сильно боялся. Да, она обманула его, а он нагрубил ей, но глубоко внутри себя Малфой верил, что им суждено быть вместе. — Я сразу хотел подойти к вам, как только заметил вас всех в компании своего отца, — убийственно высказался Драко, потирая переносицу. — Я, как всегда, не среагировал вовремя, а Астория успела взять ситуацию в свои руки. Как можно было так облажаться, скажите мне? — Зато теперь ты знаешь, что Грейнджер все-таки приходила из-за тебя, — пожал плечами Забини. Малфой фыркнул, не ощущая никакого утешения, которого, наверное, и вовсе не был достоин после всего. — И что мне это дает? — иронично поинтересовался Драко, подняв бровь выше. — Вряд ли сейчас она примет меня с распростертыми объятиями, да и вообще… — Ты прав, — согласно кивнул Нотт, переглядываясь с Забини. — Я еще никогда не видел плачущую Грейнджер, Драко. Она не вела себя так даже в Хогвартсе, а это о многом говорит. Не знаю, что Гермиона чувствовала, видя тебя, целующегося с Гринграсс, но почему-то мне кажется, что это добило ее. Малфой зажмурил глаза, стараясь как можно скорее выкинуть слова Тео из головы. Он был не в состоянии сейчас слушать их и как следует думать. Вместо этого Драко увидел перед собой образ плачущей Грейнджер, и это лишь увеличило его страдания. — Мне нужно ее увидеть, — пробормотал он больше для себя, нежели для них. — Но я не имею никакой информации о ее нынешнем местоположении, потому что домой Гермиона не пошла бы, я точно знаю. — Грейнджер не дома, Малфой, — отозвался Забини спустя минуту тишины. — Поттеры забрали ее к себе на Гриммо, — увидев, как Драко уже было подорвался с места, Блейз покачал головой, намекая тому оставаться на своем месте. — Не советую идти туда, ибо наш Избранный очень уж хочет выбить из тебя всю дурь. Все же ты посмел обидеть его лучшую подругу… Драко подпрыгнул на месте, когда услышал громкие пререкания родителей друг с другом у входа в малый зал Мэнора. Он сам недавно вернулся домой, как только понял, что окончательно и бесповоротно влип, а друзья без лишних намеков сказали ему больше не рыпаться и дождаться, пока все уляжется. Черт, как же Драко хотел объясниться перед ней! Почему он так часто стал показываться всем дураком и настоящим слабаком, не способным взять все в свои руки вовремя во избежание подобных проблем? Неужели пять лет без Грейнджер настолько сломили его, что теперь Малфой не знал, как все исправить. Он даже подумывал о том, чтобы лечь в Мунго на продолжительное лечение, потому что боялся, что еще немного и сойдет с ума. Или все уже так вышло, просто Драко еще до конца не осознал всю серьезность происходящего, тем более алкоголь в организме потихоньку давал о себе знать. Внезапно внутрь влетела мать, а следом за ней отец, выглядевший, словно она уже спустила на него с десяток собак. — Драко! — прокричала Нарцисса, что в ушах неприятно заложило от громкого звука. — Что на тебя нашло, молодой человек? Почему я спокойно разговариваю с Пэнси и вижу, что ты стоишь посреди зала и целуешь Асторию? — Я не целовал ее! — вспыхнул он, в какой уже раз повторяя, что не поступал так мерзко, и сделал глоток виски, чуть поморщившись от вкуса. — Она сама ко мне полезла, мама! Она в два шага преодолела расстояние между ними и выбила из его рук бокал с виски, который разбился на множество маленьких осколков, разлетевшихся по всему полу. — Прекращай пить, когда я с тобой разговариваю! — громко высказалась Нарцисса, скрестив руки на груди. Несколько капель виски попали ему на лицо, и, стерев их рукавом рубашки, Драко поднялся на ноги, свирепо смотря на обоих родителей. Мать никогда раньше не кричала на него так, чтобы он чувствовал себя маленьким ребенком, а отец впервые молча стоял, тихонько посмеиваясь за ее спиной, будто наслаждался картиной перед своими глазами. — Да что на тебя нашло? — пробормотал Драко, наступая на осколки от бокала и слыша неприятный скрежет под ногами. — Я же сказал, что не делал этого! Мы просто танцевали, а потом Астория подловила меня, когда я отвлекся! Почему ты мне не веришь? — Потому что выглядело это совсем по-другому! — осуждающе проговорила Нарцисса и перевела внимание на мужа, который до сих пор ухмылялся, стоя рядом с ней. — Люциус, может, скажешь хоть что-то, а то складывается впечатление, что тебе плевать на собственного сына! Тот вышел вперед и, демонстративно скинув с себя парадную мантию, налил себе выпить, после чего сел, словно ему и вправду было все равно. Благо Драко и не ждал от отца ничего, включая даже мизерную поддержку. Причем уже давно. — Астория отличная партия, дорогая, — спокойно ответил Люциус, пожав плечами, на что Драко скривился и почувствовал, как выпитый алкоголь рвался наружу. Видимо, он и вправду переборщил, но было поздно переживать об этом. — Я рад, что люди в конце концов увидели нашего сына в компании достойной девушки. — Заткнись! — фыркнул Драко, вскинув руки. — Ты не имел никакого права подходить к Грейнджер! Я предупреждал тебя, чтобы ты больше никогда не приближался к ней без моего ведома! — Грязнокровка должна знать свое место, — Люциус все еще спокойно проговаривал каждое слово, тем самым выводя Драко сильнее, чем если бы просто молчал. — Таким, как она, вообще не место среди общества, в котором ей по счастливой случайности удалось побывать. Я вообще не понимаю, как только Ноттам пришло в голову пригласить ее, это же позор! — Прекратите немедленно! — Нарцисса встала между ними, чтобы оградить обоих от возможного рукоприкладства. — Взрослые люди так себя не ведут, тем более из такой уважаемой семьи, как наша! — Все было бы в порядке, мама, если бы отец перестал вновь совать свой нос куда не следует, — прошипел Драко, не переживая, что она подумает о нем. — Он угрожал ей посреди толпы народа, не заботясь о том, как после этого на нас будут смотреть люди! Нарцисса перевела гневный взгляд на Люциуса, поджимая губы и делая из них тонкую полоску. Ему казалось, что мать тоже уже едва держала себя в руках, хотя в их семье Нарцисса была единственной, кто никогда не выходил за рамки приличия. — Зачем, Люциус? — хриплым голосом проговорила она, будто сейчас ей оказалось тяжело говорить что-либо. — Оставь в покое Драко и Гермиону! У них есть ребенок, изменивший нашу жизнь раз и навсегда. Как бы ты ни старался, но наш сын не будет с Асторией, потому что у него уже есть семья! На последнем слове Люциус скривился, показательно вытирая руки о свои выглаженные брюки. Видимо, он все же позабыл, что такое семья и почему Драко так мечтал вернуть ее себе, как только встретил Гермиону и Скорпиуса месяц назад. Или же это и вовсе перестало волновать отца, ведь чистота крови была важнее всего. — Вы хотите, чтобы этот ребенок продолжил род Малфоев, серьезно? — выплюнул Люциус, зло сверкая глазами. — Что вы оба знаете о нем, а? У него что, уже был выброс магии или же он каким-то волшебным образом родился чистокровным? — Разве это теперь важно? — спросила Нарцисса на порядок тише. — Главное, что теперь у нас с тобой есть замечательный внук, который такой же умный, как его мать и отец. Драко сглотнул внезапно образовавшийся ком в горле, слыша, как мать пыталась защитить его ребенка. Он понимал, что должен был сам сейчас делать это, но плохое самочувствие до сих пор давало о себе знать, и он едва держался на ногах. — Прекрати немедленно портить Драко жизнь и поступать так с ним, — продолжила Нарцисса, хмуря брови и бросая взгляд то на отца, то на него. — Он уже взрослый и вправе сам решать, что ему делать. Она резко замолчала, будто истратила все свои силы на то, чтобы вразумить мужа и отчитать Драко за то идиотское недоразумение на приеме у Ноттов. — Цисси, — начал Люциус, но остановился, как только она взмахнула рукой, заставляя его замолчать. — Я все сказала, — четко проговорила Нарцисса, показывая своим тоном, что больше не намерена тратить на них свое драгоценное время, и перевела недовольный взгляд на Драко. — Почему ты еще здесь, молодой человек? Советую тебе отправиться спать, пока я… — Мам, — пробурчал он, закатив глаза от ее попытки преподать ему урок или заставить сделать что-то против его воли. — Ты сама сказала, что я взрослый человек, так почему же говоришь со мной как с маленьким? — Потому что ты ведешь себя как ребенок, Драко, — ответила она, идя в сторону двери и открывая ее, чтобы он покинул малый зал. — Поговорим, когда проспишься и приведешь себя в порядок, а сейчас спать. Прежде чем покинуть их, он еще раз бросил гневный взгляд на отца и, обойдя осколки от разбитого бокала, вышел, слыша, как мать закрыла за ним дверь. Драко был уверен на сто процентов, что она попросила его уйти не просто так. Скорее всего, Нарцисса собиралась промыть Люциусу мозги, что вряд ли получилось бы у нее. Он потерял всякую надежду на то, что отец изменил бы свое мнение по поводу Гермионы и Скорпиуса, поэтому ему было плевать на то, что случится завтра или через неделю. Главное — вернуть их себе, пока Грейнджер не вздумала вновь покинуть Англию, что только-только пришло Драко в голову, когда он все еще стоял в темном коридоре. Интересно, поступила бы она так, еще раз лишив его сына? Сердце беспокойно застучало от этой мысли, потому что он не был готов к такому повороту. Да и кто-то другой также не смог бы распланировать все, чтобы не дать ей спокойной уйти. Ему в голову опять пришла идея отправиться за ней, но слова друзей о том, что Поттеры забрали ее к себе, не вызывали в Драко хороших чувств. Мало того, что его наверняка не пустят к Грейнджер, так еще и могут спокойно заавадить на месте. И даже в этой ситуации у него не получалось их винить. Малфой сам бы направил на себя палочку и произнес Убивающее заклятие за то, что посмел в который раз причинить ей боль. Он искренне не понимал, как Гермиона еще не убила его за все страдания, полученные из-за его семьи, конечно, за исключением матери. Та всегда была на стороне Грейнджер, за что Драко хотел поблагодарить ее, ведь сам едва мог постоять за нее. Где, черт возьми, его упорство, чтобы вновь попытаться завоевать ее сердце? — Ты лишишься всего, если сейчас же не остановишься, Люциус, — услышал Драко голос матери за дверью и задержал дыхание, будто боялся, что его обнаружат. — В том числе и меня. Хотя все же думаю, что тебе плевать на семью, главное — сохранить чистейшую малфоевскую кровь, чтобы ни случилось, но беда в том, что ты опоздал. Следом Драко уловил фырканье отца и стук каблуков матери, который с каждым шагом становился ближе к нему. Он встряхнул головой, чтобы пробудиться от минутного ступора, и спустя мгновение оказался у лестницы, вбегая по ней вверх. Нарцисса не спеша поднималась следом, а Драко тем временем успел закрыться в своей комнате, прислоняясь спиной к двери. Его голова ужасно кружилась от выпитого виски и небольшой пробежки. Он сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы утихомирить свое недомогание, и, дойдя до постели, упал на нее, закрывая глаза. Драко уснул спустя какое-то время после того, как вновь подумал о Гермионе и ее состоянии в данный момент. Но больше всего его волновало только одно: даст ли она ему последний шанс?

***

Вернувшись к себе, Гермиона первым делом покормила Живоглота, который был один еще со вчерашнего вечера. Она не планировала оставлять кота тут на такой долгий срок, потому что думала, что после приема отправится обратно домой. Он довольно мяукнул, встретив ее у входной двери, и практически сразу же повел ее на кухню, виляя хвостом. Обычно Живоглот вел себя более сдержанно, ведь возраст уже давал о себе знать. А сейчас, видимо, повлияло то, что вчера Гермиона положила маловато корма, чтобы он мог вдоволь наесться. Наблюдая за тем, как кот жадно поглощал пищу, она присела за кухонный стол и облизала губы, вспоминая, что тоже в последний раз ела еще вчера. Джинни просила ее позавтракать, прежде чем она отправиться домой, но Гермиона хотела снова укутаться в мягкий плед и проспать несколько безмятежных часов, пока Поттеры не привели бы Скорпиуса домой. Да, все же ей пришлось оставить его на ночь в Норе, а утром она не смогла забрать сына из-за легкого недомогания, внезапно охватившего ее. Она списала это на недостаток пищи, но почему-то у друзей Гермионе совершенно не хотелось есть. Кто знал, может, все дело было в излишнем стрессе или же ее тело уже привыкло к подобному? Отыскав в холодильнике остатки вчерашнего обеда, которые уже не выглядели так аппетитно, как день назад, она принялась за еду, запихивая ту в рот и едва прожевывая ее. Несмотря на то, что организм отказывался принимать пищу, Гермиона все равно против своей воли заталкивала ее в себя, понимая, что обязана быть сильной ради Скорпиуса, а для этого она должна перестать походить на живого трупа. Между ней и Драко все кончено, но, помимо всего этого, у нее рос сын, нуждающийся в заботе и любви. Пока она мучилась и пыталась съесть все до конца, Живоглот уже давно ушел, а его миска, изначально заполненная до краев, оказалась пустой. Наверное, Гермионе не стоило удивляться аппетиту кота, но она завидовала тому, что он, в отличие от нее, без лишних проблем восполнил свою энергию. Впервые еда оказалась для нее такой пыткой. Когда Гермиона доела все, что было у нее перед глазами, она посмотрела на часы, отмечая про себя, что Джинни обещала привести Скорпиуса примерно к трем. У нее оставалось еще несколько часов, чтобы побыть в такой нужной ей сейчас тишине и попробовать немного поспать. Не спеша передвигаясь от кухни до гостиной, Гермиона бросила взгляд на стену и увидела множество фотографий, на одной из которых мать очень крепко обнимала ее, потому что тогда они узнали пол ребенка. Перед глазами вдруг вспыхнул этот самый момент и испытываемые ею тогда эмоции. Гермиона умоляюще посмотрела на свою мать, когда та поставила перед ней еще одну порцию овсянки на завтрак. Она уже чувствовала тяжесть в животе из-за полной тарелки, которую съела до этого, плюс ребенок в последнее время ужасно сильно пинал ее и не давал спокойно жить. Но теперь у нее появилась надежда, что ей в конце концов скажут, кто же у нее будет. Шла двадцать пятая неделя беременности, а Гермиона до сих пор этого не знала, потому что ее ребенок вдруг решил повернуться совсем другой стороной, будто специально прятался и не давал врачу как следует себя рассмотреть. Это случилось не так давно, но почему-то никому из медперсонала не удавалось понять его пол, даже когда он лежал правильно. Она постоянно разговаривала со своим животом, чуть ли не умоляя просила малыша показать себя. Иногда в ее голове проскальзывали мысли, что это последствия той отравы, которую Люциус подливал ей в еду, поэтому он сейчас пытался как-то защититься или скрыться. И в моменты, когда ребенок не проявлял никаких движений, Гермиона все равно продолжала говорить с ним, обещая, что никогда не даст его в обиду. — Мам, — прохныкала она, отодвигая от себя тарелку. — В меня больше не влезет. Та только хохотнула и, качнув головой, всучила Гермионе в руку стакан свежевыжатого сока. — Гермиона, милая, тебе необходимо как можно больше питаться, — мило проворковала Джин, поглаживая ее по плечу. — И принимать витамины, потому что ему это нужно, — и указала на ее округлившийся живот, прикрытый свободной футболкой. — Мне кажется, у него скоро будет переизбыток этих витаминов, — хмыкнула она, но послушно выпила сок, сделанный матерью. — Такое чувство, что скоро я буду весить как вся Австралия вместе взятая. — Это вполне нормальное явление, дорогая, — пожала плечами та, смотря на Гермиону с таким теплом в глазах, будто она сейчас была для родителей всем, как и ее неродившийся ребенок. Хотя стоило ли ей удивляться после того, как к ним вернулась память, а она рассказала обо всем, что с ней произошло в их отсутствие. Почти все. Гермиона была благодарна им за то, что они с ребенком находились в заботе и любви, потому что глубоко в душе понимала, что не смогла бы жить совсем одна. Нет, она не то чтобы боялась этого, просто слишком давно мечтала вновь обрести родителей, которых когда-то потеряла из-за войны. А растить вместе с ними малыша и дать им возможность участвовать в его воспитании Гермиона хотела больше всего на свете. — Не могу поверить, что ты скоро станешь мамой, — улыбнулась Джин, удерживая себя от слез. — Мы с твоим отцом так ждем рождения этого ребенка, милая. — Ты повторяешься, — по-доброму усмехнулась Гермиона, слыша подобное, наверное, уже в сотый раз. — Я тоже очень жду этого, мам. Не удержавшись, она положила руку на свой живот и, погладив его, почувствовала активные шевеления внутри себя. Когда они вместе увидели пинки — засмеялись и посмотрели друг на друга так, будто думали в данный момент об одном и том же. — Надеюсь, что сегодня мы в конце концов узнаем, кто у тебя будет, — загадочно протянула Джин, прищурившись. Гермиона сглотнула, а волнение внутри нее постепенно набирало обороты. Что, если врач опять не сможет определить пол? В последнее время она не испытывала никакого стресса, и ребенок должен был ощущать себя полностью защищенным, но вдруг то зелье все-таки сказалось на нем? В больнице ее уверяли, что с ним все прекрасно, и Гермиона поверила им, однако ей хотелось убедиться в этом самой. Вот только для начала ему нужно появиться на свет. Возможно, тогда она в конце концов успокоится. — А если нет? — дрожащим голосом спросила Гермиона, кусая щеку изнутри. Мать утешающе улыбнулась, пытаясь тем самым немного привести ее в чувство, ведь уже скоро она должна отправиться в клинику. По правде говоря, они все вместе переживали и терпеливо ждали, когда им объявят, кто же у нее: мальчик или девочка? Гермиона сразу же для себя решила, что абсолютно неважно, кто это будет. Главное, чтобы ребенок был здоров и развивался согласно срокам. — Значит, вредности ему не занимать уж точно! — пробормотала та, разведя руки по сторонам. — И откуда это у него, да? И правда… Стоило матери упомянуть эту возможную черту в характере будущего ребенка, Гермиона вспомнила, что только Драко был таким, а в ней все же больше упрямства, нежели вредности. Она поджала губы и, встав из-за стола, слегка прикрыла лицо руками, чтобы та не увидела слез, которые так и норовили пролиться. Слишком больно думать о том, что Драко не увидит рождение сына или дочери. И неизвестно, встретились бы они когда-нибудь потом… Но сейчас так было нужно. Пусть лучше каждый будет в безопасности столько, сколько требовалось, даже если на это бы ушла вся жизнь. — Ты пойдешь со мной в клинику? — спросила Гермиона, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. — Мы могли бы после осмотра зайти в детский магазин и присмотреть какие-нибудь вещи для ребенка. — Дорогая, я бы с радостью, но у твоего отца на работе сложная операция сегодня, и мне нужно быть там через пару часов, — виновато проговорила Джин, поджав губы. — А покупку необходимых вещей мы могли бы перенести на выходные, да? Тем более сегодня уже четверг, ждать осталось не так долго. Гермиона слегка расстроилась, хотя не подала виду, так как понимала, что отцу и вправду нужна была помощь матери и в этом не было вины той. — Хорошо, — она мягко улыбнулась и, взяв со спинки стула приготовленную ранее джинсовку, натянула на себя, отмечая, что та стала ей маловата. — Проводишь меня? Джин кивнула, после чего пошла вслед за Гермионой, передавая ей небольшую сумочку и медицинские справки на всякий случай. — Будь осторожна, ладно? — попросила та, поправляя ее футболку, которая слегка задралась на животе. — Если станет плохо в дороге, то возвращайся домой, милая. — Все будет в порядке, — усмехнулась она и, поцеловав мать в щеку, вышла на улицу, спускаясь по ступенькам вниз. По пути к автобусной остановке Гермиона наслаждалась теплыми лучами солнца, вышедшими из кучи густых облаков. В последние недели ей уже было немного тяжело передвигаться, поэтому она думала, что, скорее всего, не успеет дойти к прибытию автобуса. К огромному счастью, ей удалось прийти вовремя, примерно за несколько минут до отправки. Гермиона уже не раз убедилась в том, что сегодня точно был ее день: она чувствовала себя прекрасно, ее ребенок много активничал с самого утра, а дорога до остановки и больницы вышла без каких-либо происшествий. Ей даже не пришлось просить освободить место в автобусе, потому что какой-то молодой человек, увидев ее, улыбнулся и уступил. Гермиона приехала на двадцать минут раньше назначенного времени и теперь терпеливо дожидалась своей очереди в приемной. Она изредка посматривала на таких же девушек, явившихся на узи, но все же у них было одно отличие — те пришли со вторыми половинками, чтобы вместе узнать пол ребенка или же просто проверить, как он развивался. На самом деле Гермиона еле держала себя в руках. Она хотела такой же заботы, как получали они, но понимала, что максимум, что могло быть, — поддержка от родителей. Драко в тысячах километров от нее и не знал о ее беременности, даже не предполагал, где она может быть и что носила его ребенка. Наверное, Гермиона выглядела как брошенная девушка среди остальных присутствующих, но это совершенно не так. Просто ее жизнь сложилась не так счастливо, как того хотелось изначально. — Гермиона Грейнджер? — позвала медсестра, открывая дверь кабинета. Вскочив со своего места, Гермиона показала свой талончик и, войдя внутрь, увидела врача, который уже ждал ее возле аппарата для узи. Она прошла буквально пару метров и вдруг остановилась, положив руку на живот. Волнение вновь затопило ее с ног до головы, ведь было неизвестно, что сегодня покажет им монитор. — Почему же вы стоите там? — услышала Гермиона и моргнула, когда доктор Тэйлор подал свой голос. — Простите, — пробормотала она и почувствовала, как щеки начали гореть, словно ее застукали за чем-то непристойным. — Я немного волнуюсь… В прошлый раз вы не смогли увидеть пол, и я не знаю, получится ли сегодня… Тот лишь мило улыбнулся ей, наверное, чтобы она перестала переживать из-за глупостей, которые сама же себе и придумала, пока собиралась сюда. — Не волнуйтесь так, — успокаивающе сказал он, жестом приглашая лечь на кушетку возле себя. — У вас уже достаточно большой срок, поэтому не должно возникнуть никаких проблем. Закусив губу, Гермиона неуверенно кивнула, но все же сняла джинсовку. Повесив ту на стул, она осторожно легла, сразу же приподнимая футболку вверх. Почувствовав, как холодный гель коснулся ее кожи, Грейнджер слегка вздрогнула, но врач, видимо, не заметил этого и взял датчик в руки. Неосознанно Гермиона задержала дыхание, надеясь, что с ее малышом все в полном порядке. — Ну что ж, — пробормотал доктор Тэйлор, медленно двигая прибор к низу живота. — Сейчас посмотрим, кто у нас тут. Она гипнотизировала взглядом монитор, где уже можно было различить ребенка, и терпеливо ждала, когда же доктор Тэйлор озвучит пол. Молчание затянулось на несколько минут, прежде чем он широко улыбнулся, будто увидел на экране что-то невероятное. — У вас мальчик, — четко проговорил он, продолжая смотреть в монитор. Гермиона думала, что ее сердце сейчас остановится, прекращая биться навсегда. У нее мальчик. Сын. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в ее жизни случится такое волшебство? — В-вы уверены? — спросила Гермиона, чтобы точно убедиться в словах врача. — Абсолютно, — по-доброму усмехнулся он, показывая пальцем на экран. — Я помню ваш последний визит сюда и то, как он не показывался нам. Видимо, ваш мальчик перестал упрямиться и решил наконец порадовать своих родителей. На глазах Гермионы стали наворачиваться слезы из-за несправедливой судьбы, которая обошлась с ней самым ужасным образом. Как можно было спокойно реагировать на слова доктора, когда ей до сих пор чертовски больно? Она выдавила более или менее счастливую улыбку в ответ, стараясь не расплакаться прямо на приеме. Лучше Гермиона сделает это где-нибудь в укромном уголке на улице, пока бы никто не увидел, в том числе и мать с отцом. — Почему же вы пришли одна, дорогая? — услышала она сквозь поток мыслей и вновь попыталась сдержать свои эмоции от всех несправедливостей в ее жизни. — Где же папа ребенка? — Он… он не смог прийти, — хриплым голосом произнесла Гермиона, коря себя за это глупое вранье. — Работа не позволила, но он хотел… — Очень жаль, — сказал тот, делая что-то на панели управления аппарата узи. — Может, тогда мы с вами сделаем снимки для него? Думаю, папа будет рад узнать, что у него будет сын, ведь так? Гермиона видела, что тот, должно быть, догадался, что она чувствовала в данный момент, и специально говорил ободряюще, чтобы она не расстраивалась, что была сейчас без Драко. Ей нужно было потерпеть еще совсем немного. — Конечно, — Гермиона улыбнулась уголком губ и вновь ощутила пинки своего сына, который решил показать характер на приеме у врача. — Он обязательно обрадуется. Когда доктор Тэйлор проверил общее развитие ребенка по неделям и отметил все в ее медицинской карте, Гермиона получила черно-белые снимки сына. Она отметила, что он достаточно вырос с ее последнего посещения больницы, хотя это и так было видно, стоило только взглянуть на живот. Ей казалось, что изменения в ней происходили каждый день, что слегка пугало, ведь это было уж очень стремительно, а она совершенно не была к этому готова. Во время обратной дороги домой Гермиона не понимала, что чувствовала после приема. Она должна была радоваться, потому что ей в конце концов сказали точный пол ребенка, но почти все слова доктора Тэйлора причиняли ей невыносимую боль. Даже сын понял, что с ней происходило что-то странное, до сих пор продолжая бить ее изнутри. Он умудрялся задевать ее мочевой пузырь, отчего Гермиона хотела в туалет еще сильнее, чем прежде, и мечтала быстрее оказаться дома. Родители уже вернулись домой после операции и терпеливо ждали ее возвращения домой. Перед тем как зайти внутрь, Гермиона убрала оставшиеся следы от слез салфеткой и, успокоив разбушевавшегося сына поглаживающими движениями по животу, открыла дверь, надеясь, что родители не заметят ее истинного состояния. — Гермиона! — воскликнула Джин, как только увидела ее на пороге дома. — Как все прошло, милая? Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, мам, — устало пробормотала Гермиона, положив руку на живот. — Я немного утомилась, пока ехала обратно, но в целом все в полном порядке. — А с малышом? — спросила та, нервно кусая губы, прямо как Гермиона, потому что слишком не терпелось узнать правду. — Он здоров? Она кивнула, не в силах больше скрывать от родителей важную новость, изменившую ее жизнь сегодня. — Это мальчик, — счастливая улыбка окрасила ее лицо, а Джин взвизгнула, подпрыгнув на месте от радости. Гермиона не успела толком понять, как мать обхватила ее шею руками, крепко обнимая, что очень напомнило ей тот момент, когда она рассказала им о беременности. — Ричард, дорогой, ты слышал? — крикнула мать, все еще удерживая ее в объятиях. — У нас будет внук! Она засмеялась и, увидев отца, выходящего из гостиной, улыбнулась ему, махая рукой. Он почти никогда не показывал излишних эмоций, в отличие от матери, хотя сейчас по глазам было видно, что он безумно счастлив узнать о внуке. Джин кружила Гермиону, когда внезапно раздался звук фотокамеры и небольшой коридор их дома осветился яркой вспышкой. Моргнув, она увидела, что отец улыбался уголком губ, рассматривая полученный снимок с их самыми настоящими эмоциями, которые только могли быть. — Гермиона! Она моргнула, пытаясь понять, откуда слышала голос, ведь все это время была одна здесь. Повернув голову влево, Гермиона увидела у входной двери Джинни, держащую за руку Скорпиуса. Ох, Мерлин, сколько уже прошло времени с момента ее погружения в прошлое? — Что такого ты увидела на стене, что совсем не реагируешь на нас? — спросила Поттер, нахмурившись. — Ничего, — помахала головой Гермиона и потерла пальцами переносицу, до сих пор ощущая головную боль. — Скорпи, котенок, иди ко мне. Он со всех ног побежал к ней, и, несмотря на свое самочувствие, она подхватила его на руки, крепко обнимая и вдыхая любимый запах своего ребенка. — Малыш, я скучала, — пробормотала Гермиона, целуя Скорпиуса в щеку. — Прости, что не забрала тебя вчера от тети Молли. — Ничего страшного, мам, — улыбнулся он своей наивной детской улыбкой. — Тетя Джинни сказала, что ты плохо себя чувствовала, поэтому не пришла за мной. Но сейчас же с тобой все в порядке, да? Она не сказала бы, что ей полегчало, но лучше, чтобы Скорпиус не переживал за нее лишний раз. Гермионе и так уже было неловко, что они в последнее время отдалились друг от друга, поэтому сегодня Грейнджер приняла решение провести день только с сыном. Может, и ее недомогание сойдет на нет, кто знает? — Конечно, дорогой, — улыбнулась она, опуская его на пол. Все же он стал слишком тяжелым для ношения на руках. — Все отлично. Расскажешь, как провел вчерашний вечер? Тебе все понравилось? — Да, особенно кексы, которыми нас накормила тетя Молли. Они были такими вкусными, мам, — восторженно говорил Скорпиус, что показалось ей довольно милым. — Я верю, — усмехнулась Гермиона, не сомневаясь в еде миссис Уизли, потому что та всегда была потрясающей и вызывала неописуемый восторг. — Ты останешься с нами? — обратилась она к Джинни, вспоминая, что подруга еще находилась здесь. — Я бы с радостью, но сегодня у нас семейный день, — хмыкнула Поттер, взмахнув руками. — Передать Гарри что-нибудь? Гермиона отрицательно помахала головой и, попрощавшись с Джинни, вернула свое внимание Скорпиусу, который нетерпеливо тянул ее за край футболки. Он что-то говорил ей, а она снова задумалась, пребывая в своих мыслях и переживаниях. Годрик, ее состояние оставляло желать лучшего. Если это не прекратится, то Гермиона твердо для себя решила пойти в клинику, чтобы провериться и понять, что происходит. Переутомление ли это или она просто медленно сходила с ума? — Не хочешь погулять по Косому переулку, котенок? — спросила Гермиона, приглаживая его светлые волосы на голове. — Устроим свой семейный день, что скажешь? Скорпиус активно закивал головой и заставил ее рассмеяться. — Тогда бегом переодеваться, — проговорила она, подгоняя сына к лестнице. — Встретимся внизу через пять минут. Проводив Скорпиуса глазами, Гермиона неторопливо поднялась за ним, надеясь, что сегодня они вдоволь насладятся этим днем, не думая о неприятных моментах, свалившихся на их головы.

***

Проспав большую часть дня, Драко в конце концов встал с постели и, приняв освежающий душ, почувствовал себя гораздо лучше. Он думал, что перебор со вчерашним алкоголем обязательно скажется на его самочувствии, но, видимо, ему просто повезло. Вот только все это омрачал вчерашний прием вместе с поцелуем Астории и криками матери поздним вечером. Драко уже практически был готов спуститься к обеду, зная, что ему стоило объясниться, хотя и так уже пытался поговорить с ней. Благо не только он был для Нарциссы мишенью, но и Люциус. Черт возьми, Драко до сих пор злился на отца за то, что тот посмел подойти к Грейнджер со своими жалкими угрозами. Почему-то в нем поселилась маленькая доля уверенности в том, что она все-таки не испугалась Люциуса. Гермиона была сильной ведьмой, способной дать отпор любому, особенно когда теперь ей ничего не угрожало, как пять лет назад. И если бы он отреагировал вовремя и не позволил Астории взять свое, то, возможно, у них с Грейнджер все бы наладилось. Или просто появился бы шанс объясниться друг с другом и попробовать сначала, ведь они были созданы друг для друга. Звезды сошлись именно так. Драко усмехнулся глупым мыслям в голове, потому что иногда все же сомневался в том, что дело именно в этом. Вряд ли небо и звезды как-то давно повлияли на их отношения с самого начала, но, благодаря их связи с Гермионой, в его жизни появилось созвездие Скорпиона. Оно светило так ярко в сердце Драко, что он едва мог уловить эти перемены в жизни. Все случилось слишком внезапно, а он молился всем сердцем, чтобы звезды, которые зажглись в его груди, не погасли вместе с чувствами, вновь возникшими между ним и Гермионой. Драко отбросил все мысли подальше, настраиваясь на разговор с матерью и, скорее всего, с отцом, но проблема в том, что он не хотел даже видеть его. Если бы у него было достаточно власти для того, чтобы выгнать Люциуса из поместья, он бы обязательно воспользовался этим шансом, тем более тогда Гермиона вместе с сыном смогли бы переехать в Мэнор. Драко еще не получил все права на этот дом, поэтому владельцем пока оставался отец, что невероятно бесило и раздражало. Очень скоро он сам должен был стать хозяином Малфой-Мэнора, но для начала ему стоило уладить все дела, прежде чем брать на себя такую ответственность. И, конечно, позаботиться о своей семье, если они примут его. Драко не нашел мать в доме и, поразмыслив над тем, где она могла быть, вышел на улицу, двигаясь в сторону сада и беседки — ее любимого места. Как он и ожидал, Нарцисса сидела за чашечкой чая и перебирала какие-то маленькие бумажки, что-то отмечая в тех пером. Усмехнувшись, Малфой поправил рубашку и в несколько шагов оказался возле нее. — Доброе утро, мам, — сказал он, присаживаясь рядом. — Я идиот, но думаю, что ты и так это знала, да? Ее голова была опущена вниз, хотя он видел ее полуулыбку, скрытую за волосами. — Ты говоришь правильные вещи, дорогой, — ответила она, не поднимая своих глаз. — И уже обед, если быть точным. Драко закатил глаза, заранее предвидя реакцию, которую сейчас видел напротив. Она строила из себя обиженную, словно он тогда задел ее, а не Грейнджер. — Слушай, я знаю, что ты думаешь о вчерашнем, но все не так, — пробормотал он слегка извиняющимся тоном. — Ты ведь знаешь, какой человек Астория, мам. Она не остановится, пока не получит желаемое, то есть меня. Драко заметил, как она расслабилась после его слов, но все еще держалась чуть отстраненной. Специально, чтобы он чувствовал себя еще более виноватым. — Я бы никогда и ни за что не предал Грейнджер, — продолжил он, бросая взгляд на картонную бумажку в ее руке и пытаясь рассмотреть, что там было написано. — Более того, я хотел объясниться с ней сразу же, но Блейз с Тео остановили меня, как всегда, — фыркнул Драко. — И правильно сделали, потому что Гермионе меньше всего нужно сейчас переживать, — хмыкнула она, поднимая глаза на него. — Дай ей время, Драко. — А что, если я не могу больше ждать, мам? — угрюмо заявил он, понимая, что влип и даже мать уже не проявляла к нему того тепла, что было день назад, неделю, месяц. — Я теряю ее… Точнее, думаю, что еще немного и это точно случится. Что мне делать? Я и так натворил столько всего, что боюсь, вряд ли разгребу все… Та нахмурилась и, взяв в руки стопку небольших картонок, ровно сложила их, откладывая чуть в сторону. Драко отметил про себя, что их было много и похожи они на свадебные приглашения. — У меня есть одна идея, но не уверена, что точно получится, — сказала Нарцисса, поправляя платье на коленях, после чего протянула ему одну из заготовленных бумажек. — Держи. Теперь настала его очередь хмурить брови. Он послушно взял из ее рук протянутый лист бумаги, пробегаясь глазами по выведенным буквам. — Что это? — поинтересовался он, решая сначала спросить у нее, прежде чем начать тратить время на внимательное чтение. Нарцисса усмехнулась так, будто Драко являлся отсталым или забыл что-то важное. — Знаешь, порой мне кажется, что ты и вправду не слушаешь то, что я говорю тебе, — недовольным тоном высказалась она, качая головой. — Это приглашение на прием в честь дня твоего рождения, который состоится послезавтра. Говорю на всякий случай, вдруг ты все же умудрился забыть. Драко мысленно стукнул себя по лбу, припоминая недавний разговор с матерью. В свете последних событий он мог с уверенностью подтвердить факт того, что это просто вылетело у него из головы. Как вообще можно думать о каком-то там приеме и собственном празднике, когда у них с Грейнджер все наперекосяк? Он и вовсе не хотел, чтобы мать устраивала гребаные сборища, где ему пришлось бы вновь быть со всеми максимально вежливым. Тем более теперь у него не получится вести себя спокойно, по крайней мере, пока он не вернет себе Грейнджер и сына. Прочитав повнимательнее, Драко посмотрел на мать и прыснул, всем своим видом показывая, что это настоящий бред. — Нет, — пробормотал он, протягивая приглашение обратно ей. — Она ни за что не согласится прийти, мам. Я слишком хорошо изучил ее за годы нашего брака. Гермиона упряма, и я больше чем уверен, что второго такого раза не будет. — Ты так просто сдаешься, молодой человек? — Нарцисса выгнула бровь, но не забрала приглашение из его рук. — Перед приемом у Ноттов в тебе было больше решимости помириться с Гермионой. — Просто тогда у меня еще оставался шанс, — фыркнул Драко, пожимая плечами. Между ними наступила неловкая тишина. Нарцисса задумчиво уставилась на ухоженный сад, а он продолжал держать в руке приглашение, которое, возможно, решило бы все вопросы между ним и Грейнджер. Хотя в нем уже возникали подобные мысли, когда он шел на прием Тео только ради нее. Черт, да кто вообще просил его соглашаться на танец с Асторией? Такое чувство, что Драко попал в ловушку, придя туда, но разве кто-то предупреждал его об этом? — Да, но я знаю, что мой сын никогда не сдается без боя, ведь так? — произнесла Нарцисса после нескольких минут молчания. — Он всегда боролся за то, что ему дорого, поэтому считаю, что у него еще есть шанс. Скорее всего, последний, которым он просто обязан воспользоваться, иначе потеряет все. Драко впервые улыбнулся за этот день, вдохновленный речью матери, давшей ему прилив необходимой энергии, чтобы вернуть то, что по праву принадлежало ему. Грейнджер не была какой-то там вещью, купленной в магазине, но он знал, что ее сердце стало его в тот момент, когда Малфой зашел в ее кабинет много лет назад. И все потому, что звезды на безоблачном небе выстроились так, чтобы они нашли друг друга в этом мире. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — скорее утвердительно пробормотал Драко, продолжая улыбаться ей. — Разумеется, — она погладила его по щеке и поправила упавшую на глаза челку, после чего протянула конверт, в который хотела убрать приглашение. — А теперь доставь ей это, сынок. Она ведь должна явиться на прием, да? — спросила она, лукаво прищурившись, наверняка для того, чтобы вселить в него еще больше уверенности. Драко охотно кивнул и, убрав маленькую пригласительную открытку в конверт, встал с насиженного места, планируя отправиться прямо сейчас. Нарцисса послала ему взгляд, полный поддержки, и поцеловала, вновь даря ему надежду на положительный исход этой непростой истории.

***

Крепко держа Скорпиуса за руку, Гермиона вела его по Косой аллее, частенько останавливаясь возле ярких витрин, которые заинтересовывали его с первого взгляда. Ее сын снова увлеченно рассматривал волшебные товары и несколько раз пытался увильнуть, чтобы войти внутрь какой-нибудь лавки, но она ловко пресекала все попытки ребенка сбежать от нее. Гермиона даже не заметила, как утреннее недомогание исчезло, заставив в последствии задуматься, что вообще происходило с ее организмом. Нет, это несомненно хорошо, что на прогулке со Скорпиусом стало намного лучше, но такие частые перемены в самочувствии стали сильно напрягать ее. Она пообещала себе, что, как только они вернутся обратно домой, позвонит в клинику и запишется на прием. Уже неважно к обычному терапевту или сразу к психиатру, чтобы тот проверил, не сошла ли она с ума за этот самый странный, по ее личному мнению, месяц. Гермиона вздохнула, когда почувствовала, как рука Скорпиуса вновь тянула ее куда-то в сторону одной из лавок. Она повернула голову вправо, замечая в паре метров от них магазин «Все для квиддича». Не удержавшись, Грейнджер тихонько усмехнулась, пока сын пытался отвести ее именно туда, и поддалась ему на этот раз. Боковым зрением она видела, какими глазами он смотрел на витрину с метлами, мысленно понимая, что быстро они отсюда не уйдут в любом случае. — Мама, посмотри! — воскликнул он, прыгая на месте от восторга. — Я вижу, Скорпи, — улыбнулась Гермиона, отпуская его руку, чтобы он смог рассмотреть метлы чуть ближе. — Тебе нравится? Она как сейчас помнила свою нелюбовь к ним и к квиддичу в общем, но, видимо, радость и такая реакция ее сына была точно не от нее. — Очень! — Скорпиус хлопнул в ладоши и принялся подходить к каждой из метел по очереди, проявляя к ним еще больше заинтересованности, чем Гермиона думала изначально. — А ты умеешь кататься, мам? Ей стоило догадаться, что он задаст этот вопрос. В нем не было ничего столь ужасного или странного, но не говорить же ребенку, что она настоящая трусиха, которая нормально села на метлу лишь один раз, когда спасалась с Гарри и Роном от Адского пламени. — Умею, только я совсем не профессионал, как ты думаешь, — уклончиво ответила она, немного опуская настоящую правду о ее способностях. — Но зато твой папа очень хорошо летает на метле. Договорив последнее слово, Грейнджер тут же прикусила себе язык, случайно упоминая в разговоре Драко. Это получилось у нее неосознанно, потому что в основном квиддич ассоциировался у Гермионы лишь с ним. Да, это было странно, учитывая, что два ее лучших друга тоже играли, а один из них и по сей день состоял в известной команде. Но почему она опять вспомнила о Малфое? Благо Скорпиус вообще не обратил внимания на трудное пока для него слово «папа», наоборот продолжая гипнотизировать глазами метлы. Или, может, он просто забыл тот инцидент, когда стал свидетелем их с Драко ссоры. На самом деле она очень надеялась, что ребенок в дальнейшем не вспомнит об этом, потому что так будет лучше для всех, в особенности для него самого. Ни к чему в таком возрасте получать детские травмы. — Правда? — спросил Скорпиус, повернувшись к ней лицом. — Я не знал об этом. — Он был одним из лучших ловцов во времена учебы в Хогвартсе, котенок, — сказала она, по правде считая Драко таковым. — Он отличный игрок в квиддич. Гермиона говорила это искренне, без тени лжи. Вспоминая то, как Малфой играл и отдавал всего себя спорту, можно было смело утверждать, что он любил гоняться за маленьким снитчем. Не потому, что хотел угодить кому-то, как его отец, а потому, что Драко вкладывал душу в квиддич. Наверное, самой Гермионе не удалось занять в сердце Драко то место, которое занимала у него эта игра. Да, она и не старалась на самом деле, понимая, как для него был важен спорт. На мгновение забыв о ссоре с ним, ей захотелось сказать Скорпиусу как можно больше о квиддиче и как его отец играл, набирая бешеную скорость на своем Нимбусе. Сын должен был знать, что папа в этом лучший. — Когда ты вырастешь, он обязательно научит тебя кататься на метле, малыш, — Гермиона улыбнулась уголком губ, видя, что Скорпиус обрадовался такой новости. — Думаю, что у тебя все получится. Он вновь отвернулся к витрине, и спустя какое-то время она увидела, что он ни с того ни с сего поник, опуская голову чуть ниже. Гермиона удивленно заморгала, не понимая, почему Скорпиус так резко изменился в настроении. Неужели ляпнула что-то не то? Из-за чего он мог так сильно расстроиться, что от былой улыбки не осталось и следа? — С тобой все в порядке? — взволнованно спросила она, положив руку на маленькое плечо сына. Скорпиус молча кивнул. Когда он так делал, то всегда пытался утаить что-то, что очень беспокоило его. И поступал именно так из-за своего непростого характера. Внезапно Скорпиус развернулся, утыкаясь лицом в ее ноги. Он, к ее огромному счастью, не плакал, но Гермиона все равно не понимала, что происходило в данную минуту. — Что случилось? — она снова попыталась узнать правду, чувствуя, как он сильнее вцепился в нее руками. — А если я упаду? — пролепетал Скорпиус, однако Гермиона все равно хорошо расслышала причину его переживаний. Впервые случился какой-то ступор, потому что она не знала, как успокоить собственного ребенка и уверить, что все пройдет прекрасно. На ум, конечно, пришла одна мысль, которая оказалась самым правильным вариантом из всех возможных и невозможных. — Он не даст тебе упасть, — уверенно произнесла Гермиона, надеясь, что сын поймет, о ком шла речь. Скорпиус просто обязан был догадаться. — Ни за что на свете. Его глаза засияли так ярко, будто она увидела вблизи падающую звезду. Те сверкали так же, как серебряные радужки сына сейчас, вызывающие в ней прилив огромной нежности и любви. Спустя час они возвращались домой, поедая шоколадное мороженое по пути. Скорпиус уже позабыл о своих переживаниях, пачкая лицо в подтаявшей шоколадно-молочной массе, не успевая съедать лакомство вовремя. Гермиона, наверное как самая ужасная мать на свете, изредка посмеивалась над ним, после чего несколько раз вытирала ему рот салфеткой. Прохожие смотрели на нее так, словно ей было плевать, как выглядел ее сын. Хотя их мнение совершенно не волновало ее. По крайней мере, их день выдался отличным, когда еще утром она думала, что уже ничего не спасет ее. Дойдя до дома и достав из сумочки ключи, Гермиона увидела на пороге маленький конверт с выведенным красивым почерком ее именем. Закусив губу, она нагнулась, поднимая его с пола. Рассматривая надпись какое-то время, Грейнджер понимала, что определенно видела до этого эти завитушки, но не могла понять, где именно. Точнее, она бы вскоре додумалась, но сил осталось разве что уложить сына спать и отрубиться самой. Гермиона все же решила, что откроет его потом, когда заметила Скорпиуса, трущего свои глаза. Чтобы там ни было — это могло подождать, а вот сын вряд ли смог бы устоять на ногах, уже сейчас засыпая прямо на пороге их дома. Она сделает это завтра.