Тень Арианы

Всё дальнейшее произошло так быстро, что я не успел помешать. Гриндевальд вскочил на ноги и выхватил палочку. Мне стало дурно. А он просто отлепил себя от двери. Ох, надеюсь, что этим всё и ограничится. Но Геллерт резко крикнул: — Оппуньо! Антонио выпрыгнул из его кармана и кинулся на Эйба. Боевая чупакабра в действии! Во время своей стажировки в Дурмстранге я много раз видел местные развлечения по заклинаниям натравливания животных. В бойцовской яме. Медвежьи, волчьи или даже моржовые схватки. Но, даже там, никто и никогда не натравливал зверя на человека. Гелл был без шейного платка, и в распахнутом вороте его рубашки виднелся небольшой прозрачный кристалл, оправленный в золото, но на простом верёвочном шнурке. Сейчас камень светился ярко-синим огнём. Артефакт из Куско! Лишь несколько дней назад мы разобрались в его предназначении — делать Антонио подвластным заклинаниям. Оказалось, что древние перуанские маги могли управлять чупакабрами. И, вероятно, многими другими подобными криптосозданиями. Не говоря уже про обычных животных. Мы с Гелли даже немного опробовали его на местных лисах и кошках, а так же выгнали всех крыс из его дома. Поэтому наш весёлый маленький чупа мгновенно стал опасной зубастой тварью. Дальше всё смешалось в кучу. Я пытался оторвать зверька от шеи своего брата, а Геллерт оторвать Аберфорда от себя. Помню лишь, как выхватил палочку и повернул кольцо-насадку на ней, посылая заклятье. Лёгкое. Всего лишь замораживающее и отталкивающее — в попытке прекратить эту драку. Словно вмороженные в прозрачный лёд в живописных позах, мы, как магические шахматные фигурки, раздвинулись в разные стороны. Это было действие ещё одного, недавно освоенного артефакта. Сначала казалось, что это простое нефритовое кольцо с круглым красным камешком. А оказалось, что оно способно модифицировать любую волшебную палочку. Надевалось на её основание и управлялось движением большого пальца. И самые обычные заклинания обретали иной смысл и силу. Именно таким образом нам удалось объединить наши дома в мозаичном пространстве. В общем, довольно мощная штука, требующая дальнейшего изучения. И я использовал её. На мгновение воздух вокруг стал плотным, не давая дышать, и в нём заискрились мерцающие световые всполохи. В следующий миг они разлетелись угасающим алым сиянием, брызнувшим во все стороны и освобождая нас. И, именно в эту секунду, из двери на кухню в прихожую, на шум нашей возни, выглянула Ариана. Осколок света ударил в неё. Сначала был грохот упавшей сковородки с жареной колбасой. А затем об пол, плашмя, шлёпнулась вся моя сестра. Я выругался. Любительница же сестрёнка вовремя появляться... Пока мы все втроём кинулись её откачивать, я вспомнил похожий случай. Однажды мы с Геллертом экспериментировали с пентаграммами и нам нужно было большое замкнутое пространство. Гостиная моего дома идеально подходила — что было моей идеей. Мы тихо переместились. Я был тогда так рад, что Гелли согласился поддерживать меня во всём. Брат и Ариана только что ушли пасти коз и обещали вернуться не скоро. И вот мы уже начали ритуал по призыву Адского Кролика, как в гостиную вдруг, так же неожиданно, вошла Ариана. Видите ли, вернулась за забытой шляпкой. И бедный Кролик, естественно, сразу решил напасть на неё. И зря! Она сделала лишь одно неуловимое движение рукой, и демон, развалившись пополам, с шипением испарился туда, откуда прибыл. А сестрёнка рухнула в обморок. Она всегда это делает при малейшем испуге. А придя в себя — ничего не помнит о случившемся. И это, пожалуй, неплохо... Я даже улыбнулся своим мыслям, на минуту забыв, какие там ингредиенты нужно втирать Ариане в нос, чтобы она очнулась. — Ты что, заснул? — Геллерт толкнул меня, и я увидел в его глазах слезинки. — Вот, вотри ей в нос. Такая трогательная забота о моей сестрёнке меня даже немного удивила. А Эйб, тем временем, лихорадочно бегал по кухне в поисках зелий. И пластыря для своей исцарапанной шеи. Хорошо ещё, что Антонио отвлёкся на выпавшие из сковородки жареные кровянки. Мой брат его больше не интересовал. Еда отменяла для чупакабры любые внушения. — Это всё, что ей нужно. Она очнулась! — радовался Гелли. — Как хорошо, что у меня в кармане всегда есть бодроперцовка. — Что? У Арианы с детства на неё аллергия... — вскрикнул я, наблюдая медленное изменение цвета моей сестры. — Бра-а-а-тик! Ой, я по-зе-ле-нела? — Ариана всегда растягивала слова, и её голос был еле слышим. — Ублюдки! — злой и напуганный Аберфорд, подняв с пола сковородку, двинулся на нас. — Вы что тут творите? — Успокойся, Эйб, — шагнул я навстречу, закрывая Геллерта, помогавшего Ариане встать с пола. — Ничего и не случилось... Движением палочки я залечил ему шею, а затем снова посмотрел на сестру. С ней тоже, кажется, всё было благополучно. Если не считать, что лицо Арианы и открытые по локти руки приобрели мерзкий бледно-зелёный оттенок. — Братик... Почему я зелёная? — снова повторила вопрос Ариана и затрясла головой, проводя руками по лицу. Её движения были, как всегда, неловкими и порывистыми. В остальном же она выглядела обычной миловидной девушкой с длинными волнистыми волосами, каштановыми с золотистым отливом — в маму. А не медно-рыжими в отца — как у меня с Эйбом. Ведь наша матушка была валлийкой, а отец — чистокровным скоттом. Волосы Арианы украшал венчик с большой белой тюлевой розой. И ей очень шло её любимое, жёлтое с оборками, длинное платье. С белыми кружевами по вырезу шеи, на рукавах и по подолу. И всё же в её облике угадывалась какая-то неуловимая странность. Кроме зелёного оттенка кожи, я имею в виду, А сейчас ещё её застывший стеклянный взгляд водянисто-синих глаз уставился на меня. И она улыбнулась. Медленно и всё шире растягивая потемневшие до синевы губы. Мне даже стало немного жутко. Всегда больно смотреть на неё — пусть Геллерт и уверял меня, что её можно вылечить. Но как восстановить отмершие части мозга? Я уже давно смирился с тем, что Ариана навсегда останется такой. Странная, милая девчушка, которая постоянно падала в обморок и всё забывала. И двигалась так, словно обдумывала каждое своё действие по сотне раз в своей голове, но всё равно была собой недовольна. — Это всё от яблок! Ты съела много зелёных яблок, я же просил тебя не увлекаться! — Аберфорд, отбросив сковородку, буквально вырвал сестру из рук Геллерта и повёл на кухню, окинув нас злым, презрительным взглядом. — А если я наемся слив — то посинею? — хихикнула Ариана. А Гриндевальд вновь хищно улыбнулся, посмотрев исподлобья в сторону Аберфорда. «Гелл, ты угомонишься или нет?» — посылаю мысль в его дурную ошалелую голову. — «Я, вообще-то, хотел пообедать с братом. И отведать его суп, а ты устроил это...» — Ладно, прости, немного погорячился, но... — Геллерт притянул меня к себе и зашептал на ухо, — у тебя же есть деньги на погребение, если что? Для родственников вроде бы действует скидка? Я закатил глаза, но усмехнулся. Использовав момент, мы прошли на кухню, где уже вкусно пахло едой. На столе, посреди деревянного подноса, стояла наша фамильная фарфоровая супница. Видимо, Эйб закончил готовить прямо перед нашим приходом. Ещё больше бы провозились, и всё бы остыло! Как же хотелось есть... Мы с Гелли поспешили к расставленным стульям. — А вас кто звал? — удивлённо вскинул брови Аберфорд. — Ну, братики — не ссорьтесь... — добродушно протянула Ариана, доставая тарелки и ложки. — Эйби, душка! Ведь Альбус пришёл к нам в гости со своим другом. Моя сестрёнка уже начала приобретать родной оттенок кожи. Её губки заалели, как прежде. И на порозовевших щёчках проступили такие знакомые веснушки. Это у нас с ней было общее. У Аберфорда конопатым был только нос. Пока Ариана расставляла приборы, мы все уставились друг на друга, сохраняя дипломатичное молчание. И тут мне вдруг показалось, что сквозь её волосы на голове начали расти тонкие козьи рожки. В этот момент она неожиданно взвизгнула и, крутанувшись на одной ноге, порывисто наклонилась в мою сторону. — Благодарю, братик! Мне уже давно не было так весело! Я моргнул, рожки на голове Арианы исчезли. Странная она всё же.... — А ещё Геллерт обещал принести мне Антонио! — сестрёнка начала половником разливать суп по тарелкам. Эти слова напомнили нам про чупу. Геллерт спохватился и ринулся в прихожую за зверьком, про которого мы опять едва не забыли. А ведь он не Феникс. Я сразу вспомнил случай, когда забыл оставить Фоуксу еду, уехав на несколько дней ещё с Элфиасом в Эдинбург. Хорошо, что фениксы умеют возрождаться... Но волнение по поводу чупакабры было напрасным. Антонио спокойно бегал по подоконнику. И выводил мордочкой зигзаги на стекле закрытого окна. Бодро постукивая хвостиком, он пялился на коз в видневшемся неподалёку загончике. На их хвостах я сразу заметил знакомые бантики из цветных лент. Ещё с детства это было любимым занятием Арианы. Чупа трогательно поскрёб лапкой по стеклу, явно пребывая в хорошем расположении духа. Конечно — ему хотя бы удалось пообедать жареной кровяной колбаской... Но, видимо, хотелось ещё. — Всё не наестся, прожорливый, прям как ты, Альбус... ТОЧНО! — Геллерт хлопнул себя по лбу. — Он же крови твоего братца испил... Мерлина задница... Кровь... И способность чупы превращаться... Антонио же покусал Эйба! — осознание ситуации дошло и до меня. — Может, обойдётся? — предположил я, внимательно приглядываясь к чупе. По-моему, выглядел он пока, как всегда, нормально. Гриндевальд тут же подхватил своего питомца и, перевернув на спину, погладил выступы на жёлтеньком брюшке. Антонио довольно заурчал, раскинув лапки и обвив хвостом его руку. Мы с Гелли поспешили вернуться на кухню. — А вот и мы! — Геллерт шагнул к столу: — Ари, помаши ему рукой. Ариана, расплывшись в улыбке, замахала ладошкой. Ящерка ей очень нравилась — ещё с первого раза, когда мы только показали его ей. Наши опасения, что она испугается или он её покусает, оказались излишними. Да уж — увидеть голый дубль Арианы, это было бы уже слишком... Но сестра и чупа прекрасно поладили. И Антонио резво прыгал у неё на руках, позволяя смеющейся Ариане чесать его под ушастым капюшоном на шее. И даже задумчиво наматывать его хвост себе на пальцы. И сейчас, сидя на руках Гриндевальда, чупакабрик сразу узнал её. Выпучив шарики глаз, он зубасто ощерился, высунув длинный розовый язык. Затем приподнялся на четырёх задних лапках, став похожим на смешную смесь кентавра с богомолом, и помахал ей в ответ сразу двумя передними лапками. Это очень разрядило обстановку, и на нашей мрачной, тёмной кухне старого дома Дамблдоров словно посветлело. Но продлилось недолго. Антонио вдруг начал окутываться быстро вращающимся серым туманом. Подпрыгнув, он ударился об пол и, мгновение спустя, когда мгла рассеялась, у ног Гриндевальда уже лежал голый дубль Аберфорда. Ариана выронила половник, сдавленно вскрикнул Эйб, и в кухне повисла гробовая тишина. «Не обошлось...» — вспыхнула в моей голове отчаянная мысль, столкнувшись с точно такой же мыслью Геллерта. А Антонио, в образе моего младшего брата, уже встал на ноги. С того времени, как он в последний раз обращался в меня, это ему удалось относительно легко. Обнажённый пятнадцатилетний рыжий мальчишка, представший перед нами, выглядел коренастым. И явно сильным. Ноги и руки его отличались жилистой мускулатурой. Явно сказывались ежедневные прогулки с козами по лугам на холмистых склонах и работа в огороде. Аберфорд, вообще, почти всё любил делать по-магловски — руками. Даже сам колол дрова топором, да и просто обожал любые физические упражнения. В Хогвартсе он был капитаном своей команды по квиддичу, да и в Дурмстранге, наверняка, не оказался бы последним. Единственным его недостатком являлся до смешного маленький пенис. Это заметила и Ариана, залившись звонким смехом. Она закрыла лицо руками и трясла головой, не в силах удержаться. Следующим звуком, в тишине кухни, был громкий вскрик Аберфорда, вскочившего из-за стола и опрокинувшего на себя тарелку с супом. — Это... Это что такое? Да вы... Да вы что, совсем охренели? — с трудом находя слова, выкрикнул Эйб, с мгновенно покрасневшей физиономией. Его рука метнулась вперёд, нацеливаясь в нашу сторону волшебной палочкой. Я, просто рефлекторно, выхватил свою и прикрыл Гелли, невольно прижимаясь к нему. — А фигурка ничего... — оценивающе проговорил Гриндевальд из-за моего плеча, продолжая разглядывать дубля. И я тут же ощутил задницей вставший твёрдый член Геллерта. Отчего резко обернулся и, убеждаясь, схватился рукой между его ног. — Так... А это что такое? — мой голос почти сорвался от обиды. — У тебя встал на моего брата? Я думал, что тебе нравлюсь я! Как человек и друг! Больше чем друг! А не просто развлечение для похоти! Животное! — Я забыл про всё, жаляще уставившись на Геллерта. Даже про нацеленную мне в спину палочку Аберфорда. Не будет же этот мелкий засранец и вправду вредить своему брату? Да и пусть только попробует... Мой Гелли соблазнился на него... На дубля... Тьфу, чёрт! Не важно... Никто и никогда не получит моего Гелли! Вероятно, мои мысли и эмоции были настолько сильны, что их услышал даже Аберфорд. Хотя он и так прекрасно умел читать мысли — не хуже меня. Это наследственное... — Вон! Пошли прочь отсюда! И заберите эту свою мерзость... — заорал он: — Извращенцы поганые! Вам тут делать нечего — ваш обед в городе на дне Мёртвого моря! Вот туда и отправляйтесь! А в моём доме, и уж тем более за своим столом, я видеть вас не желаю! — Аберфорд произнёс заклинание и выпустил из палочки поток жгучих искр прямо нам под ноги. — Это пока предупреждение... — побелевшими губами произнёс он. — Не смотри, сестрёнка, не смотри, братик будет убивать! — голос Эйба был полон гнева и стыда. Казалось, что он сейчас заплачет. Но на Гриндевальда это не произвело впечатления. Он явно был больше озадачен моими словами. Его глаза заблестели, а щёки заалели. — Альби, не дури! — его голос дрогнул. — Давай уйдём отсюда и поговорим спокойно... Пообедать, как я понимаю, здесь теперь явно не получится... Твой братец совсем чокнутый придурок! Но я не хочу ему зла — хотя руки так и чешутся... — его рука молниеносно резанула воздух волшебной палочкой. — Остолбеней! Аберфорд застыл, как восковая фигура, и, как недавно Ариана, грохнулся на пол. — Мистер Полночь, почему ты кричишь, как тогда, когда я вижу тени? — словно из густого тумана долетели до меня слова сестры: — Я хочу погулять с вами... «О чём это она опять бредит? И почему она всегда так странно называет Гриндевальда?» — ватно шевельнулась во мне одинокая мысль. А Гриндевальд, схватив меня и дубля за руки, уже тянул нас прочь из моего злополучного дома. Странно — трансгрессировать было бы быстрее... Ах да, конечно, чупа же не может перемещаться в таком состоянии. А его надо увести... Не оставлять же здесь... Все эти мысли роем жужжали в моей голове. Но мало трогали. На моей душе чёрной кошкой затаилась обида. Геллерт потащил Антонио не к себе в дом, а на лесную опушку возле Кривого оврага. Не тащиться же такой компанией по улице через всю Годрикову Впадину! А так пришлось миновать только один дом Прюэттов. * * * * Бледное шотландское солнце, пригревая осенние холмы, перевалило за полдень. Шестилетняя Мюриэл Прюэтт каталась у себя в комнате на деревянной лошадке. А вокруг неё летали волшебные светящиеся бабочки. Её отец, на первом этаже, в очередной раз, громко осуждал с соседом политику Министерства. Опять он выпил. По его словам она разобрала, что отец мечтает о появлении магов, что не побоятся все изменить. Мюриэл ничего в этих спорах не понимала. Но тут шум за окном привлёк её внимание: — Держи его ноги! Выглянув на улицу, она увидела то, что произвело на неё весьма сильное впечатление. Двое молодых парней тащили мимо её дома в сторону оврага упиравшегося и отчаянно брыкавшегося голого мальчика. Они кричали на него и друг на друга. В них она узнала своих соседей — Альбуса Дамблдора и ещё одного, недавно поселившегося в заброшенном доме на окраине. Голым мальчиком был Аберфорд. А следом за ними весело бежала вприпрыжку какая-то незнакомая девушка. Когда они скрылись за кустами, Мюриэль сразу пошла к матери и рассказала ей об увиденном. На что мать очень на неё рассердилась, обозвав вруньей. И даже поставила плачущую девчушку в угол — развеять такие глупые выдумки. Впоследствии, мадам Прюэтт иногда упоминала этот случай, вспоминая своё детство в Годриковой Впадине. Но ей никто не верил. Рассказывала она об этом и своему племяннику Рону Уизли. И он не верил ей тоже.