Кровь на шипах

      Смерть Криса не обсуждалась, и Филип понимал, почему: те, кто был во дворике, слышали слова Стива. Майор Уоррен просто нанес coup de grâce, удар милосердия, прекратив мучения лейтенанта. На месте бедолаги Криса мог оказаться любой из них.       Всё-таки на душе было паршиво. Наступал вечер, а они, блуждая в лабиринте заросших улиц, ненамного продвинулись к центру Города и лишились уже четверых членов отряда. Неизвестно, выживет ли потерявший ступню.       Поплутав по улицам, где им неизменно преграждали путь заросли красной травы, Уоррен распорядился присмотреть место для ночлега, пока ещё не совсем стемнело. Заночевать решили в здании, бывшем когда-то супермаркетом: в его просторном зале могли расположиться все члены экспедиции. На месте будущего ночлега пришлось перестрелять десяток пауков величиной с тарелку, занавесивших углы помещения своей прочной шелковистой паутиной. Одного такого паука и кусок тщательно вырезанной паутины Филип упаковал в свою сумку для сбора образцов. Жаль, что не удалось заполучить образец тканей «птеродактиля».       Выставили часовых, распределили караулы. Ужинать пришлось сухими пайками, но для отпугивания незваных гостей развели костёр из обломков мебели. Сгрудившись у спасительного пламени, как пещерные люди, участники экспедиции словно окунулись в немыслимо далёкое прошлое. Отсветы огня плясали на потолке, углы зала оставались тёмными. За пределами их убежища бродили чудовища, в ночи раздавались странные вопли и рык.       Монстры помельче вроде собако-дикобразов или крупных серых ящериц с шипастыми гребнями, то и дело пытались прорваться в зал сквозь выбитые витрины, но их останавливали выстрелы часовых и тех, кто примостился с краю, как Стив. Подстреленную Филипом ящерицу ему не разрешили забрать — лейтенант Эшер сказал, что тушка станет разлагаться, и таких трофеев они наберут на обратном пути. Пришлось ограничиться фотографированием ящерицы. Из экспедиции они привезут много фото и видео, даже полёт «птеродактиля» умудрились снять.       Уоррен сидел, погрузившись в свои мысли. Дэн Ищейка растянулся полулёжа у костра, подкидывая в него щепки, и травил анекдоты и байки искателей, вроде того, что якобы печень собако-дикобразов, если съесть её сырой, увеличивает потенцию. Мужчины переглядывались, похохатывали, подзуживая друг друга попробовать печёнки, вон сколько тушек валяется. Филип подумал было, не привлекает ли огонь чудовищ, но отбросил эту мысль, раз уж опытные вольные искатели не беспокоятся по этому поводу. Потом Дэн начал рассказывать о том, что ближе к центру города всё чаще встречаются животные гиганты, например, те же собако-дикобразы ростом уже с медведя гризли, и рогатые змеи в сотню футов длиной. Те самые «птеродактили» в центре летают стаями.       По словам искателя, в самом центре Лабиринта обитают его хозяева, Лорды, превратившие обычных животных и растения в кошмарных монстров. Говорят, мало кто видел этих загадочных владык Города, и лишь единицам удавалось остаться после этого в живых. Хозяева Лабиринта похожи на людей, сплетённых из колючих ветвей терновника, они движутся со скоростью молний и столь же смертоносны, убивая простым прикосновением. Взглядом они могут подчинить себе человека, заставляя его выполнять их приказы. Ещё они пьют людскую кровь как вампиры. Те, кого укусил владыка, теряют сознание, мечутся в лихорадке, а когда жар спадает, укушенные превращаются в зомби, слепо повинующихся владыке. Этих безумцев владыка натравливает на людей, принуждая убивать и разрывать на части.       Блестя чёрными глазами, Дэн говорил:       — Мы таких зомбяков зовём банши. Был у нас искатель Патрик О’Нил, ирландец, земля ему пухом. Это он их так окрестил, потому что зомби дико вопят перед тем, как напасть. Не у всех покусанных плохо с мозгами, кто-то из них может разум сохранить. Правда они будут заражены — внутри у них начнут расти колючие стебли, разрывая шипами внутренности. Говорят, в конце боль просто адская. Эти заражённые из Лабиринта уйти уже не могут.       — Почему?       — За пределами зоны Города им становится плохо, они слабеют и быстро откидывают копыта. Говорят, один такой заражённый по имени Рэнди уехал отсюда, а как поплохело ему, так он обратно пешком пошёл. Дополз Рэнди до Города на четвереньках, и там же у границы дух испустил. С тех пор его призрак шляется по окраинам. Как увидите, вы его сразу узнаете — у него лицо и тело наполовину покрыты терновыми колючками.       Глотнув из предложенной фляжки согревающего, Дэн заулыбался и продолжил:       — Если заполучить в напарники заражённого, с ним в Город ходить легче. Они чуют опасность и могут её обойти. Хищные растения, такие как та бешеная мухоловка, ухватившая вашего сержанта, заражённых не трогают. Еще у заражённых особый нюх на чёрные камушки, они их легко отыскивают.       — Вот бы нам такого ищейку заиметь, — ухмыляясь, заметил белобрысый солдат по имени Ник. Он служил на той же базе, что и Филип.       — Ну так иди, покричи владыку, может дозовёшься на свою голову, — отрезал насупленный сержант Майк и спросил:       — Дэн, так эти заражённые помирают в мучениях, когда у них внутри шипы прорастают?       — Не успевают. Говорят, каждый заражённый рано или поздно натыкается в Лабиринте на владыку, а в его присутствии они слабеют, как младенцы. Если же заражённый встретит того, кто его укусил, то всё, пойдёт за ним и уже не вернётся. Болтают, что терниевый лорд может позвать укушенного к себе, и тот уйдёт в центр, а таких уже никто никогда не видел.       Тут Уоррен поднял голову и приказал ложиться спать: завтра предстояло встать на рассвете. Голубые глаза майора покраснели от полопавшихся сосудов, а морщины на лбу словно углубились. Не хотелось бы оказаться на его месте, приняв на плечи такой груз ответственности. С этими мыслями Филип улёгся. Ночью его разбудили, и он отдежурил своё, как и проводники.       Уже под утро раздался крик часового. Вскочив, Филип увидел на пороге зала высокую тёмную фигуру. Она походила на стоящего на задних лапах огромного нетопыря в полтора человеческих роста. На мохнатой сплющенной морде багровыми огоньками горели круглые глазки. Подняв тревогу, часовой выпустил очередь в «нетопыря», но тот не падал.       Чудовище распахнуло широкие перепончатые крылья, и снова их свело, закрыв фигуру часового, обняв его и склонив к нему голову. Ноги человека дёргались внизу, исполняя жутковатый танец. Проснувшиеся люди стреляли в монстра, но пули пролетали будто сквозь него, не причиняя вреда. Филип даже подумал, что это ему снится, настолько ирреальной была сцена. Кто-то метнул в «нетопыря» нож, тоже пролетевший через чудовище.       — Изыди! — заорал лейтенант Джеймс Эшер. — Изыди, дьявол!       Словно вняв его словам, «нетопырь» развел крылья, выпустив человека из объятий, и тот рухнул, уставившись в потолок выпученными глазами на искажённом болью лице. Нижнюю половину его лица будто грызли огромные зубы, так она была изуродована. Отступив назад, монстр взмахнул крыльями и взлетел. Подбежав к часовому, люди убедились, что тот мёртв.       — Что это было?! — спросил Уоррен у искателей.       — Ночной ужас, сэр, — серьёзно ответил Дэн. — Тот, кто приходит в темноте и выпивает душу. Иногда он утаскивает тело, иногда вот так бросает.       — Почему его пули не берут?       — Так он же неживой. Демонов вроде него только серебро убивает. Говорят, что он не трогает тех, кто на себе серебро носит. Я ношу.       И Дэн продемонстрировал сразу две серебряные цепочки с крестиками на своей мощной шее.       — Только демонов нам не хватало, — буркнул Уоррен.       — Надо было святой водой запастись, — заметил Джеймс Эшер и осёкся под суровым взглядом майора.       Тело упаковали в мешок и уложили в багажник. Филип бросил взгляд на Стива — у того не было никаких амулетов и цепочек. Подойдя к другу, Филип спросил:       — Дэн ничего не преувеличивает?       — Пожалуй, нет.       — Почему ты не носишь серебра?       — Думаю, что мне оно не поможет, — сухо ответил Стив. — Ложись спать, Фил.       Подавая пример, Стив лёг и закрыл глаза. Но заснуть Филипу так и не удалось, как и многим другим. Он слышал, как у Дэна тихо выспрашивают, защитят ли от «ночного ужаса» молитвы, а тот важно отвечает, что лучше бы знать их на всякий случай. Кто-то просил Дэна продать или обменять одну серебряную цепочку, тот заломил цену, но в конце концов обменял свою цепь на золотое обручальное кольцо. Владелец кольца горько пошутил, что его жене важнее увидеть мужа живым, пусть и без памятного украшения.