Кровь на шипах

      Филип изучал горделивый профиль майора Уоррена, сидевшего впереди рядом с водителем, отмечая, что такое лицо можно было бы на монетах чеканить: властное, суровое, с крупным прямым носом. Лицо сильного мужчины, привыкшего распоряжаться жизнью и смертью подчинённых. Уоррену пошёл бы лавровый венок триумфатора, мысленно улыбнувшись, констатировал Филип и перевёл взгляд на лицо сидевшего в том же джипе проводника Стива.       Тут ему впервые бросилось в глаза сходство того с майором. Тонкий профиль Стива с горбинкой на носу тоже неплохо смотрелся бы на римских денариях. Как ни странно, но от друга исходила аура власти и силы, хотя он никем не командовал, жил сам по себе асоциальным типом, бродягой. Задумавшись, Филип сказал себе, что в сущности ничего не знает о друге-искателе, хотя они и много беседовали. Но Стив умудрялся травить байки о Городе с его разнообразной живностью и болтать о пустяках, не касаясь своей биографии. Из деликатности Филип не расспрашивал друга о таких вещах, но о себе рассказывал охотно, отвечая на вопросы Стива.       Автомобиль повернул налево, и теперь солнечные лучи били Филипу прямо в глаза. Небо нельзя было назвать лазурным, оно имело сероватый оттенок, словно на исходе осени, но солнце пылало, как и полагается в мае. Жмурясь, как нежащийся в тёплых лучах кот, Филип думал о том, что солнечный свет даёт необычайную силу всем здешним растениям и даже освоившим фотосинтез животным. Энергия солнца здесь стала животворной, творящей поистине чудеса. Довольно зловещие чудеса.       Джип то и дело подбрасывало. Асфальт на бывших улицах растрескался и вздулся под напором выпирающих корней деревьев, лишь иногда выглядывая из-под плотного покрова мха и трав. Некоторые из вырвавшихся наружу корней, толщиной не уступающие брёвнам, перегораживали путь автомобилям. Почти все улицы Города заросли, превратившись в чащу, где порой даже армейские джипы не могли проехать.       Между толстыми стволами и раскинутыми во все стороны ветвями деревьев причудливо переплелись шипастые лианы, с веток свисали длинные растрёпанные «бороды» испанского мха, разрослись колючие кусты. В них Филип распознал разновидности пузыреплодника с зелеными и красными листьями, боярышник, барбарис и терновник, шипы на которых были в два раза длиннее обычных. Колючки по краям кожистых тёмно-зелёных листьев здешних магоний тоже удлинились, так что кусты будто ощетинивались швейными иглами. Почти все кустарники здесь вырастали очень высокими, в три-четыре человеческих роста. Им не уступали деревья, вымахавшие на тридцать и более метров. Даже пятиэтажные здания казались странно маленькими рядом с древесными великанами, что уж говорить об малоэтажной застройке.       Солнечные лучи заставили Филипа жмуриться на открытой площади, ещё не до конца завоёванной флорой, а теперь автомобили въехали под деревья. Покинутые дома по обеим сторонам улицы заполонили растения: покрыли стены, свешивались с крыш, торчали из окон и дверей. Филип машинально отмечал прекрасные экземпляры дионей и других растений, смахивающих на гигантские росянки. Их яркие малиново-красные цветы, казалось, звали к себе. Особенно колоритно разные цветущие растения и испанский мох выглядели в пустых витринах с разбитыми стёклами. В воздухе витали странные, не всегда приятные запахи.       Кроме запасов топлива, пищи и оружия у членов экспедиции имелись карты Города, откорректированные с учётом опыта предшественников, но это мало помогало: Филип на своем опыте убедился, что здешний ландшафт мог меняться очень быстро. Поэтому Уоррен в джипе во главе колонны держал при себе искателя Стива и Филипа, бывавших тут недавно.       Второй проводник-искатель, Дэн, сидел в третьей машине, чему Филип в душе радовался. Как он успел убедиться, рот у Дэна не закрывался, а слушать его легкомысленную болтовню часами — то ещё удовольствие. Несуетливый, чистоплотный, хотя и в поношенной одежде, державшийся с чувством собственного достоинства, грамотно и чётко выражающий свои мысли Стив выгодно отличался от Дэна. Хотелось верить, что майор Уоррен взял к себе в машину Стива именно по этой причине, а вовсе не потому, что у Дэна тёмная кожа и свалявшиеся дреды на голове, а одет тот в яркое, но грязное тряпьё и увешан амулетами.       Автомобиль затормозил — впереди дорогу перегораживало нечто, похожее на тёмно-коричневую щетинистую трубу высотой в полтора человеческих роста. Больше всего это нечто смахивало на гигантскую мохнатую гусеницу. Филип порадовался тому, что голова гусеницы прячется далеко в кустах, и она не реагирует на машины. Уоррен тихо приказал водителю сдать назад: переть на мохнатого гиганта никому не хотелось.        Вернувшись к перекрестку, пять джипов направились другой дорогой. Не будь этой дикой растительности, экспедиция достигла бы центра города за пару часов, а в таких условиях они далеко не продвинулись. Через два часа езды сделали короткий привал. Люди вышли из машин, разминали ноги, справляли естественные нужды, курили, вполголоса переговаривались. Подстрелив трёх собако-дикобразов, военные разглядывали их тушки.       Внимание людей привлекли торчавшие на полянке под гигантским буком с пурпурными листьями яркие голубовато-зёленые, почти бирюзового цвета шары. Они были разного размера, от четырех до восьми футов в диаметре, и смахивали на своеобразные кактусы, только вместо колючек их покрывал не то мох, не то пушистая шерсть. Стив с Дэном предупредили, чтобы «шары» не трогали и держались от них подальше.       Один из солдат, то ли не расслышав, то ли решив приколоться, с размаху пнул меньший из «шаров» и взвыл. Он прыгал на левой ноге, пытаясь вытащить правую, пробившую оболочку и погрузившуюся внутрь «шара», но это ему не удавалось. Товарищи подхватили его, тянули назад, но ступня застряла. Вытаращив глаза от боли, несчастный исходил криком.       Выругавшись, Уоррен сам прострелил «шар», незадачливого солдата рванули назад, и тот с воплем повалился на спину, потеряв сознание. Ступни у него больше не было — осталась внутри неведомого животного или растения. Из обрубка ноги с торчащими костями хлестала кровь. Стив и Дэн зло выматерились. Филип вспомнил, как когда-то хотел срезать один такой экземпляр и утащить с собой в лабораторию, а Стив запретил ему приближаться к этим созданиям.       Ногу несчастного солдата перетянули жгутом, остановив кровь, а издающий мяукающие звуки «шар» искромсали ножами на куски. У того обнаружились круглые жёлтые глаза с вертикальными зрачками, бледно-серый плоский нос, щелевидная зубастая пасть, и он истекал бурой кровью, как животное.       Из останков «шара» извлекли отгрызенную ступню в ботинке, уже изъязвленную желудочным соком существа. Стив сказал, что теперь эта плоть будет очень быстро разлагаться, и ступню оставили на месте. Пока возились с раненным, Филип успел рассмотреть получше вонючие останки странного создания, и ему показалось, что он различает что-то вроде маленьких треугольных ушек, походивших на кошачьи, прижатых к бирюзовой шерсти и почти незаметных. Он содрогнулся от отвращения.       Почти тут же раздался новый вопль с другой стороны улицы. Все, кроме часовых, устремились туда и оторопели, увидев висящее в воздухе полуобнажённое тело другого товарища. Этот сержант, отойдя в сторонку, присел оправиться прямо под впечатляющих размеров дионеей. Теперь её овальные ловчие листья на гибком стебле обхватили голову сержанта, закрыв её полностью. Растение приподняло жертву в воздух, и человек извивался, бессильно суча ногами в спущенных штанах, руками пытаясь раздвинуть края ловушки.       По прикидкам Филипа присевший на корточки человек никак не мог бы попасть в ловушку высокой дионеи, разве что её стебель склонился к нему, и листья схватили добычу, но это предположение было совершенно невероятным. Тем не менее, сержант погибал у них на глазах.       Автоматные очереди хлестнули по стеблю дионеи, удары ножей довершили дело, перерубив стебель. Вот только когда ловчие листья отделили от растения и с трудом разлепили их, человек уже не дышал. Его лицо с открытым ртом посинело и покрылось язвочками от действия пищеварительных ферментов дионеи.       Труп упаковали в чёрный мешок и уложили в багажник. Выругавшись, майор Уоррен напомнил подчинённым, что они не на увеселительной прогулке, и приказал не отлучаться далеко от машин, смотреть в оба, по нужде ходить вдвоём, чтобы стеречь друг друга. Посмотрев на перевязанного раненого, Уоррен поручил шестерым подчинённым как можно скорее доставить того в госпиталь военной базы. У них осталось четыре джипа вместо пяти. Остальные в подавленном настроении, притихшие, расселись по машинам и отправились дальше. Теперь военные внимательнее слушали проводников, уже не изображая скептиков.       Через полчаса они наткнулись на улицу, где не было деревьев. Но они рано обрадовались — впереди асфальт исчезал под низкими, по колено, зарослями буро-красной травы. Эти кровавые поляны простирались по улице, насколько видел глаз.       — Туда нельзя! — в один голос заявили Стив и Филип.       — Там опасно? — недоверчиво спросил майор Уоррен. — Это ведь только трава.       — Она убивает, сэр, — спокойно ответил Стив. — Шансов выжить среди неё нет, даже в бронированных автомобилях.       Покосившись на проводника, Уоррен недовольно сжал губы, но приказал повернуть и искать другой путь. Они долго плутали по переулкам, но то и дело видели перед собой заросли красной травы. Когда Стива спросили, как она убивает, тот ответил коротко:       — Про пираний слышали? Тот, кто зайдёт на ту поляну, через минуту превратится в обглоданный скелет.       — Мы же в джипах.       — Джип не герметичен, здесь есть щелочки, куда просочится красная смерть.       Стив указал вдаль. Там среди зловещего багрянца возвышался ржавеющий остов грузовика.       — Гляньте, вон те парни туда заехали, а обратно не выбрались.       Проводнику предпочли поверить.       Опять бесконечные улицы, переулки, повороты, деревья, лианы, цветы, кустарники. Казалось, им удастся прорваться вперед, ближе к центру Города, но впереди опять показывались красные поляны. Люди перекусывали прямо в машинах, и через три часа понадобилось сделать привал. Они заехали в тупик, потому что всего в трёх десятках футов от них начинались заросли красной травы.       Опять пришлось отстреливаться от собако-дикобразов, атаковавших людей из кустов и дверных проемов зданий.       — Они что, бешеные? — недоуменно спросил плечистый темнокожий сержант по имени Майк. — Дикие звери поостерегутся нападать на толпу людей, а эти колючие прут внаглую.       Дэн уверял, что здешние твари всегда такие агрессивные, Стив не возражал. Потом искатели отошли в сторону и заговорили между собой. До Филипа долетали отдельные слова и фразы. Специально он не прислушивался, но было понятно, что Дэн критикует путь, который выбрал Стив. Тот спокойно возражал, утверждая, что с тех пор, как Дэн бывал в этом районе Города, здесь многое поменялось, и ему, Стиву, лучше знать, как быстрее и безопаснее добраться до центра.       Когда раздались отчаянный крик и автоматные очереди, Филип завертел головой и охнул, увидев, как над их головами в небо взлетает крылатое создание, похожее на птеродактиля, но в сизых перьях, как у голубя. В его длинном зубастом клюве дрыгал ногами человек. В монстра стреляли, стараясь не задеть его добычу. По словам военных, «птеродактиль» внезапно вылетел из-за многоэтажного здания, спикировал вниз и схватил одного из них. Сейчас «птеродактиль» летел над красной поляной, набирая высоту. Человек в его клюве орал и извивался. Нельзя было дать монстру утащить товарища, и кто-то наконец попал в голову «птеродактиля». Тот рухнул вниз вместе с жертвой с высоты в пятьдесят футов.       Стив и Дэн заорали, заматерились, запрещая заходить на красную поляну. Их слали нахрен, порываясь бежать спасать упавшего, но даже самые прыткие не успели добраться до границы поляны, как вдруг трава будто вскипела. Красно-бурый поток мелких существ хлынул на упавшие тела человека и «птеродактиля», в несколько секунд покрыв их целиком. Оторопев, люди наблюдали, как тела съёживаются, становятся меньше. Не прошло и минуты, как поток странных крошечных созданий, то ли жуков, то ли муравьев, утёк обратно в траву, растворился в ней, оставив на поляне лишь обглоданные белеющие кости.       От красной травы тут же отошли подальше. Майор Уоррен глядел на багровые заросли так, словно хотел сжечь их к дьяволу из огнемёта. Молодой лейтенант Крис Хэмфри выразил общее настроение, когда грязно выругался и заявил:       — Напалмом бы пройтись по этой травке!       Цедя слова сквозь зубы, Уоррен пообещал, что на обратном пути они выжгут попавшуюся им мерзкую поросль, а сейчас это делать рано.       Отвечая на вопросы, Дэн и Стив сообщили, что эти мелкие зубастые жучки встречаются только в зарослях красной травы и не выходят за границы зловещих полян. Стив сказал, что кости тоже вскоре исчезнут. Дэн заикнулся, что на самом деле это листья жуткой травки отрываются и поедают добычу, но его подняли на смех, а Фил подтвердил, что такого быть не может. Обидевшись, Дэн замолчал на целых десять минут, потом опять начал болтать.       Уоррен скомандовал:       — По машинам!       Выстрел и новый вопль рассекли тишину. Обернувшись, Филип успел заметить дрыгающиеся ноги часового, которого утаскивал в зияющий дверной проём двухэтажного дома большой аллигатор. Оставив охрану у машин, десяток людей во главе с Уорреном ринулись на помощь часовому, Фил с искателями тоже последовали за ними.       Вбежав в проём, люди поливали зверя очередями из автоматов, пока не прикончили его. Помочь жертве они ничем не могли — на грязном полу большой комнаты валялось перекушенное пополам тело. Воняло экскрементами и кровью так, что к горлу Филипа подступила тошнота. Рассматривая убитого аллигатора, люди удивлялись необычно длинным лапам семифутового чудовища. От такого, пожалуй, не убежишь.       Пройдя чуть дальше, в бывшую кухню, где пахло гнилью и разложением, люди нашли своеобразное гнездо аллигатора — ворох травы, веток и тряпья, в котором лежало больше двух десятков кожистых больших яиц. С разрешения Уоррена Филип взял для опытов два яйца, а остальные расстреляли: незачем плодиться чудовищам. Останки несчастного часового упаковали в мешок и положили в багажник к другому трупу.       В кухне имелся выход во внутренний двор с бассейном, и спутники Филипа высыпали туда в поисках других монстров. Шедший впереди лейтенант Крис Хэмфри поскользнулся на влажных плитах дворика и, не удержавшись на ногах, скатился в бассейн. Там не было воды, но бассейн не пустовал, его заполняла масса странной грязно-жёлтой слизи, в которую Крис провалился по пояс. Жидкие жёлтые брызги окатили даже лицо лейтенанта, в воздухе разлился резкий неприятный запах. Крис закричал:       — Жжёт! Помогите!       Он забил руками, задёргался, пытаясь выбраться из склизкой вонючей массы, но не мог. Сержант Майк прыгнул к краю бассейна, протянул приклад автомата, чтобы Крис за него ухватился.       Слизь зашевелилась, по её поверхности пошли волны, и в дальнем углу бассейна поднялась округлая голова гигантского слизня с двумя парами коричневых щупалец. По нему начали стрелять, но пули утопали в теле чудовищного слизняка. Увидев приближающуюся голову монстра, Крис выпучил голубые глаза и заорал ещё громче. Стив за спиной у Уоррена спокойно произнёс:       — Кислота в этой слизи разъедает тело быстро. Ему уже не поможешь, а тварь на пули чихать хотела.       Майк всё ещё протягивал лейтенанту приклад автомата, но тот, обезумев от боли, беспорядочно бил руками и кричал, закатывая глаза. Голова слизня приближалась к вопящему человеку в бассейне.       Шагнув вперед, майор Уоррен схватил Майка за плечо и оттащил назад. Затем он поднял пистолет и хладнокровно выстрелил в голову лейтенанта. Мозги и кровь Криса разбрызгались по поверхности бассейна, а Уоррен громко скомандовал:       — Уходим!