Его последний шанс

Гермиона нервно кусала губы, пока ждала, когда вода в чайнике соизволит в конце концов согреться. Такое чувство, что прошло уже больше двадцати минут с того момента, как она включила его, и сейчас он будто испытывал ее на прочность. Ужасно нелепо даже думать об этом, потому что была проблема поважнее. Скорпиус совсем внезапно заболел после их вчерашней прогулки, а она не понимала, как так получилось. Дело тут точно не в том мороженом, которое они ели по пути домой. Да и погода уже несколько дней как пришла в норму, поэтому Гермиона смело отметала и этот вариант, думая, где он мог подхватить странную простуду. Первым делом она, конечно же, вызвала детского врача на дом. Ожидая его прихода большую часть дня, Грейнджер начинала злиться и причитать по поводу такого отношения к ее заболевшему сыну, нуждающемуся в немедленном лечении. Нет, она могла бы и сама оказать Скорпиусу необходимую помощь, но все-таки решила довериться врачам. Гермиона практически сорвалась сделать ему жаропонижающий чай, слыша, как он заплакал, а его кожа пылала, как Адское пламя. Она опоздала всего на пару минут, прежде чем услышала звонок в дверь. К ее облегчению, на пороге в тот момент стоял врач, которого она вызывала еще с утра. Без лишних слов Гермиона показала ему Скорпиуса, но в ответ не получила никакого внятного ответа, чем лечить и нужно ли использовать антибиотики. Он измерил температуру ее сына, хотя Грейнджер и так знала, что градусник показывал ровно тридцать восемь градусов. После этого врач сказал ей, что стоит просто переждать несколько дней, потому что это нормальное явление у маленьких детей. Организм должен сам перебороть высокую температуру, тем самым вырабатывая иммунитет с самого детства. Гермиона и тут была достаточно осведомлена, чтобы согласиться со словами доктора, но видеть, как Скорпиус плакал и лежал в постели, не вставая, оказалось намного тяжелее. С того момента, как она проводила врача и закрыла за ним дверь, прошло, наверное, несколько часов, а ситуация вообще не улучшилась. Гермиона сидела у постели сына и каждый раз бросала на него беспокойный взгляд, проверяя, все ли с ним хорошо, дышал ли он. Боже, прекрати уже думать об этом! Наверное, это было слишком, но она не представляла, как тут нормально мыслить и поступать иначе. Кроме того, Скорпиус уже как-то болел довольно-таки сильно, а ей не хотелось вспоминать то время, потому что Гермиона сама чуть не умерла, пытаясь вылечить его. Поэтому она приняла решение попробовать самой сбить температуру, иначе сойдет с ума от вида своего больного сына. Услышав звук закипающего чайника, Грейнджер подорвалась с места и, выключив его, залила кипятком протертую клюкву в кружке. Попробовав ее на вкус и убедившись, что все хорошо, она поднялась по ступеням вверх, тихонько открывая дверь в комнату сына. Скорпиус лежал с закрытыми глазами, рот был приоткрыт, а его грудная клетка еле поднималась вверх. Слегка прищурившись, Гермиона подошла к нему, садясь рядом. Ее рука автоматически потянулась ко лбу ребенка, проверяя, не спала ли температура, пока она находись внизу. Он по-прежнему был очень горячим, даже пот проступил каплями на его лице, стекая по раскрасневшимся от жара щекам. Она как могла старалась держать себя в руках, хотя чем больше Гермиона наблюдала подобное состояние Скорпиуса, тем сильнее ее сердце билось от страха. — Скорпи, — позвала она, смахнув с его лба мокрую челку. — Проснись, дорогой, тебе нужно попить. Он приоткрыл глаза и, облизав пересохшие губы, попытался привстать. Видя, что ему это трудно, она помогла, придерживая его за спину. — Только осторожно, ладно? — попросила Гермиона, когда поднесла к нему кружку с горячим напитком. — Не обожгись. Еле заметно кивнув, он сделал несколько маленьких глотков и, обхватив ее своей рукой, уткнулся лицом ей в живот. Отставив кружку в сторону, она легла с ним, укрывая их обоих теплым одеялом. Теперь ему нужно было как следует пропотеть, чтобы температура спала, после чего стало бы легче. Он не говорил ни слова, но Гермиона поняла, что сын хотел, чтобы она осталась сейчас здесь. Разве можно было ему отказать, когда хватка оказалась такой крепкой, несмотря на болезнь? Скорпиус прижался к ее боку, и в ответ она начала успокаивающе поглаживать его по спине, чувствуя, что вся кофта ребенка фактически промокла. Как бы сильно Гермиона не желала тревожить его, но сейчас ей было необходимо снять с него одежду и переодеть в чистое. Не спеша выбравшись из крепких объятий, она только встала с кровати за новым пижамным комплектом, как услышала жалобный хнык Скорпиуса. — Мама, — прохрипел он, не открывая глаз. — Милый, тебя нужно переодеть, — пробормотала Гермиона, открывая шкаф и высматривая в нем сухие вещи для сына. — Потерпи совсем немного, котенок. Через пару минут в ее руках оказалась маленькая пижама, которую он чертовски сильно не любил. Наверное, если бы он был здоров, то ни за что бы в жизни не надел на себя комплект с мишками, но сегодня определенно не тот случай. Теперь вряд ли это имело какое-то значение. Главное, чтобы ему стало комфортнее. Когда Гермиона с беспокойным выражением лица вернулась к постели сына, она услышала на первом этаже шум. Это точно был не Живоглот, потому что сейчас тот лежал рядом со Скорпиусом, оберегая его от всего плохого. Нахмурившись, Гермиона положила пижаму на край кровати и, посмотрев на ребенка, поджала губы, понимая, что стоило спуститься и проверить. — Подожди меня одну минутку, хорошо? — сказала она, замечая слабый кивок Скорпиуса. — Я быстро вернусь. Прихватив с собой палочку, Гермиона осторожно спустилась вниз, боясь, что это может быть кто-то чужой. Ее палочка оказалась крепко сжата в руке и поднята вверх, пока она тихонько передвигалась по дому в поисках незваного гостя. Сначала Грейнджер подумала, что это могла быть ее мать, но обычно они всегда созванивались, прежде чем намечался визит кого-то из родителей. После того, как она отмела этот вариант, в голову пришел Драко, который наверняка решил явиться к ней, чтобы принести свои извинения. Хотела ли Гермиона видеть его? Скорее нет, чем да. Не потому, что он обидел ее и задел, а из-за того, что у нее просто не было времени для разговоров и выяснения отношений прямо сейчас. Ее сын сильно заболел, а разборки с Драко только усугубили бы и так непростую ситуацию между ними. Она посчитала это время совершенно неподходящим. — Гермиона, ты здесь? — послышался знакомый голос из гостиной, куда ее сразу же на автомате понесли ноги. Завидев рыжую макушку подруги, Гермиона выдохнула, опуская палочку вниз. Та, как обычно, ослепительно улыбалась, словно произошло что-то невероятное и ей не терпелось рассказать как можно скорее. — Джинни? — О Мерлин, я боялась, что не застану тебя дома! — воскликнула та слишком громко, почти оглушив ее своим криком. Вскинув брови от неожиданности, Гермиона не на шутку разволновалась из-за возгласа Джинни, которая показалась ей слишком уж радостной. Даже когда Гарри делал той предложение, она не выглядела счастливее, чем сегодня. — Ты уже получила приглашение на прием? — спросила Поттер, не давая Гермионе даже спросить, что именно произошло. Годрик, ее минута, обещанная Скорпиусу, давно уже закончилась, а она до сих пор не вернулась к нему. — Приглашение? Прием? — переспросила Гермиона, не понимая, о чем вообще речь, если бал у Ноттов уже прошел. — В честь чего? Джинни взглянула на нее так, словно она сморозила какую-то глупость. Хотя это и не удивительно, потому что Грейнджер едва могла здраво соображать и разговаривать, так как все мысли были лишь о Скорпиусе и его скорейшем выздоровлении. — Ты забыла какой завтра день? — недоуменно произнесла Джинни, почесав затылок. — Я думала, что такое помнят даже спустя столько лет. Гермиона свела брови к переносице и, обратив внимание на календарь, висевший на стене, моргнула несколько раз, когда к ней в конце концов пришло понимание всего. Его день рождения… Поджав губы, она опустила глаза вниз, присаживаясь на диван. По правде говоря, Гермиона на самом деле забыла о том, что началось долгожданное лето и медленно приближалось пятое число. Ему должно было исполниться двадцать семь. Вспомнив их с Драко частые разговоры, она грустно улыбнулась, потому что тогда ей постоянно удавалось подшучивать над ним. Гермиона говорила, что они могли быть одного возраста, но он никогда бы ее не догнал. Малфой смешно надувал губы, потому что ему не нравились ее глупые упоминания того, что он младше почти на целый год. Конечно, все это было не всерьез, в том числе и его глупые обиды, ведь им обоим было неважно, кто старше или опытнее. Они вместе становились мудрее и рассудительнее в браке, оказывая друг другу необходимую поддержку. Неожиданно Гермиона вспомнила, что вчера, когда она вместе со Скорпиусом вернулась домой, заметила на пороге маленький конверт. Грейнджер так и не открыла его и вообще забыла об этом, ведь именно вечером сын почувствовал себя неважно. Все случилось очень внезапно, поэтому ни о чем другом думать было невозможно. Гермиона схватила со столика конверт, оставленный ею в гостиной, и, распечатав его, пробежалась глазами по красивым буквам. Ничего такого, что как-то смутило бы ее или разволновало — обычное приглашение на очередной прием, только по случаю дня рождения Драко. — У меня вылетело это из головы, — призналась Гермиона, поднимая глаза на подругу. — Я будто потерялась во времени, Джинни. Столько всего произошло, а я не успеваю даже жить. — Я понимаю, — кивнула та, присаживаясь рядом. — Но ты ведь пойдешь, да? Вам с Малфоем надо поговорить, а его день рождения неплохой повод. Гермиона закусила губу, крепче сжимая в руках приглашение и узнавая красивый почерк Нарциссы, о которой даже не вспомнила вчера, заметив конверт на пороге. Скорее всего, это была ее инициатива, чтобы она пришла в Мэнор завтра. Да и сама Гермиона не надеялась на то, что Драко вообще вздумает пригласить ее после поцелуя с Асторией. Именно тогда он поставил жирную точку в их отношениях, а она впервые почувствовала себя слабой и беспомощной, словно в окружении врагов. Она ляпнула друзьям, что теперь они с Малфоем пришли к концу, но Гермиона знала, что еще точно ничего не закончено. Почему-то ей так показалось, и противиться своим мыслям уже не было никакого смысла. — Не знаю, — пролепетала Гермиона, тяжело вздохнув. — Скорпиус болен, а я почти без сил, Джинни. Мне не удалось нормально отдохнуть, потому что он едва спал этой ночью. — Что-то серьезное? — взволнованно произнесла Поттер, касаясь ее плеча. — Я могу чем-то помочь? Может, принести какое-нибудь зелье или настойку? Гермиона отрицательно помахала головой, не собираясь пичкать Скорпиуса неизвестно чем. Нет, она доверяла Джинни и зельям, приготовленным ею, но предпочитала помощь врачей в случаях с ребенком. Тем более все это время они жили в маггловском мире, вдали от магии и всего того, что связано с ней. Гермиона просто отвыкла от волшебных снадобий, поэтому пока было сложно решиться пользоваться ими снова. За исключением бадьяна, который часто выручал ее. — У него просто небольшая температура, — устало ответила Гермиона, прикрыв глаза на одну секунду. Годрик, ей так сильно хотелось спать, но Скорпиус все еще ждал ее наверху, поэтому она думала побыстрее закончить разговор между ней и Джинни, чтобы вернуться к сыну. — Врач уже был у нас, сказал, что нужно просто переждать, потому что у детей такое бывает. Договорив, Грейнджер посмотрела в сторону Джинни и увидела, как та нервно потирала руки, опустив голову вниз. — Что-то не так? Та виновато взглянула на Гермиону и, поднявшись с дивана, стала расхаживать по комнате, будто избегала говорить какую-то важную новость или информацию касаемо ее сына. — Понимаешь, — еле слышно начала та, — Скорпиус мог заболеть из-за того, что дети вчера играли у бассейна с водой. Папа совсем недавно установил его, а ты знаешь, как он без ума от маггловских вещей, — Джинни взмахнула руками, а до Гермионы в конце концов дошло, в чем же тут было дело. — Вполне возможно, что мама не уследила за всеми, да и вода оказалась холодноватой для купания. Она бы обязательно разозлилась на такую неосторожность со стороны семейства Уизли, если бы сама лично не отправила Скорпиуса к ним. Стоило как следует все обдумать, прежде чем оставлять его у них. Все-таки Гермиона решила, что у ее родителей все было бы более серьезно и ответственно. У Молли с Артуром и так слишком много внуков, и невозможно присматривать за всеми одинаково. — Почему ты не сказала мне об этом вчера? — негодующе воскликнула Гермиона, начиная закипать от беспечности Джинни. — Все могло обойтись, если бы я узнала раньше о его болезни. — Я не думала, что он заболеет, правда. Тем более мама говорила, что Скорпиус почти не был у воды, поэтому и не сочла нужным тебе сообщить, — быстро протараторила Поттер, зажевав губу. — Прости, Гермиона. Она махнула рукой, показывая той, что уже не было никакого смысла в объяснениях или каких-либо извинениях. Теперь ее главной целью стало как можно быстрее вылечить ребенка, а после — заняться собой и своим здоровьем, которое тоже в последнее время подкосилось из-за испытываемого стресса. Гермиона отложила приглашение в сторону, встав с дивана. Она вновь бросила взгляд на календарь, смотря на пятое число ровно до того момента, пока не почувствовала нехватку воздуха. Ей все казалось таким несправедливым, будто кто-то наказывал ее за побег от Драко по сей день. Неужели это никогда не закончится? Она не могла пойти, потому что Скорпиус был важнее всего на свете. И даже если у нее больше не будет такой возможности, то плевать. Гермиона теряла многое в жизни, поэтому сейчас полностью готова ко всему, даже к тому, что Драко перестанет быть ее. Хотя, возможно, так уже произошло. — Так ты пойдешь к Малфоям? — тихо спросила ее Джинни, тем самым отвлекая Гермиону от очередного приступа задумчивости. — Нет, я не могу, — она медленно покачала головой, стараясь не расплакаться от своей же ужасной судьбы, которая никак не хотела складываться хорошо. Боже, да что с ней не так? Почему постоянно хотелось плакать и лежать в постели, моря себя голодом? — Я должна быть с сыном. Гермиона не спеша двинулась в сторону лестницы на второй этаж, игнорируя тяжелый вздох подруги со стороны. Она совсем не подумала о том, что следовало проводить Джинни, сейчас было не до этого. Тем более подруга и так знала, где выход, и неважно какой: через дверь или камин. — Гермиона, — с мольбой в голосе произнесла Джинни, пытаясь уговорить ее, ведь только она искренне желала помирить их с Драко, при этом наплевав на то, что скажут Гарри с Роном, защищающие ее. — Подумай о Скорпиусе, прошу тебя. — Я и думаю о нем, — резче, чем планировала, ответила она, когда Джинни решила вдруг упомянуть ее больного ребенка. — Если мне суждено остаться с ним завтра, то я так и поступлю. Ты не сможешь меня переубедить. Посмотрев на подругу, Гермиона увидела, что та отступила, видимо понимая, что сейчас не время для того, чтобы просить ее пойти к Малфоям. Быть может, они с Драко обсудят все позже и решат, как им поступить дальше с их отношениями и общим сыном, а пока Гермиона с последними силами собиралась пойти наверх. — Мы с Гарри будем рядом, если ты все-таки решишься пойти туда, — напоследок сказала Джинни, прежде чем вошла в камин, беря в руки летучий порох. — Мы больше не дадим тебя в обиду, Гермиона. Все это время она не оборачивалась и, когда услышала шум вспыхнувшего камина, в конце концов расслабилась, поднимаясь по лестнице. Тихонько войдя в комнату, Гермиона удивленно моргнула, видя, что Скорпиус заснул и перед этим сам переоделся в свою пижаму с медведями. Наверное, он сильно заждался ее, пока они с Джинни разговаривали, хотя она обещала ему всего минутку. Как всегда, получилось не так, как хотелось на самом деле. Мягко улыбнувшись, Гермиона на цыпочках подошла к кровати сына и, опустившись на нее, легла рядом, потеплее укрывая Скорпиуса одеялом. Ее рука накрыла его лоб, проверяя, не спала ли температура. К ее счастью, он стал чуть менее горячим, чем когда она спустилась вниз. Гермиона искренне надеялась, что, проснувшись, сын почувствует себя еще лучше, поэтому решила остаться с ним, чтобы застать его пробуждение. Им обоим нужно отдохнуть, тогда, возможно, все обязательно наладится. Она была уверена в этом, даже если придется не идти на прием и упустить возможность увидеть Драко еще один раз.

***

Он почувствовал легкое прикосновение к своим волосам сквозь сон и, приоткрыв один глаз, заметил перед собой мать. Она с ласковой улыбкой смотрела на него, словно ему было пять, и Нарцисса будила его каждое утро, как в далеком детстве. Это все случилось так давно, что Драко едва помнил каково ощущать тепло, исходящее от нее. С каждым годом подобных пробуждений становилось все меньше. Он частенько ворчал на мать по поводу ее привычки вторгаться в его комнату и мешать сну. Конечно, Драко знал, что мог тем самым обидеть ее, потому что, повзрослев, стал отдаляться от нее, как, впрочем, и все другие дети. Но сейчас ему было жизненно необходимо знать, что она в любой момент может прийти к нему со своей поддержкой и заботой. — С днем рождения, сынок, — ласково прошептала она, поправляя упавшую на лоб челку. Он улыбнулся ей и привстал, чтобы отогнать последние намеки на сон. Салазар, Драко сегодня исполнилось двадцать семь, а он уже практически забыл об этом, если бы не поздравление матери. Честно говоря, ему было плевать на собственный праздник, потому что он засыпал и просыпался только с мыслями о Грейнджер. Когда Драко пришел в себя и поговорил с Нарциссой, он отнес приглашение Гермионе на прием, чтобы пересечься с ней вживую и, конечно же, повидаться с сыном. Но, к его огромнейшему разочарованию, дома никого не оказалось. Малфой прождал их несколько часов, прежде чем понял, что вряд ли удастся поговорить с ней. Наверное, она до сих пор оставалась у Поттеров вместе со Скорпиусом, и неизвестно, когда они вернулись бы обратно. Ему пришлось оставить конверт на ее пороге, потому что так было правильнее всего. Он подумал, что она должна принять решение сама, без какого-либо давления со стороны других. И теперь Драко оставалось ждать и надеяться, что Гермиона придет. — Спасибо, мам, — ответил он, подавляя свой зевок. — Сколько уже времени? Я долго спал? — Достаточно для того, чтобы мне пришлось будить тебя, — усмехнулась она, перебросив волосы с плеча на спину. — Пора вставать, милый. До начала праздника осталось около трех часов, а ты все еще валяешься в постели. Драко застонал и накрылся одеялом с головой, вспоминая, что, помимо Гермионы, придет еще куча тех, кого он не выносил. Скорее всего, Нарцисса пригласила еще больше народа, чем было у Ноттов, и ему придется перетерпеть их один вечер, ради возможности увидеть Грейнджер. — Знаешь, а я бы так остался в кровати до своего следующего дня рождения, — хмыкнул Драко, впервые испытывая такую лень. — Уже мысленно представляю, какое количество народа ты решила позвать, мама. — Не так много, как ты думаешь, — уклончиво ответила Нарцисса, сминая рукав платья. Сбросив с себя одеяло, он уставился на нее. Спросонья Драко не совсем осознавал все слова матери, но тон был ему слишком знаком. И от этого становилось страшнее, потому что она могла превзойти саму себя. — Договаривай, — бросил он, нахмурившись. — Пришлось пригласить и семью Гринграссов тоже, — почти шепотом проговорила Нарцисса, отводя взгляд куда-то в сторону. Драко очень хотел понять все мотивы матери, однако вообще не мог найти ни одного ответа. Какого черта она решила устроить все это, предупреждая его почти перед самым началом приема. — Зачем, мама? — проворчал он, взмахнув руками. — Это что, такой изощренный способ свести меня с ума? — Не говори глупостей, Драко! Они все еще остаются старыми друзьями семьи, тем более, помимо Астории, ты всегда был дружен с Дафной. — Дафна уже давно стала женой Тео, — фыркнул Драко, поражаясь такой беспечности со стороны матери. — По крайней мере, она не старается сделать так, чтобы я женился на гребаной Астории. — Я думаю, ее родители еще в тот раз поняли, что с тобой это уже не пройдет, — сказала Нарцисса, пожав плечами. — А вот с ней будь осторожен. Не позволяй ей подобраться к тебе, как она сделала у Ноттов, Драко. Я больше чем уверена — Астория знала, что Гермиона будет там, и сделала это нарочно. Он предполагал, что его день рождения, вполне возможно, пройдет ужасно, но чтобы все началось еще с самого утра? Нет, такого Драко совершенно не ожидал, ведь мать умудрилась пригласить ненавистную Асторию и сообщила ему практически перед самым началом. Салазар, они все хотели его смерти! — Твоя идея насчет приема стала раздражать меня еще сильнее, — буркнул Драко, закатив глаза. — Зря я тебя послушал, но уже поздно что-то менять, да? Нарцисса еле заметно кивнула и выдавила мягкую улыбку, используя ее в качестве особо приема, чтобы он впоследствии согласился на все ее условия. Она встала с постели и, поправив подол платья, направилась к выходу, после чего обернулась возле самой двери. — Я буду ждать тебя внизу, хорошо? — произнесла она больше как утверждение, нежели вопрос. — Эльфы уже почти украсили весь зал, выглядит замечательно, дорогой. — Вряд ли это порадует меня после того, как ты решила сделать мне такой подарок, как Гринграссы на празднике, — удрученно проговорил он. — Зато после не будет никаких приемов, — заговорщически протянула Нарцисса, сверкнув глазами. — Полгода, мы же договорились с тобой, да? — Не представляешь, как я счастлив, — он положил руку на грудь, кивая в знак признательности. Нарцисса усмехнулась, выходя из комнаты, и, проводив ее взглядом, Драко промычал что-то бессвязное, вновь забравшись с головой под одеяло. Мать, по-видимому, очень хотела его страданий сегодня или же просто проучить. Хотя разве есть тут какая-то разница, если в этих двух вариантах он в любом случае помучается. И только Грейнджер спасла бы Драко от мук, на которые обрекла его несправедливая судьба.

***

Проверив состояние Скорпиуса, Гермиона прикрыла дверь детской и спустилась на кухню. Когда ее живот заурчал и потребовал восполнить запасы пищи, она в кои-то веки решила поесть как следует, но не смогла найти ничего съедобного в холодильнике. По крайней мере, для сына осталось немного еды, хоть он сам едва ел. Но Гермиона была слишком убедительной, уговорив его поесть. Пустой желудок вновь дал о себе знать, и, потерев живот рукой, она открыла морозилку, найдя там клубничное мороженое. Гермиона облизала губы, достав из холода пластмассовую упаковку с любимым лакомством, предвкушая замечательный вкус. Да, это не назвать нормальной едой, но ей так сильно хотелось сладкого, что она без раздумий покрошила туда кусочки печенья и шоколада. Совсем случайно Гермиона вспомнила о шоколадном сиропе, припрятанном в шкафу. Обычно он использовался ею, чтобы полить блинчики для Скорпиуса, хотя сын всегда умудрялся съесть его побольше, пока никто не видел. И она решила, что было бы неплохо сделать вкус мороженого еще слаще, добавив туда сиропа. Гермиона тихонько проскользнула в гостиную и, взяв с кресла плед, легла на диван, включая телевизор. Переключая каналы один за другим, она отправляла в рот ложку с приготовленным лакомством, с наслаждением смакуя получившийся вкус. Гермиона тихонько усмехнулась, потому что многие наверняка подумали бы, что на вкус это ужасно. Даже Драко посмотрел бы на нее как на сумасшедшую, потому что он не выносил таких странных сочетаний. Ему по душе было обычное шоколадное мороженое без всяких дополнений, а Гермиона обожала пробовать что-то новое. В этом они оказались абсолютно разными. Впервые вспомнив о Драко за сегодняшний день, она грустно улыбнулась, не в силах спокойно сидеть и смотреть телевизор. Ему сегодня исполнилось двадцать семь, Нарцисса устраивала прием в честь него, а Гермиона осталась дома, потому что их сын был болен. Он даже не знал об этом, хотя в ней поселилась уверенность, что если бы она рассказала ему, то Малфой бросил бы все. Сбежал с чертового приема, только чтобы увидеть сына и побыть с ним лишнюю минуту. Гермиона переключила канал с одного на другой и, остановившись на каком-то фильме, облизнула ложку, отчетливо чувствуя вкус шоколада. Показывали какой-то очередной романтический фильм, а она вдруг стала присматриваться и понимать сюжет. По-видимому, он вот-вот начался, потому что Гермиона увидела всю завязку, прежде чем молодая пара вдруг рассталась. Они оба были из разных слоев общества и, по словам близких им людей, не подходили друг к другу, именно поэтому их пути разошлись. Ужасно нелепо, ведь было видно, какая сильная любовь витала вокруг них. Гермиона усмехнулась, прибавляя громкость, когда ее слишком уж завлек просмотр фильма. Она невольно подумала о том, что судьба киногероев и ее с Драко очень похожи между собой. Они были Малфоем и Грейнджер, которые вообще не годились друг другу в пару. Он чистокровный наследник огромного состояния, а кто она? Обычная магглорожденная девушка, нашедшая себя в волшебном мире. Но судьба распорядилась так, что им просто суждено было какое-то время быть рядом, прямо как в этом самом фильме. Кто же знал, что их жизнь так сильно изменится и не в лучшую сторону. Почему она испугалась Люциуса и сбежала, хотя могла рассказать все Драко. Гермиона практически пережила что-то подобное, что сейчас видела на экране, только было одно отличие — она осталась с ребенком на руках, а девушка выходила замуж за другого, любя при этом того, с кем рассталась очень-очень давно. Из ее глаз непроизвольно потекли слезы, когда пара молодых людей встретилась спустя столько лет. Они смотрели друг на друга так, словно потеряли самое важное в жизни и наконец обрели нужный им покой. Гермиона шмыгнула носом, вспоминая, что Драко смотрел на нее точно так же в том парке. Его взгляд был полон боли, злобы и любви, с которыми он жил пять лет, как и она сама. Неизвестно, что чувствовал Малфой, встретив ее со Скорпиусом, но это событие перевернуло жизнь всех троих раз и навсегда. Гермиона доела остатки уже слегка подтаявшего мороженого и, укрывшись потеплее, продолжила просмотр фильма. Как бы сильно она ни пыталась отвлечься — у нее не получалось, потому что в мыслях опять поселились Малфой и чертов прием, на который было решено не идти. Скорпиус оказался для нее важнее всего на свете, но Драко так постоянно и всплывал в голове, словно намекал ей на то, что все же следовало посетить Мэнор. Конечно, Гермиона переживала из-за многих вещей, помимо болезни сына, препятствующих ее посещению поместья. Во-первых, Люциус, жаждущий сделать так, чтобы она никогда больше не приближалась к Драко. Во-вторых, Астория, одержимая заполучить его в свои руки любой ценой. И в-третьих, ее постоянно меняющееся самочувствие: от прекрасного с хорошим аппетитом к более плохому, где ей хотелось уснуть и не просыпаться несколько дней, а может, и недель. Как только Скорпиусу станет лучше, Гермиона сразу же отправится в клинику, чтобы ей хотя бы выписали какие-нибудь таблетки или успокоительное, ведь ее организм творил странные вещи, которые порой очень пугали. Когда фильм подошел к концу, ее руки внезапно потянулись к телефону, набирая номер матери. Она заранее предвидела, что их разговор, скорее всего, затянется на час, но Гермиона решила договориться с ней об одном важном деле, пока еще не передумала, и набралась для этого смелости. — Мам, — пробормотала она в трубку, когда та ответила на звонок. — Мне очень нужна твоя помощь.

***

Расстегнув пуговицу на пиджаке, Драко устало разглядывал всех приходящих гостей. Среди них он узнал многих однокурсников, с которыми учился в Хогвартсе, но не был уверен, что рад их видеть. Какой смысл делать вид, что они якобы поддерживали связь между собой, если это ни черта не так? Нарцисса пригласила их больше из вежливости, нежели из-за теплых чувств, испытываемых к ним. И она по сей день старалась сделать так, чтобы все в магическом обществе говорили о Малфоях только хорошее. Это удавалось, правда оставались те, кто до сих пор не выносил его семью. Он не смел их винить, потому что стоило ему вспомнить об отце, как к горлу подступала тошнота. Люциус бродил где-то среди гостей, что невероятно бесило Драко. Была бы возможность, он бы обязательно воспользовался ей, чтобы не видеть отца в свой собственный день рождения. Он был более или менее спокоен сейчас, потому что знал — мать испытывала к Люциусу чувства, даже после того, что тот сделал с Гермионой и их браком. Вряд ли возможно забыть все годы, прожитые вместе, Драко прекрасно это понимал. Его отец частенько принимал мерзкие решения по отношению ко всем членам семьи, после чего всегда умудрялся найти в лице Нарциссы маленькую долю поддержки. И как же сильно Драко ликовал внутри, когда осознал, что в этот раз мать не станет помогать Люциусу. Те слова, которые он подслушал, стоя у двери в малый зал, так сильно отпечатались у него в памяти, что было ясно — Нарцисса давала тому шанс исправиться и принять верное решение. Благо сам Драко давно уже определился с тем, что не хочет, чтобы отец жил здесь, и сделает все ради этого. — С днем рождения, Малфой, — услышал он и почувствовал прикосновения к своему плечу. — Нарцисса опять превзошла саму себя, здесь и вправду слишком красиво. Драко усмехнулся, видя, как из-за его спины вышел Забини, а в руках у того, как обычно, были два бокала виски. — Спасибо, — ответил он с кивком, забирая у Блейза выпивку. — Иногда мне кажется, что моя мать не остановится, ведь с каждым разом она удивляет не только меня, но и всех остальных. — Она просто хочет, чтобы все прошло хорошо, — протянул Забини, пристально рассматривая всех, кто уже пришел. — Тем более это твой день рождения. Драко прыснул, изо всех сил стараясь не рассмеяться во весь голос от абсурдности предложения. — Лучше бы все забыли, что сегодня этот день, тогда я бы не увидел той показухи, которую наблюдаю чуть ли не каждый раз, когда являюсь на подобное сборище. Он сделал глоток виски и, оперевшись на стену, стал угрюмо посматривать в разные стороны, чтобы сразу же исключить любую возможность внезапного прихода Астории. Драко хотел быть начеку, дабы избежать всех ее фокусов на этот раз. — Где Тео и девочки? — спросил он, слегка встряхнув лед в бокале. — Не поверишь, но Нотта опять разводят на деньги, — усмехнулся Блейз, на что Драко закатил глаза, потому что это происходило все чаще, а его друг не понимал, что министерским крысам нужно от него. — А девочки отошли в дамскую комнату вместе с Уизлеттой. Его брови медленно поползли вверх, когда пришло осознание того, что чета Поттеров решила явиться сюда. Драко, по правде говоря, сильно удивился, потому что нормальные друзья разве пришли бы после той боли, которую причинили их лучшей подруге? Он вообще не думал о том, что Поттер оставит его в живых после этого. Но теперь у Драко появилась маленькая надежда на то, что Грейнджер тоже может посетить Мэнор сегодня. С ними она бы чувствовала себя более уверенно, нежели в одиночку, когда Блейз и Тео вовремя поспешили к ней на помощь. — Как ты? — взволнованно спросил Блейз, ставя пустой бокал на поднос к официанту. — Мы ведь так и не поговорили нормально после того, что случилось у Тео. Как он? Драко считал этот вопрос ужасно глупым, потому что у него не было внятного ответа. Он чувствовал себя потерянным и разбитым, почти так же, когда узнал о том, что Грейнджер сбежала беременная. Вот только теперь не было никакой злости. Скорее пустота от понимания того, что Драко медленно терял ее и сына. — В порядке, — соврал он, пряча за глотком виски свою боль. — Я все просрал, но отчаиваться пока рано, ведь так? Драко попытался сказать это со смешком, хотя вышло довольно-таки фальшиво. Да и Блейз понял все, потому что изучил его за годы общения с самого детства. — Это могло случиться с каждым, — хмыкнул Забини, утешая его таким способом. Да, но попался именно он, черт возьми. Лучше бы Блейз не говорил ничего, чем вот это, потому что легче не становилось ни капли. Драко почесал затылок и, повернув голову вправо, увидел девочек, вернувшихся обратно зал. Пэнси что-то увлеченно рассказывала остальным, изредка махая руками в разные стороны, выражая тем самым свое негодование. Он стал внимательно наблюдать за компанией друзей, замечая, как Поттер положил руку на талию своей жены, тепло улыбаясь ей, словно Джинни являлась для него всем. Хотя, наверное, так и было на самом деле. У них счастливая семья, трое детей, разве что-то еще нужно для того, чтобы каждый день просыпаться с улыбкой на лице и радоваться жизни? Драко представил то, как он бы стоял и так же обнимал Грейнджер, прижимая к себе, при этом отбивая кучу других мужчин, которые посмели положить на нее глаз. Его рука тем временем в собственническом жесте легла бы на ее оголенную спину, проверяя, насколько мягкой была ее кожа. Сейчас это всего лишь его разыгравшееся воображение выдумывало прекраснейшие картины с участием Гермионы, которые в данный момент казались невозможными. Позволит ли она прикоснуться к себе после всего? Драко сомневался в том, что смог бы жить дальше, не ощущая ее тепла под подушечками пальцев. — Как думаешь, — неуверенно начал он, прокручивая в руке бокал с виски, — она придет? — Грейнджер? — Блейз посмотрел на него, выгнув бровь. — Знаешь, она не похожа на ту, кто пойдет по той же дороге во второй раз. Ее унизили на глазах у многих людей, поэтому… — Я понял, — бросил Драко, не желая слушать продолжение, которое, скорее всего, еще больше испортит ему настроение. — Не стоит. Забини шумно вздохнул и взглянул на Драко, показывая ему, что его идиотская привычка перебивать людей здорово ему надоела. — Ты хоть когда-нибудь дашь мне договорить? — почти рыча произнес Блейз и сразу осекся, когда мимо них прошел кто-то из Министерства. — Я не могу быть уверенным наверняка, и да, она, скорее всего, не придет. Но, черт побери, Драко, у вас такая сильная любовь, а вы причиняете друг другу одни страдания, когда не вместе. — Чудесное описание наших с ней отношений, — фыркнул он, будто слышал об этом впервые. Если хорошенько подумать о том, что сказал Забини, то Драко был согласен со всем. Он даже мог утверждать, что его любовь к ней чуть ли не одержимая, ведь почти все пять лет Малфой мучился, пытаясь забыть ее. В какой-то момент Драко прекратил жалкие попытки, потому что это казалось невозможным. И не следовало вообще предпринимать что-то ради этого, поскольку Грейнджер уже намертво засела в нем. Под его кожей. — Если у нее остались к тебе чувства — она обязательно придет, Малфой, — ободряюще произнес Блейз и вновь похлопал его по плечу. — Тем более сегодня твой день рождения, Грейнджер не упустит шанса поздравить тебя. Драко грустно улыбнулся, чувствуя, что слова Забини совсем немного, но вселили в него надежду. Он и так очень ждал ее прихода, но Блейз обычной фразой сподвигнул его не сдаваться раньше времени. С начала этого скучного приема прошло около часа, и все, конечно же, было впереди. И даже несмотря на то, что Грейнджер являлась пунктуальным человеком, она опаздывала именно сегодня, нарушая простые правила этикета. Но Драко решил, что Гермиона задержалась, не более того. Она обязательно придет. Моргнув, он оттолкнулся от стены и, оглядев всех, заметил в толпе Асторию, болтающую с Флинтом, который каким-то чудесным образом тоже оказался здесь. Салазар, мать сошла с ума, когда пригласила их всех, при этом не думая о возможных последствиях. Он мог бы затеряться в толпе, чтобы она не заметила его, как сделала сама Астория на приеме у Нотта. После их внезапного поцелуя - она испарилась из виду, оставляя Драко одного разбираться со всем. Тем самым специально избегая не только его гнева, но и осуждения других. — Черт, — выругался он, видя, что Астория смотрела в их с Блейзом сторону. — Что такое? — спросил Забини, слегка нахмурив брови. Драко кивнул в сторону, не говоря ни слова, потому что злость вновь стала скапливаться внутри него. Блейз посмотрел туда, куда показывал ему Малфой, и, изобразив подобие тошноты, подтолкнул его совершенно в другую сторону. — Я отвлеку ее, — сказал Забини, подмигивая. — А ты пока иди и поболтай с Избранным и Уизлеттой. Может, они знают, почему Грейнджер все еще нет. Поблагодарив Блейза за помощь, Драко быстрым шагом двинулся в их сторону, по пути схватив с подноса еще виски. Он подумал, что говорить с Поттером будет лучше, если немного выпить. Так хотя бы появлялось больше храбрости, а она была нужна ему, как глоток свежего воздуха. Вдруг тот все же решит заавадить его из-за Грейнджер? По пути к ним Драко приходилось здороваться со всеми и благодарить за поздравления, что совсем слегка, но затянулось. Впервые он возненавидел такое пристальное внимание к своей персоне, потому что его отвлекали и не давали спокойно продохнуть. Разглядев Тео в компании Поттера и остальных, Драко с более или менее спокойной душой прошел к ним, здороваясь со всеми обычным кивком головы. Он предполагал, что кто-то посмотрит на него с неким отвращением после случившегося, однако все наоборот поздравляли его, обмениваясь рукопожатиями. Драко разговаривал с ними и изредка замечал на себе взгляд Джинни, только он не мог понять, почему она смотрела именно так. Не с каким-то осуждением, а наоборот, с маленькой долей переживания, словно это его задели на приеме у Нотта, а не Грейнджер. Или она просто переживала за их отношения? Плюс она была одной из тех, кто хотел, чтобы он помирился с Гермионой, когда устроила ту историю с кладовкой. Драко посчитал, что именно Джинни оказалась его союзником сегодня. — Уизлетта, отойдем на минутку? — тихо произнес он, чтобы не услышали те, кто был поблизости к ним и их друзьям. — Есть разговор. — Я уже давно не Уизли! — возмутилась та, когда остальные засмеялись, а Поттер немного хмуро глянул в его сторону. Драко закатил глаза и, выжидающе уставившись на нее, молился, чтобы она согласилась и не устраивала сцен хотя бы перед всеми, кто был сейчас с ними. Ему и так хватало косых взглядов в последнее время, и он безумно хотел избежать этого. Хотя, скорее всего, все равно не получилось бы, потому что в день рождения человека все внимание посторонних приковано только лишь к нему одному. — Для меня ты всегда останешься Уизлеттой, ничего не могу с собой поделать, — пожал плечами он и получил сильный тычок в плечо от Джинни. — Мерлин, больно же! — О, брось, — пробормотала она и, шепнув что-то Поттеру, кивнула Драко куда-то в сторону. — Идем уже, шутник. Они отошли на безопасное расстояние ото всех, прячась в малоосвещенном коридоре. Прежде чем начать говорить, он осмотрелся по сторонам, чтобы исключить любую возможность того, что кто-то мог подслушать. Особенно Драко не хотел, чтобы Люциус или Астория оказались рядом, потому что они наверняка использовали бы это против него. — Что ты хотел? — спросила она, прищурив глаза. Неужели и так непонятно, что ему в данный момент было нужно от нее? — Грейнджер… Гермиона… — начал он и тяжело вздохнул, понимая, как сложно сейчас спрашивать о ней и пытаться выяснять любую информацию о ней. — Она же просто опаздывает, но придет, да? Та, услышав о Гермионе, поджала губы и опустила глаза вниз, словно знала что-то и не хотела расстраивать его, судя по выражению ее лица. Он сразу понял — она думала утаить от него не самую приятную правду, но Малфой был готов ко всему. Уже поздно отступать. Засунув руки в карманы, Драко с надеждой посмотрел на Джинни, пока она переминалась с ноги на ногу, решая, говорить ли ему или нет. — Я пыталась уговорить ее пойти, — невнятно проговорила Поттер, избегая его взгляда. — Но из-за болезни Скорпиуса ей пришлось остаться дома. Драко удивленно моргнул, когда совсем внезапно услышал имя сына в разговоре. Он был болен, а Грейнджер не сказала ему ни слова, предпочитая молчать, потому что чертова гордость снова помешала сделать шаг навстречу. Малфой сглотнул образовавшийся ком в горле, понимая, что впервые так сильно переживал за кого-то кроме себя, матери и Грейнджер. Он никогда не думал, что будет испытывать такое сильное беспокойство, что даже на лбу проступили капли пота. Его сын… — Что-то серьезное? — взволнованно спросил Драко, вытирая потные руки о брюки. — Нет, не говори ничего, я все равно пойду к ним! Он шагнул в сторону выхода, но не успел опомниться, как рука Джинни, которая цепкой хваткой вцепилась в него, потянула обратно. — Да постой же ты! — крикнула она и тут же прикрыла рот рукой, потому что прозвучало слишком уж громко. — Не стоит туда идти, Малфой. — Это еще почему? — Драко сверкнул глазами в ее сторону. — Мой сын болен, Уизли! — Потому что я больше чем уверена, что дело не только в Скорпиусе, — в тон ему ответила Джинни, скрестив руки на груди. — Если бы Гермиона на самом деле хотела пойти, то обязательно явилась бы сюда, но ей тяжело, понимаешь? Драко нехотя кивнул, ведь причина ее самочувствия — и морального, и физического — его рук дела. Она слишком тяжело восприняла то, что случилось между ним и Асторией, хотя раньше внутри нее таилось то, что было известно лишь ему. Пылающий огонь, дающий ей силы, чтобы бороться за то, что принадлежало только одной Гермионе. Сейчас же он затух, а Грейнджер держалась из последних сил, дабы не упасть в пропасть, которая была вырыта самим Драко. — Я разговаривала с ней, — продолжила Джинни, а он едва мог слушать ее лепет. — Со Скорпиусом все будет хорошо, Малфой, правда. Это обычная простуда, не более. Но лучше пока оставить их одних и не волновать Гермиону лишний раз. Драко искренне не желал признавать этого, но в чем-то она все-таки права. Он был на взводе из-за новости о Скорпиусе, а Грейнджер наверняка точно в таком же состоянии, только находилась у себя дома вместе с их общим сыном. Как они бы нашли контакт, когда душевные раны все еще, не прекращаясь, кровоточили? Смогли бы поговорить друг с другом, чтобы понять, что же будет между ними дальше? — Как она? — задал вопрос Драко, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Он увидел, что Джинни почти незаметно, но улыбнулась ему, услышав, с какой озабоченностью в голосе он спрашивал ее. — В норме, — ответила та, позволив ему совсем ненадолго, но задышать полной грудью. — Это же Гермиона, Малфой. Она выкарабкивалась и не из таких передряг, как твой поцелуй с Асторией. — Салазар, можно я не буду даже пытаться убедить тебя в том, что делал это не по своей воле? — мрачно отозвался Драко, фыркнув. — Я и так знаю, что ты не виноват, — сказала она, поправляя выбившуюся прядь из прически. — Видела по твоим растерянным глазам, когда ты оттолкнул ее, поэтому и пыталась убедить Гермиону прийти сюда. Но позже, поразмыслив, поняла, что она просто устала от всего. Вот почему я прошу тебя не появляться у нее дома сегодня. Он хотел было закатить глаза еще раз, потому что не выносил тех моментов, где его постоянно пытались уговорить не делать глупых и опрометчивых решений. Казалось, что Драко был для всех маленьким ребенком, а близкие и друзья тупо запрещали ему поступать так, как было необходимо для достижения личных целей. — Я понял, — быстро протараторил он и, обойдя ее, неторопливо пошел дальше по темному коридору. — Ты куда? — поинтересовалась она, на что Драко хитро улыбнулся, не показывая ей своего лица сейчас. — Зал ведь в другой стороне. — Там ужасный виски, — отметил Малфой, удаляясь уже на приличное расстояние. — Пороюсь в своих закромах и вернусь обратно. Передай Тео и Блейзу, чтобы не скучали, потому что скоро в моих руках будет очень хорошая выпивка. Не дожидаясь ответа, Драко ускорил свой шаг и, остановившись у нужной ему двери, огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого-то постороннего поблизости. Его не должны были видеть, потому что он думал провернуть все так, после чего никто бы не понял, где Малфой был и сколько отсутствовал. Лучшее, что Драко мог сегодня сделать, — проигнорировать всех и собственный день рождения.