Его последний шанс

— Гермиона, объясни же, что происходит, потому что я ничего не понимаю! Ее мать только-только зашла внутрь дома, настолько запыхавшаяся, словно за ней гнались десятки собак. Она была на взводе именно из-за того, что Гермиона толком не сказала ей ничего, просто попросив срочно прийти. Наверное, получилось не совсем красиво, судя по тому, как та недовольно поглядывала в ее сторону и нетерпеливо ждала ответа. А Гермиона вообще не стремилась говорить все именно сейчас. У нее опять не выходило разобраться со своими волосами, а после быстрого душа с ними было вдвойне неудобно справляться. — Мам, я расскажу все позже, обещаю, — воскликнула Гермиона и, нанеся специальный гель на локоны, смогла нормально расчесть их и придать красивый вид. — Пожалуйста, побудь со Скорпиусом буквально пару часов, мне нужно ненадолго отлучиться. Она металась из стороны в сторону: от гостиной, где бросила свою косметичку, и до спальни на втором этаже с нарядами, пылящимися в шкафу. Джин успевала только поворачивать голову туда-сюда, пытаясь выудить у нее хоть какую-нибудь информацию, но Гермиона не останавливалась ни на секунду. — Дорогая, он же болен, — напомнила ей Джин, тем самым заставив Гермиону съежиться, как будто ее укололи иглой в спину. — Вдруг ему станет хуже, а тебя нет! Что тогда? — Мам, я уже сбила ему температуру, он сейчас спит, все хорошо, — быстро протараторила Гермиона, защелкивая свои серьги. — Я очень скоро вернусь! Она услышала вздох матери и уловила боковым зрением, как та осуждающе посмотрела на нее. Но Гермиона была непреклонна, потому что уже все для себя решила. В ее голове возник резкий щелчок, который и сподвиг совершить очередную глупость. — Куда ты собралась в таком виде, милая? — полюбопытствовала Джин, когда Гермиона снова двинулась на второй этаж, по пути снимая с себя домашнюю кофту. — Тебя куда-то пригласили? Они со всей осторожностью прошли мимо комнаты Скорпиуса и, отворив дверь в ее спальню, вошли, тихонько прикрывая ту, чтобы он не проснулся от их разговора. — Что-то вроде того, — невнятно ответила Гермиона, когда стала рыться в шкафу в поисках того самого платья, о котором думала еще в прошлый раз, когда собиралась на прием к Ноттам. Но все же выбрала другое, что потом посчитала ужаснейшей ошибкой. — О, вот же оно! Она счастливо улыбнулась, видя в самом углу вешалку с ярко-красным платьем, и аккуратно вытащила его, положив на заправленную постель. Внимательно осмотрев наряд, Гермиона удивилась тому, что внешний вид был таким же, как шесть лет назад. Вещам, пылившимся в шкафу столько времени, свойственно терять былой вид, а платье все такое же идеальное, каким она его помнила. Ее даже не волновало то, что сейчас у всех уже совершенно другой вкус, а она могла выглядеть как-то старомодно на фоне других людей. Но светлые воспоминания об этом платье настолько поселились в Гермионе, что она не задумываясь сняла с себя домашние шорты, оставшись в одном нижнем белье. — Поможешь мне? — спросила она у матери, взяв в руки шелковую ткань. Расправив подол как следует, Гермиона просунула руки и с неким трудом все же надела на себя платье. Дышать в нем оказалось тяжеловато, а молнию едва получилось застегнуть, поэтому пришлось втянуть живот как следует, думая, что это и вправду должно помочь матери расправиться с застежкой. — О Мерлин, как же тесно! — на выдохе произнесла она, дотронувшись до груди, где платье обтянуло ее больше всего. Джин позади нее тихо усмехнулась, и, повернувшись к ней лицом, Гермиона нахмурилась, не понимая, в чем причина смеха. — А чего ты хотела, милая? — слегка наигранно удивилась мать, вскинув руками. — Ты уже не та девочка, что надевала его давным-давно. У тебя появился ребенок, естественно, твое тело немного изменилось за это время. Гермиона угрюмо посмотрела на себя в зеркало, бурча себе под нос, что жизнь была к ней чертовски несправедлива. Даже любимое платье против нее или же она сама за все пять лет после рождения сына так себя запустила? После того, как она сходит к врачу в ближайшее время, Гермиона решила, что обязательно сядет на диету, чтобы скинуть пару килограммов. Отражение в зеркале, на которое она сейчас смотрела, ее расстраивало чуть ли не до слез. Благо красивый макияж останавливал ее и не позволял плакать, ведь тогда все труды окажутся напрасными. — Я знаю, но я примеряла его совсем недавно, и оно было мне впору, — жалобно пролепетала Гермиона, делая глубокий вдох из-за нехватки воздуха. — Мне больше не в чем пойти… В расстроенных чувствах она плюхнулась на постель, уже не заботясь о том, что могла помять платье. Опустив голову вниз, Гермиона провела пальцем по вырезу сбоку, припоминая, что Драко просто сходил с ума при виде его. Нет, ничего такого вообще не планировалось сегодня, но мысли о прошлом не давали ей покоя и постоянно всплывали наружу. Она даже не обратила внимания на то, что мать тем временем просматривала всю остальную одежду, чтобы, наверное, подобрать что-то другое, но Гермиона хотела быть в том, в чем сидела на постели в данную минуту. — Может, попробовать снять лиф? Пока Джин копалась в шкафу, Гермиона ловко подцепила застежку на спине и, избавившись от ненужного кружева, ощутила, что дышать стало намного проще, чем мгновением назад. — Мам, не стоит, — сказала ей Гермиона, когда встала с кровати. — Мне уже лучше. Та с сомнением посмотрела в ее сторону, но все же прекратила поиски другого наряда, с улыбкой рассматривая получившийся образ. Хотя Гермиона еще не до конца завершила все то, что продумывала изначально, в ее голове уже было представление того, в чем она должна пойти сегодня. Опустившись на корточки, чтобы достать туфли, она нащупала под кроватью ту самую коробку, которую бросила туда при переезде в этот дом. Смахнув слой образовавшейся пыли на крышке, Гермиона открыла ее и, в два счета нацепив на себя шпильки, покрутилась перед матерью, ожидая ее одобрения. Она должна была выглядеть хорошо, даже если душа до сих пор кровоточила. — Как тебе? — спросила Гермиона, поправляя локоны, лежащие на плече в легком беспорядке. — Я беспокоюсь, что со мной что-то не так или с платьем… Я точно не выгляжу как ходячий труп, потому что толком не спала последние дни? — Ты очень красивая, дорогая, — сказала Джин с грустными глазами. Увидев странный взгляд матери, Гермиона еще раз встала возле зеркала, чтобы в этом удостовериться. Рассматривая себя около двух минут с разных сторон, она то и дело старалась поправить платье в разных местах, потому что складки на нем ей не нравились. Когда дело дошло до волос, завитых в объемные локоны, ее руки на автомате потянулись к ним, закалывая их в небрежный пучок. Гермиона опять неожиданно для самой себя приняла спонтанное решение по отношению к ним, планируя тем самым открыть вырез на спине. — Почему тогда ты так странно смотришь на меня? — вопросительно подняла бровь Гермиона, поглядывая на мать через зеркало. — Потому что я не понимаю, куда ты так бежишь, когда твой ребенок находится в соседней комнате и едва может вообще говорить. Гермиона закусила щеку изнутри, начиная чувствовать себя предательницей по отношению к сыну. Мать, конечно, была права. И ведь она сама толком не понимала, куда и почему так рвалась. Зачем ей это? Ужасно нелепо, но ответ очевиден. Что-то внутри Гермионы подсказывало и нашептывало ей, что пока рано ставить точку. Как будто кто-то погадал ей на кофейной гуще и запретил идти против судьбы, которая и так уже была предопределена задолго до того, как они с Драко встретили друг друга. Гермиона просто не могла продолжать лежать на диване в гостиной и ждать от Джинни вестей о том, что он сошелся с чертовой Асторией прямо на приеме в честь своего дня рождения. Или же Люциус насильно заставил бы его сделать это на глазах у всех, как поступал с ним всю жизнь. Гермиона попыталась представить различные варианты событий, и единственное, что показалось ей правильным, — пойти туда в последний раз. Наплевать на гордость и усталость только этим вечером, чтобы войти в бальный зал Мэнора так, после чего она поймала бы на себе сотни взглядов, включая глаза Драко. — Мам, прошу тебя, — умоляюще произнесла Гермиона, крепко обняв ту. — Если я не пойду, то все окажется напрасным. Мое возвращение сюда, рождение Скорпиуса, все… К удивлению Гермионы, Джин молча погладила ее по спине, будто перестала осуждать Гермиону за такой поступок. Вполне возможно, что мать не считала ее виновной в чем-то, а просто слишком переживала и старалась уберечь. — Я присмотрю за ним, — тихо проговорила та. — Только возвращайся скорее и будь осторожна, хорошо? Ты не говорила, что случилось там, куда тебя приглашали в прошлый раз, и я просто переживаю, что моей дочери снова сделают больно. — Откуда… — начала Гермиона, но была резко перебита своей матерью. — Твой голос тогда выдал тебя, — сказала Джин, отпрянув от нее. — Я сразу поняла, что случилось что-то неприятное, но не спрашивала, что именно. Дала тебе время разобраться во всем самой, прежде чем ты решилась бы открыться нам с отцом сама. Гермиона в который раз мысленно поблагодарила своих родителей за то, что они не стали лезть к ней с расспросами раньше времени. Ей вполне хватало разговоров с Джинни, где та уговаривала ее дать Драко хотя бы возможность объясниться. Что она и собиралась сделать сегодня, полностью руководствуясь чувствами и доверяя своим собственным ощущениям. — Я обязательно объяснюсь с вами, как только сама пойму, что знаю ответы на все интересующие меня вопросы. Гермиона в последний раз взглянула на себя и, улыбнувшись отражению в зеркале, поцеловала мать на прощание, напоминая той, что нужно давать Скорпиусу, если температура вновь даст о себе знать. Прежде чем отправиться в Мэнор, она бесшумно прокралась в комнату сына, проверяя его самочувствие. Он спал под теплым одеялом почти так же, как и когда Гермиона отходила. Правда сейчас краснота с лица Скорпиуса исчезла, а лоб был прохладным, как при обычной температуре. Поправив светлую челку сына, она нагнулась к нему, чтобы оставить поцелуй на прощание. Чуть задержавшись губами на щеке ребенка и после медленно отступив, Гермиона прикрыла рот рукой, вздрагивая от щемящего чувства внутри. Ей не казалось, что сейчас она совершала очередную ошибку. Скорее испытывала боль от того, что приходилось оставить спящего Скорпиуса на мать, когда он даже не догадывался об этом. Его сон на удивление оказался слишком крепким, он не вздрогнул от ее поцелуя. И будить малыша ради того, чтобы попрощаться с ним, было бы глупой затеей. Гермиона еще раз проверила температуру ребенка и, укрыв его потеплее, сказала: — Я скоро.

***

Отряхнув платье от золы, она осмотрелась, чтобы понять, в какой именно части поместья очутилась. Это был не единственный камин, имеющийся в Мэноре, насколько Гермиона знала. Как минимум два из пяти абсолютно точно подключены к сети, чтобы каждый из членов семьи мог воспользоваться тем, что удобнее по расположению. Свет здесь казался ей слишком тусклым, хотя Гермиона почти сразу же догадалась, где именно находилась. Только в одном месте было такое освещение, и то только потому, что мало кто вообще проводил время тут. Если бы она все еще жила здесь, то, скорее всего, точно бы попросила Драко поставить сюда кровать, чтобы лишний раз не возвращаться спать в их комнату. Библиотека была самым лучшим местом в поместье, за исключением спальни, конечно же. Гермиона до сих пор так и не определилась, где ей нравилось больше, поэтому подумала, что лучше везде иметь спальное место на всякий случай. Улыбнувшись приятным воспоминаниям, она подошла к ближайшему стеллажу с книгами. Ее ладонь на автоматизме потянулась к ним в попытке вспомнить это чувство, когда в руках лежали старые фолианты, имеющие историю в несколько десятков лет и больше. Взяв первую попавшуюся на глаза, Гермиона прочитала название, и на ее лице вновь появилась улыбка, потому что она увидела в ней обычный маггловский роман. В таком месте, как Мэнор, было странно видеть что-то подобное, но, видимо, все случилось так из-за любви Нарциссы к различным сюжетам и многим писателям. Иногда Грейнджер по правде чувствовала себя здесь как дома, особенно когда видела в поместье что-то из своего мира. Только открыв книгу на первой попавшейся странице, Гермиона услышала громкие звуки практически рядом с собой. Они были похожи на стук каблуков, когда человек бежал за кем-то или решил немного отсидеться в тихом месте. Она не собиралась и дальше стоять здесь, поэтому вышла из-за стеллажа, закрывая чтиво, лежащее в руках. — Грейнджер? — послышался голос, отдающий презрением и ненавистью. — Какого черта ты здесь забыла? Гермиона скривилась от неприятного тона и громкости, будто ее прямо сейчас оглушили посреди библиотеки. Было невыносимо даже слушать, ведь в пяти метрах от нее стояла Астория. Она оказалась выше Гермионы примерно на полголовы из-за высоких каблуков, поэтому взирала на нее практически с высока. Ее поза очень сильно походила на ту, когда хозяева дома расхаживали по поместью, считая себя чуть ли не правителями всего мира. Астория словно примеряла на себе образ хозяйки Мэнора, хотя никогда не стала бы таковой. Точно не в этой жизни. — Меня пригласили, — со всей уверенностью, которая вообще имелась, проговорила Гермиона, подняв голову выше. Гринграсс едко усмехнулась и демонстративно взмахнула темными волосами, желая тем самым показать, что она была лучше во всем: начиная от одежды и заканчивая своей внешностью. Гермиона понимала, что Астория выигрывала у нее, ведь фигура Гринграсс и податливые локоны выглядели намного лучше. А Грейнджер сама уже стала замечать, что менялась, а ее телосложение сейчас оставляло желать лучшего. — А ты не думала, что тебе могут быть не рады? — Астория скрестила руки на груди, вызывающе уставившись на нее. — Кто ты такая, чтобы являться сюда просто так, Грейнджер? Невольно Гермиона услышала шорох слева, напротив того места, где она стояла минуту назад, рассматривая книги. Пытаясь хорошенько рассмотреть источник звука, ей не удалось увидеть кого-то постороннего, только две высокие секции, между которыми лишь темнота и ничего больше. Гермиона нахмурилась, возвращая внимание к Астории, ждущей ответа, который был заготовлен у нее уже давно. Стоило дождаться нужного момента, чтобы сказать это и почувствовать себя намного выше Гринграсс. — Я здесь на правах матери наследника Драко, — ее лицо украсила триумфальная улыбка, словно удалось выиграть огромный куш. — А ты, Астория? То, что Гермиона видела сейчас, ей определенно хотелось записать на пленку и постоянно ставить на повтор. Глаза Гринграсс выпучились, рот открылся, а сама она застыла, будто пораженная Петрификусом. — Н-наследника? — поперхнулась та, видимо стараясь переварить полученную информацию, свалившуюся, как снежный ком, на голову. — Хватит нести чушь, грязнокровка! Такое вообще невозможно! — О, я обязательно показала бы тебе нашего сына, но сейчас он крепко спит в своей теплой постели, — пожала плечами Гермиона, изображая что-то наподобие грусти, хотя на самом деле она получала удовольствие, разговаривая с Асторией один на один. Потому что знала, что могла сегодня выиграть. — Кстати, он очень похож на Драко, вылитая копия. Гринграсс слегка передернуло, но она быстро взяла себя в руки и подошла еще ближе, становясь в ничтожном метре от нее. — Это неважно, Грейнджер! — рявкнула та, едва сдерживаясь, судя по тому, как она сжимала руки в кулаки. — Убирайся вон! Тебе тут не место, поняла? — А тебе место? — спросила Гермиона, не отступая назад. — Я имею больше прав находиться здесь, нежели ты, Астория. Услышав рычание перед собой, Грейнджер поняла, что Гринграсс была почти на грани. Еще немного, и, возможно, случилось бы что-то страшное, но не было никакого смысла делать шаг назад, когда Гермиона уже пришла сюда, собрав последние силы и смелость. — Ты всего лишь жалкая грязнокровка! — прокричала Астория, походившая теперь на обезумевшую. Неужели мечта стать женой Малфоя превратила ее в сумасшедшую? Или это обычная ненависть? — Просто никто! Драко не нужна ни ты, ни твой ребенок, Грейнджер! Он никогда тебя не любил, и тебе не следовало возвращаться сюда вместе с полукровным отродьем… — Закрой рот, Астория. Внезапно раздался до боли знакомый голос из темной ниши, где мгновением назад она пыталась разглядеть кого-то третьего в этом помещении. Обе затаили дыхание, смотря прямо туда, откуда спустя секунду вышел Малфой. Его вид сильно напоминал Гермионе то, когда он едва мог держать себя в руках и отдавать отчет дальнейшим действиям. Она отступила на пару шагов назад. Не потому, что испугалась кого-то из них. Просто ноги сами на автомате понесли ее в сторону. Гермиона смотрела прямо на Драко, который так до сих пор и не взглянул на нее, сверля серебристыми глазами, наполненными злобой, Гринграсс. — Д-Драко? — растерянно пискнула Астория. — Я не знала, что т-ты тоже здесь… — Я сказал тебе заткнуться, — грубо бросил он, сверкнув глазами так, что даже у Гермионы выступили мурашки. Прямо как тогда, когда он кричал на нее и обвинял в предательстве. Только сейчас было вдвойне хуже. — Ты плохо поняла меня? Та поежилась и сразу же поумерила свой пыл. Это выглядело жалко, словно Астория и впрямь боялась потерять его. — Мы с Грейнджер просто мило поболтали, — дрожащим голосом произнесла Гринграсс, улыбаясь ему. — И ничего более, Драко. Малфой встал лицом к лицу к Астории, тем самым полностью загораживая собой Гермиону. Создавалось такое впечатление, что она была под защитой и могла спокойно почувствовать себя обычной хрупкой девушкой. Ведь так же должно быть в нормальной жизни? — Тебе не быть такой, как она, — довольно произнес он, растягивая каждое слово, будто бы наслаждался тем, как с лица Астории медленно спадала улыбка. — Ты никогда не станешь ею, сколько бы усилий ни было приложено, чтобы достичь этого. На земле может существовать только один подобный экземпляр, который сейчас стоит за моей спиной. Нижняя губа Гермионы дрогнула, и она изо всех сил боролась с желанием расплакаться прямо перед ними. Грейнджер впервые слышала что-то подобное о себе. Слова были слишком похожи на признание в любви и прямое заявление о том, что он вновь говорил всему миру о своем праве на нее. — Ты оскорбила мою жену и сына, и я не намерен этого терпеть, — холодно продолжил Малфой, заставив Асторию пошатнуться, а Гермиону вновь затаить дыхание. — Выход найдешь сама. Она видела, как Гринграсс сглотнула, прежде чем сорвалась на бег, стуча каблуками. Астория потерпела поражение, дверь библиотеки захлопнулась, оставляя ее с Малфоем наедине. Звенящая тишина давила на Гермиону ровно до того момента, пока плечи Драко не опустились после напряжения, в котором он находился. Грейнджер наоборот насторожилась еще сильнее, стоило ему повернуться к ней лицом. Между ними остался барьер в несколько метров, но никто не мог набраться смелости, чтобы сделать шаг вперед. Наверное, потому что снова боялись причинить друг другу боль. Обняв себя одной рукой, Гермиона слегка прищурила глаза, приглядываясь к его лицу, на котором не было ни единой эмоции. Он снова тщательно скрыл все окклюменцией, стесняясь своих истинных чувств. Но смысл? Она уже поняла все, как только Драко сказал те слова Астории. Малфой запустил руки в карман брюк, так и продолжая стоять с невозмутимым выражением лица. Лишь его глаза бегали по ней, ненадолго задерживаясь на вырезе платья, открывшем смуглое бедро Гермионы. Сверлящий взгляд пробыл на ее ноге достаточное количество времени, чтобы она могла почувствовать себя чуть ли не голой под таким пристальным рассматриванием. Не было никакого стеснения, тем более они уже видели друг друга обнаженными, но сейчас Гермиона испытывала некоторые проблемы относительно своего телосложения. Очень неуютно находиться в таком положении и еще более неловко ждать, когда он соизволит поднять свои глаза выше, к ее лицу. Малфой набрал в грудь побольше воздуха и, слегка ослабив галстук, закрыл глаза. Гермиона догадывалась, что ему тяжело, но почему? Драко не имел привычки показывать настоящего себя, когда не был уверен в том, что это не пойдет потом против него же. Хотя в данную минуту она наблюдала за тем, как его защита окклюменцией стремительно рушилась прямо перед ней. — Ты назвал меня своей женой, — Гермиона решила первой нарушить молчание. — Почему? Малфой вздрогнул, как от удара, а после его губы изогнулись в слабой улыбке. — Я всегда буду считать так, даже если потом ты выйдешь замуж за другого, — дрогнувшим голосом сказал Драко. — Вряд ли после всего того, что случилось между нами, я смогу забыть, кем ты на самом деле была для меня. Гермиона нервно облизнула губы, а свободной рукой сжала ткань платья, сильно впиваясь ногтями. Данный жест не ушел от Малфоя, и он мягко усмехнулся, все еще находясь на расстоянии от нее. — Ты все это время стоял в темной нише? — спросила Гермиона, когда до нее дошло, что он слышал весь ее разговор с Асторией и, возможно, следил за тем, как она рассматривала книги на стеллажах. — Я слышала какой-то шорох, но подумала, что мне просто показалось. — У меня не было в планах прятаться или следить за кем-то, — на щеках Драко появился румянец, словно его сейчас застали за чем-то непристойным. — Вообще, я собирался пойти к вам со Скорпиусом. Она недоуменно посмотрела на него, борясь с желанием задать очередной вопрос, как на допросе перед судом. — Уизлетта сказала мне, что он болен, и я решил навестить вас, а она запретила мне идти, представляешь? — Малфой развел руками. — Хорошо, что я все-таки не послушал ее. Гермиона завороженно наблюдала за тем, как двигались его губы, объясняя ей, как он оказался здесь и почему не выходил, скрываясь в темном углу библиотеки. — Собирался воспользоваться камином, но одна дама в красном платье опередила меня, придя сюда сама, — на тон тише пробормотал Драко, посмотрев ей в глаза, проникая прямо внутрь Гермионы. — Я не ожидал увидеть тебя именно здесь, поэтому растерялся и скрылся за стеллажами. — И ты решил проследить за мной? — она подняла вверх бровь, выражая свою заинтересованность. Было необычно стоять на расстоянии друг от друга и бояться произнести лишнее слово… Только подумав об этом, Гермиона увидела, что он сделал шаг к ней. Уверенный, но в то же время осторожный. — И да, и нет, — честно ответил Малфой, склонив голову чуть вбок. — Хотел прочувствовать и понять, каково это, когда в руках Гермионы Грейнджер снова потрепанные книжки Мэнора. Будто ты вообще не исчезала и всегда была тут. Не устояв от искренности, с которой он произносил каждое слово, Гермиона позволила себе улыбнуться, наслаждаясь этим безмятежным мгновением. — Почему же тогда решил выйти из своего укрытия? Лицо Малфоя приобрело более серьезный вид, а его глаза перестали бегать по ее телу. Он снова пытался защититься окклюменцией, потому что Гермиона, по-видимому, задела в нем что-то, что имело для него важное значение. Малфой не стал бы реагировать вот так, если бы было что-то несерьезное. Он сделал еще один шаг вперед, и вот они уже практически вплотную друг к другу. Гермионе так отчаянно хотелось прикоснуться к нему, но она быстро отбросила это как можно дальше. Она до сих пор не осознавала до конца, что делала тут, и переживала за возможную ошибку со своей стороны. Но деваться все равно некуда, ведь полпути уже пройдено. — Я с самого начала знал, что ты сумеешь постоять за себя, когда Астория посмела оскорбить тебя, — немного сурово начал он, сложив руки на груди. — Именно поэтому я подумал дать тебе возможность поставить ее на место, пока не осознал, что должен сам защитить тебя и нашего сына. То, что она говорила о вас, было мерзко, я не мог и дальше выносить ее яд. Она вдруг ощутила, как внутри нее разлилось тепло от понимания, что он хотел уберечь ее и Скорпиуса. Просто выжидал удобного момента, чтобы разобраться с Гринграсс раз и навсегда. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона, чувствуя острую потребность сказать ему. — И за Скорпиуса особенно. Он не виноват в своем происхождении… Малфой покачал головой в отрицательном жесте. У него был такой вид, будто она несла полнейшую чепуху, но ведь их ребенок и вправду родился полукровкой. Этого не изменить и ничего не поделать. — Тебе не за что меня благодарить, — спокойно проговорил Драко, вздохнув. — Мне еще давно стоило разобраться и с ней, и с отцом. Гермиона опустила глаза вниз, сцепляя руки в замок перед собой. Она думала, что говорить с ним будет проще, чем есть на самом деле. Да и воспоминания о разговоре с Люциусом и том поцелуе не давали ей покоя ни на секунду. Этот месяц настолько сильно изменил ее, что теперь она не понимала, как существовать в этом мире дальше. Между ними повисла неловкая пауза, а за дверью едва были слышны радостные возгласы приглашенных гостей. Интересно, что они подумали, когда увидели, что именинник исчез в разгар праздника? И кто все это время развлекал богачей, которых миссис Малфой решила позвать? Гермиона не планировала оставаться в Мэноре надолго. Думала просто поздравить Драко как полагалось и, может быть, выпить всего один бокал шампанского для смелости, но сейчас ей вообще не хотелось выходить отсюда. Снаружи слишком много людей, а она вдруг поняла, что не была готова вновь показаться всем после приема Ноттов. — Потанцуешь со мной? — услышала она и, подняв голову, увидела протянутую ладонь Драко, который покраснел еще сильнее. Гермиона с некой опаской посмотрела на его руку, потому что все еще не верила, что они сейчас разговаривали как вполне себе нормальные люди. Без каких-либо криков и осуждения друг друга. Все между ними как будто начиналось сначала, и она не могла не воспользоваться этим шансом, ведь Малфой защитил ее, заслонив своей широкой спиной. — Здесь нет музыки, — сказала Гермиона с мягкой усмешкой, оглядываясь по сторонам. — Она нам ни к чему, — тепло улыбнулся Драко, не убирая от нее свою ладонь. — Так что скажешь? Подаришь мне один танец в честь дня рождения? Прищурившись, Гермиона сильно закусила губу и, вспомнив о том, что накрасила их дома, выругалась про себя. Наверняка она выглядела как самая настоящая идиотка со своей ужасной привычкой, но контролировать это у нее никогда не получалось. Главное, чтобы помада оставалась на своем месте еще какое-то время. — Хорошо, — Гермиона согласно кивнула и вложила свою руку в теплую ладонь Драко, которая тут же крепко сжала ее. Малфой осторожно положил другую ей на талию, не спеша притягивая ее ближе к себе. Поддавшись его действиям, она почувствовала, как он сместил руку, касаясь теперь ее обнаженной спины. На мгновение задержав дыхание, Гермиона посмотрела на Драко, видя, как он с особым интересом разглядывал ее лицо, словно пытался прочесть то, о чем она думала в данную минуту. Он мог бы спокойно воспользоваться легилименцией, чтобы узнать все, что ему нужно. Но Малфой уважал ее мнение о том, что поступать так по отношению к другим людям просто ужасно. Гермиона робко положила ладонь на крепкое плечо, дотрагиваясь пальцами до шеи и волос Драко. Если бы она могла, то притянула бы его ближе, чтобы поцеловать, как было раньше, когда они танцевали. Он медленно кружил ее по кругу, нашептывая что-то о красоте Гермионы и том, как сильно желал ее прямо посреди бального зала. Только сейчас они оказались наедине и в полной тишине, двигаясь и подстраиваясь друг под друга. Он, как обычно, уверенно вел ее шаг за шагом, пока Гермиона с каждым мгновением растворялась в моменте и в его сильных руках. Это было похоже на приятный сон, который мог закончиться в любую секунду, поэтому она не теряла бдительности. Вдруг все исчезнет, так и не успев начаться заново? — Как Скорпиус? — приглушенно спросил он, потирая большим пальцем ее спину, отчего та стала покрываться мурашками. — Я беспокоился за него. — У него небольшая температура, но все хорошо, — пробормотала Гермиона где-то возле его плеча. — С ним осталась моя мама. Малфой кивнул, придвигая их скрепленные ладони к своей груди. Ей показалось слегка странным двигаться с ним, когда не играла мелодия. Им приходилось действовать согласно своим внутренним ощущениям и чувствам, чтобы создать идеальный баланс в танце. Это было даже лучше, потому что так они могли понять друг друга и, возможно, даже простить все обиды. — Ты сегодня очень красивая, — пробормотал он, склонившись к ее уху. Почувствовав его горячее дыхание, она поддалась навстречу, прикасаясь своей щекой к нему. — Я помню это платье. Мы уже как-то танцевали так, помнишь? Ты была в нем… Гермиона улыбнулась, ведь ее выбор наряда оказался удачным, несмотря на то, что самому платью больше пяти лет и оно давно потеряло прежний вид. Он помнил о нем, что безумно сильно радовало ее, хотя это всего лишь мелочь, не более. — Да, оно осталось прежним, — Гермиона сильнее сжала рукой его плечо. — Я удивлена, что ты не забыл о нем. — Как я мог? — притворно удивился он, заставив ее пустить смешок. — Невозможно, Гермиона. Мерлин, он назвал ее Гермионой… Такое чувство, будто она никогда не слышала, как он произносил ее имя. Сейчас в этом было что-то особенное, чего она не могла объяснить даже себе. Драко продолжал кружить ее в медленном танце, в то время как сама Гермиона старательно хотела продлить спокойное мгновение, цепляясь за него как можно крепче. Пока она прижималась к нему, ощутила легкую щетину, совсем не свойственную ему. Непривыкшая к такому Малфою, Гермиона убрала ладонь с плеча Драко и, потянувшись к его щеке, провела по ней, чувствуя легкую колкость. Усмехнувшись, она подумала, что это даже приятно. И видимо, он решил так же, потому что легко поддавался ее прикосновениям. — Я шел к вам не только для того, чтобы проведать Скорпиуса, — внезапно начал Драко, отпрянув от нее. Гермиона свела брови вместе, ожидая, когда он все-таки продолжит говорить. Удары ее сердца с каждым разом набирали обороты, что наверняка стало слышно даже Драко. Его чуть мрачный вид вынудил ее остановиться посреди библиотеки, прерывая их танец. — Зачем же еще? — поинтересовалась она, заранее зная ответ. Ей просто хотелось услышать, как он это говорит. — Увидеть тебя, — щеки Драко опять украсил румянец. — Не представляешь, как я хотел поговорить с тобой на приеме у Тео, но Астория… — Почему ты танцевал с ней? — перебила его Гермиона, желая скорее закончить неприятную тему, причинявшую ей боль. Малфой тяжело вздохнул, отводя взгляд куда-то за ее спину. Гермиона тем временем сверлила его взглядом, надеясь узнать то, зачем пришла сюда изначально. Ответы, о которых говорила матери. — Я думал, что если потанцую с ней, то она отстанет от меня раз и навсегда, — недовольно высказался он, пожимая плечами. — Тем более тогда Астория сказала мне, что уезжает во Францию. Решил, что на этом мы с ней должны попрощаться, как старые знакомые. — И что случилось дальше? — нетерпеливо спросила Гермиона, заправив выбившуюся из прически прядь за ухо. Малфой перевел свое внимание на нее, поджав губы. — Случайно заметил тебя в толпе народа, разговаривающую со своим отцом. Я видел, как ты была скованна, и порывался подойти к вам, чтобы помочь, однако Астория, можно сказать, опередила меня… — Поцеловав тебя, — закончила за него Гермиона с грустным выражением лица. Он согласно кивнул, опуская голову вниз, как провинившийся человек, и смиренно ждал от нее наказания, но она не думала, что сможет сделать что-то в отместку или в качестве небольшой расправы. Даже ради справедливости, ей этого вообще не нужно. — Хочу, чтобы ты знала, — я бы никогда в жизни не поступил так с тобой, — он обхватил руками ее лицо, тем самым заставляя сосредоточиться только на нем и его исповеди. — Тот день, когда мы поссорились… Я сбежал на остров, чтобы хорошенько все обдумать вдали от той мерзости, которую устроил мой отец много лет назад. Забини каким-то чудесным образом нашел мое укрытие и практически вынудил меня выслушать все с самого начала, — Малфой прислонился своим лбом к ее, нервно облизывая пересохшие губы. — Только благодаря ему я вернулся в Лондон, искренне сожалея о том вечере в твоем доме. Я вышел из себя, Грейнджер, потому что не ожидал, что может существовать и такая правда, ведь ее сложно принять до сих пор. Жить пять лет в одиночестве и любить тебя столько времени — чертовски сложная штука. Впервые Гермиона не знала, что сказать. Она только лишь коснулась его лица ладонью, пытаясь собрать мысли воедино, разбросанные по разным уголкам в ее голове. Как им быть дальше после всего? Получится ли теперь залечить все кровоточащие раны, нанесенные обоими? — Простишь меня? — прошептал Драко, целуя ту руку, которой она гладила его по щеке. — Вам больше никто и никогда не причинит вреда, я обещаю. Только дай мне последний шанс доказать свою любовь к тебе. Гермиона уже даже не пыталась сдержать слезы, потому что она чувствовала, что он больше не обидит их и не позволит никому поступить с ней и Скорпиусом плохо. И только сейчас в ее голове проскользнул тот момент, когда она сбежала от него, думая, что таким образом все останутся живы и здоровы. Наверное, это все-таки была ужаснейшая ошибка. Ей следовало рассказать все с самого начала, и тогда, возможно, Скорпиус родился бы в полной семье, в любви и заботе обоих родителей. Видимо, жизнь подкидывала им испытания и проверку на прочность, иначе они бы не расстались, потому что это невозможно. Их связь была слишком сильна, и только у смерти получилось бы их освободить друг от друга, если только судьба не собиралась свести их вместе в какой-нибудь другой реальности. Гермиона посмотрела на него своими заплаканными глазами и, не удержавшись, подалась к нему, крепко обхватывая Драко руками. Он незамедлительно ответил ей, а его ладони тем временем блуждали по ее спине, успокаивая плавными и мягкими движениями. Все это время она всхлипывала куда-то ему в грудь, совершенно не понимая, почему так расклеилась. Или это извинения Малфоя просто имели такой эффект? — Тише, все в порядке, — проговорил Драко, запуская ладонь ей в волосы, собранные в небрежный пучок снизу. — Хочешь уйти отсюда? Гермиона отступила чуть назад, вытирая мокрые дорожки с щек, пока Малфой ждал ее решения. — К-куда? — спросила она, заикнувшись. — Я не совсем понимаю… — Туда, где нам не будут мешать, — хитро улыбнулся Драко и вновь протянул ей руку. — Давай же, идем. Доверившись ему, Гермиона взялась за его ладонь и, толком не успев расправить запутавшееся платье в ногах, сорвалась на быстрый шаг. Малфой уверенно вел ее за собой к выходу, пока не остановился, выглядывая из-за библиотечной двери. Он проверил коридор на наличие людей, прежде чем они выбежали, скрываясь за первым поворотом. Проход был едва освещен, поэтому Гермиона щурилась, чтобы разглядеть то место, мимо которого они проходили. Она знала почти весь Мэнор наизусть, но сегодня память ее подводила. Или же ее эмоции, до сих пор бившие через край, мешали ей сосредоточиться? Грейнджер и не пыталась даже понять, куда вел ее Драко, предпочитая полагаться только на него. — Осторожно, — сказал он, помогая ей подняться по лестнице. Они вбежали по ступенькам наверх, и, осмотрев коридор, Гермиона догадалась, куда именно Малфой удумал ее отвести. Хозяйское крыло. Поправив подол платья, она крепче сжала его руку, когда чувство тревоги стало медленно расползаться внутри нее. Гермиона так давно не была в этом месте, что ни с того ни с сего разволновалась, будто бы Драко устроил какую-то западню, хотя это опять всего лишь ее глупые мысли. Малфой остановился у одной из комнат и, повернувшись к ней, улыбнулся, открывая дверь в их бывшую спальню, которую они делили раньше вместе. Он жестом намекнул ей пройти внутрь, после чего беззвучно вошел сам. Пока Гермиона осматривала обстановку, Драко ловко наложил нужные заклинания, чтобы их никто не смог обнаружить. Здесь все осталось так, как она помнила. Даже колдографии на полках и ее шкатулки с украшениями, подаренные им. Она медленно передвигалась по своей бывшей спальне, обняв себя руками, ведь воспоминания оставались еще свежи, словно все, что здесь когда-либо было, произошло вчера. Малфой молча наблюдал за ней, слегка наклонив голову влево, отчего Гермиона почувствовала себя неуютно под таким пристальным вниманием с его стороны. Ее пустой желудок снова дал о себе знать в самый неподходящий момент, издав урчащие звуки. Услышав это, Драко усмехнулся, покачав головой. — Голодна? — спросил он, когда Гермиона положила руку на живот, стараясь успокоить бурю внутри. Она ничего не ответила, немного смущаясь, а Драко тем временем понял все без слов. — Тинки! Посреди спальни тут же появилась эльфийка, глаза которой при виде Гермионы округлились, будто та увидела перед собой настоящего призрака. Грейнджер широко улыбнулась и бросилась к ней, падая на колени, чтобы обнять Тинки. Мерлин, как же давно они не виделись! — М-мисс Гермиона? — дрогнувшим голосом проговорила эльфийка после того, как Драко кашлянул, прерывая их объятия. — Это правда вы? — Боже, Тинки, как я скучала по тебе! — радостно воскликнула Грейнджер, забывая о своем приступе голода минутами ранее. — У тебя такое красивое платье! Большие уши домовой чуть поджались от смущения, и Гермиона мысленно стукнула себя по лбу, потому что уже успела забыть за это время, как нужно на самом деле общаться с эльфами поместья. Комплименты были для них почти как освобождение от обязанностей служить семье волшебников, поэтому она сразу прекратила разбрасываться приятными словами, чтобы Тинки не почувствовала себя ненужной. — Тинки, принесешь нам чего-нибудь поесть? — сказал Драко и подал руку Гермионе, чтобы помочь подняться с пола. — Только, пожалуйста, не говори никому, что видела нас или знаешь, с кем я сейчас. Особенно родителям. Та с поклоном кивнула и исчезла с характерным звуком. Они не успели толком посмотреть друг на друга, как очередной громкий хлопок оповестил их о возвращении Тинки с подносом, наполненным различными вкусностями: от фруктов до пирожных с кремом, приготовленных специально для праздника. Гермиона жадно посмотрела на всю еду, желая бросить в рот хотя бы одну виноградинку, чтобы немного восполнить недостаток энергии в организме. Все это время Драко продолжал держать ее за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони, пока она собиралась с мыслями, не веря, что вновь очутилась здесь и увидела Тинки. — Маленький хозяин, — несмело пролепетала домовая, переминаясь с ноги на ногу. — С ним все хорошо? Когда эльфы смогут познакомиться с ним? Гермиона бросила взгляд на Драко, а тот лишь пожал плечами, подмигивая ей. — Все в порядке, — она ощутила, как Малфой обнял ее за талию, придвигая ближе к себе. Ей на секунду даже показалось, что они снова стали настоящей семьей — любящими мужем и женой. — Скоро вы обязательно увидитесь с ним, я клянусь. Глаза Тинки заблестели от радости, а большие уши затрепетали, что заставило и ее, и Драко усмехнуться, потому что это выглядело ужасно забавно. — Никогда не видел, чтобы ты так относилась и ко мне, — немного обиженно пробурчал Малфой, хотя Гермиона знала, что он делал это в шутку. — Теперь у тебя новый объект обожания, которого ты еще и не видела вовсе, да? — Но вы ведь уже давно выросли, хозяин, — тонко подметила она, вновь двигая ушами в разные стороны. — Тем более вы сами говорили, что он замечательный. — Так и есть, — Драко расплылся в счастливой улыбке. — Мой сын самый лучший ребенок на земле. Гермиона повернула голову вбок, внимательно рассматривая то, с какими эмоциями он говорил об этом. Малфой, заметив ее гипнотизирующие глаза, ответил ей тем же, бесстыдно разглядывая то ее лицо, то вырез платья. Они даже не заметили, как Тинки исчезла, оставляя их наедине. Они продолжали всматриваться в лица друг друга ровно до тех пор, пока ее живот вновь не подал жалобные звуки, прося отправить в рот хотя бы крошку хлеба. Она была готова прямо сейчас провалиться под землю, потому что ее организм портил такой идеальный момент. — Еда, Грейнджер, — кивком он указал на поднос, принесенный Тинки. Гермиона отрицательно покачала головой, видя, как его брови сдвинулись вместе от ее отказа. — Я не хочу есть. Малфой удивленно заморгал, наверняка считая, что она вела себя как ненормальная, ведь ее организм говорил совсем иначе. Но Гермиона могла думать только о его руке, плавно скользящей по ее открытой спине. — Чего же ты тогда хочешь? — поинтересовался Драко, опуская взгляд еще ниже, туда, где из-под выреза платья виднелась ее стройная нога. Закусив щеку изнутри, Гермиона действовала согласно своим чувствам, когда ослабила узел его галстука, стаскивая ненужную вещь с шеи Малфоя. Несколько светлых прядей упали на глаза Драко, отчего он показался ей еще привлекательнее. Они не были так близко друг к другу с того момента, как произошла их ссора, не считая танца, конечно же. Поэтому Гермиона старалась запомнить каждое изменение на его лице, вплоть до морщинок у глаз и родинок на висках. Она была готова поспорить, что сейчас он скрыл смешок за своим кашлем. Малфой специально старался отвлечь ее, пока она не отрывала от него восхищенных глаз. Но когда Гермиона увидела его ладонь, отодвигающую ткань платья с бедра, то дернулась навстречу, дабы получить еще больше внимания с его стороны. Драко мягко сжал ее ногу и, посмотрев на ее вздымавшуюся грудь, нервно облизал губы, поднимая глаза выше. — Что ты делаешь? — спросил он, а Гермиона видела, как во взгляде Малфоя постепенно начали разгораться озорные искорки. — А разве не ты говорил мне о шансе? — пробормотала она, расстегивая пуговицу за пуговицей на его белоснежной рубашке, после чего Драко помог ей, откидывая свою одежду куда-то в сторону. — И своей любви. Пока она наслаждалась его оголенным торсом, блуждая руками по грубым шрамам от Сектумсемпры, Драко расправился с молнией на платье, поддевая тонкие бретели пальцами. Красный шелк упал к ее ногам, открывая вид на обнаженную грудь Гермионы, не скрытую никаким бельем и кружевом. Ей вдруг резко захотелось прикрыться, потому что уверенность медленно начала покидать ее, будто бы не она первая проявляла к нему активные действия. И эта кровать позади нее… Когда они только вошли сюда, Гермиону посетили тревожные мысли, но тогда ей не хотелось даже думать об этом. Что, если он спал здесь с кем-то? Занимался сексом после того, как развелся с ней, забыв обо всем, что связывало их? Гермиона встала в пол-оборота, бросая взгляд на идеально заправленную постель. Ее ужасная привычка кусать губы вновь взяла над ней верх, потому что слишком уж отчетливо чувствовался металлический привкус на языке. Пока она пыталась взять себя в руки, ее волосы вдруг упали волнистыми локонами на спину. Вздрогнув от щекочущего чувства, Гермиона припомнила, что ему больше нравились распущенные волосы, нежели собранные в какую-то незамысловатую прическу. Малфой, заметив ее нынешнее состояние, изменившееся в считанные секунды, подошел к ней, беря в руки ее лицо и заставляя посмотреть прямо на него. — Грейнджер, — протяжно выдохнул он, серьезно взглянув на нее. — Никто не спал здесь. — Я не… — начала Гермиона, но запнулась, когда Малфой глазами попросил ее выслушать до конца. — Послушай меня, — спокойно начал он, поглаживая большими пальцами ее щеки. — Никто и никогда, поняла? Ну, за исключением моей волшебной палочки, конечно. Гермиона со всей силы ударила его в грудь, слыша, как Малфой захохотал над выражением ее лица. — Идиот, — обиженно пробурчала она. — Невыносим… Не успев даже договорить, Гермиона почувствовала губы Драко на своих и, приоткрыв рот, ответила ему, крепко обнимая за шею. Движения казались ей немного грубоватыми, будто он и вправду за это время изголодался по ее телу, хотя прошло всего ничего с их последнего раза. Но зная, с каким обожанием Малфой всегда касался ее в нужных местах, она без лишних раздумий положила его руки на свои трусики. Гермиона терпеливо ждала, когда же он решится расправиться с ними, ведь не должно было остаться никаких барьеров между ними. Драко, поняв намек, ловко подцепил тонкое кружево пальцами, не прекращая целовать ее, проходясь языком по небу. Довольно простонав ему в рот, она откинула нижнее белье ногой и принялась расправляться с его ремнем. У Гермионы редко когда получалось быстро разделаться с такой ненавистной пряжкой, поэтому Малфой взял ситуацию в свои руки, расстегивая пуговицу штанов. Разорвав поцелуй, он толкнул ее на кровать и, тут же нависнув сверху, взял в рот ее сосок, нежно прикусывая. Горячая ладонь Драко тем временем легла на другую грудь, сминая ее так сильно, что Гермиона всхлипнула, будто он сейчас пустил по ней мощнейший разряд тока. — О Боже, — простонала она, чувствуя еще один мягкий укус его зубов. Поцеловав ложбинку между ее грудей, Малфой лизнул другой сосок и зажал между своими губами, вырывая из Гермионы еще один жалобный вздох, просящий не останавливаться ни на секунду. — Грейнджер, я, конечно, знал, что хорош в постели, но «Боже»? — лукаво ухмыльнулся Драко, раздвигая ее ноги шире. — Ты с каждым разом все больше удивляешь меня, любовь моя. — Просто возьми и трахни меня, Малфой, — взмолилась Гермиона, краснея от его слов, как спелый помидор. — Пожалуйста. Он приспустил штаны вместе с бельем, приставляя член к ее входу и размазывая влагу по набухшему клитору. Ощутив, как его головка плавно скользнула по половым губам, Гермиона закатила глаза от удовольствия, надеясь, что эти пытки скоро закончатся и она в конце концов получит желаемое. Малфой вновь припал к ее губам, сплетая их языки вместе, пока разгоряченные ладони блуждали по внутренней стороне ее бедер: то поглаживая, то пощипывая, тем самым заставляя ее прогнуться ему навстречу. Она знала, что сейчас он специально растягивал момент, потому что успел сильно соскучиться, но Гермиона едва пыталась держать себя в руках, когда Драко уже был сверху, готовый войти в нее. Как он умудрялся просто целоваться, если они оба уже были без одежды? — Не знаю, смог бы прожить без тебя еще хоть день, если бы ты не простила меня, — пробормотал он, посмотрев на Гермиону так, словно она была его спасением в этом мире. Она только открыла рот, чтобы ответить, как почувствовала его член, медленно входящий в нее. Малфой вздрогнул и остановился, давая ей немного привыкнуть к себе. Гермиона качнулась вперед, намекая, что он мог продолжать, положив ногу ему на талию для большего проникновения. У нее получилось издать только довольный всхлип, когда Драко начал ритмично двигаться внутри. Он прижался лицом к ее шее, оставляя на той дорожку мокрых поцелуев, смешивающихся с каплями пота. Вбиваясь в Гермиону, Малфой окончательно и бесповоротно терял остатки своего рассудка вместе с ней. — Я люблю тебя, — услышала она его шепот, сопровождающийся еще одним глубоким толчком. Малфой продолжал шептать эти слова, как мантру, ей на ухо, пока Гермиона подстраивалась под нарастающий ритм, млея от его признаний в любви. Она не раз слышала от Драко эти слова, но сейчас они звучали как-то по особенному, что невозможно было объяснить. Да Гермиона и не пыталась, потому что хотела запомнить все, вплоть до интонации в голосе. Он оставил короткий поцелуй на ее губах, прежде чем вышел из нее и лег на спину, привлекая ее к себе. Гермиона послушно села сверху и, медленно опустившись на его член, откинула голову назад, наслаждаясь тем, что теперь могла управлять ситуацией. Драко позволил ей взять все в свои руки, хотя они оба давно уже знали, кто был главным во время их занятий сексом. Оперевшись руками сзади на его бедра, Гермиона уставилась на торс Малфоя, усеянный шрамами, которые постоянно приковывали ее внимание к себе. Двигаясь вверх-вниз, она увидела, как потемнели от похоти глаза Драко. Он смотрел лишь на ее грудь, поднимающуюся и опускающуюся каждый раз, стоило ему толкнуться в нее глубже. Почему-то именно сегодня она чувствовала маленькую долю уверенности в себе, потому что его зачарованный взгляд делал с ней невероятные вещи. Он хищно ухмыльнулся и коснулся пальцами ее клитора, надавливая на чувствительный бугорок, приближая Гермиону к желанной разрядке. Малфой умело водил пальцами по чувствительной точке, пока она безостановочно принимала в себя его член, каждый раз довольно постанывая от нужного трения внутри себя. Он будто знал, как именно следовало толкнуться, чтобы ей было хорошо, и хотелось еще и еще. Пока он кружил большим пальцем по клитору, Гермиона коснулась своей груди, получая еще один безумный взгляд Драко. Он зарычал и, зажав свободной рукой ее торчащий сосок, вырвал из нее очередной громкий стон, который наверняка был бы слышен на весь этаж, если бы Малфой не наложил заклинания на комнату. Ущипнув себя за другой сосок, она затряслась, чувствуя нарастающую волну наслаждения. Он, поняв все без слов, грубо схватил ее за бедра, задавая себе нужное направление. Гермиона несколько раз качнулась навстречу ему, в то время как Драко, переместив свои руки, больно сжал ее ягодицы. Пара активных движений, и Гермиона почувствовала, как он излился внутрь нее с громким рычанием. Не останавливаясь, Драко сделал еще несколько поступательных движений, прежде чем она затряслась в блаженном ощущении. Не пытаясь даже удержаться на весу, Гермиона упала ему на грудь и, найдя еще немного сил в себе, подняла голову, расплываясь в счастливой улыбке. — С днем рождения, моя любовь, — пробормотала она, на что Драко усмехнулся, целуя ее в макушку.

***

Наслаждаясь вкусом шоколадных кексов, принесенных Тинки, она довольно качала ногами в воздухе, собирая языком крошки по краям рта. Малфой тем временем, как обычно, вертел в своей руке волшебную палочку, восхищенно поглядывая на изгибы тела Гермионы, не прикрытые одеялом. Лежа обнаженной на животе, Грейнджер отправляла в себя то фрукты, то что-то сладкое, в конце концов утоляя свой голод. Пока Гермиона доедала лакомства, он перевернулся на бок, проводя кончиком палочки по ее спине и двигаясь ниже, доходя до самых ног. Они успокоились только после третьего раза, когда силы начали покидать их, и даже освежающий душ не помог полностью восстановиться. — Ты замерзнешь, — сказал Малфой, продолжая выводить чудаковатые узоры на ее теле. — Залезай под одеяло. Гермиона мягко улыбнулась и, протянув ему половину кекса, проследила за тем, с каким аппетитом Драко проглотил его, облизав ее пальцы. Видимо, не только она проголодалась так сильно, потому что Малфой тоже застонал от сладкого вкуса. — Не могу, мне пора домой, — покачала головой Гермиона, убирая от него свою руку. — Вдруг Скорпиусу стало хуже? Я пропала на несколько часов, хотя обещала матери быстро вернуться. — Я уверен, что с ним все в порядке, Гермиона, — уверенно проговорил Драко, привстав на локтях. — Твоя мать замечательная женщина, она обязательно позаботится о нем. Тем более детям-волшебникам не может навредить обычная простуда. Все еще беспокоящаяся Гермиона с сомнением посмотрела на него, не совсем веря в его слова. Однажды Скорпиус так сильно заболел в младенческом возрасте, что повергло ее в шок. Она не находила себе места, потому что не понимала, что делать. И врачи не могли объяснить, в чем было дело. Только благодаря родителям Гермиона вовремя успокоилась и взяла себя в руки, но сегодня ей все равно не по себе от того, что пришлось уйти от него. — Я просто очень беспокоюсь, — призналась она, пододвинувшись ближе к нему и закинув ногу на Драко. — Он еще так мал… — Но очень силен, — закончил за нее Малфой с ухмылкой на лице. — Прямо как его отец. — Какой ты самоуверенный, — фыркнула Гермиона, слегка ущипнув его. — Я уже успела забыть, с кем связалась на самом деле. — Тебе это нравилось, насколько я помню, — невозмутимо произнес он, положив руку на ее бедро в собственническом жесте. — Останься, Грейнджер, всего одна ночь. Будь моим подарком на день рождения. Одна ночь… Это звучало так соблазнительно, что Гермиона практически согласилась, видя, с какими глазами он просил ее об этом. На самом деле она едва могла встать с кровати и вряд ли бы сделала еще что-то, что требовало больше усилий. У нее не осталось сил даже на то, чтобы просто надеть на себя платье, не то что отправиться домой. Но сам факт того, что сын остался с матерью, слишком сильно волновал ее. — А как же танец? — поинтересовалась она, все еще решая, что же ей делать. — Разве не он был твоим подарком? — Мне всегда будет мало тебя, — просто ответил он, втягивая ее в очередной ленивый поцелуй, длившийся мгновение. — Сегодня особенно. Гермиона не сомневалась в том, что ее губы были опухшими и искусанными благодаря ему. А он никак не хотел оставлять их в покое, продолжая время от времени терзать и испытывать ее на прочность, хотя Грейнджер уже сдалась, когда решила забросить на него свою ногу. Они продолжали неспешно целоваться еще какое-то время, прежде чем Гермиона вновь потянулась к тарелке с едой, съедая несколько крупных виноградин. Драко тихонько посмеивался над ней, удивляясь ее аппетиту и говоря о том, что, видимо, их секс был слишком выматывающим, раз она до сих пор не могла вдоволь насытиться. Гермиона закатывала глаза, но продолжила есть, изредка давая ему что-то из фруктов. — Знаешь, на днях мы со Скорпи были в Косом переулке, и ему очень понравились метлы, — воодушевленно начала она, замечая, как уголки губ Драко поднимались в улыбке. — Я сказала ему, что ты научишь его летать, когда он чуть подрастет. — Конечно, — самодовольно высказался Малфой. — Он же будущий ловец Слизерина, Грейнджер. — Что? — Гермиона сделала вид, что возмутилась его нахальству. — Он будет ловцом Гриффиндора, Малфой, так и знай! Драко покачал головой и, оторвав с ветки виноград, поднес ягоду к губам Гермионы, ожидая, когда она соизволит открыть рот. Сначала Грейнджер уперлась, но, увидев хитрые глаза, послушно съела все, что он ей давал. Когда вся еда закончилась, Гермиона прильнула к нему, устраиваясь поудобнее под его боком. Драко перебросил через нее руку, крепко обнимая, пока ее глаза не стали слипаться от усталости. — В следующий раз все будет по-другому, — тихо пробормотал он, но Гермиона все равно услышала и подняла на него взгляд, слегка хмурясь. — О чем ты? — спросила она, встречаясь с его глазами, в которых читалась любовь вперемешку с обожанием. — Ну… — неуверенно начал Драко, почесав затылок. — Вообще-то, я говорил о втором ребенке. Гермиона удивленно захлопала глазами, изо всех сил стараясь понять, шутил он сейчас или нет. Возможно, ей могло показаться, потому что она уже почти спала на его теплой груди, но лицо Драко говорило само за себя. Это было сказано всерьез. — Ты торопишь события, — Гермиона выдавила мягкую улыбку, скрывая подступающее волнение по поводу его слов. — Я пока еще не готова. Мы не готовы. — Успокойся, я не говорил, что нам нужно заводить ребенка прямо сейчас, — усмехнулся он, поднимая руки вверх. — Быть может, через пару лет? Когда Скорпиус немного подрастет, чтобы стать хорошим старшим братом. Гермиона ничего не ответила, лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя такую же ответную реакцию. Расслабившись в его объятиях, она прикрыла глаза, растворяясь в безмятежном мгновении и даря им обоим эту ночь. Никто не знал, что будет завтра, а пока ей чертовски хотелось увидеть какой-нибудь приятный сон, ощущая сквозь него сильные руки Драко, обнимающие ее и оберегающие от всего плохого, что окружало их.

***

Проснувшись от назойливого пения птиц за окном, Гермиона привстала, потерев сонные глаза. Прежде чем понять, где именно и в чьей кровати находилась, она обвела мутным взглядом комнату, вспоминая весь вчерашний вечер. Мерлин, неужели она и вправду решилась на такое безумие? Ее внезапное решение прийти в Мэнор. Стычка с Гринграсс. Танец с Драко. И потрясающий секс с ним. Гермиона закусила губу от всех этих воспоминаний и, повернув голову, увидела рядом с собой спящего Драко. Он был так спокоен и умиротворен, что ей безумно захотелось дотронуться до светлых волос, упавших ему на лицо и создавших легкий беспорядок. Но как бы сильно Гермиона ни мечтала сделать это — на самом деле она не желала разбудить. Ему следовало отдохнуть, так же как и ей, поэтому Грейнджер осторожно вылезла из постели, собираясь отправиться домой, пока весь Мэнор тоже еще спал. Подобрав нижнее белье, она ловко надела его, ощущая между ног немного тянущую, но приятную боль. Если бы ей не нужно было к сыну, то, вполне возможно, Гермиона осталась бы здесь еще на часок, потому что просыпаться вместе с Драко было одним из ее любимых занятий. Последний раз такое случилось у нее дома, но даже тогда с ним произошли неприятности из-за частых кошмаров. Сейчас же скрепя сердце Грейнджер ловко застегнула платье, оставляя Драко одного досыпать оставшиеся безмятежные часы. Последний раз посмотрев на него, она счастливо улыбнулась и, выйдя за пределы комнаты, тихонько прикрыла за собой дверь. Проходя мимо картин с предками Драко, Гермиона слышала за собой перешептывания, но все же решила пойти дальше, наплевав на их фырканье и осуждение. Портретные рамы были последними, кто на самом деле волновал ее в данную минуту. Гордо подняв голову вверх и взмахнув волосами, ее лицо вновь озарила улыбка, потому что уверенность так и не покидала Гермиону со вчерашнего вечера. Думая вернуться домой так же, как и явилась сюда, Гермиона спустилась по лестнице, идя в сторону библиотеки. Никто не заметил бы ее, уходящую через камин именно там. Она быстро дошла до нужной двери и перед тем, как зайти внутрь, посмотрела по сторонам. Гермиона вдруг решила, что с самого утра ей сопутствовала настоящая удача, потому что удалось вовремя проснуться и без лишних проблем отправиться домой к Скорпиусу. Обойдя массивные библиотечные стеллажи, она почти что ступила в камин, как услышала чей-то голос, сопровождающийся грубым кашлем. — Уже уходите, мисс Грейнджер?