Кровь на шипах

      Над ним вздымались толстые зелёные стебли, и высоко в небе парили сердцевидно-округлые ярко-зелёные листья кувшинок. Им полагалось плавать в воде, но эти гиганты раскинули свои огромные белые, розовые, жёлтые цветы в воздухе. Одни кувшинки вымахали выше, другие ниже, поэтому они располагались на разных уровнях.       Подпрыгнув, Филип взмыл вверх сразу футов на десять и опустился на гладкий, пружинящий под ним лист, на котором могли бы улечься пять-шесть мужчин, затем перепрыгнул на второй такой же. Все листья блестели, как лакированные. Лба словно коснулась лазерная указка, и Филип поднял голову — неподалёку и чуть выше, на другой круглой зелёной площадке, стоял Стив и смотрел на него. Его золотистые волосы отросли, достигая плеч.       Они улыбнулись друг другу, и Стив прыгнул навстречу. Увернувшись, Филип взлетел ещё выше, задорным хохочущим лягушонком поскакал по листьям вверх, как по лестнице, а Стив преследовал его. Иногда, пролетая мимо, Стив успевал коснуться рукой Филипа. Весело дурачась, друзья взобрались очень высоко: отсюда городские здания казались детскими кубиками, и даже пушистые белые облака сбились в стайку гораздо ниже.       Устав, Филип прыгнул на край бело-розового цветка. Заострённый лепесток даже не шелохнулся. Лепестки ближе к середине пленяли ярко-розовым цветом зари, а в самом центре пылала солнечная корона тычинок. Рядом бесшумно приземлился Стив, положил руку Филипу на плечо и увлёк за собой в середину цветка. Золотые тычинки раздвинулись, порыв ветра подхватил друзей и бросил их в самый центр, где уже не было золота — там зияла чёрная зубастая пасть. Она раскрылась, принимая в себя людей, рука Стива исчезла, и одинокого Филипа затянуло в тёмную бездну.       Проснувшись и включив свет, он несколько минут приходил в себя. Какой красивый и одновременно страшный сон. Может ли он что-то предвещать? Филип сказал себе, что с этими дурацкими снами он скоро и в гадания на картах поверит.       Терниевый владыка не связывался с Филипом уже четвёртые сутки. Странно. Нельзя сказать, чтобы Филип скучал по нему, но его тянуло в загадочный центр Лабиринта. Когда-то его раздражали высыхающие лужи с коркой грязи, покрытой трещинами, хотя разумных причин для такого раздражения не существовало. Это было что-то иррациональное. Так и с тягой в Лабиринт — его манило туда, несмотря на все опасности, будто там можно было найти ответы на все сверлящие мозг вопросы. Тайны Лабиринта словно дразнили его, мол, приди и возьми, разгадай загадку, стань свободным навсегда. Умопомрачение какое-то, сладкое и притягательное наваждение, бороться с которым становилось всё труднее.       Разумнее сдаться на милость врачей, может, они нашли бы способ спасти его, но Филип был уверен в том, что врачи ему не помогут. Он боялся сдохнуть взаперти, истыканным иглами и измученным обследованиями. После признания в том, что заражён, не видать ему больше солнца и свободы.       Он понимал причины поступка Дэна. Искатель всё-таки вышел победителем в своём мысленном поединке с монстром. Владыка терний Дэна не получил, но не торопится отыграться на другой жертве. Почему-то Филипу казалось, что его и искателя укусил один и тот же монстр.       Рабочий день прошёл как обычно. Филип выполнял свою работу почти механически, его уже не интересовали результаты исследований, и начатая было статья не продвинулась дальше вступления, а ведь привезённые им образцы странных животных стали, по сути, единственными полезными результатами экспедиции Уоррена.       Все фото и видеоматериалы оказались испорченными, непригодными для использования, вопреки всем усилиям специалистов. Никто не мог сказать, почему так получилось. Но факт оставался фактом — почти два десятка людей погибли из-за жалких кусков плоти и обрывка паутины, которые теперь изучали Филип с товарищами. Не будь этих ошмётков мяса, можно было бы сказать, что Уоррен и его подчинённые умерли напрасно.       Из-за отсутствия материальных доказательств, никто не верил рассказам выживших участников экспедиции о терниевых владыках. Скептические мнения, в общем, сводились к грубому: «Люди из отряда Уоррена надышались в цветущих зарослях какой-то херни и видели массовые галлюцинации». Сведения о терниевых монстрах, летающем «ночном ужасе», гигантских животных и прочих кошмарах Лабиринта терний по-прежнему считались байками искателей, которые не стоит принимать всерьёз.       Филипу уже ввели несколько инъекций вакцины от бешенства, и в конце третьего месяца после возвращения он должен был получить вакцину в последний раз. До этого срока ему предстояло покинуть базу, если он хотел сохранить тайну своего заражения. Филип страшился этого, но всё откладывал подготовку ухода.       Пришлось пожалеть о своей беспечности, когда в конце рабочего дня в коридоре его поймал знакомый медик Джемисон и сообщил, что завтра утром Филип должен явиться к нему в госпиталь, чтобы пройти комплексное обследование. Ещё словоохотливый Джемисон проболтался о том, что обследование затеяно не случайно. Далёкое начальство майора Уоррена «проснулось», получило разрешение руководства и вытребовало к себе Филипа. Джемисон подшучивал над ним:       — В поисках информации они вывернут тебя наизнанку, старина, как раньше всех остальных выживших. Поэтому наш генерал хочет, чтобы сначала мы ещё раз убедились в том, что ты в добром уме и здравии, а потом уже ты поедешь в их цепкие объятия. Генерал Эванс тебя ценит, знаешь ли, он тебя отстаивал, но с штабом не поспоришь.       С трудом сохраняя самообладание, Филип выслушал новость и пообещал явиться в назначенное время. Расставшись с Джемисоном, он пошёл в комнату переодеться в гражданское. Сегодня вечером приятели уговорили его пойти в бар в посёлке искателей у базы.       Сюда возвращаться нельзя. Много вещей, и даже смену белья, брать с собой не следовало, чтобы не возбуждать подозрений. Филип сунул в карман джинсов бумажник, подаренный Дэном чёрный камень, шоколадный батончик и маленький фонарик, пристроил под курткой пистолет в кобуре и обвёл глазами комнату, мысленно прощаясь. В его личных вещах и ноутбуке нет ничего компрометирующего. Вздохнув, он вышел. Странно покидать обжитую комнату, не зная, где сегодня ночью придётся спать.       Он мог и не увидеть завтрашнего рассвета, ведь уходить в Город придётся до того, как встанет солнце. Кто знает, не будет ли его там поджидать «ночной ужас». Но всё равно сейчас общество агрессивных обитателей Города казалось Филипу предпочтительней заключения где-то далеко отсюда и изматывающих допросов, через которые он уже прошёл, ещё будучи в госпитале.       В компании шумных приятелей он покинул базу и добрался до бара. Сидя за столом, Филип улыбался, шутил, мысленно прикидывая, где раздобыть оружие посерьёзнее пистолета: не хотелось быть сожранным в трёх шагах от базы.       В тёмном углу бара сидел вольный искатель Саймон Грин, один из тех, кто вместе с Филипом нашёл мёртвое тело Дэна и занимался его похоронами. У этого симпатичного улыбчивого здоровяка с крупными чертами лица волосы были такими же светлыми, как у Стивена, но глаза зелёные, а не серые.       Улучив удобный момент, Филип отошёл к барной стойке, а от нее переместился к столу Саймона. Тот разрешил Филипу присесть рядом, и с интересом взглянул на него. Завязав беседу, вскоре Филип предложил ему обменять чёрный камень на винтовку и запас патронов, то есть по сути, отдать драгоценный камешек за бесценок. На вопрос Саймона, откуда камень, Филип ответил честно:       — Дэн подарил.       Погрустнев, Саймон согласился на сделку, но потребовал сначала показать камушек. Не стоило привлекать к себе внимание, демонстрируя камень при всех, и они вышли из бара вместе. Уходя, Филип махнул рукой товарищам, предупредив их, что задержится и вернётся на базу сам, пусть те его не ждут. Пусть думают, что хотят, вплоть до того, что ему приглянулся мускулистый молодой искатель, и они с ним проведут ночь вместе.       На улице у бара Филип, вытащив фонарик, показал Саймону мерцающий чёрный камень. Убедившись, что товар имеется, искатель повёл Филипа к себе домой. Саймон тоже жил в брошенном доме, но в его жилище было почище, чем у Дэна. Для начала искатель предложил Филипу чаю и тот согласился: скорее всего ему в последний раз доведётся посидеть за столом.       Заваренный Саймоном чай оказался сортовым, неожиданно вкусным, а к нему хозяин дома выставил на стол бутерброды, песочное печенье и малиновый пирог. Выпечка оказалась на удивление свежей, будто её вынули из духовки сегодня утром. Неужели здоровяк сам готовит? Саймон ответил, что его угостили.       За столом у них завязалась неспешная беседа. Филип наслаждался каждым глотком горячего чая, каждым кусочком вкусной еды, помня о том, что это, возможно, его последний в жизни ужин. Улыбки и шутки Саймона мало-помалу растопили неловкость, и Филип сам не заметил, как рассказал, что хочет уйти в Город и винтовка нужна ему для этого. Ароматный «Эрл Грей» подействовал не хуже коньяка, если язык у Филипа развязался до такой степени.       Как ни странно, но Саймон особо не удивился. Взяв чёрный камень, он отдал Филипу винтовку с запасом патронов, а в придачу рюкзак, одеяло, флягу с водой, верёвку, мощный фонарь и батарейки к нему, походную аптечку, влажные салфетки, гигиенические принадлежности, складной нож, несколько пачек галет. Он уговаривал Филипа взять и консервы, но тот отказался: лишний груз смертнику ни к чему. Он бы и с одной винтовкой ушёл, но Саймон настаивал и своего добился.       В Филипе пробудились подозрения, и он спросил, с чего бы Саймон так добр к нему. Тот задал встречный вопрос:       — Скажи, ты уходишь в Город, потому что заражён?       Глядя в его пытливые ярко-зелёные глаза, Филип почему-то не смог солгать.       — Да.       — Дэн тоже был заражённым. Ты знал?       Филип кивнул. Саймон продолжал:       — Дэн был очень удачлив. Говорят, все заражённые такие, и заодно с проклятием приобретают особые способности. Мне, точнее нам, пригодилась бы твоя помощь, Филип.       — Кому это нам?       — Ты слышал о самолёте, пропавшем над Городом?       — Да.       На базе тоже знали о принадлежавшем миллиардеру Полу Уинтропу «Боинге», два дня назад потерпевшем катастрофу в центре Города. В том самолёте летели жена Уинтропа с тремя детьми. Теперь они и экипаж «Боинга», скорее всего, погибли, но безутешный муж и отец Уинтроп в это верить не хотел.       Понимая, что спасатели, и даже армия, в жуткий Город не сунутся, Уинтроп объявил, что щедро вознаградит тех, кто вернёт ему семью. Он обратился в частные военные компании и нанял там отряды для двух экспедиций. Один отряд должен был прорываться в центр Города с северо-запада, а второй отсюда, из посёлка у военной базы. Саймона, по его словам, наняли проводником во второй отряд.       — Понимаешь, шансов найти в Городе кого-то из пропавших людей живыми мало, но награда уж очень заманчива. Уинтроп не поскупится, если мы отыщем его семью, или хотя бы узнаем точно, что с ними случилось. Я постараюсь сделать всё, чтобы получить эти большие деньги. С тобой, Филип, наши шансы увеличиваются. Я верю в то, что заражённые легче могут обойти опасности Лабиринта, а наш отряд пойдёт за тобой.       Глотнув остывшего чая, Саймон неспешно произнёс:       — Ты вроде настроился уйти и погибнуть в Городе. Ну так я предлагаю тебе принести пользу людям. Что скажешь?       Действительно, умирать зря нелепо. Почему бы и не попытаться помочь: Уинтропа и родственников других пропавших было жаль.       — Я согласен. Ты уполномочен нанимать кого-то в отряд?       Саймон засмеялся:       — Нет. Но я уговорю командира отряда Морриса взять тебя с собой. Пока я буду его обрабатывать, ты подождешь в Городе, если уж не можешь оставаться на базе. Если тебя не съедят за сутки, значит ты точно заражённый и принесёшь нам удачу.       Горько улыбнувшись, Филип пожал протянутую руку искателя. Тот деловито порылся в шкафу, всучил Филипу перчатки и предложил переночевать у него, предоставив гостю спальный мешок и пробковую подстилку.       Засыпая, Филип приказал себе проснуться до рассвета, задолго до часа, когда нужно было вернуться на базу. Так и получилось. Саймон тоже встал, сунул Филипу бутерброды в пакете и проводил его на окраину посёлка. Они договорились, что Филип будет ждать отряд наёмников у приметного здания в Городе, не так уж далеко отсюда. Саймон заверял, что обязательно уговорит командира отряда Морриса взять Филипа с собой.       — Я не скажу ему, что ты ушёл с базы. Одет ты в гражданское, так что я представлю тебя как вольного искателя.       Вот так. Теперь Филип дезертир, и хорошо, если сумеет прожить ещё несколько дней в качестве вольного бродяги-искателя. Невольно он вспомнил о Стиве. Уходя в Город, он оглянулся. Саймон стоял и смотрел ему вслед, от его крепкой фигуры веяло мощью и несокрушимой уверенностью. Вот бы и Филипу немного такой силы перед предстоящими испытаниями и неизбежной скорой гибелью.