Кровь на шипах

Кровь на шипах. Колючие стены. Повсюду мелькают корявые ветки. Ложь на губах. Пульсируют вены. Мне холодно стало в терновой клетке. М. Масликов

      Этот район на окраине Города когда-то заполняли ряды аккуратных двухэтажных домиков — теперь их не было видно из-за разросшихся деревьев и кустов. Изгороди скрылись под вьющимися растениями, асфальт растрескался, выпустив наружу толстые древесные корни, и покрылся тёмно-зелёным мхом. Кроны высоких буков, вязов, ясеней смыкались над бывшей улицей, а лианы настойчиво карабкались по стволам и ветвям к солнцу. Растения торжествовали, стирая память о покинувших Город людях. Среди обычных видов встречались и странные, нездешние, которых раньше в Городе не было. Для биолога изучение таких экзотов занятие необычайно увлекательное.       Замерев, Филип Стенли с восторгом смотрел на высокое растение в трёх шагах от себя, на два его красных, мясистых сросшихся овальных листа, раскрывшихся как страницы диковинной книги. По их краям торчали длинные розово-белые шипы, а покрытая нежным пушком поверхность листьев напоминала бархат с блестящими каплями росы. Сочный зеленый стебель растения толщиной немного превосходил бедро человека.       Диковинка питалась так же, как венерина мухоловка: стоило чему-то живому прикоснуться к листьям, точнее к чувствительным волоскам на поверхности, как те схлопывались, заключая жертву в своеобразный продолговатый мешок. Внутри мешка животное переваривалось, а его останки падали вниз, когда листья раскрывались опять.       У подножия стебля валялась целая куча костей и, присмотревшись, в ней можно было различить черепа, похожие на собачьи, крысиные и птичьи. Некоторые экземпляры этих растений могли переварить и человека. К счастью, растительная ловушка перед ним не достигла таких внушительных размеров. Филип уже успел сфотографировать её и снять на видео.       В своей лаборатории Филип уже исследовал срезанные экземпляры поменьше и описал растение, предположив, что это новый вид Dionaea, возникший в результате мутации. Когда он представит результаты своих исследований научной общественности, этот вид могут назвать его именем — дионея Стенли. Звучит красиво, и семья сможет им гордиться.       Хотя нет, семья не оценит. Отец и старший брат занимались строительным бизнесом, средний брат стал известным баскетболистом, а на него, младшего, не возлагали особых надежд, с тех пор как Филип отказался помогать отцу.       Полтора года назад Филип закончил университет, сразу получил выгодное предложение от военных рекрутёров и завербовался в армию. Вскоре его прислали сюда, на недавно выстроенную военную базу у таинственной зоны. Эту территорию некий журналист высокопарно окрестил Лабиринтом Терний, и это название разошлось по миру. Ну, а люди, жившие по соседству с Лабиринтом, называли его просто Городом.       Когда-то это действительно был большой город у реки, а теперь на многие мили вокруг простиралась обезлюдевшая территория, населенная странными мутировавшими растениями и животными. Просто рай для любознательного биолога, если он сумеет здесь выжить. К тому же за работу на базе неплохо платили: Пентагон не жалел денег на исследования загадочной местности и её обитателей.       Город с округой стали загадочными не сразу. Он и раньше считался депрессивным, его покидали жители, а потом на улицах стали появляться голодные монстры, и выжившие люди бежали. Те, кому идти было некуда, обосновались у границы таинственной территории, не превышавшей сотни миль в диаметре. Хорошо, что монстры никогда не выходили за пределы этой зоны. Со временем стало очевидно, что флора и фауна здесь словно взбесились и буйно мутируют. Все растения и животные отличались агрессивностью, и без оружия в Город никто не совался.       Сначала любознательные смельчаки, прозванные вольными искателями или охотниками, ходили в мёртвый Город грабить опустевшие дома, фотографировали и снимали диковинные растения и животных, приносили трофеи. Таблоиды, университеты, коллекционеры неплохо платили за репортажи и интересные штучки из зоны.       Потом учёные додумались исследовать мутировавшие растения и выделили из них особое вещество, способствовавшее долголетию. Его тут же окрестили «эликсиром бессмертия», и люди с риском для жизни стали добывать плоды и цветы зелёных обитателей Города в качестве сырья для «эликсира». Это занятие стало доходной, хотя и опасной профессией.       Год назад кто-то присмотрелся к неприметным чёрным камушкам, найденным на улицах Города, и оказалось, что они заключают в себе энергию, словно батарейки. Один восторженный ученый заявил, что одного такого камушка хватит, чтобы вновь слетать на Луну. Тут уж военные построили у границы Города базу, начав свои исследования. Работавшему там Филипу повезло: он удовлетворял своё неуёмное любопытство за хорошую зарплату.       В Город организовывались экспедиции, но возвращались далеко не все. Филип участвовал в одной такой экспедиции, выжил. Считая себя опытным охотником, он в свой выходной отваживался один заходить на окраину Города. Оружие у него было, и он считал, что может дать отпор монстрикам.       Засмотревшись на листья, Филип мечтал о дионее Стенли, публикациях в солидных научных журналах и признании коллег. Он очнулся и обернулся, лишь когда рядом прогремел выстрел. Позади него на земле корчился, издыхая, зверь, напоминавший дикобраза в зелёных иголках, но на собачьих лапах и с собачьей же пастью. Таких зверюг Филип уже препарировал в лаборатории. В их иглах содержался хлорофилл, как в листьях растений, то есть в организме животных мог происходить фотосинтез. Несмотря на это, зелёные дикобразы были хищниками и с удовольствием закусывали всем, что попадалось им на зубок. Не стоило расслабляться, терять бдительность: здесь такое недопустимо. Он мысленно выругал себя за беспечность и ротозейство.       Издохшему зверю не удалось запустить зубы в Филипа только благодаря другому человеку, стоявшему сейчас в нескольких шагах. Опустив винтовку, незнакомец внимательно разглядывал Филипа, а тот его. Судя по поношенной одежде и количеству оружия, спаситель из вольных искателей. Его серые глаза ярко блестели на заросшем щетиной лице, красная бандана стягивала отросшие до плеч светлые волосы. Филип мысленно позавидовал поджарой мускулистой фигуре незнакомца. Сам он был еще по-юношески худощав, хотя спортом не пренебрегал.       Улыбнувшись незнакомцу, Филип громко произнес:       — Привет! Меткий выстрел, спасибо. Я тут задумался.       Неизвестный неприветливо буркнул:       — Привет. Ты что, впервые здесь, новичок?       — Нет, не впервые.       — Тогда чего ушами хлопаешь? Жить надоело?       — Засмотрелся на дионею, — Филип показал рукой на растение.       — Чего на неё смотреть?       — Ну что вы! — изумился Филип. — Смотрите, какие у неё листья, как алый бархат. Они же пульсируют, как сердце, будто под кожицей — лучшее красное вино. А эти шипы, как плавно на них белый цвет переходит в розовый, цвета зари. Я такой нежный переход цвета видел на лучших сортах роз.       Незнакомец аж рот приоткрыл от удивления и уставился на пресловутую дионею. Потом он перевел взгляд на Филипа, прокашлялся и спросил:       — Ты это серьёзно? Про бархат, сердце и зарю?       — Конечно! У других дионей не такой насыщенный цвет листьев, с грязноватым оттенком, а эта как живой рубин.       — Рубин, надо же, — проворчал вольный искатель.       Он усмехнулся и спросил:       — Как тебя зовут, эстет?       — Филип Стенли. А вас?       — Я Стивен Андерс, все называют меня просто Стив.       — Очень приятно, — улыбнулся Филип.