Harvest

— Ух ты, черт. Эй. Сириус, мне кажется, что на самом деле… мы должны вернуться обратно. Да, думаю, это хорошая идея. Иногда — как и сейчас — в голосе Лили проскакивала стальная жилка, так что ни один из ребят даже не думал спорить с ней. Джеймс повернулся на пятках, Сириус развернулся следом. Ремус и Питер даже не успели подойти к двери. В свете только что пережитого Питером абсолютно меняющего жизнь опыта просмотра фильма он пытался, хотя и безуспешно, убедить Ремуса нарядиться вместе с ним в костюм «Братьев Блюз» на Хэллоуин. — Никто не догадается, — терпеливо сказал Ремус. — Мы единственные люди, которых мы знаем, которые ходят в кино. — Это не имеет значения, потому что мы будем выглядеть так круто, что никто даже не подумает об этом. — Вообще-то я не люблю наряжаться. Тебе не кажется, что ты должен работать над костюмами Джеймса или Сириуса? — Джеймс уже делает костюм на пару с Лили. Он — Коперник, а она — солнце. Она уже превратила кучу шмоток для квиддича в планеты, и это круто. Она убьет меня, если я хотя бы взгляну в сторону Джеймса. — Я мог бы сделать пару костюмов с Сириусом, как знать! — Чушь собачья. Вы оба позеленеете, если что-нибудь милое окажется в радиусе ста футов от вас обоих. — Я почти уверен, что переодеваться с тобой в «Братьев Блюз» — это в равной степени «мило». Во всяком случае, Сириуса можно убедить в твою пользу! — Он совсем не похож на Дэна Эйкройда! — А я, выходит, похож?! — Не знаю, по крайней мере, со стороны. Его волосы все испортят. Они не поддаются никакой магии. И нам нужен кто-то более высокий. Сириус такого же роста, как и я. — В таком случае ты будешь выглядеть как точная копия Джеймса Белуши с щепоткой магии… тьфу! Нет! Я не хочу быть втянут в ваши планы. Я буду одеваться как хочу, по-старому, как и каждый год, потому что меня забавляет, когда люди не замечают этого, и это последнее, что я хотел бы слышать. — Мы могли бы взять машину Лили и преобразить ее, чтобы она выглядела как в фильме… На мгновение в глазах Ремуса мелькнул огонек. Он просто обожал водить машину. Но потом он напомнил себе, что если он будет делать это всю ночь, то люди будут смотреть на него и спрашивать кто он, просить произнести реплику из фильма, повторив правильный акцент, а Питер будет уговаривать его петь, чего Ремус не делал перед людьми (люди — это все, кто не был одним из Мародеров или его матерью). — Нет, спасибо. От дальнейших рассуждений его спасло появление Лили, Джеймса и Сириуса, которые пошли подогнать машину к театру. Лили шла целеустремленно. Она схватила Сириуса за рукав и потащила его за собой в женский туалет прежде, чем остальные успели ее о чем-то спросить. Это, в свою очередь, напомнило Питеру, что ему нужно в туалет. Джеймс с Ремусом остались стоять снаружи, прислонившись к стене рядом с фонтаном. — Я заметил, что это происходит слишком часто, — сказал Джеймс. — Лили, марширующая в туалет? — уточнил Ремус. — Я почти уверен, что так было всегда. Она — девушка, которая знает потребности своего мочевого пузыря. — Нет, мы двое стоим как дурачки, пока они с Сириусом затевают какую-то драму. — Ничего нового, — отмахнулся Ремус. — Ты только посмотри на нас. Джеймс оглядел их обоих. Его вдруг осенило, что они одеты почти одинаково. Оба были в слегка расклешенных джинсах, отнюдь-не-уродливых и определенно приличных коричневых ботинках. Правда, пуговицы Джеймса в виде цветов немного рябили в глазах по сравнению с огромным джемпером Ремуса. Не правда ли? — Я всегда был похож на чьего-то занудного папашу, а теперь ты неплохо вживаешься в эту роль. — О Боже, — простонал Джеймс. — А они стоят там сейчас, смотрятся на себя в зеркало и захватывают мир. — Боже. Ремус смеялся над ним. — Может, нам стоит пойти покурить или еще что-нибудь, — предположил Джеймс. — Это, конечно, помогло бы. Мы бы чувствовали себя довольно расслабленно, стоя перед кинотеатром в одиннадцать часов вечера и куря. — Моя пачка у Сириуса. — А моя — у Лили! Ремус, все даже хуже, чем я предполагал. Я должен просто войти туда, оставив последнюю часть своего достоинства, прямо сейчас. — Но ты не настолько крут, чтобы ходить в женские туалеты, не так ли? — Не настолько.

***

В это время внутри шел разговор: — Он размером с Техас. Он абсолютно, чертовски огромен, Сириус. — Ну что ж, Лили, спасибо. Я имею в виду, что гены Блэков должны быть хороши хоть в чем-то, в конце концов, но что сказал бы Джеймс, если бы… — Не твой член, кретин. Луна! — Что? — Луна сегодня огромна. Она похожа на декорации какой-то жуткой пьесы — душераздирающе великолепная, желтая, словно масло, и чертовски огромная. Бедный Ремус. — Она не полная уже четыре дня! — Но выглядит безумно. — Должно быть, это все из-за дурацкого полнолуния. Он будет… он будет в порядке. Мы просто пойдем домой и ляжем спать, и все будет хорошо. В прошлом году мы были на каникулах в это время, помнишь? Чем южнее движешься, тем ее менее заметно. Она совсем не такая полная, когда поднимается. — А каким он был в позапрошлом году? — Мы поссорились, кажется, из-за чего-то, связанного с вступлением в Орден. — А до этого? — Может быть, он навещал своих родителей? — Он избегает тебя из-за этого. — Бляяяять, — выдал Сириус, нервно почесывая затылок. — Он действительно так поступал, не так ли? Должно быть, он забыл этот год. Мы были так заняты. — Что ты собираешься делать? — Ничего не поделаешь, — пожал плечами Сириус. — Он от этого не изменится. Может быть, все будет хорошо. Он еще не вел себя странно, и не похоже, что сам вид луны меняет его. Они оба знали, что это всего лишь слова утешения. Как и вся магия, правила воздействия луны на Рема были туманны, непоследовательны и ненаучны в лучшие дни, а в остальное время — просто причудливы. Конечно, Ремусу не нужно было находиться в свете полной луны, чтобы превратиться в оборотня. Однако обратный факт — что свет любого небесного светила для него ничто — не имел значения. — Может быть, мы скажем ему об этом перед выходом? — предложила Лили. — Не думаю, что стоит, — покачал головой Сириус. — Он только разнервничается. Они долго стояли, рассматривая себя и друг друга в зеркале, обдумывая возможные варианты. — Верно, — наконец сказал Сириус. — Не стоит больше об этом беспокоиться, он почует запах уборной скорее, чем что-либо другое. Пойдем. Выйдя на улицу, Сириус взял Ремуса за руку, что заставило того удивленно поднять брови. Лили сердито посмотрела на Сириуса, как бы говоря: зачем ты его держишь, отпусти, заставляя брови Ремуса поползти вверх еще на несколько сантиметров. Они чуть не забыли Питера в туалете — он не удивился, увидев, что все они направляются к дверям без него. Они вышли наружу. Питер поднял глаза к небу и сказал: — Боже, как красиво. Ремус поднял голову, чтобы посмотреть, что он там увидел, и заметил луну, висящую в небе так близко, что ему казалось, будто он может коснуться ее; он чувствовал, что может лизнуть ее. По спине пробежало ощущение, похожее на восхитительно сильную боль от ожога кипящей карамелью: секс, смерть и все остальное. Я — существо, подумал Ремус. Я не человек, я просто существо. — Черт, я забыл, — сказал он вслух. Его голос был глубоким и походил на рычание. — О Боже, — прошептал Джеймс. — Луни, моя рука, — пролепетал Сириус. Ремус осознал, что сжимает руку Сириуса так сильно, что чувствует, как хрустят костяшки, и в этом чувстве было что-то хорошее, потому что Сириус принадлежал ему, и он мог делать с ним все, что ему заблагорассудится. Он глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться. Так или иначе, это тоже было ошибкой. Запахи всего окружающего становились более резкими, чем обычно. — Че-е-ерт, — простонал он. Он слишком хорошо чуял запахи в любой день месяца, но это был совершенно другой уровень. Он чувствовал запах попкорна в кинотеатре, пролитой содовой и знал, что Питер не вымыл руки в туалете. Он мог почувствовать, когда Джеймс и Лили в последний раз занимались сексом, чувствовал запах своего лосьона после бритья на шее Сириуса и слюну в уголке рта Сириуса — это напомнило ему, что парень принадлежит ему. Небывалое чувство собственничества прокатилось по его груди: он бросился на Сириуса, запустив одну руку в его волосы и запечатлев полупоцелуй-полуукус в уязвимом месте на шее, прямо под ухом. — Ремус, — резко одернула его Лили. Он с трудом оторвался от него, и Сириус слегка наклонился вбок, перенеся половину своего веса на Ремуса, что вызвало у них обоих трепет. — Посмотри на его глаза, — удивленно сказал Сириус. Действительно, теперь его глаза были странными. Цвет тот же, что и всегда, но даже малейшее движение, казалось, оставляло изображение на его сетчатке. Листья, колышущиеся на ветру; прядь волос Сириуса, соскользнувшая с его плеча; то, как складки кардигана Лили сминались и распускались каждый раз, когда ее грудь поднималась и опускалась в такт дыханию: все это было невероятно четко. — Tapetum lucidum, — сказала Лили; ее голос не звучал удивленно. — Отражающий слой дает ночным хищникам преимущество в условиях низкой освещенности. — Спасибо, энциклопедия Эванс, — хмыкнул Питер. — Что с ним случилось? — Это полнолуние, — процедил Ремус сквозь зубы. Он никак не мог отделаться от гулкого Эха пещеры, которая теперь была его голосом. — Честно говоря, я не знаю, кого это волнует больше — его или меня, — пошутил Сириус, но его глаза были черными. — Что мы будем с ним делать? Мы не можем вернуться в Годрикову впадину в таком виде. Волшебник, вероятно, заметит его через секунду. Мне кажется, у него заострились зубы, — раздраженно сказала Лили. — Это только из-за зубов? Как я выгляжу? Очень плохо? — Неееет, нет-нет-нет, — поспешил его успокоить Сириус. — Я бы… выразился иначе, — дипломатично ответил Питер. Каждый вздох Сириуса чувственно касался волос на его затылке, и это заставило встать дыбом его несуществующую шерсть. — Тогда в чем же дело? — Ты просто ходячий секс, приятель, — сказал Джеймс, радостно улыбаясь ему. — Честно говоря, я не могу понять, что это такое, но абсолютно все в тебе делает тебя круче, плюс ты выглядишь достаточно острым, чтобы разрезать стейк. — Мы просто сделаем так, как я сказал тебе, Лили, — напомнил Сириус. — Я отведу его домой и лягу спать, а утром — вуаля! — он будет нормальным. — Ты не можешь оставить меня дома с Сириусом, я разорву его на куски за десять минут! Питер побледнел. — Ты действительно хочешь его убить? Ремус закатил глаза и сдержался. — Не в буквальном смысле, придурок. Если ты оставишь меня с ним наедине, я втрахаю его в стену. Питер был явно поражен сарказмом, прозвучавшим в ответе Ремуса. — Оооо, больше никакого мистера славного Луни. — Джеймс рассмеялся, разряжая напряженную обстановку. — Я думаю… я справлюсь, — сказал Сириус, пытаясь обрести уверенность. Кончики его ушей покраснели, что случалось крайне редко, и Ремусу захотелось проглотить его целиком. Ему пришлось с трудом сдержать рычание. — Я ничуть не преувеличиваю, — предупредил Ремус. Он впился ногтями в руку Сириуса ровно настолько, что было больно, но он, даже не думая об этом, бережно прижал к себе Сириуса. Ремус снова зарычал, и на этот раз его рык громко зазвенел в воздухе. Сириус издал едва слышный звук — настоящий, хищный, животный. — Мерлин, — выдохнул он. Его взгляд был прикован к глазам Ремуса, он покраснел, а его запах — горячей крови, его кожаной куртки и мотоциклетного масла — был невыносим. — Боже, твой рот, — прошептал Сириус. — Которым я лучше съем тебя, дорогой, — сказал Ремус. Его ухмылка была достаточно злобной, чтобы показать его «истинное лицо». — Срань господня, — пискнул Питер. — Он что, шутит? — Лааадно, ну вот и хорошо, — подытожила Лили. — В игру вступают взрослые. Я думаю, будет лучше, если мы хотя бы дадим Ремусу шанс взять себя в руки, прежде чем оставим их без присмотра. Почему бы нам просто не переместиться к Джеймсу и ко мне, и мы сможем поиграть… в скрэббл или типа того всего несколько часов? — Я думаю, нам надо пойти в клуб, — вдруг сказал Джеймс, и глаза его заблестели. Лили тут же набросилась на него. — Джеймс, ты хочешь, чтобы твой лучший друг убил и съел кого-нибудь прямо на глазах…? — Вообще-то, это было бы круто, — вмешался Питер. — Очевидно, не пожирание и убийство. Я имею в виду, что Ремус думает, что все обычно так скучно, может быть, ему стоит посетить клуб сегодня вечером. Это может пойти ему на пользу. — Сириус, я буквально не могу поверить, что сейчас обращаюсь к тебе как к голосу разума, но… — Я могу говорить за себя сам, большое спасибо, — вмешался теперь Ремус. — Я хочу уйти. Это будет хорошим развлечением. Если ты сейчас попытаешься затащить меня в свою гостиную с настольной игрой, я прогрызу диван. У меня такое чувство, будто я выпил восемнадцать чашек кофе и целую банку кока-колы. Сириус выглядел одновременно потрясенным и взволнованным. Его глаза остекленели, а рот был влажным. Он не мог оторвать взгляда от Ремуса больше чем на десять секунд. У него не было ни малейшего шанса сказать хоть что-то связное за весь остаток вечера. Ну что ж, подумала Лили, пеняй на себя. Она надеялась, что это хоть чуть-чуть напоминало мелодраму. После короткого спора между Лили и Сириусом, который Сириус неожиданно выиграл, они свернули в переулок за «100 Club». На входе выстроилась очередь, и Лили снова попыталась протиснуться в шатер. — Сегодня субботний вечер, Лилз, тебе везде придется подождать, — сказал Сириус, когда Ремус резко ушел. Он подошел к началу очереди, бросил взгляд на вышибалу, и после секундного замешательства тот отступил в сторону. Ремус небрежно поманил их к себе. — И они тоже, — сказал он вышибале. — Нет проблем, хорошей вам ночи, — любезно ответил вышибала. Глаза Ремуса поймали вспыхнувший красный огонек вывески. Мужчина быстро отвернулся от них, как будто пытался сделать вид, что все происходящее сейчас не было реальным. — Он только что провернул джедайский трюк с разумом этого парня, — прошептал Питер с благоговением. — С ума сойти. — Ты же понимаешь, что ты настоящий волшебник, который мог бы использовать свои настоящие магические силы, чтобы попасть внутрь, если бы захотел, верно? — добродушно сказал Джеймс. — Ты произнес заклинание? — спросил Питер, схватив Ремуса за плечо. Ремус ничего не ответил, только бросил ему острый как нож оскал, что являлось достаточно убедительным ответом. Его зубы определенно были острее, чем обычно. — Как он это сделал? — скорбно пожаловался Питер Джеймсу, когда они протискивались в толпу. — Он и я — самые некрутые из нас. Это так несправедливо. — Они ушли! — объявила Лили. Она оглядела тускло освещенную комнату. — Прошло уже тридцать чертовых секунд. Джеймс, сходи посмотри, нет ли их в баре… и принеси мне джин с тоником. К счастью, Сириус и Ремус появились еще до того, как Джеймс вернулся, и до того, как Лили успела слишком сильно запаниковать. Теперь они выглядели еще более растрепанными, чем несколько минут назад. Причина их исчезновения была очевидна сразу. Теперь кожаная куртка Сириуса была расстегнута, обнажая его грудь. Ремус избавился от своего джемпера и надел футболку Сириуса, которая неприлично плотно облегала его широкую фигуру, а также приобрела несколько стратегически расположенных отверстий. Лили приподняла брови, не пытаясь скрыть осуждающего взгляда. — Я не совсем спятил, Эванс, — огрызнулся Ремус. — Просто слишком жарко. Сириус, я хочу танцевать. — Ты — что?! — одновременно потрясенно произнесли Сириус, Лили и Питер. — Не испытывай меня, — прорычал Ремус. Сириус поднял руки, как бы говоря: с этой стороны ты больше не получишь никаких аргументов. Джеймс вернулся с полными руками. У него было то раздражающе задумчивое и ошеломленное выражение, которое иногда появлялось на его лице. — Я всегда знал, что в душе ты дива, Ремус, — осторожно сказал он. — Пошел ты, — невозмутимо ответил Ремус. — Я даже не волнуюсь, — парировал Джеймс; ему даже удалось сделать вид, что он действительно имел это в виду. Ремус умел танцевать. Лили этого не знала. Джеймс, Питер и Сириус были в курсе, но до того момента все они были уверены, что это тайна, которую нужно хранить глубоко и унести с собой в могилу. Ремус и Сириус устроились в самом темном, заднем углу танцпола, прямо у стены и нескольких сломанных стульев, отодвинутых в сторону. Но все это не имело значения. Они практически светились. Его руки обвивали шею Сириуса, свободно, но уверенно, скрещенные на запястьях. Отблески пота, выступившие на свету, заставили зевак обратить внимание на его неожиданно появившиеся бицепсы. Его бедра, казалось, контролировали ситуацию, его взгляд казался отсутствующими, а голова откинулась назад в сияющем удовольствии. Сириус был словно приклеен к нему, его лицо уткнулось прямо в чудесное место между шеей и плечом Ремуса, двигаясь против него с неосознанной преданностью. — Что происходит? — прошептала Лили Питеру. — Он знает все танцы, которым учат волшебников, — пояснил Питер. — Его бабушка заставила его учиться. Она чистокровка и часто говорила ему, что не может сделать так, чтобы его уважали в обществе, поэтому она, по крайней мере, собирается сделать его уважаемым танцором. — Ты должен был заставить меня сделать ставку до того, как мы приехали сюда. Ты мог бы разбогатеть. — Ты думаешь, мы должны беспокоиться за них? Магглы ведь не любят, когда два парня танцуют вместе, правда? — напомнил Питер. — Мне искренне жаль тех, кто смотрит на них так странно, — сказала Лили. — Я не могу точно сказать, настоящие они или это метафора, но я определенно вижу клыки, — добавил Джеймс. Это правда, что раз сексуальная привлекательность Ремуса удвоилась, то волны опасной энергии, исходящие от него, увеличились вчетверо. На самом деле вокруг них образовалось что-то вроде кольца пространства, и несколько внимательных взглядов вовсе не приравнивались к фанатизму. Лили допила свой джин с тоником. — Я принесу еще выпивки, хотите еще по одной? Питер и Джеймс подняли в ответ свои едва тронутые кружки. — А мы пойдем найдем столик? — предложил Джеймс. — Что? — отозвалась Лили. — Музыка слишком громкая, я даже думать здесь не могу. Не говоря уже о том, чтобы справиться с эмоциональным потрясением, наблюдая за этим. — Она неопределенно указала на парочку; Сириус теперь явно облизывал шею Ремуса. — Он сказал, что мы займем столик, — почти прокричал Питер. Оркестр закончил песню как раз в тот момент, когда он заговорил, и его голос разнесся по всему клубу. Питер смущенно прикрыл рот ладонями, а Джеймс захохотал. — Почему это всегда происходит со мной? Джеймс только ухмыльнулся своей дурацкой ухмылочкой и похлопал Питера по спине. Они расположились на слишком маленьком столике достаточно близко к танцполу, чтобы продолжать следить за Сириусом и Ремусом. Лили вернулась с полным бокалом выпивки, очевидно, решив не обращать внимания на отсутствие в них нужды. Она положила голову Джеймсу на плечо и посмотрела на него снизу вверх, а он смотрел на нее сверху вниз, как будто она была Луной, Солнцем и звездами вместе взятыми, что, честно говоря, смутило Питера больше, чем весь инцидент со случайным криком в пустоту тишины. Он неторопливо вышел на танцпол. Ему удалось протиснуться в толпу. Там стояли три девушки и парень. Парниша и одна из девушек были пьяны и просто опирались друг на друга, но две другие девушки улыбнулись Питеру и бочком подошли к нему. Одна из них была с темно-карими глазами и мягкой, интимной улыбкой, а вторая — с огромными, идеальными, пушистыми волосами и подбородком эльфа. Та, что с пушистыми волосами, не теряя времени, указала на Ремуса и Сириуса. — Это твои друзья? — шепнула она ему на ухо. — Я видела, как ты вошел вместе с ними. Питер с сомнением кивнул. — Как ты думаешь, они тоже захотят потанцевать со мной? Он решил, что она не за тех играет, и вопрос застал его врасплох. Он помедлил. И Ремус, и Сириус были известны тем, что проявляли странный интерес к девушкам. Ремус больше, чем Сириус, но у Сириуса были свои пристрастия (обычно стройные и грациозные, которые выглядели как человеческий эквивалент влажного осеннего дня — у него действительно был особый тип девушек). Насколько он знал, последние несколько лет они были моногамны, но так было не всегда, а с другой стороны… с другой стороны, он действительно не знал, как предупредить ее о том, во что она может ввязаться в этом случае. Так или иначе, его ли это дело? Трудно было сказать наверняка. Он ограничился неопределенным пожатием плеч с поднятием бровей и каким-то сложным жестом, который обычно означал нечто вроде: «мы могли бы попробовать». Девушка радостно восприняла это как твердое «ДА», на что Питер втайне и надеялся, потому что, когда она неторопливо удалилась, он остался наедине с кареглазой девушкой. Он одарил ее своей лучшей застенчивой и скромной улыбкой. Она положила руку ему на плечо. Все шло как по маслу. Питер одним глазом следил за Ремусом и Сириусом. Теперь девушка разговаривала с ними. Она положила руку на плечо Ремуса, заставив того слегка напрячься, но сдержаться. Питер обратил все свое внимание на девушку. Она смотрела на него снизу вверх. Где-то глубоко в ее взгляде он чувствовал бледное и далекое эхо того, как Джеймс и Лили смотрели друг на друга. Внезапное и болезненное чувство отчаяния развернулось в его животе. — Ты хорошо проводишь время? — спросил он. Она кивнула. Он положил руку ей на талию. Похоже, ее это вполне устраивало. Питер снова взглянул на Ремуса и Сириуса. Теперь с ними была Лили. Она танцевала с другой девушкой. Они то и дело что-то шептали друг другу на ухо, и Лили выглядела так, будто справлялась с ситуацией. — Как тебя зовут? — Он даже звучал отчаявшимся. Боже, он всегда обманывал себя именно в этот момент. Она была слишком застенчива. Она еще даже не разговаривала с ним, а он уже просил ее дать ему личную информацию. Она не собиралась говорить ему об этом. Она открыла рот, чтобы заговорить. Девушка все еще улыбалась ему, но колебалась. Музыка зазвучала громче. Питер посмотрел на оркестр, стараясь не взглянуть девушке в лицо. Ведущий гитарист был настоящим профи; толпа просто отжигала. Звук и жар в комнате поднялись на один градус выше нормы. — Отойди от нее. — Голос Ремуса прокатился по танцполу, как волна, разбивающаяся о берег. Звук, казалось, прорезал себе физический путь прямо через все: танцы, музыку, разговоры, выпивку. Питер резко обернулся. Высокий мужчина с еще более совершенными волосами, чем у девушки, практически лежал на Лили, которая упала на сломанные стулья, сложенные у стены. — И от него тоже, — добавил Ремус. Питер даже не заметил, что девушка на мгновение отвлеклась и втиснулась между Ремусом и Сириусом. Он весь дрожал. Его голова была запрокинута назад, как будто он нюхал воздух. Сириус пытался успокоить его, но девушка еще не отступила. — Господи, извини, чувак, — проговорил парень. Он слез с Лили слишком медленно, протягивая руки туда, куда им не нужно было тянуться, чтобы встать на ноги. — Я просто споткнулся. Как только Лили выпрямилась, она ударила парня прямо в нос. — Я так понимаю, твоя рука «просто споткнулась» о мою юбку там, внизу? — Она сплюнула. Ремус догнал его меньше чем за секунду. Сириус наконец высвободился из объятий девушки и бросился в драку, пытаясь оттащить Ремуса от мужчины. Ремус сражался совсем не как человек, и это делало его действия непредсказуемыми. — Извини, — бросил Питер девушке, направляясь к ним. По крайней мере, он не будет виноват, если не потянет. — Джеймс! — закричал он. Оркестр перестал играть, обрадовавшись тому, что в толпе что-то происходит. Джеймс появился на краю толпы и начал помогать Сириусу стащить Ремуса с парня. — Не пытайся его укусить, черт тебя дери, — приговаривал Сириус. — Завтра ты себя возненавидишь. Свиньи Цирцеи! Джеймс, подержи его… Питер и Лили удерживали другого парня. Они были гораздо более успешны в этом, что делало борьбу односторонней. — Просто уходи, мать твою, — крикнула Лили. — Если у тебя появится шанс, просто уходи! Мы с Питером все уберем. Появились вышибалы и уже собирались сделать все в пятьдесят раз хуже, когда Сириус и Джеймс наконец крепко ухватили Ремуса за талию и с силой дернули назад. Все трое растянулись на полу. Не колеблясь ни секунды, Джеймс хлопнул одной рукой по вздымающейся груди Ремуса, другой — по карману, где он держал свою волшебную палочку, и они исчезли. Все стихло. Лили начала смеяться; это раззадорило Сириуса, а вместе с ним и Питера. — Какого хрена? — удивился парень. — Тебе не следовало… — прохрипела Лили. Она не могла вымолвить ни слова. — Тебе не следовало этого делать… — Эй, он ведь не порвал кожу, верно? — осведомился Питер, вытирая слезы с глаз. — Что? — Когда наш друг набросился на тебя, он укусил тебя? Парень выглядел помятым, но Питер не видел крови. Его губа была разбита, но это могло быть делом рук Лили с самого начала. — Нет…? — ответил тот. — Тебе лучше проверить, — сказала Лили, отряхиваясь и потирая локоть, которым ударилась об один из стульев. Толпа перешла от ошеломленного молчания к возбужденному бормотанию. Напряжение несколько нарастало. Вышибалы выглядели как лишние среди всего этого содома, и им это не нравилось. Сириус мгновенно выхватил палочку, все еще посмеиваясь про себя. — Петрификус тоталус, — произнес он, взмахнув палочкой. Любопытный пурпурный купол опустился на большую часть толпы. Остальное сделала Лили. Затем она двинулась вдоль шеренги, прикасаясь своей палочкой к виску каждого человека, в то время как прохладный серебристый поток забвения лился из ее палочки, как вода из кувшина. — Покажи мне, куда тебя кусали, — попросил Питер. — Нет! Я не собираюсь… — О, прости, — сказал Питер ровным голосом. — Я заставляю тебя чувствовать себя неловко? Питер изменил его память после того, как убедился, что не было никаких следов укусов Ремуса, которые можно было бы найти. Повинуясь импульсу, а не просто забыв о нем, Питер слегка отредактировал ситуацию, чтобы вспомнить, как Лили ударила его кулаком. Судя по всему, у него был сломан нос, так что ему все равно понадобилось бы объяснение. Они снова вышли на улицу. Было уже за полночь, и небо усыпали звезды. Луна выглядела немного менее суровой, но все же эта золотая лампа занимала большую часть неба. — Как ты думаешь, куда они пошли? — спросила Лили. — Может быть, на озеро? — предложил Сириус. — Пожалуй, ты прав, — согласилась Лили, и они покинули клуб.