Брак по расчёту

      Сэки Риасу. Таким было её новое имя в этой странной, новой жизни, так похожей на жизнь дочерей аристократов в дорамах, которые она любила смотреть. Раньше. В действительности такая жизнь оказалась несколько скучной — главным образом из-за запрета выходить куда-либо из поместья в одиночестве. Только с охраной. Только в определённые дни в году. Только на короткий, специально установленный промежуток времени. Это была жизнь в клетке, сотканной из кучи правил и ограничений. Пусть клетка и была золотой, а жизнь безбедной, привыкнуть к тому, что она больше не распоряжается своей судьбой сама, оказалось неожиданно трудно.       К тому же, эта жизнь больше походила на то, что показывали в дорамах о древнем Китае, а никак не о древней Японии. То, что местные носили кимоно и говорили на японском лишь сбивало её с толку, особенно первое время.       Да и в целом, этот мир сам по себе был странным. Она жила в стране, где большую часть территорий занимала пустыня, в стране, где был достаточно низкий уровень производства чего-либо, но феодалы всё равно находили способы зарабатывать. В стране, где иной раз она видела людей, передвигающихся с невероятной скоростью или прыгающих по крышам. Видимо, в этом мире в ходу были боевые искусства — так она подумала сначала. Потом на уроках истории ей рассказывали о ниндзя и о том, что у них существуют скрытые поселения. Названия царапали слух и звучали странно знакомо, но она никак не могла вспомнить, откуда их знает. Создавалось впечатление, что знания принадлежали её прошлой жизни, но откуда она могла там знать что-то об этом мире? Неужели теория о том, что все фэндомы, которые существуют, на самом деле просто истории других миров, записанные людьми, чувствительными к информации извне, была правдивой?       Её перерождение было ещё более странным. Начать стоило с того, что она помнила свою прошлую жизнь, хотя по всем канонам она должна была её забыть, как вырастет. Конечно, за прошедшие годы она забыла многое, но не всё. К тому же, когда она оказалась здесь, её нынешнему телу уже было семь лет — и она, признаться, вначале недоумевала, почему не переродилась в младенца. Но факт оставался фактом, она заняла место какой-то девочки, которая, судя по словам нянек, чуть не утонула в пруду. Её откачали, но к водоёму с тех пор не подпускали даже под присмотром нянек. Учитывая, что на месте той девочки теперь была она, можно сказать, что девочка таки утонула. У неё хватило ума прикинуться человеком, потерявшим память, так что проблем с некоторой сменой поведения и глупыми вопросами не было. Хотя она изо всех сил пыталась соответствовать словам своих нянь, чтобы её поведение было более приближённым к прошлому. Но она не могла стать другим человеком, а потому изменения были неизбежны.       Родителей у неё здесь не было, только дядя. Мать умерла в родах, а про отца всё было совсем глухо. Вначале она попыталась узнать ради любопытства, кем он был, но наткнулась на яростное нежелание взрослых разговаривать и решила, что, в общем-то, ей не слишком-то и нужно это знание. Видимо, он им не нравился. Но в одном она была уверенна: она точно была законным ребёнком, в подобных семьях с внебрачным бы так не нянчились, как нянчились с ней.       Её нынешняя внешность мало отличалась от прошлой. У неё были золотистые волосы, миловидное личико и, как говорили, она очень сильно походила на свою мать. Риасу предполагала, что дядя души в ней не чаял именно потому, что она напоминала его отошедшую в мир иной сестру. Того же, однако, нельзя было сказать о его жене. Та как будто рассматривала её как угрозу положению своих детей. И поначалу всё время покушалась на вещи, которые считались приданым её матери, а в будущем и её собственным, но дядя, однажды заметивший эти поползновения, пресёк их очень быстро и очень резко.       По сути, её жизнь была достаточно скучна и не интересна: вышивка, уроки этикета, истории, стихосложения, математика, каллиграфия, рисование, музыкальные инструменты, танцы — всё, что положено знать благородной девушке. Главной заботой девушек её круга было удачное замужество. На всяких местных весьма скучных вечеринках, на которых она бывала, речь шла в основном об этом. Если исключить традиционные попытки задеть друг друга фразой побольнее, хвастовство нарядами и украшениями, а также перемывание косточек тех, кто на праздник по какой-то причине не явился. Классические такие будни скучающих девиц-аристократок.       На самом деле замужество Риасу волновало не меньше, чем их. Сам факт того, что её брак будет волей взрослых и их выбором несколько… подбешивал. Если не сказать угнетал. В той, другой жизни, ей было около семнадцати на момент смерти, и в тот роковой день она была в Японии, где и погибла под обрушившимся во время землетрясения зданием. Не то что бы она помнила сам момент своей смерти, но воспоминания о начавшемся землетрясении были последними, что у неё осталось от того, прошлого мира. Так что не трудно было догадаться. Но даже если всё происходящее вокруг было всего лишь плодами её воображения, это было не так уж и важно. Мир вокруг был настоящим и ощущался, как настоящий.       В целом, она привыкла прислушиваться к мнению своей родни там, но выбор будущего мужа всё равно оставался за ней. Здесь же её предложение о самостоятельном выборе партнёра было встречено очень жёстким отказом и требованием вспомнить своё положение. Попытка же сбежать успехом не увенчалась — с ней всегда было слишком много охраны, так что далеко уйти не получалось. Сторожили как клад какой-то, право слово. А ведь идея жить отдельно от местной родни была очень хороша — учитывая, что её жизненный опыт не ограничивался жизнью местной аристократки, Риасу была уверена, что вполне смогла бы выжить и без них. Однако её планам было не суждено сбыться, но тогда она об этом ещё не знала.       Спустя десять лет жизни в новом мире Риасу даже начала подумывать о том, что можно и смириться. Всё-таки опыт подобной жизни — тоже опыт. Вдруг ей повезёт и в следующей жизни воспоминания тоже останутся? Можно будет попробовать выбрать совершенно иную жизнь и прожить её как захочется. Раз уж в этой ей суждено быть дочерью богатой семьи, которой следует выйти замуж по указке и прожить жизнь примерной матери, может, стоит и попробовать. Ну, а если жених совсем не понравится, всегда можно ухитриться как-нибудь сбежать в день свадьбы. Прямо из храма! Ей становилось весело уже от мысли о том, какие у всех будут лица, если удастся такое провернуть!       Эти мысли были настоящей отрадой в её жизни.              *.*.*              Прошло около полугода с её семнадцатого дня рождения. Риасу задумчиво перебирала шёлковые ткани, не зная, какого же цвета ей хочется новое кимоно. Шёлк струился сквозь пальцы, блестел и переливался на солнце всеми цветами радуги. Голос дяди, привычный, сухой и немного надломленный, но всё равно переполненный заботой, разнёсся по комнате.       — Нам нужно поговорить.       Вздрогнув, Риасу обернулась, нежно-голубой шёлк выскользнул из её пальцев. Её личная служанка поспешно поклонилась и покинула комнату.       — Рада вас видеть, дядя, — поприветствовала его она, поклонившись, как и полагается по этикету. — Как ваше здоровье?       — Мы будем говорить не о моём здоровье, а о твоём будущем, — нахмурившись, устало отозвался он, делая приглашающий жест рукой. — Идём со мной.       Риасу послушно направилась следом. Шли они недолго, дядин кабинет был совсем рядом с той комнатой, в которой он приказал разложить недавно купленную ткань. Закрадывались смутные сомнения — для таких семей, как у неё, единственным будущим девушки было замужество. Неужели этот день настал?       — Но прежде чем говорить о будущем, мне стоит рассказать тебе о твоём прошлом, — сказал дядя, стоило им только устроиться за столом.       Риасу нахмурилась, разливая по чашкам заранее приготовленный и оставленный служанками чай — видимо, дядя планировал долгий разговор, раз позаботился даже об этом.       — Речь пойдёт о твоём отце. Твоя мать познакомилась с ним в июне, на Танабате. Она часто сбегала от своих слуг. Несколько дней спустя он выкрал её прямо из поместья, и они поженились в ближайшем храме.       «То есть у неё сбегать выходило, а у меня просто мозгов не хватает? Или они учли ошибки, допущенные с ней, вот у меня и не получилось ни разу?» — возмущённо подумала девушка. Взглянула в лицо дяди, сообразила, что от неё ждут реакции, обдумала услышанную фразу и задала самый логичный со своей точки зрения вопрос:       — Выкрал?       — Твой отец, дорогая, был ниндзя. Он был выходцем из клана Узумаки.       Фамилия царапнула по сознанию, словно нож. Узумаки звучало слишком знакомо. Нехорошо знакомо.       — Нам стоило огромных трудов скрыть его личность, — тем временем продолжал дядя, по его выражению лица было видно, насколько тяжело ему об этом говорить. — Однако… Они не прожили вместе и полгода, как на наше поместье напали грабители. Твой отец отбил нападение, но был смертельно ранен и не пережил той ночи. А потом родилась ты, но моя сестра, к сожалению… тоже оставила нас.       — И… Как звали моего отца? — поинтересовалась Риасу. Не то что бы ей было так уж интересно, но дядя говорил таким тоном, будто ниндзя из Узумаки было чем-то крутым. Да и странно было бы, если бы она не стала задавать совсем никаких вопросов. То, что она не считала местных мать и отца за родителей её опекуну знать не полагалось.       — Харуто. Узумаки Харуто. К сожалению, твой отец не оставил после себя никаких полезных записей… К тому же, тебе повезло и внешностью ты пошла в мать. Не знаю, что бы мы делали, окажись у тебя красные волосы…       — Красные волосы… Узумаки… — пробормотала Риасу.       В мозгу будто что-то щёлкнуло. Ниндзя. Страны Огня, Ветра… Скрытые деревни, Суна, Коноха, Кумо… Все эти немного смешные названия (серьёзно, а ещё очевиднее называть страны было нельзя?), звучащие странно знакомо… Как она могла быть такой невнимательной и глупой? Ответ, что это за странный мир с ниндзя такой, был до боли простым.       Риасу припомнила, что в далёком детстве, в том, другом мире, она смотрела некое аниме, Наруто. Смотрела она его не то что бы полностью и не то что бы оно ей так уж нравилось. Кажется, она бросила его где-то на моменте, когда некоего Итачи убил его младший, что ли, брат. Девушка изо всех сил попыталась припомнить какие-то детали, но их было ужасающе мало — прошло уже десять лет, как она жила здесь, и ещё десять с того момента, как она смотрела это аниме. Не удивительно, что она практически всё оттуда забыла. Странно было бы спустя двадцать лет помнить то, что тебе не слишком-то понравилось.       «Какая ирония! Почему я должна была попасть в этот мир? Почему не в мир Фэйри Тейл, например? Или в Гарри Поттера? Всегда хотела быть волшебницей!» — отстранённо размышляла она, пока дядя обеспокоенно вглядывался в её глаза.       — Это опасное знание. Узушио было разрушено, считалось, что клан Узумаки исчез с лица земли. Но, как оказалось, отдельные его члены спаслись и разбежались, кто куда. Моя жена странно ведёт себя в последнее время. Мне пришлось запереть её в покоях, потому что мне донесли, что она пыталась узнать через служанок, как выйти на работорговцев. К сожалению, она знает, кем был твой отец. Не знаю, с чем это связано, но она, пожалуй, слишком сильно хочет избавиться от тебя.       — И… — сглотнув и вымученно улыбнувшись, предприняла вялую попытку поддержать разговор Риасу, думая о том, что у жены дяди, кажется, действительно не всё в порядке с головой. И что и из золотой клетки можно со свистом вылететь и не заметить.       — Казекаге принял моё предложение рассмотреть брак с тобой, так что завтра за тобой прибудут его люди, чтобы доставить в Суну.       — Казекаге… — эхом повторила Риасу, отчаянно силясь вспомнить, кто был Казекаге в Суне. Она не слишком-то интересовалась этой частью истории на уроках, ведь её жизнь была очень далека от жизни местных военных, так что ей было не обязательно знать, кто где правил. В конце концов, удел местных богатых женщин — управлять поместьем, семейными лавками и воспитывать детей. По крайней мере, так она считала раньше. Видимо, зря.       — Он известен как Сабаку-но-Гаара. Я видел его несколько раз.       «Гаара песчаного водопада… Ну ничего себе партию мне подобрали», — часто-часто моргая и не в силах придумать вразумительного ответа, размышляла Риасу. Гаару она помнила как не слишком-то уравновешенного, несчастного и одинокого ребёнка, который вроде бы пытался исправиться после знакомства с главным героем и даже стал кем-то важным в своей деревне, но его убили, вытащив из него какое-то местное зверьё. Или духа. А потом воскресили. Информация о том, что её собирались выдать за него, замуж несколько… дезориентировала.       — Конечно, у него не самая приятная репутация, но… — продолжал тем временем дядя. — Я подумал, что тебе, так или иначе связанной с миром ниндзя кровью, лучше находиться среди них. К тому же я не желаю проснуться однажды и не обнаружить тебя в поместье, потому что моя дражайшая супруга что-нибудь учудит. Я не желаю, чтобы моя племянница была продана в рабство, а сила Казекаге неоспорима, так что, если брак будет заключён, ты будешь в безопасности. Я настаиваю, чтобы ты сделала всё, чтобы ему понравиться.       — Да, конечно, я постараюсь, — сглотнув, поспешила заверить его Риасу. Между перспективой оказаться в рабстве или попробовать поладить с этим Гаарой она, не задумываясь, выбирала вариант замужества. Или уж побега… Но вряд ли она сможет свалить из-под носа ниндзя, если уж не способна ускользнуть от своей обычной охраны. А эти ниндзя тут явно покруче всех, и уж точно круче, чем она, из физических нагрузок признающая только танцы. По крайней мере, по крышам те мужики, которых она видела, скакали бодро и быстро. Вполне реально, что они могут ещё быстрее, да? Где уж тут удрать от них такой улитке.       — Никаких необдуманных действий, прошу тебя, — будто услышав её панические мысли, сказал дядя.       Риасу кивнула, пытаясь принять свой самый благовоспитанный и послушный вид. За последние годы она неплохо так натренировалась выглядеть так, как требуется, чтобы её местные опекуны поменьше думали о том, что нужно уделять ей внимание. И уж точно не задумывались о воспитании в ней подобающего девушке её положения характера. От старых привычек к более простому способу выражения мыслей было не так-то просто избавиться, но она старалась себя контролировать хотя бы на людях. То есть везде, вне своих покоев. А ведь иногда так хотелось просто послать всех или высказать им в лицо всё, что она о них думает, но… этикет, чтоб его!       — Что ж… иди, займись сбором своих вещей. Твои сопровождающие прибудут завтра, и они не намерены здесь задерживаться, это было сказано в письме Казекаге. Твоё приданное я уже подготовил, если помолвка состоится, сделаю запрос на сопровождение, и его доставят.       — Как скажешь, дядя, спасибо, дядя, — ещё раз кивнула она, поднимаясь с места и отставляя в сторону чашку с чаем, к которому так и не притронулась. — Приятного дня.       «Ну ничего себе! Только огорошил новостью, как сразу складывай-ка вещи, завтра тебя тут уже не будет. Оперативно, ничего не скажешь!», — немного раздражённо раздумывала она, быстрым шагом направляясь в свои покои. — «Как собрать все свои вещи за вечер? Да у меня их столько!.. И как хорошо, что у меня здесь слуги есть, иначе ни в жизнь бы не управилась!»       Остаток этого дня и следующее утро обещали быть очень насыщенными. И если со сбором они худо-бедно успели управиться, то вот к виду двух десятков вооружённых мужчин в местной военной форме она оказалась морально не готова. Как и к новости, что с ней поедет только одна служанка. Она уже, признаться, привыкла к наличию трёх человек в доступе, которых можно было попросить что-то сделать. В общем, новости о служанках были не слишком радостными, а ниндзя, приехавшие за ней, внушали трепет. Особенно выделялся парень, лицо которого было разрисовано различными линиями, а шапка по форме напоминала кошачью голову. Это было бы даже миленько, если б не было так стрёмно. На его спине висело нечто весьма пугающего вида — с точки зрения избалованной девочки из богатой семьи. С точки зрения Риасу, которая, в общем-то, до своего попадания сюда вполне любила смотреть фильмы ужасов, штука на его спине была просто подозрительной. Остальные ниндзя не слишком-то различались — как будто специально были одеты во всё одинаковое. И даже волосы спрятали.       А ещё она чувствовала исходившее напряжение и это немного нервировало.       — Ах, сестра, как сильно тебя ценит твой возможный жених, — противный, слащаво-писклявый голос её кузины, медленно подходящей к ней, заставил Риасу вздрогнуть. К такому голосу невозможно было привыкнуть, а она ещё и думала, что манерно растягивая слова накидывает себе несколько очков важности.       — Весьма, — неохотно разомкнув губы, согласилась с ней девушка. — Как видишь, они уже даже мои вещи запечатали в свитки.       — Не знаю, доберёшься ли ты до этой их Суны. Даже повозки нет!       — Как ты себе представляешь повозку в пустыне? — уточнила Риасу.       — Не хочу вмешиваться в ваши тёплые семейные прощания, но мне нужно сообщить вам, что мы отправляемся через пятнадцать минут, — гладко вклинился в их вялую перебранку парень в шапке с кошачьими ушками. — Казекаге-сама велел доставить вас как можно быстрее, так что отдыхать мы почти не будем. Что до повозки, то она превратит нас в малоподвижную цель, так что её использование нецелесообразно. Мы доставим вас в целости и сохранности, но придётся немного потерпеть.       — И… за сколько вы добрались сюда? — полюбопытствовала Риасу.       — Нам понадобился день. С вами, вероятно, потребуется дня два-три, при условии, что вы согласитесь, чтобы мы вас несли.       — Конечно, соглашусь! — не раздумывая кивнула она. Два или три дня идти пешком без передышки? Нашли идиотку! Лучше сидеть у кого-нибудь на шее, как говорится. Идти под палящим солнцем она не имела совершенно никакого желания. Даже под зонтиком. Тем более так долго. Лучше уж было рассматривать систему передвижения на загривке у ниндзя как местный аналог аттракциона.       Парень в кошачьей шапке выглядел так, будто был удивлён и ожидал, что она будет возмущаться и что-то требовать. Он просто недооценил то, насколько сильно Риасу хотелось убраться из этого дома в качестве живого человека, а не товара на рабском рынке. Ради этого можно было пойти на всё что угодно — а если её ещё и любезно собирались избавить от необходимости уходить на своих двоих, то зачем от этого отказываться?       — Хорошо, что вы настолько разумны.       Парень отошёл в сторону, решив, видимо, позволить им и дальше переругиваться, а Риасу воспользовалась моментом и распрощалась с надоедливой кузиной — и поспешно направилась прощаться с дядей. Выданных им на прощание пятнадцати минут было не так уж и много, чтобы тратить их на человека, который тебя бесит.       — Волнуешься? — уточнил дядя.       — Не слишком, — заверила его она. По выражению его лица трудно было сказать, поверил он ей или нет, но заострять на её ответе внимание не стал.       — Я отправляюсь в Суну с тобой, — неожиданно сказал он. Уже настроившаяся на прощание Риасу, собиравшаяся выдать придуманную накануне прощальную речь, осеклась и с недоумением взглянула на него.       — Дядя?       — Разумеется, я не имею права отправить тебя туда в одиночестве, — вздохнул он. — Я надеюсь, что мы заключим помолвку, и я вернусь сюда разбираться с делами, пока будет идти подготовка к свадьбе. Так что, ещё раз прошу тебя, постарайся.       — Да, конечно, — заверила его Риасу, пытаясь всем своим видом показать готовность понравится кандидату в мужья.       — Что до повозки… Я пытался уговорить их доехать хотя бы до пустыни, но этот Канкуро ужасно несговорчив и целых полчаса доказывал мне, как опасно везти возможную невесту Казекаге в повозке. Уверял, что это очень сильно замедлит нас. Он даже на паланкин не согласился.       — Ниндзя привыкли путешествовать своим ходом, — чувствуя некоторую неловкость от того, что её считают совершеннейшей неженкой, попыталась успокоить его Риасу. Ей было решительно всё равно, на чём именно она будет добираться до пустыни — на повозке или на чьей-то шее, но дядя вряд ли оценил бы такой подход. — Так что, думаю, ничего страшного.       — Если ты так говоришь…       Только после этой фразы до неё дошло, что дяде придётся терпеть ровно те же неудобства, что и ей. К чему такая спешка? В норме феодалы путешествовали с толпой слуг, в повозках или паланкинах, с солдатами и тремя-четырьмя ниндзя. Ей же выдавали вооруженный до зубов отряд, а также отказывали в полагающихся удобствах. Это было очень, очень странно. Стоило как следует обдумать это, потому что спрашивать на прямую было бессмысленно.       Тётушка прощаться не вышла, она демонстративно игнорировала её и не разговаривала со своим мужем со вчерашнего вечера. После того, как дядя озвучил своё решение за ужином (тётушку выпустили, чтобы они могли провести время вместе перед отъездом), она выглядела так, будто лишилась чего-то очень драгоценного. Она пыталась переубедить его всеми доступными способами, но у неё ничего не вышло. Дядя, из которого в быту обычно можно было вить верёвки, частенько оказывался непреклонным в вопросах будущего своих детей. Так жену своему сыну он также подобрал лично, совершенно не считаясь с мнением своей жены. Риасу считала, что её кузену очень повезло — его мать всё время заглядывалась на не слишком адекватных и весьма истеричных девушек, подобных ей.       Путешествовать, сидя в одной из страшных кукол, было, прямо скажем, не слишком-то удобно, но, думая о том, что двигались они куда быстрее обычной повозки, Риасу не собиралась жаловаться, пусть ей очень хотелось попросить подушку под мягкое место. Однако представив, сколькими способами можно умереть, сидя в тесном закрытом пространстве, стабильность которого зависит от весьма пугливой лошади, она осознала, что лучше потерпеть некоторые неудобства. В частности — весьма неудобную позу и страшный вид куклы, в которую её посадили. Она-то думала, что поедет на чьей-то спине, как маленьких детей носят, но у ниндзя был свой взгляд на то, где ей надлежит находиться во время пути. Куклу трясло похлеще повозки, она перебирала множеством своих огромных то ли ног, то ли лап и первое время Риасу действительно побаивалась двигаться, опасаясь зацепить какой-нибудь механизм — мало ли что в этой кукле понапихано — но спустя пару часов даже привыкла и смогла немного расслабиться.       Весть о том, что к Казекаге сватают дочь аристократа наверняка уже разлетелась по всей стране — такие вещи никогда нельзя было долго скрыть, так что… Может быть, опасения её охраны были вовсе не беспочвенны. Риасу не удивилась бы, если б узнала, что теперь все феодалы задумались о том, что породниться с Казекаге — не такая уж и плохая идея. И если задумались, то как скоро их посетит мысль, что неплохо бы убрать первую кандидатку? Даже если они не могли нанять ниндзя своей страны, всегда можно было обратиться к другой скрытой деревне или и вовсе к каким бандитам. Наверняка ниндзя знали больше неё или, быть может, просто перестраховывались. Может быть, у Казекаге есть живые враги, они ведь всегда есть у сильных мира сего, верно?       Думать об этом Риасу не слишком-то понравилось, поэтому она решила переключиться и подумать собственно, о своём будущем женихе.       «У него там в голове, интересно, всё ещё сидит то зверьё и если сидит, и я выйду за него замуж, то у нас что, будет почти секс втроём?».       Эта мысль также была не самой удачной. Учитывая, что она очень плохо помнила хронологию того, что происходило с Гаарой, предположить можно было что угодно. Она решила, что стоит поразглядывать пейзаж, но делать это, сидя в марионетке, было не слишком-то удобно, к тому же это было не самым лучшим развлечением. Честно говоря, это было отвратительным развлечением, но приставать к ниндзя с разговорами вряд ли было хорошей идеей. В итоге она прямо таки помирала от скуки, стараясь сохранить приличный внешний вид, соответствующий девушке из благородной семьи.       На второй день пути после непродолжительного привала, когда они только набирали прежнюю скорость путешествия, она умудрилась задуматься настолько, что пропустила момент, когда они пересекли границу пустыни. Воздух стал ощутимо горячее — и находиться в марионетке теперь было ещё менее уютно. Ей казалось, что она умрёт ещё до того, как они доберутся до Суны, и она едва не накаркала — иначе и не скажешь. Судя по разговорам сопровождавших их ниндзя, они были примерно на середине пустыни в тот момент, когда на них напали.       Вернее, попытались напасть. Побоище было быстрым и кровавым, в общем, не слишком приятным. На самом деле, она даже не успела как следует испугаться. Она даже понять не успела, что именно произошло, как всё уже закончилось. Но Риасу всё равно порадовалась, что сидела в марионетке — она выглядела тяжёлой и казалась безопасной. Хотя, возможно, это и были ошибочные впечатления, но она не была ниндзя и могла думать, что угодно.       — Вы в порядке? — поинтересовался главный среди ниндзя сразу же после нападения.       Риасу на всякий случай оглядела себя, поняла, что действительно в порядке и никакого болевого шока у неё нет, отвращение к валяющимся вокруг них убитым вряд ли включалось в вопрос, а говорить о том, что у неё болит мягкое место, было неприлично.       — Да, я в порядке, — заверила его она и путешествие в Суну продолжилось. Правда, теперь с ними были новые попутчики — и какая разница, что мёртвые? Благо ветра не было. Риасу не знала, с какого времени начинают вонять умершие, и спрашивать не хотела, хотя никакого трепета перед случившимся и не испытывала, говорить о случившемся всё равно было как-то… неуютно. Будь её сопровождающие чуть менее компетентны — лежала бы она сейчас в пустыне. Риасу не собиралась жалеть нападавших. В конце концов, они явно шли её убивать, да и она знала, что после смерти их наверняка ожидала новая жизнь, так что этим себя и успокаивала.       Путешествие ей не понравилось. Нормально поспать ей так и не удалось, а она была не из тех, кто способен бодрствовать несколько суток напролёт. За Гаару стоило выйти замуж только чтобы не возвращаться обратно. Право слово, ещё одного подобного путешествия сквозь пустыню она не выдержит!       Ситуация осложнялась тем, что практически сразу же по прибытии она должна была идти на встречу со своим предполагаемым женихом. Что отец, что ниндзя кажется, совершенно не осознавали то, что обычной девушке — она вообще-то тут была изнеженной аристократкой! — требуется отдых. Желательно до следующего утра. Безумно хотелось закатить скандал, но она сдержалась, едва не уснула в ванной и всё-таки дошла на своих ногах до того заведения, в котором должна была проходить встреча.       — …И помни, ты должна ему понравиться, — сжимая её плечо, полушёпотом наставлял дядя, ведя её следом за собой сквозь огромный зал, наполненный людьми в небольшую приватную комнатку.       Риасу кивала, практически не вслушиваясь в его слова, суть которых заключалась в «понравиться». Сейчас она думала только о том, как бы ей не уснуть прямо за столом. Главное не пить горячего чаю, или она точно выключится раньше, чем успеет сказать своему суженному «привет».       Комнатка действительно была маленькой: в ней было всего одно окно, один стол и два уютных диванчика-скамеечки с двух сторон от него. Внутри находилось двое парней в строгих костюмах, так что она решила, что это Гаара и, скорее всего, его брат, потому что черты лица у них были похожи. И дядя до этого говорил что-то о нём. Старейшины ждали его в главном зале, поскольку в маленькую комнатку просто бы не влезли, да и она лично интересовала их мало, так что всё, на что хватило старых сморчков, это поприветствовать их на входе и указать направление.       Первым, на что Риасу обратила внимание, устроившись за столиком напротив Гаары и взглянув на него, была вовсе не его внешность. Первой была аура. Подавляющая. Властная. Величественная. И… спокойная. Это было то самое спокойствие, которое внушало уверенность в завтрашнем дне. Она могла бы назвать это надёжностью. Эти впечатления хлынули на неё, сметая сонливость, и, казалось, почти погребли под собой. Она ощутила необъяснимый внутренний трепет.       «Я хочу очутиться в его руках», — Риасу сглотнула. Внутри будто что-то сорвалось вниз, резко, оставляя за собой дрожащий след, распространившийся по всему телу. — «Нет, не совсем так… Я просто его хочу. Боже мой… До чего я докатилась? Я хочу отдаться парню, которого вижу впервые», — она нервно облизала губы, не в силах отвести от него взгляда. Нестерпимо захотелось притянуть его к себе за галстук, стащить с него его строгий костюм, прижаться всем телом… Она снова сглотнула, пытаясь сфокусировать мысли на чём-нибудь ещё. Перевела взгляд с его лица на стол и принялась разглядывать его руки.       …Длинные, тонкие пальцы, сильные, мужские руки. Интересно, насколько приятно будет ощущать в себе его пальцы?.. А как двигались его губы, когда он говорил…       Щекам стало жарко. Риасу снова сглотнула. С этим надо было что-то делать. Нужно было срочно подумать о чём-нибудь совершенно постороннем, но у неё не получалось.       — Что ж, пожалуй, нам пора оставить вас наедине, — раздалось совсем рядом с ней, она почувствовала, как дядя снова ободряюще сжал её плечо. В этот момент она осознала, что разглядывая Гаару, прослушала абсолютно всё.       — Надеюсь, вам понравится общество моих старейшин, брата и сестры, — сказал Гаара, едва заметно кивнув. Брат похлопал его по плечу. Его внешность почти не отразилась у Риасу в памяти — слишком уж её занимали чудовищной силы ощущения.       По телу прокатилась волна дрожи. Звук его голоса сделал ещё хуже. Если до этого она не улавливала его, буквально погребённая под своими впечатлениями, то сейчас он, можно сказать, загонял гвозди в гроб её образа благовоспитанной юной девушки. Наброситься на него хотелось со страшной силой.       Стоило закрыться дверям за сопровождавшими их до этого людьми, как внимательный взгляд Гаары стал несколько более… пристальным. Напряжение, разливающееся в воздухе, казалось, можно было почувствовать.       — Ты боишься меня? — он едва заметно нахмурился. Риасу уловила в его голосе практически неразличимое беспокойство и из-за этого даже не посмела возмутиться на столь резкий переход к неформальному обращению.       — Н-нет, — поспешно отозвалась она. Вышло не слишком-то убедительно из-за дрожи в голосе.       — Тогда… что не так? Ты не хочешь выходить за меня замуж? Если не хочешь, тебе стоит сказать об этом сейчас.       — Хочу! — поспешно воскликнула она. Слишком поспешно. Не удивительно, что он, похоже, ей не поверил — так сильно сузились его глаза. — Просто… просто… — попыталась было оправдаться Риасу, но запнулась, не зная, что сказать. Не правду же, в самом деле! От такого признания можно сгореть со стыда на месте, и это уж точно не подходит её статусу! — Я стесняюсь. Немного, — всё-таки нашлась она. Это была не чистая правда, но и не совсем ложь. С какой стороны не посмотри, это был оптимальный вариант для ответа. Девушкам ведь полагается стесняться на первом свидании, тем более, со своим будущим мужем.       — Это ложь.       …Гаара, однако, похоже, не слишком-то привык общаться с девушками. И явно не собирался спускать ей эту маленькую почти-не-ложь.       «Если я совру сейчас, не видать мне с ним нормальных отношений» — осознала Риасу: она чувствовала, как сильно изменилась атмосфера после её ответа. Значит, придётся сказать правду. Она немного нервно огляделась, надеясь, что сможет заметить какие-то дырки или что-то типа того, но ничего видно не было: ей хотелось бы убедиться, что будет только один свидетель её морального падения.       — Хочешь сбежать? — Гаара, кажется, расценил её действия совершенно иначе.       — Нет. Скажи, а эта комната прослушивается? — поинтересовалась она, осторожно поднимаясь со своего места.       — Разумеется, — подтвердил её опасения Гаара.       — А сейчас нас кто-нибудь слушает?       — Я не отдавал такого приказа.       — А что насчёт твоих родственников?       —…они, наверное, вполне способны решить, что могут себе это позволить, — спустя непродолжительное время отозвался Гаара, продолжая внимательно следить за каждым её действием.       — Тогда… тогда… — Риасу нервно разгладила складки на кимоно и осторожно приблизилась к нему. Благо, сделать нужно было всего пару шагов, ведь они сидели за одним, достаточно небольшим столиком. — Могу я ответить на твой вопрос так, чтобы другие, если они всё-таки есть, не слышали? — она немного наклонилась и протянула руку к его лицу, но так и не дотронулась до него, будто спрашивая разрешения.       Гаара нахмурился, но достаточно быстро кивнул. Неожиданно вокруг неё раздался непонятный шорох… и спустя несколько мгновений их окружил плотный песчаный шар.       — Ого… — вырвалось у Риасу. Она протянула руку и осторожно дотронулась до песка кончиками пальцев. — Это ты сделал?       — Я, — подтвердил Гаара. — Чтобы нас не было видно из окна.       — Ну… — Риасу убрала руку от песка и сделала ещё шаг к нему, чтобы склониться к уху.       «Не верю, что я и правда собираюсь сказать это, но…» — она судорожно вздохнула, прикрыла глаза, собираясь с силами, и едва слышно произнесла:       — Когда я увидела тебя, то поняла, что… хо… хочу тебя, как мужчину.       — Как мужчину?       После этого вопроса ей захотелось провалиться сквозь землю. Серьёзно, она не думала, что настолько прозрачную формулировку можно не понять. Но недоумение на лице Гаары было слишком… настоящим. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать дальше. А потом он спросил, даже не пытаясь понизить голоса:       — Ты имеешь в виду сек…       Риасу успела прикрыть его рот пальцами в последнюю секунду, и так и замерла, прижимая их к его губам и часто-часто кивая.       — И в чём проблема? — пальцы Гаары медленно сомкнулись на её запястье и отстранили руку, но отпустить он её не отпустил.       — Ну, знаешь, тяжело себя контролировать, когда тебя почти сносит желанием прикасаться, целовать, обнимать, и далее по списку, к едва знакомому парню, — шёпотом поделилась она, слегка недовольная тем, что приходится объяснять настолько очевидные вещи. — Ты же парень. Неужели никогда такого не чувствовал?       — Нет, — добил её этой информацией Гаара, качнув головой.       — Значит, поймёшь, как почувствуешь, — резюмировала Риасу.       — Не уверен.       — Может, отложим настолько откровенные разговоры хотя бы до первой брачной ночи? — не слишком надеясь на успех, попросила она. — Мне, скажем так, несколько неловко такое обсуждать на первом свидании. Предполагалось, что мы поговорим о более насущных вещах, чтобы ты решил, хочешь ли ты на мне жениться.       — Почему тебя так хотят выдать за меня замуж? — легко сменил тему Гаара, разглядывая её руку, которую всё ещё продолжал держать перед своим лицом. Риасу не стала её вырывать и просто села рядом с ним, благо этот диванчик был достаточно широким, чтобы поместиться, пусть и без особого удобства. Хотя держать руку на весу было куда менее удобно, поэтому она просто расслабилась, чтобы её держал Гаара.       Она прокашлялась и, наконец, снова смогла говорить нормальным голосом.       — Ну, как недавно мне рассказал дядя, мой отец был из клана Узумаки. Не то что бы от него остались какие-либо данные, но дядя решил, что мне будет безопаснее среди ниндзя. Его жена меня, скажем так, не слишком-то жалует, и, похоже, у неё не всё в порядке с головой, потому что она планировала продать меня в рабство по-тихому. Так что дядя решил позаботиться о моей безопасности.       — И это всё?       — Ну, по крайней мере, это всё, что я знаю. Хотя ещё я знаю, что мои родители женились тайно и прожили вместе всего лишь полгода, но не думаю, что тебя это так уж интересует.       — И ты не шиноби?       — Совсем нет, — с сожалением отозвалась Риасу. — Могу похвастаться разве что здоровьем, я никогда не болела. Может, поговорим немного о тебе? Почему ты решил жениться?       — Старейшины настаивают, — едва заметно пожал плечами Гаара. Рука всё-таки начала затекать и Риасу не выдержала.       — Тебе так удобно? В смысле, держать мою руку? — поинтересовалась она. Гаара моментально разжал пальцы. И, кажется, немного покраснел, но в темноте песочного купола она не могла сказать точно. Купол с шорохом развеялся, песок заструился вокруг них. Она проводила его взглядом, вздохнула, несколько раз моргнула, чтобы снова привыкнуть к освещению и осторожно положила свою левую ладонь поверх его, сцепляя их пальцы в некое подобие замка.       — Если тебе хочется подержать меня за руку, можно сделать, например, так.       — Я тебя совсем не пугаю? — немного обеспокоенно уточнил Гаара, как ей показалось, не к месту. Прежде чем ответить, Риасу вспомнила всё, что о нём знала. Парень, сидящий рядом, был совершенно не похож на того маленького брошенного и обиженного мальчика, который мелькал в обрывках её воспоминаний. Она даже решила было, что знала детали из жизни какого-то другого Гаары, но купол из песка её переубедил.       — Ну я с самого начала знала, что ты очень сильный, но вроде бы за тобой не было славы насильника? — она давно прикинула, чего боится в местном обществе со стороны мужчин больше всего, так что и спросила именно об этом.       От этого вопроса Гаару передёрнуло.       — Только монстра.       — Парень передо мной не монстр, — заверила она, слабо улыбаясь. — Он завораживает своей аурой. Он восхищает.       Теперь она могла точно сказать, что видела, как он покраснел. Не то что бы сильно, но достаточно заметно.       — Чем ты увлекаешься? — поинтересовалась Риасу, решив сместиться с несколько неловкой темы разговора.       — Разведением кактусов.       — О, у тебя есть что-то вроде теплицы или комнаты с кактусами?       — Да.       — Я видела пару раз, как кактусы цветут. Это красиво.       — Я развожу те, которые цветут раз в году.       — Покажешь мне, когда они зацветут?       — Да, если будешь тут, — Гаара кивнул. — И если захочешь. А ты... Чем увлекаешься ты?       — Мне нравится вышивать, танцевать и иногда готовить. Но меня не слишком-то часто пускали на кухню.       Разговор был немного... Неловким. Хотя каким он ещё мог быть, если в самом начале она выдала ему про то, что хочет его?       Молчание, последовавшее за репликой про увлечения, было ещё более неловким. Она лихорадочно подбирала новую тему для разговора, старательно сохраняя на лице улыбку, и, в конце концов, осторожно поинтересовалась:       — Тебя, наверное, завалили письмами с предложениями о браке, да?       — Да. Я собирался их сжечь, но старейшины... Убедили меня, что пока не стоит этого делать, — неожиданно правдиво ответил Гаара. Она ждала от него более уклончивого ответа или и вовсе нежелания отвечать, но он был достаточно честен. Это... Подкупало.       — Вот пройдохи, — покачала головой она, оценив, как старые сморчки решили подстраховаться. — Значит, если я не подойду, они устроят тебе кастинг, как на главную роль в кино.       — Вероятно, они попытаются, но последнее слово всё равно остаётся за мной, — достаточно равнодушно отозвался Гаара, пожимая плечами.       Риасу ощутила внезапный прилив восторга к такому его поведению, пусть ей и казалось, что он переживает по этому поводу намного больше, чем показывает. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, она принялась гладить его ладонь большим пальцем, думая о том, что когда он такой серьёзный, он кажется ещё сексуальнее и прижать его к какой-нибудь поверхности теперь хочется ещё сильнее. Это было не слишком-то нормально.       «Держи себя в руках, Риасу, ты даже в том мире на парней так слюни не пускала, что с тобой не так сейчас?» — мысленно попыталась одёрнуть себя она, пока Гаара с сомнением разглядывал их сцепленные руки. — «Почему он вызывает у меня такую реакцию? Почему мне хочется от него никогда не отходить, если я его едва знаю? Почему я с него так, прости Господи, кайфую? Это напоминает мне беспричинное отвращение к эмоциям здешней тётушки и кузины. Такое ощущение, будто это место со мной что-то сделало...»       — Зачем ты это делаешь? — неожиданно поинтересовался Гаара.       «Рядом с ним так уютно», — продолжала размышлять Риасу, так сильно погрузившись в анализ своих ощущений, что совсем не придала значения его вопросу. — «Так спокойно... Так...»       — Риасу?       Она вздрогнула и несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.       — Прошу прощения, что ты сказал?       — Зачем ты это делаешь? — повторил Гаара.       — Делаю что? — озадачилась Риасу.       — Гладишь, — кивком указав на их руки, сказал он.       Риасу с удивлением осознала, что действительно гладит.       — Это как-то... Само вышло, — усилием воли останавливая свои пальцы, отозвалась она. — Неприятно?       — Нет, — качнул головой Гаара. — Непривычно.       — Я не специально, правда, — поспешила оправдаться девушка. — Рядом с тобой так спокойно, так уютно... Я бы сказала, даже слишком уютно. Если бы я что-то пила, то заподозрила бы, что мне что-то подмешали, но я уверена, что это только мои ощущения. И я не знаю, откуда они взялись.       — Существуют различные газообразные вещества, — с убийственной серьёзностью сообщил он.       «Ты же не серьёзно!» — мысленно возопила Риасу, лихорадочно пытаясь придумать достойный ответ.       — Я не верю, что ты на такое способен, — в конце концов сказала она.       — Я способен, — заверил её Гаара.       — Но сегодня ведь ты этого не делал? — уцепилась за эту мысль, словно за последнюю соломинку девушка.       — Не делал.       — И зачем тогда говорить с таким видом, будто ты лично здесь что-то распылял, — пробурчала она себе под нос.       — Почему ты мне веришь? — поинтересовался Гаара.       — Я, м-м-м, хочу верить в то, что ты хороший человек. К тому же ты не первый, рядом с кем у меня возникали непонятные ощущения.       — Например?       — Моя тётушка вызывала во мне беспричинное отвращение, и желание отмыться, кузина тоже самое, но в меньшей степени. Дядя — спокойствие и уверенность, — пожав плечами, не задумываясь призналась Риасу. — Я не знаю, с чем это связано.       Некоторое время Гаара молча разглядывал её.       — Возможно, ты сенсор.       — Сенсор? — переспросила Риасу, искренне недоумевая. Неужели она была похожа на ту машинку из её мира, считывающую отпечатки пальцев или на экран телефона, реагирующий на прикосновения?       — Это способности ниндзя, — объяснил ей Гаара. — Если твой отец был из клана Узумаки, возможно, тебе достались некоторые клановые особенности.       — Но я же совершенно обычная, — нахмурилась девушка.       — Не думаю, что ты сама в это веришь, — ответил Гаара. И его губы тронула едва заметная улыбка. Риасу залипла.       «Пришелец из другого мира это необычность совершенно другой категории», — вяло размышляла она. — «Улыбнись ещё раз ну пожалуйста. Если я попрошу, это будет слишком странно или уже можно?»       — А расскажи мне о сенсорах? — попросила она, пристраиваясь рядом с ним поудобнее.       — Ты правда хочешь об этом послушать? — уточнил Гаара, удивившись.       — Да, конечно, — заверила его Риасу. Ей действительно хотелось узнать, что это за сенсоры такие и как с этим бороться.       Как оказалось, она переоценила себя. Стоило Гааре начать объяснять, как её стало неудержимо клонить в сон. Видимо, нахлынувшее на неё ранее возбуждение всё же начало спадать. Она изо всех сил пыталась бороться со сном и держать глаза открытыми, но двухдневное путешествие практически без сна и остановок всё же сказалось на ней достаточно сильно. Мозг, вероятно, расценил поворот разговора как что-то сложное и непонятное, требующее слишком много умственных усилий, так что спустя минут пять она уже спала, склонив голову Гааре на плечо.              После того, как к нему прислонилась его будущая невеста, Гаара несколько минут честно пытался рассказывать, не косясь в её сторону и смотря прямо перед собой. Однако сопение, раздавшиеся с её стороны, вынудило его опустить взгляд. Сэки Риасу спала, прислонившись к его плечу. Её рука, до этого момента продолжавшая лежать на его, начала медленно соскальзывать.       Гаара повернулся, обхватывая девушку за талию и под колени, после чего легко поднялся вместе с ней на ноги. Его возможная невеста продолжила спать, теперь уткнувшись носом в его шею. Кожу защекотало её тёплое дыхание и ощущение... Было необычным. Несколько минут Гаара стоял, привыкая: девушка в его руках была такой маленькой, изящной и хрупкой, что держать её было немного... Страшно.       Шёлковая ткань её одежды так некстати скользила под пальцами, а перехватить её покрепче он опасался. С таким ему сталкиваться ещё не приходилось. Оценивая непривычные ощущения он, к тому же, задумался о том, какой же ответ ему стоило дать относительно девушки — быть свадьбе или не быть? С одной стороны, она не вызывала совершенно никакого отторжения, а ещё была очень красивой, намного красивее его прошлой невесты, подобранной старейшинами, с другой стороны, если исключить напор старейшин, не так уж он нуждался в жене… В этот момент Гаара вспомнил гору писем с кучей других кандидаток на его руку, сердце и прочие органы, разукрашенных и разодетых, словно павлины, вспомнил лихорадочно блестящие глаза и алеющие щёки… и принял решение.       Вздохнув, Гаара направился к выходу из комнаты, представляя, какой фурор они произведут. С другой стороны, просить кого-либо отнести её в выделенные апартаменты не хотелось, к тому же, это было просто отличным поводом для того чтобы уйти с вечеринки. И ему было всё равно, что его прошлое «свидание» закончилось похожим образом. Всё равно, да, но он не мог отрицать, что ему нравилось нести девушку на руках.       — Ты был настолько скучным, что она уснула? — уточнил Канкуро, дежуривший неподалёку от двери. Темари в это время всё ещё развлекала дядю спящей девушки и старейшин, окруживших того, словно пираньи.       — Напомни мне, сколько времени она почти не спала? — вместо ответа на вопрос поинтересовался Гаара.       — Двое суток, а что? — не понял причины такого интереса Канкуро.       — Это ответ на твой вопрос, — отозвался Гаара, направляясь в сторону выхода с такой скоростью, чтобы всполошившиеся старейшины не успели его догнать и уточнить по поводу решения. Ну в самом деле, он что, должен был дать свое согласие сразу же, как только её увидит? И совсем не важно, что он, в принципе, уже решил. Оставалось уточнить только некоторые детали.       — Что мне им сказать, Гаара?! — голосом, полным безысходности, поинтересовался Канкуро вслед. Вздохнув, Гаара остановился, пожалел брата, смирился с неизбежным и, обернувшись, сообщил:       — Что моя невеста желает отдохнуть, а я — отнести её туда, где она сможет это сделать. Дату свадьбы обсудим завтра. Веселитесь.       И, насладившись зрелищем старейшин с хищным блеском в глазах замерших, как кролики перед прыжком, Гаара удалился.       В начале разговора с ней он, признаться, был настроен на отказ, однако... Её поведение чем-то подкупало. К тому же, эту условную помолвку всегда можно было разорвать, если они решат, что поспешили с выводами. Стоило только отпустить девушку прогуляться по Суне. Или подослать кого-то, кто во всех подробностях расскажет о его прошлом — Гаара был уверен, что барышни из благородных семей точно не владели подробностями о его похождениях. Это были истории того рода, которые не рассказывают изнеженным незамужним аристократкам. Захочет ли она после услышанного быть его женой или нет? В любом из вариантов развития событий, он ничего не теряет, кроме «финансирования». Да — что ж, от него, наконец, отстанут старейшины. Нет? В таком случае можно будет использовать случившееся как прецедент и утверждать, что ни одной девушке с ним комфортно не будет, так что извольте оставить данный вопрос и заняться, наконец, делами, а не отсутствующей личной жизнью Казекаге.