Corrupt

      Когда обессилевшая Маринетт упала ему на руки, Габриэль впервые за долгое время испытал нечто сродни удовлетворению. Дюпен-Чен блестяще отыграла свою роль, настолько, что он забылся и позволил себе некоторые вольности в словах. «Если бы она могла хоть немного соображать, то мигом бы раскрыла тебя!» — вопил разум, но Габриэлю было уже все равно. Он ощущал себя победителем, и не важно, была ли на нем трансформация или нет… Ну, почти победителем. Чего-то все же не доставало! Распаленная фантазия тут же подкинула несколько весьма жарких примеров, и Габриэль тут же взял их на вооружение.       Осторожно положив Маринетт на мягкое сидение, Габриэль привел себя в порядок и, подняв разбросанные вещи, положил их рядом. Затем направился к выходу и осторожно выглянул в холл. В особняке царила тишина. Довольно ухмыльнувшись, Агрест прикрыл дверь и, заперев ее для надежности, вернулся к Маринетт. Та все еще приходила в себя, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Габриэль окинул ее взглядом и улыбнулся еще шире. Кажется, он перестарался. А может мадемуазель Дюпен-Чен просто была слишком чувствительной… Ничего, ему это даже нравится!       Внутренний голос вновь затвердил, что одной прелюдии недостаточно, чтобы утолить жажду победы, и Габриэль охотно с ним согласился. Спустя пару минут он рылся в ящиках стола в поисках припрятанной когда-то пачки презервативов — становиться отцом еще раз не входило в его планы. А когда нашел, что искал, оставил очки на столе и направился к Маринетт, чтобы уверенно поставить ее в ту позу, в которой хотел претворить в жизнь свою вендетту. Девушка поначалу была вялой, однако стоило ему нежно огладить ее спину, как она тут же пришла в себя.       — Это был весьма фееричный проигрыш, — сказал Габриэль, уже предвкушая вторую часть своей игры. — Но боюсь, его будет недостаточно.       — Недостаточно? — невнятно отозвалась Маринетт.       — Разумеется, — ответил он, наконец расстегивая молнию на костюме и любуясь открывшимся видом обнаженной девичьей спины. — Злодей слишком часто проигрывал ЛедиБаг, а значит — его устроит только полная капитуляция.       Сказав это, Габриэль уверенно взял ее за бедра и рывком притянул к себе.       — Мне нужна безоговорочная победа, — отрезал он, потершись пахом о ее ягодицы. — И ради нее я готов пойти до конца.       Маринетт вздрогнула, тихо выдохнула, но не стала сопротивляться. Словом, вела себя так, как он того ожидал.       — Только боюсь, пока я занимался кое-какими приготовлениями, Леди успела расслабиться. Нужно ее взбодрить, — Габриэль скользнул ладонью со спины на живот и одним резким движением поднял Маринетт.       Сдвинув с плеч алый спандекс, он откинул вперед мешающийся хвостик и жадно поцеловал девичье плечо. Маринетт тихо застонала и в следующий миг прижалась спиной к его торсу, попутно вытянув руки из узких рукавов успевшего надоесть костюма.       — Хорошая девочка, — прошептал Габриэль, смещаясь к шее.       Уже давно он не ощущал столь сильного возбуждения. Была ли этому виной его разошедшаяся фантазия или же полная покорность партнерши, Габриэль не знал. Однако чувствовал: если он сейчас остановится, то совершит самую большую ошибку в своей жизни. А значит — игра должна продолжаться!       Нежно очертив пальцами силуэт, Габриэль взялся за ткань костюма и решительно потянул ее вниз. Остановившись на талии, он, не прерывая поцелуи, повел ладонями по животу вверх, пока не дошел до небольшой упругой груди, и несильно, но настойчиво сжал. Ответом ему стал протяжный стон.       — Я еще ничего не сделал, а ты уже готова кончить еще раз? — не прекращая ласку усмехнулся Габриэль.       — Если… если это ты называешь… ничего, — пролепетала Маринетт, запрокидывая голову назад, — то мне страшно представить, что будет дальше.       — Дальше — больше, — уклончиво ответил Габриэль, но тут же замолчал, поскольку ему неожиданно пришла в голову одна интересная идея.       — Больше? — с восторженным удивлением переспросила она, видимо, впечатлившись его многообещающей немногословностью.       — О да, — согласился он, опуская одну ладонь вниз и стягивая костюм еще дальше. — Надеюсь, ты готова к третьему раунду, ЛедиБаг, поскольку я намерен поквитаться с тобой ЗА ВСЕ свои проигрыши.       — Нельзя одним действием поквитаться за все разом, — слабо усмехнулась Маринетт, закидывая руку назад, чтобы коснуться Габриэля.       — Можно, — не согласился он, опаляя дыханием ее затылок. — Смотри и учись.       Почти так же резко, как и поднял, Габриэль нагнул Маринетт вниз, заставляя опереться ладонями о плитку пола. Ох не зря он в свое время настоял именно на такой планировке кабинета, хотя и не рассчитывал тогда, что придется использовать ниши в полу подобным образом.       Поспешно стянув алый костюм и разведя ноги девушки так широко, как это было возможно, он присел рядом. Огладил ладонями ягодицы, а затем, обхватив бедра, придвинулся ближе и провел языком по напряженным половым губам, очертив каждую складку. Маринетт дернулась и застонала.       — Это запрещенный прием! — с трудом ответила она.       — Равноценный ответ на твою первую атаку. Считай, что мы квиты! — сказал Габриэль и, не дав ей опомниться, продолжил начатое…       Выдержки Маринетт хватило ненадолго. Уже через несколько минут она стала извиваться, громко стонать и двигать бедрами навстречу. Но Габриэль не собирался идти у нее на поводу. Он действовал в своем собственном темпе, то едва касаясь языком клитора, то устремляясь вглубь влагалища, чем еще больше раззадоривал партнершу.       — Я… больше… не могу, — простонала она, и Габриэль понял, что пора заканчивать.       Он сжал губами клитор и слегка втянул в рот. Маринетт взвизгнула, а ее ноги задрожали. Расценив это по-своему, Габриэль принялся еще активнее ласкать ее. Вскоре она заерзала и подалась вперед, будто захотела отстраниться, однако он не дал, еще крепче сжимая бедра и напирая еще активнее. Габриэль хотел во чтобы то ни стало повторить собственное достижение и вскоре добился своего: девушка в очередной раз громко выкрикнула его имя, а после ее руки подогнулись, и она без сил рухнула вниз.       Габриэль отпустил ее, поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и лукаво усмехнулся. Таким темпом Маринетт рисковала отдать богу душу от переизбытка ласки. Однако ей придется потерпеть, поскольку он еще не снял собственное напряжение. И что-то ему подсказывало, что правилом «одиннадцати минут»* они не отделаются.       — Раунд четыре, моя Леди? — ехидно поинтересовался Габриэль, неспешно снимая рубашку и отбрасывая ее рядом на сидение.       Любимое обращение Кота Нуара вырвалось как-то само собой и пришлось очень к месту. Девушка была обнажена, но пятнистая маска на лице не давала забыть о сути их маленькой игры.       В их импровизированной борьбе он лидировал со счетом 2:1. Казалось бы вот она, победа, но ему и этого было мало. Габриэлю требовалось окончательно сломить ЛедиБаг, а сделать это он мог лишь одним способом.       — Разве я… еще не… проиграла? — устало пролепетала Маринетт.       — Как я уже говорил: обычного проигрыша мне мало, — сказал он, доставая из кармана презерватив и расстегивая брюки. — Меня устроит только полная капитуляция.       — Я и так сдалась на твою милость, — ответила она, то ли игнорируя, то ли не замечая звука разрываемой фольги. — Уже полностью твоя!       — Еще нет, — не согласился Габриэль, надевая презерватив и подходя ближе. — Но сейчас будешь!       Он вошел в нее резко, заставляя поперхнуться воздухом от неожиданности. Габриэль намеревался тут же приступить к действию, однако не смог сдержать эмоций и замер, не сделав ни одного толчка.       — Ты в курсе, что это преступление — быть такой отзывчивой? — прошептал он, поглаживая ее бедра и содрогаясь от собственных ощущений.       Похоже, он слишком сильно соскучился по женскому обществу, раз обычное проникновение едва не заставило его кончить раньше времени.       — Преступление — это мучить девушку и не давать ей того, что она желает, — ответила Маринетт, с трудом приподнимаясь на руках.       — Я же злодей, а злодеям положено мучить героев, — нагло осклабился Габриэль и крепко сжал ее. — А теперь сдавайся, ЛедиБаг, и, возможно, я пощажу тебя.       — ЛедиБаг не поддается требованиям злодеев, — дрогнувшим голосом напомнила Маринетт и тут же вскрикнула, поскольку он одним резким движением решил напомнить ей, кто в действительности хозяин положения.       — Рискну опровергнуть это утверждение и буду мучить тебя снова и снова, пока ты не запросишь пощады, — усмехнулся Агрест и стал медленно задавать темп. — Но не факт, что потом я внемлю твоим мольбам.       Возражений не последовало. Вместо этого Маринетт прогнулась в спине и начала сама двигаться навстречу. Габриэль хрипло зарычал и стал подстраиваться под ее темп…       Долгое отсутствие интимных отношений и донельзя распаленная фантазия вскоре сделали свое дело: через несколько минут он почувствовал, как выдержка постепенно начинала давать сбой. Габриэль прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Маринетт двигалась плавно, точно попадая в такт его толчкам, и сама подставлялась рукам, скользящим по спине и бедрам. А когда он решил ускориться, то так проникновенно застонала, что он едва сдержал себя.       — На этот раз тебе точно не победить меня, Леди, — замерев произнес Габриэль, а затем вдруг переступил через ее ноги, плотно сжал девичьи бедра и задвигался еще интенсивнее. Маринетт не сдержалась и вскрикнула. Он же едва удерживал себя на краю сознания. Его партнерша была и без того восхитительной, но сейчас, в этой провокационной позе, взмокшая и полностью покорная, она казалась ему самой лучшей на свете.       Ладонь Габриэля перебралась на спину и заскользила вверх по позвоночнику. Маринетт тут же прогнулась, чем заставила его нервно закусить губу. Ему так хотелось навалиться на нее сверху и вновь доказать свое превосходство, но нельзя. Он еще не до конца поквитался с нею.       — Похоже, моя Леди расслабилась, — сказал Габриэль, потянувшись к ее затылку. — Пора бы ей вспомнить, где она и с кем.       Изловчившись, он собрал в кулак оба хвостика, а затем потянул их на себя.       — Ах! — вскрикнула Маринетт, запрокидывая голову назад и неожиданно ускоряясь.       — Что, ЛедиБаг, слова закончились? — усмехнулся Габриэль и намеренно замедлился. — А я надеялся на как минимум пятиминутную браваду.       Маринетт разочарованно застонала и попробовала возобновить прежний темп, однако удостоилась лишь ехидного смешка и несильного, но чувствительного удара по ягодице.       — Ну же, Леди, покажи мне свою решимость, — надменно произнес Габриэль с трудом удерживая себя в руках. — Сделай то, что всегда делала в последний момент, находясь на краю проигрыша. Выиграй эту битву или сдайся!       Это были уже не его слова. Неизвестно как альтер-эго Габриэля вырвалось наружу и теперь диктовало свои собственные правила. Ему было не под силу сдержать этого зверя, но был шанс утихомирить его, дав то, чего он так жаждал…       -… сдаюсь… — мелькнуло на краю сознания, заставляя Габриэля очнуться от своих мыслей.       — Что? Я не расслышал, — прошептал он, потихоньку ускоряясь.       — Я сдаюсь, — громче ответила Маринетт, нетерпеливо ерзая и неумело пытаясь заставить его вернуться в прежний ритм.       — Разве так разговаривают героини? Это больше похоже на писк мыши, — с нажимом произнес он, еле удерживая контроль над ситуацией. Еще рано для срыва.       — Сдаюсь! — громко крикнула она. — Ты выиграл! Я больше... не могу... тебе сопротивляться!       Ее слова будто что-то надломили в нем. Уже через секунду Габриэль опирался коленом на мягкое сидение и прижимался к спине Маринетт с такой силой, что едва не вдавил ее в кафельный пол.       — Умница, — прошептал он ей на ухо, не в силах скрыть горделивую улыбку, и сорвал так раздражающую его маску с лица покорившейся партнерши. — Но учти, теперь — никакой пощады!       Маринетт судорожно вздохнула и явно собиралась что-то сказать, но Габриэль не дал ей опомниться и вернулся к прерванному занятию…       Вскоре он уже не различал, где заканчивалась реальность и начинались его собственные фантазии. Агрест двигался настойчиво, даже грубо, но Маринетт ни словом, ни жестом не дала понять, что ей хоть как-то неприятно происходящее. Словно она признала его доминирование и старалась всячески угодить, вжимаясь спиной в его грудь и уверенно подстраиваясь под нужный темп. Это еще сильнее ударило по выдержке Габриэля.       — Так будет всегда, слышишь? — жарко зашептал он, протискивая руку и сжимая девичью грудь. — Я всегда буду на шаг впереди! Тебе ничего не останется, кроме как валяться у меня в ногах и умолять о пощаде!       — Уже умоляю… — покорно пролепетала Маринетт и изогнулась под ним. — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — хрипло спросил Габриэль, чувствуя, как медленно, но верно близится к оргазму.       — Я… у меня больше нет сил… сдерживаться… — едва сказав это, она задрожала, а затем вскрикнула, и этот звук показался ему самым желанным на свете.       — Ну же, моя Леди, — срывающимся голосом попросил Габриэль. — Будь такой громкой, какой захочешь.       Ответом ему стал полный удовольствия стон. Такой громкий, такой надрывный, что его сердце на мгновение пропустило удар, а затем и он потерял себя в сладком мареве удовольствия.       

***

      Когда все закончилось, Маринетт четко осознала две вещи: во-первых, она вряд ли сможет нормально ходить еще несколько дней, а во-вторых, насколько же была скучна ее сексуальная жизнь, если Габриэль смог так распалить ее, используя лишь обычное доминирование?! Ей еще никогда не было так больно и хорошо одновременно. Жёсткие прикосновения и властное давление месье Агреста изредка пугали, рождая на краю сознания мысль, что он не так уж далёк от злодея, и что, может быть, некоторые ее догадки имеют право на возрождение. Однако стоило ему полностью отдаться моменту, то и дело шепча ее имя между стонами, как Маринетт разом позабыла обо всем на свете.       И все же в глубине души она хотела еще раз почувствовать это превосходство над собой. Казалось, будто вселенная наконец уравновесилась, и череда постоянных побед полностью исчезла из её жизни. Раньше никто не мог тягаться с ЛедиБаг, даже Хлоя уже заткнулась и только злобно кусала губы, завидуя положению и работе Маринетт. Но теперь у нее наконец появился достойный соперник. Которому не стыдно было проиграть и к которому хотелось тянуться все сильнее и сильнее.       — Кажется я немного переусердствовал, — хрипло сказал Габриэль, приподнимаясь на руках, и Маринетт только сейчас поняла, что он все это время вжимал ее в пол.       — Поверьте, я абсолютно не в претензии, — ответила она, наконец открывая глаза. — Оно того стоило.       — Как сказать, — усмехнулся он и провел пальцами по плечу и затылку. — Лучше тебе перейти на несколько дней на тонкие водолазки. Такие отметины тональным кремом не замазать.       Маринетт вздрогнула. Одна часть ее негодовала, поскольку, зная ее чувствительную кожу, она приходила бы в норму как минимум две недели, а другая хотела вопить от счастья и требовала демонстрировать эти «трофеи» каждой встречной. Мол, смотри, это только со мной он такой! Только я могу довести его до грани.       — Переживу, — мечтательно выдала Маринетт и глубоко вздохнула. Как же приятно, когда твои сны находят отражение в реальности. — Уверена, против подобных следов проигрыша даже ЛедиБаг бы не возражала.       Габриэль отстранился и встал, но она так и не смогла заставить себя подняться. Столь бурный секс очень изматывал, и самым желанным сейчас было вернуться домой, принять душ и завалиться спать. Однако рабочий день был еще в разгаре, поэтому требовалось взять себя в руки.       Не сразу преодолев себя, Маринетт наконец смогла разогнуться, а затем неловко встала на ноги. Ее знатно пошатывало, и сделать хотя бы шаг вперед казалось подвигом. Она попробовала, но потерпела неудачу и неловко плюхнулась на сидение, запутавшись в так и висевшем на одной ноге костюме.       — Похоже и правда перестарался. Обычно я не довожу женщин до состояния, когда они едва держатся на ногах, — чуть самодовольно поведал Габриэль, помогая ей подняться. — Как тебе в роли проигравшей?       Маринетт ничего не ответила на этот вопрос, в легком удивлении наблюдая, как лучший в мире мужчина неспешно помогает ей одеться, явно находя в этом процессе какую-то новую грань удовольствия. Он действовал мягко, неспешно и так нежно касался ее, будто вовсе не был способен причинить ей хоть какое-то неудобство. Это несколько смутило Маринетт. Разве можно быть одновременно таким жестким и столь мягким?       — И все же воздержание — губительная вещь. Никогда не знаешь, в какое безумство оно может вылиться, — резюмировал Габриэль, застегивая последние пуговички на ее жакете, а затем, быстро окинув взглядом свои труды, покачал головой. — Нет, в таком виде тебе нельзя появляться на публике. Будет слишком много разговоров.       — А разве недостаточно того, что мы уже дали о себе знать, устроив в кабинете целую оргию? — усмехнулась Маринетт, наблюдая, как он развязывает узел собственного шейного платка.       — Все, что происходит в этих стенах, останется здесь же. Я достаточно плачу прислуге, чтобы она держала рот на замке. — сказал Габриэль, снимая аксессуар и повязывая его ей на шею. — А вот за других ручаться не могу.       — Что же, в этом есть смысл, — согласилась Маринетт.       Дождавшись, пока он закончит, она присела на сидение, чтобы обуть туфли.       — И все же это было восхитительно, — наконец сказала она, решив, что имеет право на подобный комментарий. — Выходит мои слова были правдой: второго такого мужчины нет и не будет.       Ответом ей стал смех.       — Приму к сведению и буду говорить это каждой даме, рискнувшей покуситься на мое личное пространство, — улыбнулся Габриэль и вновь подал ей руку, чтобы подняться.       Маринетт охотно приняла помощь и, поравнявшись с мужчиной, улыбнулась еще ярче. Все же приятно, когда вы разговариваете на одном уровне.       — Вряд ли дамы теперь посмеют на вас покушаться, — усмехнулась она и потянулась, чтобы поправить задравшийся воротничок его рубашки. На глаза попалась небольшая брошь, показавшаяся знакомой, но Маринетт тут же забыла о ней, завороженная его взглядом. — Я буду слишком ревностно оберегать вас, уж поверьте.       — Верю, — согласился Габриэль и потянулся к ней с поцелуем…       Спустя десять минут каждый вернулся к своей работе. Маринетт изредка кусала губы, чтобы не захихикать, как девчонка, и всеми силами настраивая себя на рабочий лад. Но все было тщетно, поскольку день выдался уж очень насыщенным и казалось, ничто не способно вернуть все в прежнее русло. Неужели ее мечта сбылась, и этот мужчина обратил на нее свое внимание? Да еще как обратил! И если вспомнить его слова, то это была не просто разовая прихоть. Или нет? Захотелось как-то развеять свои сомнения, но не спрашивать же в лоб?! Да и сама сегодняшняя «игра» ей понравилось, не хватало только парочки деталей. Вот бы он…       — И о чем ты так мучительно размышляешь? — ворвался в сознание знакомый вкрадчивый голос. — Неужели так впечатлил отчет о закупках, который я просил подготовить?       — А давайте в следующий раз вы полностью наденете костюм. Перчатки и маска должны сидеть потрясающе, — абсолютно машинально ответила Маринетт, задержавшись взглядом на забытой в углу трости. — Зная фантазию Хищной Моли могу утверждать, что меня в этом случае ждет много интересного... Ой, я что, это вслух сказала?!       Работавший в это время за планшетом Габриэль от неожиданности уронил стилус. Он с подозрением вскинулся, но затем заметил, куда она смотрит, и успокоился. В голове промелькнула одна очень интересная фантазия, которую ему, возможно, удастся когда-нибудь воплотить.       — Аккуратнее в своих желаниях, Маринетт Дюпен-Чен, — шутливо пригрозил он. — Хищная Моль довольно всеведущ в некоторых вопросах. Не боишься однажды ночью обнаружить его в своей спальне?       Маринетт не выдержала и захохотала.       — Хотела бы я на это посмотреть, — выдала она и вновь вернулась к работе, на замечая, каким странным взглядом посмотрел на нее Габриэль.       Хищная Моль. Ночью. В ее спальне?! Нет, это фантастика!