Белый мечник

      Наруто проснулся не от будильника и не от чужого крика — он проснулся от того, что грудь обжигало чужое ровное дыхание. Рядом, свернувшись калачиком, спала Пакура, и её волосы разметались по его плечу, как шёлковые нити. Она что-то прошептала во сне — жалобно, по-детски — и прижалась носом к его ключице. «Кошка, — подумал Наруто с тёплой улыбкой. — Маленькая уставшая кошка». Он не шевелился несколько минут, просто дышал в такт с ней, разглядывал ресницы на её щеках, родинку возле уха, расслабленные губы. Солнце только начинало пробиваться сквозь тонкую занавеску, рисуя на стенах золотые разводы. За окном проснулись птицы, где-то залаяла собака — мир вокруг жил своей обычной неторопливой жизнью. А Наруто чувствовал, как время вязнет в этой комнате, как оно не хочет их торопить. Он осторожно наклонился и поцеловал её в макушку. Просто так. Чтобы помнить вкус этого утра. Но Пакура, даже сквозь сон, среагировала мгновенно — как дикое животное, которое привыкло верить только себе. Её рука скользнула в его волосы, запуталась в них, замерла на секунду, а потом потянула вниз, углубляя поцелуй. Не проснулась до конца, но уже требовала. «Боже, какая же ты…», — мелькнуло в голове у Наруто, прежде чем мысли растворились. Она целовала его небрежно, сонно, но так, что у него перехватило дыхание. Когда воздух закончился — закончился совсем, не осталось ни глотка — они оторвались друг от друга одновременно. Наруто шумно выдохнул, уткнувшись лбом в её лоб. Пакура приоткрыла слипающиеся глаза — мутные, нежные, совсем не опасные. — Ты… не спала… — прошептал он осипшим голосом. Это прозвучало как тихий укор, смешанный с восхищением. — Проснулась час назад, — её голос вибрировал у его губ, тёплый, с хрипотцой. — Лежала… слушала, как ты сопишь… очень мило. И она не дала ему ответить — нырнула лицом в изгиб его шеи, обняла, прижалась всем телом, вцепившись пальцами в его спину. Так, будто боялась, что он исчезнет. Наруто притянул её ещё ближе, провёл ладонями по голым плечам, по рёбрам — медленно, успокаивающе. Тишину нарушало только их дыхание и стук сердец. — Ты сегодня занят? — спросила Пакура спустя минуту, не поднимая головы. Её палец бездумно чертил круги у него на груди. — Не то чтобы… — Наруто замялся, и её палец замер. — Нужно поговорить с детьми Хокаге. — А, — голос Пакуры мгновенно потерял нежность. Она приподнялась, упёрлась ладонями ему в грудь и посмотрела сверху вниз — в её глазах зажглись холодные искры. — Эти две… принцессы. И что им опять от тебя нужно? — Хокаге нашёл им женихов. Я просто должен убедиться, что они отстанут от меня. — Женихов? — Пакура изогнула бровь. — А почему они за тебя цепляются, если у них уже есть кто-то? Наруто не успел ответить — она вдруг с силой ткнула его в солнечное сплетение, и он охнул. — Ай! Больно же! — Ревность, — прошипела Пакура, подражая его утреннему тону, но глаза её смеялись. — Не смей надо мной шутить про это. — Я не шутил! — Наруто потёр ушибленное место, украдкой улыбаясь. — Просто спросил… — Спросил он… — она фыркнула и упала обратно на подушку, натянув одеяло до носа. — Ладно. Иди. Но если задержишься хотя бы на минуту… — Что тогда? — Тогда я сама приду к этому Хокаге и устрою разнос. Вместе с его драгоценными дочками. Наруто рассмеялся — искренне, громко, так, что Пакура невольно улыбнулась уголками губ. Он наклонился, поцеловал её в лоб, откинул одеяло и поднялся с кровати. — Я быстро, — бросил он через плечо, натягивая штаны. — Не успеешь соскучиться. — Уже успела, — тихо сказала Пакура ему в спину, но он сделал вид, что не услышал. ───       Наруто вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный утренний воздух. Внутри ещё жило тепло от её объятий, но к нему примешивалась привычная тревога перед разговором с близнецами. Последняя встреча закончилась плохо — слишком резко, слишком больно. Он был зол тогда. На себя. На них. На весь мир. Теперь предстояло это исправить. Он свернул за угол и почти сразу заметил знакомую фигуру, прислонившуюся к стволу старого клёна. Серебристые волосы, зелёный жилет, повязка на глазу. Руки в карманах. Никакой книги. Просто стоял и смотрел в его сторону. Какаши. Наруто невольно напрягся — старая привычка, вбитая с детства. В Корне расслабляться было нельзя. А Какаши был не просто учителем. Он был первым, кто выбил из него страх. И первым, кто сказал: «Ты достоин жить». — Не ждал тебя здесь увидеть, — сказал Наруто, подходя ближе. Голос звучал ровно, но внутри всё сжалось. — А я тебя — да, — Какаши отлепился от дерева, чуть склонил голову. — Хокаге вызвал. Сказал, дело есть. А ты? — Поговорить с его дочерями. — С теми, что пытались тебя из Корня утащить? — Какаши хмыкнул. — Слышал историю. Деревня говорит. Наруто поморщился, но не ответил. Они пошли рядом. Неспешно. По пустынной утренней улице, где воздух всё ещё хранил ночную прохладу. — Ты изменился, — сказал Какаши. — Старею, — коротко бросил Наруто. — Не в том дело. — Какаши остановился. Повернулся к нему лицом. — В Корне ты был зверем. Молчаливым, быстрым, опасным. Я учил тебя убивать, и ты учился лучше всех. А сейчас… ты другой. Наруто замер. Воспоминания нахлынули — серые стены подземных коридоров, запах крови и озона, голос Какаши, холодный и чёткий: «Ещё раз. Ты моргнул — ты мёртв. Ещё раз». Он тогда упал лицом в грязь, а Какаши наступил ему на руку и не дал подняться целую минуту. Просто чтобы запомнил. Тогда Наруто было семь. Он не заплакал. Корень не плачет. — Другим меня сделал не ты, — тихо сказал Наруто, глядя прямо перед собой. — И не Корень. — Я знаю, — Какаши достал из кармана книгу, но не открыл. Просто держал в руке, как привычный талисман. — Ты нашёл то, ради чего стоит быть человеком, а не оружием. Я это в тебе убивал. А ты сам вырастил. Наруто посмотрел на него. В глазах Какаши не было привычной лени. Только усталость и что-то ещё — может быть, гордость. — Помнишь, как ты учил меня держать кинжал обратным хватом? — спросил Наруто. — Помню, — Какаши кивнул. — Ты сломал три пальца на первой тренировке. Не заплакал. — Корень не плачет, — машинально повторил Наруто старую фразу, и оба поморщились. Они помолчали. Между ними всегда было так — они могли часами молчать, и это молчание говорило громче слов. В Корне не было места сантиментам. Только результат. Только выживание. — Я её люблю, — вдруг сказал Наруто. — Пакуру. Она не из Корня. Она… просто свет. Какаши приподнял бровь. Единственным глазом. И в этом жесте было удивление — Наруто никогда не говорил о ком-то «свет». — Ты уверен? — спросил Какаши. Не потому, что сомневался. Потому что Корень учил проверять всё. — Как в себе, — ответил Наруто, и это было больше, чем просто слова. Для выходца из Корня это была клятва. Какаши помолчал. Потом сунул книгу в карман и сделал то, чего Наруто не ожидал — протянул руку и сжал его плечо. Сильно. Так, как сжимают плечо равному. — Когда-то я клялся, что научу тебя выживать, — сказал Какаши. — Я научил. Теперь ты сам решаешь, как жить. И если ты выбрал её — значит, оно того стоит. — Ты не хочешь её проверить? — усмехнулся Наруто. — Старые привычки? — Нет. — Какаши убрал руку. — Ты сам — лучший детектор лжи, которого я знаю. Если ты поверил — значит, верю и я. Но… — он чуть склонил голову, — если она сделает тебе больно, я напомню, кто тебя учил. В голосе его не было угрозы. Только спокойная, холодная уверенность человека, который однажды вытащил Наруто из тьмы и не позволит туда вернуться. Наруто почувствовал, как в горле встал ком. Он не умел плакать. Корень выжег эту привычку. Но сейчас было близко. — Спасибо, — выдохнул он. — За всё. За Корень. За то, что не дал сдохнуть. За… ну, за всё. — Не благодари, — Какаши повернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. — Ты сам выжил. Я просто стоял рядом. Он уже отошёл на несколько шагов, когда Наруто крикнул ему вслед: — Какаши! Приходи на ужин! Познакомишься с ней! — Если она умеет готовить лучше тебя — приду, — бросил Какаши через плечо. — Если нет — ты меня не видел. Наруто рассмеялся. Впервые за этот день — громко, искренне, и махнул рукой удаляющейся спине учителя. Он знал: Какаши придёт. Потому что, каким бы холодным ни был Корень, связь, рождённая в крови и боли, не рвётся. Она просто становится другой. Тише. Но крепче. Наруто проводил его взглядом, глубоко вздохнул и пошёл дальше — к дому Хокаге. ───       Три удара в дверь. Кушина открыла почти сразу — заспанная, в фартуке, и, увидев Наруто, поперхнулась воздухом. — Господи… Наруто-сама? Вы чего так рано? — Дела, Кушина-сан. Можно к девочкам? — Наруто улыбнулся, но улыбка вышла мягкой, не казённой. Ту улыбку он нашёл не в Корне. Он нашёл её сам. — А… ну да, проходите. Чай? — Да, спасибо. Без сахара. Он сел за кухонный стол, провёл ладонью по деревянной столешнице. Простая. С зазубринами. Домашняя. Кушина поставила перед ним кружку — из неё валил пар, пахло травами и мёдом. — Сейчас позову, — сказала она и скрылась на лестнице. Наруто сделал глоток. И замер. Потому что сверху послышались шаги — тяжёлые, нехотящие. Две пары. Лестница скрипнула, и в проёме кухни выросли девочки. Сонные, взлохмаченные, в одинаковых пижамах с лисами. Но взгляды — колючие, настороженные, как у диких зверьков, которых обижали слишком много раз. Они сели напротив, скрестив руки на груди. В унисон. Словно отрепетировали. — Я бы хотел поговорить, — начал Наруто, поставив кружку. — О чём? — Наруко вскинула подбородок. — В прошлый раз ты высказался. Громко. При свидетелях. — Я знаю, — Наруто выдержал её взгляд, не отводя. — И я был дураком. — Это ты сейчас признаёшь? — Менко прищурилась. — Признаю. — Он накрыл их руки своей широкой ладонью. Наруко дёрнулась, но не отдёрнула. В Корне его бы за такое ударили. Но сейчас не Корень. — Я прошу прощения. Вы не заслужили той грубости. Повисла тишина. Такая плотная, что слышно было, как тикают часы на стене. А потом Менко всхлипнула — один раз, коротко — и уткнулась носом в своё плечо. Наруко отвернулась, но пальцы её под его ладонью дрожали. — Идиот, — прошептала она. — Давно бы так… — Я теперь в деревне, — продолжил Наруто, не убирая руки. — Но я глава Корня. Буду уходить иногда. Но не пропадать. И я… — он запнулся, сглотнул. В Корне его не учили говорить о чувствах. Пришлось учиться самому. — Я теперь не один. Девочки подняли головы. Глаза у обеих были красные. — Кто? — спросила Менко осипшим голосом. — Есть одна. — Наруто слабо улыбнулся. — Она… ревнивая. И кусается. Но я её люблю. Наруко и Менко переглянулись. И одновременно вздохнули — с облегчением, с грустью, с чем-то ещё, чему нет названия. — Ну и дурак, — сказала Наруко, но губы её дрожали в улыбке. — Ладно. Мы тоже… извини. За ту выходку. — Забудем, — кивнул Наруто. — А теперь про женихов. Шисуи и Неджи — хорошие ребята. Дайте им шанс. — Не бросишь нас? — тихо спросила Менко, глядя в стол. — Постараюсь, — серьёзно ответил Наруто. В Корне обещания не давали. Но сейчас он мог себе это позволить. Сёстры вдруг бросились к нему — обняли, спрятали лица в его плечах. По кухне разлился их шёпот: «Только попробуй исчезнуть… мы тебя найдём…». Кушина, стоявшая у плиты, вытерла слёзы кончиком фартука и отвернулась к окну. Чтобы не мешать. — Хорошо, — сказал Наруто, погладив их по спинам. — Я постараюсь. Он встал из-за стола, повернулся к двери. — Ты уже уходишь? — спросила Наруко. — Да. У меня есть ещё дела. В следующий раз встретимся. — Обещай! — крикнула Менко вдогонку. — Обещаю, — проговорил Наруто, махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел из дома. ───       На крыльце он глубоко вдохнул. Внутри было странное чувство — пустота после разговора смешалась с теплом от примирения. Он подозвал Анбу — тень бесшумно опустилась перед ним на одно колено. — Передай Четвёртому, — тихо сказал Наруто. — Я всё уладил. Теперь дело за парнями. Фигура растворилась в воздухе, даже не шелохнув листвы. Наруто постоял секунду, потом развернулся и пошёл домой. Сначала спокойно, потом быстрее, а к концу улицы — почти бегом. Он влетел в дом, скинул сандалии у порога, повесил гунбай на крючок и на цыпочках прошёл в спальню. Пакура лежала на боку, свернувшись калачиком. Её волосы разметались по подушке — там, где ещё минуту назад лежал он. Она прижимала к груди его подушку и что-то бормотала во сне. «Спящая красавица», — улыбнулся Наруто. Он осторожно присел на край кровати, убрал прядь с её лица. Пакура не проснулась, только носом шмыгнула и крепче прижала подушку. Наруто наклонился и поцеловал её в уголок губ. Потом в щёку. Потом в кончик носа. — М-м-м… — Пакура поморщилась и приоткрыла один глаз. — Ты чего? Дай поспать… — А я тебе целый день обещал, — прошептал Наруто, касаясь губами её века. — Уже передумала? Пакура замерла на секунду. А потом резко села, чуть не стукнув его лбом. Одеяло сползло, и она уставилась на него огромными, уже проснувшимися глазами. — Всё? — выдохнула она. — Правда? — Всё. — Наруто развёл руки в стороны. — Как видишь. Живой, невредимый и полностью в твоём распоряжении. — Быстро ты… — она не договорила. Просто бросилась ему на шею, обхватив ногами за талию, так что Наруто пришлось охнуть и схватить её покрепче. — Ты меня задушишь, — просипел он, но рук не разжал. — Сам виноват, — прорычала Пакура ему в губы, а потом поцеловала — жадно, взахлёб, как целуют после долгой разлуки, даже если разлука длилась меньше часа. Наруто ответил, повалил её обратно на постель, и они покатились по кровати, путаясь в одеяле, смеясь и никак не могли оторваться друг от друга. Пакура отстранилась первой — только чтобы отдышаться. — Рассказывай, — потребовала она, ткнув его пальцем в грудь. — О чём? — Как прошло. Они были милыми? — Ужасными, — честно сказал Наруто, заправляя прядь ей за ухо. — Грубиянками, колючими. Но согласились дать парням шанс. — А тебе? Тоже дали шанс? — Попросили не бросать их, — Наруто чуть помрачнел. Пакура замолчала. Провела ладонью по его щеке, заглянула в глаза. Она не спрашивала, кто он был до неё. Корень, Анбу, кровь — ей было всё равно. Она видела его. Настоящего. — И что ты ответил? — Что постараюсь. — Правильно, — она кивнула. — Я не ревную. Ну, совсем чуть-чуть. — Я заметил, — усмехнулся Наруто, потирая живот. Пакура фыркнула и накрыла его руку своей. — Ладно. Ты сдержал слово. Вернулся быстро. — Она зевнула и уткнулась носом ему в грудь. — А теперь спи. Я не выспалась. — А как же целый день вместе? — Будет. Но сначала сон, — она уже закрывала глаза, расслабляясь. — Ты тёплый… как печка… — Я и есть печка. — хмыкнул Наруто, натягивая одеяло на них обоих. — Ну давай, маленькая. Спать так спать. Я никуда не уйду. Он обнял её крепче, уткнулся подбородком в макушку. В комнате стало тихо. Только за окном шумели листья, да где-то вдалеке кричали птицы. Пакура уже почти уснула, когда он прошептал ей в волосы: — Спасибо. Что ждёшь. Она не ответила. Только пальцы её, лежавшие у него на груди, чуть сильнее сжали ткань рубашки. И Наруто вдруг понял, что, кажется, впервые за долгие годы он возвращался не в пустой дом. А домой.