Небольшие жизненные неурядицы

      Неожиданно, Луи нашёл себя, лежащим в высокой сухой траве, разглядывающим безмятежно проплывающие мимо облака. Незатейливый мотив с радио глухо скользил по сознанию юноши, унося потоки мысли далеко за пределы мирного луга. Лаковые ботинки лежали поодаль, ютя в себе несколько кузнечиков, уставший скиталец тянулся на боку, утонувший в пучке луговых цветов, а собранный в мольберт этюдный ящик любовался своим хозяином, крепко стоя на своих трёх ногах. Луи точно знал названия парочки растений, которые сейчас составляли ему немую компанию, только из-за мерклых воспоминаний из детства. Он точно помнил, что это странное растение с мягкой кисточкой на конце, которое сейчас щекотало ему щёку, называлось ковыль. Он также точно помнил, что оно из семейства мятликовых, ведь также звали его огромную крукву*, цвета пенистого кофе. Помнится, что вне зависимости от возраста, каждый раз, как Луи возвращался домой, первым делом он окликивал Мятлика, и только после этого здоровался с семьёй.       Круква же его была непомерно смышлёной, особенно для животного, чьей задачей было веселить аристократов лишь своим видом. Мятлик мог приносить газеты, расплачиваться за них, а иногда, казалось, даже читать. Может, он всего-навсего был слишком заинтересован в напечатанных картинках, а может, с Мятликом всё было не так просто. Один раз, Луи даже пытался играть с ним в шашки, но это было более сложной задачей, чем ранее успешная игра в карты. Да, Мятлик проиграл юному творцу, но по крайней мере, он понял принцип. К сожалению, в последующие разы, играть круква отказывалась, предпочитая азартным играм спокойное разглядывание иллюстраций к учебнику латинского языка. Очень часто, когда Луи читал комиксы, животинка нагло устраивалась рядом и не разрешала перелистывать страницу, пока не посчитает, что картинки изучены достаточно хорошо.       Мятлик скончался в апреле двадцать третьего года, и конечно, это было большим ударом для Луи. Где такое видано, чтобы его единственный верный друг покинул его, без зазрения совести?!       Нос неприятно защипало, а длинные ресницы рефлекторно стремились сморгнуть подступающую влагу. Луи очень расстраивало то, что, как ему думалось, само бытие против того, чтобы у него был хоть кто-нибудь.       Отец с честью умер на войне, а мать не так давно скончалась от болезни лёгких, оставив единственному сыну всё своё немалое состояние и дом, в котором он сейчас проживает. Добрая часть, конечно, пошла на учёбу Луи в академии, найти друзей в которой ему не удалось. Отчасти, у него, всё же, получилось, но это другая история, которую он предпочёл бы не вспоминать. С принятием сухого закона, единственное место, что связывало художника с его знакомыми, бар, переформировали, и теперь было бы неловко искать кого-то из приятелей не для того, чтобы выпить, а, например, поговорить по душам. Тем более, город большой и на эти заведомо провальные поиски ушло бы очень много времени, которое Луи смог бы продуктивно потратить на затяжные акты самобичевания. С началом великой депрессии, многие потеряли работу, и психолог Луи не был исключением. Не то, чтобы у художника были большие проблемы, просто он должен быть уверенным в своём здравии. Психолог был хорошим собеседником и отличным слушателем, но теперь Луи не уверен, жив ли тот вообще.

***

      Желудок вновь дал о себе знать, отчего Луи, как будто, проснулся. Он заметил, что уже давно не наблюдал за облаками, а взгляд его стремился куда-то дальше. Влага на щеках отвлекала, потому очень спешно была стёрта с лица рукавом рубашки. Творец надел туфли, перед этим бесстыдно выгнав жуков, облюбовавших сие укрытие, а после выпрямился, стряхивая прилипшую траву с драпового пальто. Опавшие с предмета одежды травинки тут же нашли своё место на полосатых чулках любителя природы.       Смирившись с силой естества, художник встал напротив мольберта. Луи не хотелось тревожить сон скитальца, предугадывая его жалобный скрип, при попытке поднять. Вместо этого, пейзажист оценил композицию во главе с велосипедом. Она была простой, но это играло на руку юноше, ведь ему хотелось отвлечься от одиночества, а не заработать на творении деньги.       Пейзаж вышел лаконичным и вполне способным украсить пустующую стену в кухне, но не пустующее сердце художника. Или его пустой желудок. Чёрт возьми, как же хотелось есть.