Кровь на шипах

      Голос ввинтился в его голову, как штопор в пробку. Филип чуть ли не физически ощущал, как чужая воля пробивает кости и холодной змеёй сворачивается под сводом его черепа. Чужие слова как будто вытравливали кислотой в его мозгу. Голос сказал:       — Филип Стенли! Ты меня слышишь?       Облизав разом пересохшие губы, Филип едва смог выдавить из себя:       — Да.       — Отвечать мне вслух необязательно. Просто подумай, и я услышу.       — Кто ты?       — Друг.       — У меня нет друзей.       — Значит, мы станем друзьями.       — С какой стати?       — Ты придёшь ко мне, и мы станем друзьями.       — А не пойти ли тебе в задницу?       — Грубишь, — с неодобрением сказал голос. Филип не мог вспомнить, кому он принадлежит: что-то механическое было в интонациях голоса.       — Учти, малыш, со мной не стоит ссориться, если хочешь сохранить рассудок.       — Я уже его потерял, если говорю с порождением моего бреда! — огрызнулся Филип.       Голос засмеялся:       — Какие вы все предсказуемые! Каждый думает, что бредит. Филип, ты же умный мальчик, давай пропустим этот этап. Уясни, что я не твой лихорадочный бред и не порождение больного разума. Я твой повелитель, и хочу, чтобы ты пришёл ко мне.       — Пошел нахрен, мать твою! Тоже мне, повелитель выискался!       Голову как будто пронизало ударом электрического тока, и Филип со стоном выгнулся на постели.       — Я же предупреждал, — довольно констатировал Голос. — Малыш, впредь не хами мне. Ну ладно, для первого знакомства достаточно, отдохни. Arrivederci.       Тяжело дыша, Филип распростерся на кровати. Неужели он сходит с ума? Или чертовщина, творящаяся в Городе, распространилась и сюда? Болела голова, пришлось попросить у врачей таблетку. Естественно, он никому не стал рассказывать о Голосе: не хотелось, чтобы его приняли за сумасшедшего и заперли в клинике.       Во сне он бегал по отделам большого торгового центра, спрашивая у кукол-манекенов, не хотят ли они подружиться с ним. Дурацкий вопрос. Пластиковые болванки хранили молчание. Спускаясь по эскалатору к выходу из магазина, Филип оглянулся и увидел, как за ним движется толпа манекенов. Он бросился наутёк, застрял у дверей, а пустоглазые куклы окружили его и медленно приближались. С криком Филип проснулся.       Он завтракал, когда Голос раздался в голове вновь.       — Привет! Как дела?       Поперхнувшись, Филип долго откашливался, думая, что же ему отвечать. Голос никак не реагировал на эти раздумья. Хм, значит, он читает не все мысли. Это радовало.       — Без тебя было бы ещё лучше, — наконец произнёс он, адресуя мысленное послание голосу, и затаил дыхание, приготовившись получить ещё один болезненный удар. Но голос бодро продолжал:       — То есть ты осознал, что я не бред. Уже хорошо, умница.       — Слушай, я признаю, что ты не бред. Что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое, потому что мне от тебя точно ничего не надо.       — А если я дам тебе бессмертие?       Ошеломлённый Филип выдавил из себя только:       — Что?!       — Бессмертие. Вечную молодость. Вечную жизнь. Могущество.       — Ты дьявол, что ли?       Снисходительно голос ответил:       — Нет, я не дьявол. Но ты подумай, я могу дать тебе всё это. Попозже мы поговорим опять.       Хотелось швырнуть поднос с завтраком в стенку, но Филип сдержался, выпил только апельсиновый сок, больше ничего уже в рот не лезло. Он спрашивал себя, неужели невидимый собеседник может за ним наблюдать? Вот бы залезть в постель, накрыться с головой, но ведь он уже давно не ребёнок. От таинственного голоса одеяло явно не спасёт.       Вспоминая обещания Голоса, Филип полагал, что тот лжёт, и, наверное, в следующий раз попросит продать ему душу. Пример Фауста и иже с ним доказывал, что поддаваться на такие посулы не стоит.       Когда Голос заговорил с ним в третий раз, Филип сам спросил:       — Будешь требовать продать тебе душу?       Голос хмыкнул:       — Начитанный мальчик. Не бойся, пока ты живёшь, душа останется при тебе. Ну, а поскольку жить ты будешь вечно, то и душу сохранишь. Видишь, как всё просто. Соглашайся и приходи ко мне, получишь всё обещанное.       — И где тебя найти?       — В Городе. Я жду тебя в центре нашего прекрасного Лабиринта терний.       — Ты терниевый владыка?       — Угадал.       — Иди ты нахрен, монстр грёбаный, сука шипастая! — заорал Филип, и в его голове словно взорвалась граната — боль заполнила череп, дышать стало трудно. Отдышавшись, он удивился, почему на крик не сбежался медперсонал. Ах да, ведь он орал мысленно.       — Ты плохо себя ведёшь, малыш. Поговорим позже, когда будешь в настроении, — высокомерно заметил Голос и отключился.       К общению с Голосом показалось удобным применять привычные термины, как будто они общались по сотовому телефону. Жаль, что этого абонента нельзя занести в чёрный список или игнорировать звонок. Поразмышляв, Филип окончательно отбросил предположение о том, что он сходит с ума, и Голос плод его воображения: после увиденного в экспедиции можно было поверить в самые невероятные вещи.       В следующий раз, когда Голос бодро пожелал ему доброго утра, Филип вежливо его поприветствовал и тут же заявил:       — Ты примитивно меня обрабатываешь.       Голос, казалось, на мгновение завис.       — Это ещё почему?       — Опытный дьявол-соблазнитель сначала бы втёрся ко мне в доверие, расписал бы мне радужные перспективы красивыми словами, а ты с плеча рубишь. Я бы тебе не доверил продавать людям даже воздушные шарики, не то что бессмертие и вечную молодость.       Голос хмыкнул:       — Ну извини, я не коммивояжер, простой человек.       — Человек? — язвительно переспросил Филип.       Голос исчез. Интересно, с чем связана такая реакция? Можно подумать, что его по больному ударили.       Во время следующего разговора Филип старательно представлял себе, что свои ответы Голосу пишет на экране смартфона, а остальные его мысли остаются за пределами экрана и невидимому собеседнику недоступны. Такая тактика оказалась успешной.       Слушая, как Голос вещает о прекрасном будущем, о вечной молодости, выдающейся силе, Филип осторожно послал его матом, но не адресуя крепкое выражение собеседнику. Он ожидал болезненного удара в наказание, но ничего не случилось. Отлично, не все мысли контролируются монстром. Свобода воли у Филипа осталась, и пока он не захочет, терниевый владыка не может принудить его прийти к нему силой — отчего-то для него важно добровольное согласие жертвы.       Голос продолжал распространяться о том, какие плюшки Филип получит, если явится к своему повелителю. Когда Голос упомянул о «неувядаемой красоте», Филип засмеялся:       — Повтори, пожалуйста, что там с красотой? Откуда она возьмётся?       Голос, казалось, изумился:       — Ты в зеркало на себя давно смотрел?       — Я утром брился.       — Ну так ещё раз глянь. Ты же красивый парень, а у нас станешь ещё неотразимее. Все девушки будут у твоих ног валяться.       — Нахрен они мне нужны.       — Ты что, не по девушкам? Ну извини, значит все мужики будут у твоих ног, синеглазый.       — А это тебя не касается. Кстати, откуда ты знаешь, какие у меня глаза?       — Я же тебя видел.       — Когда?       — Когда кусал. Я шёл мимо, смотрю, валяется сладкий синеглазый розовощекий красавчик, пришлось попробовать тебя на вкус.       — Пошёл нахрен, мать твою! — тут голова Филипа взорвалась болью. Застонав, он закусил подушку, слушая надменный Голос:       — Не забывай, ты говоришь со своим повелителем. Буду учить тебя вежливости, пока не усвоишь. Чао.       На следующее утро во время бритья Филип внимательнее изучил себя в зеркале. Он исхудал во время болезни, торчали скулы, тёмно-каштановые волосы отросли и лезли в глаза — никакой выдающейся красоты. Знать, что твоя внешность приглянулась жуткому монстру, было неприятно. Скорее всего терниевый владыка лжёт, пытаясь завлечь жертву к себе.       Во время очередного мысленного разговора Филип вёл себя вежливо, надеясь получить ответ на важный вопрос. Наконец он его задал и затаил дыхание в ожидании:       — Слушай, ты, когда меня кусал, видел рядом других людей? Там было еще трое: двое молодых и мужчина постарше. Что с ними стало? Ты их убил?       — Не всех.       — Кого ты оставил в живых?       — Молодых.       — Где они?       — У нас, в центре Города. Если хочешь их увидеть, приходи.       — С ними всё в порядке?       — Я же говорю, приходи и посмотри на них сам.       — Ты превратил их в зомби, в этих «банши»?       — Только одного.       — Кого?       — Белобрысого Ника.       — А что с вторым парнем, Стивом?       Голос хмыкнул:       — Он не зомби. Приходи, сможешь с ним поговорить.       Мысли Филипа метались в голове, как испуганные птицы в клетке. Стив жив!       — А ты мне не врёшь?       — Ещё чего. Приходи и проверь сам. Не понимаю, чего ты жеманишься. Я тебе предлагаю бессмертие и вечную молодость, уникальную силу, дружка твоего заодно, а ты нос воротишь.       Надо успокоиться и выяснить кое-что важное. Нельзя было дать монстру понять, что Стив дорог Филипу, а то вдруг терниевый владыка начнёт его шантажировать жизнью друга.       — Скажи, пожалуйста, почему одни укушенные превращаются в зомби, а другие нет? У меня же мозги в порядке, если не считать того, что ты в них влезаешь.       — Ты сохранил разум, потому что ты избранный. Ты обладаешь редкими способностями, Филип, поэтому выжил, мозги у тебя в порядке, и теперь ты должен научиться пользоваться своим даром, а не только болтать со мной.       — Для чего же я избран?       — Для преобразования мира. Такие, как мы с тобой, будут изменять этот мир и станут в нём повелителями. Нам предстоит жить и править вечно.       — Ты сказал, «как мы с тобой». Ты что, был человеком?       Голос помолчал и ответил коротко:       — Да, был.       — Тебя укусили?       — Да.       — Выходит, я теперь стану монстром?! Таким, как ты?       — Это неизбежно. Ты заражён, и семена в тебе прорастают. Ты придёшь к нам или мучительно умрёшь. К слову, не вздумай покинуть зону Лабиринта Терний, за её пределами заражённые быстро подыхают. Приходи!       — Я… Мне надо подумать.       — Думай. Хотя над чем тут размышлять. Тебя ждёт или смерть в муках, или вечная жизнь в новом мире.       Голос исчез, а Филип остался лежать, раскрывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на сушу. Последним словам терниевого владыки он поверил — убедительности им придавала маленькая припухлость, появившаяся под кожей на левой руке выше шрама от укуса. Она не болела, не выделялась цветом, просто под кожей ощущался бугорок, о котором не стоило рассказывать врачам. Не хотелось, чтобы его заперли и стали изучать в лаборатории. Вспоминая шипастых чудовищ, как будто сплетённых из багрово-чёрных терний, он содрогался от ужаса. Нет, нельзя, немыслимо стать таким!       Когда терниевый монстр связался с ним вновь и стал твердить о прекрасном новом мире, о удивительных возможностях, открывающихся перед бессмертными владыками, Филип, чтобы не поддаться соблазну, стал мысленно повторять стихотворение Р.Л. Стивенсона, заученное ещё в школе:       Из вереска напиток       Забыт давным-давно.       А был он слаще меда,       Пьянее, чем вино.       Сосредоточившись на ритме строк, Филип мысленно отталкивал от себя уговоры шипастого монстра. Когда дошло до слов:       А мне костёр не страшен, терниевый владыка исчез из мыслей, оставив Филипа обессиленным, но довольным экспериментом. Он ещё может отбиваться и вправе выбирать, вот только выбор небогат.