Кровь на шипах

      Держа руку над раковиной в ванной комнате, полуголый Филип примеривался к одному из серых наростов на своём левом предплечье, и, наконец, поднёс к нему продезинфицированное лезвие острого ножа. Сжав зубы, он срезал нарост среднего размера. Боль оказалась терпимой, в раковину с руки закапала кровь. В ране что-то виднелось.       Тихо ругаясь, Филип с помощью корнцанга подцепил и вытянул из ранки нечто странное — тонкую, прочную сероватую нить. Она напомнила ему корешок растения. Вытянув нить сантиметров на десять, Филип понял — тащить дальше бесполезно и больно. Срезав «корень», он бросил его на салфетку и занялся обработкой раны.       Когда кровотечение остановилось, и Филип наклеил на рану пластырь, он посмотрел на салфетку и опешил — вместо нити осталось лишь влажное пятно. Значит, эти нити-корни вне тела хозяина быстро распадаются, и исследовать их не получится. Жаль.       Серые наросты уже сплошь покрыли грудь, спину и бёдра Филипа, начали появляться на голенях и на правой руке. Хорошо, что на левой руке хотя бы кисть остается чистой, не привлекая внимания коллег. Но одежды с короткими рукавами ему больше не носить. Что будет, если наросты полезут на шею и другие видимые части тела?       На грани сна и яви Филипу казалось, что он чувствует, как нити-корни распространяются по его телу под кожей, обвивают нервы, мышцы, внутренние органы, срастаются с ними. Странно, но отвращения он не чувствовал. Чужеродное уже стало своим, питалось его кровью и что-то давало взамен. Филип стал замечать, что его реакция ускорилась, он меньше утомляется, и голова уже не болит.       Ещё он старался побольше бывать на солнце, улучая для этого любую свободную минуту. Прогуливаясь по двору базы или сидя там на скамейке, он поднимал лицо к солнцу и впитывал живительную солнечную энергию. Как он раньше не замечал, сколько сил может придать ласковый солнечный свет. Жаль, что нельзя раздеться и подставить солнцу всё тело.       Размышления о предстоящем разоблачении и мучительной смерти утомляли так, что, пытаясь забыться, он с приятелями вечером пошёл в бар в посёлке искателей неподалёку от базы и напился. Потом коллеги рассказывали ему, как из бара Филип рвался уйти в Город, и его с трудом удержали. Хорошо ещё, что удалось не сболтнуть ничего о зове, владыке и о том, что он заражён.       После этого Филип зарёкся прикасаться к спиртному — терниевый лорд легко овладеет разумом пьяного. Теперь вечерами Филип стрелял в тире или учился метать ножи. Каждый раз на месте мишени он представлял себе безобразную морду шипастого монстра и с наслаждением поражал её.       Он стал замечать, что отстраняется от того, что заботило людей вокруг: работа, спорт, бейсбольные матчи, новые фильмы, социальные проблемы, выборы, политика — всё это уже мало волновало его. До следующих выборов он точно не доживёт. Коллеги стали сторониться вечно мрачного Филипа.       Хотя одна новость его заинтересовала — в местечке Оукли взрыв уничтожил исследовательский центр, в котором изучали чёрные камни из Города. Коллеги бурно это обсуждали, упоминая, что в Японии месяцем раньше тоже случился странный взрыв в лаборатории одной из могущественных корпораций. Для гражданского населения причина осталась тайной, а среди военных распространился слушок, что японцы тоже исследовали чёрные камни.       Мысли Филипа сосредотачивались на одном — что, вернее, кто ждёт его в центре Лабиринта терний, и можно ли будет увидеть Стива перед смертью. Почему-то кроме памяти о матери, самыми дорогими оказались воспоминания о том, как они со Стивом, свободные, сильные и счастливые, бродили по улицам Города.       Когда терниевый владыка связывался с ним, Филип с трудом выслушивал его, но всегда улучал момент, чтобы спросить, жив ли Стив. Терниевый монстр уверял, что тот в центре Города и ждёт друга там.       Удалось отыскать в посёлке искателей бывшего проводника Дэна. Тот обитал в обветшавшем домишке, брошенном прежними хозяевами. Окна с разбитыми стёклами заделаны фанерой, лужайка у дома заросла сорняками, на ней валялся мусор: преобладали обёртки из-под чипсов, шоколадок и пустые пивные банки. Филипу пришлось довольно долго стучаться, прежде чем Дэн впустил его в своё неуютное жилище.       Всё здесь кричало о бедности, точнее, о нищете. В грязной, заваленной мусором комнате пахло немытым телом и чем-то ещё несвежим. Волосы Дэн по-прежнему заплетал в дреды и, кажется, не мыл со дня выхода из госпиталя, а его одежда была грязной. Искатель похудел, осунулся, глаза его беспокойно бегали. Кажется, на нём висело ещё больше всевозможных амулетов: деревянных, кожаных, серебряных.       На вопросы Филипа о его здоровье Дэн отвечал коротко, дав понять, что они его раздражают. Когда Филипу это надоело, он закатал рукав на левой руке и молча показал искателю свои наросты. Тот приоткрыл в удивлении рот, а придя в себя, притащил несколько банок «Будвайзера», они сели за старый обеденный стол и поговорили. Дэн задрал поношенное чёрное худи и продемонстрировал покрытый тёмно-серыми наростами живот, сказав, что на других частях тела их тоже много. У него наросты начали появляться на шее, рядом с местом укуса.       С товарищем по несчастью Дэн оказался словоохотливее. Искатель уже давно понял, что заражён, тоже старался скрыть это от окружающих, и к нему в мысли тоже наведывался терновый владыка, зовя к себе. Дэн пытался посылать тернового матом, но тот приучил его сдерживаться.       Терновый лорд и Дэну обещал бессмертие, могущество и вечную молодость, но искатель не верил. Филипу он сказал:       — Столько бесплатного сыра бывает разве что в мышеловках. Я не куплюсь на его враньё, и не продам свою душу. Пусть утрётся терновый — меня он не получит.       — А что будет потом? Мы же не сможем долго скрывать всё это, — Филип тряхнул рукой в наростах.       Дэн помрачнел. Избегая смотреть в глаза Филипу, он перевёл разговор на другое, пожаловался, что теперь ему не удаётся напиться. Его тоже, оказывается, пьяным ловили приятели, удерживая от похода в Город.       — Зато жрать меньше хочется, — поделился Дэн. — Посижу или поваляюсь на солнце и как будто стейк съел.       Подумав, Филип с ним согласился. Ещё Дэн рассказал, что, когда он ходил в город, звери на него не нападали, и ему удалось найти аж три чёрных камушка.       — Хоть какая-то выгода от заражения, — горько улыбнулся искатель.       Они расстались, пообещав сообщать друг другу о происходящих с ними изменениях. Оба были солидарны в том, что о заражении не следует рассказывать больше никому, иначе их сделают подопытными кроликами в лаборатории.       На следующее утро Филип мылся в душе, когда почувствовал шевеление под ногами. У него челюсть отвисла при виде того, как из наростов на ступнях высовываются серые нити, удлиняются и плавают в воде на дне душевой кабины. Казалось, эти волокна впитывают воду словно корни. Под струей воды и из наростов на теле полезли кончики нитей. Он выключил воду, та стекла в сливное отверстие, и нити втянулись обратно в наросты. Как ни странно, отвращения у него не возникло, но надо обсудить это с Дэном. Уж не потому ли тот не моется, боясь вот такого эффекта?       После работы он помчался в посёлок искателей, ворвался в дом Дэна — дверь была не заперта. Искатель сидел за столом и чистил пистолет «Beretta M9». Бросилось в глаза, что оружие не новое, но ухоженное. Они поздоровались и Филип рассказал о нитях-корнях, пьющих воду. Дэн выслушал равнодушно. Пока Филип рассказывал, искатель собрал пистолет, зарядил его и молча смотрел на него, не на собеседника. Наконец он оторвал взгляд от оружия и тихо сказал:       — Фил, вон там на полке жестянка. Возьми её и открой.       Там нашлись пачка долларов и чёрный блестящий камушек, как будто ограненный.       — Бери камень, Фил, дарю.       Удивлённый Филип запротестовал, но Дэн отмахнулся и мрачно сказал:       — Мне он не нужен. Один камень я продал, второй выменял на пистолет. Всегда мечтал о такой игрушке.       Исхудавшие пальцы Дэна погладили «беретту», словно лаская девушку. До Филипа стало доходить, к чему дело идёт. Он с ужасом спросил:       — Ты что задумал, Дэн? Не делай глупостей!       — Я сделаю то, что должен. Не болтай, лишнее это. Деньги на похороны есть. Если тебе не трудно, проследи, чтобы меня закопали как полагается.       — Дэн, не надо!       Искатель разжал губы в страшноватой улыбке.       — Уж ты-то, Фил, должен понять. Не хочу быть чудовищем. Я человек, и шипастые сволочи мою душу не получат. Другого выхода у меня нет. А теперь выйди, пожалуйста. Прощай.       Филип подумал, что вскоре и он сам последует за искателем. Да, он понимал Дэна.       — Прощай, Дэн.       Когда он повернулся к выходу, искатель окликнул его, напомнив:       — Камушек возьми, вдруг пригодится. Всё остальное и так растащат.       На глаза навернулись слёзы. Филип сунул камень в карман и покинул дом. Он отошёл от жилища искателя на десяток метров, когда раздался выстрел. В это время по улице проходила компания из четырёх человек — вместе с ними он бросился в дом и увидел мёртвого Дэна с изуродованной головой. На следующий день искателя похоронили, Филип был на кладбище.       Поздним вечером с ним связался терниевый владыка, и Филип, выйдя из себя, покрыл его матом, назвал убийцей.       — Это ты, сука, довёл Дэна до самоубийства! — мысленно орал он монстру.       Почему-то владыка не стал его наказывать, просто молча исчез.