Белый мечник

      Совет завершился. Пять Каге договорились о создании Объединённой армии шиноби, обмене разведданными и координации ударов по базам Акацуки. Гаара уезжал первым — рано утром. Минато планировал выдвинуться к полудню, чтобы дать людям отдохнуть. — Наруто, — Какаши зашёл в его комнату без стука. — Ты как? — Нормально, — ответил Наруто, сидя на подоконнике. За окном медленно падал снег. — Не спится. — Мне тоже, — Какаши сел на край кровати. — Что-то не так. Я чувствую. — Ты про ту чакру? — И про неё тоже. Наруто повернулся к нему. — Ты тоже её почувствовал? — Да, — Какаши нахмурился. — Тяжёлую. Древнюю. Не похожую ни на кого из известных мне шиноби. Она исчезла так же быстро, как появилась. Но она была. Наруто встал, подошёл к окну. — Я думал, мне показалось. — Не показалось, — Какаши поднялся. — Я уже предупредил Минато. Он усилил охрану. — Думаешь, нападут? — Не знаю, — признался Какаши. — Но если кто-то решил собрать всех Каге в одном месте... это идеальный момент для удара. В коридоре послышались шаги — быстрые, тяжёлые. Дверь распахнулась. На пороге стоял Минато — бледный, сосредоточенный. — Наруто, Какаши, — сказал он. — Наружная охрана не отвечает. Мы отрезаны. ───       В ту же секунду замок сотряс взрыв. Стены дрогнули, с потолка посыпалась каменная крошка. Где-то внизу закричали самураи — и тут же замолкли. — Анбу, — скомандовал Минато, — прикрыть делегации. Какаши — вперёд. Наруто — за мной. Они выбежали в коридор. Замок превращался в ад. Из тёмных проходов выскакивали теневые клоны — не пыльные и безликие, а чёткие, опасные, с алыми глазами. У каждого — кинжал, у каждого — скорость выше среднего джонина. — Кто это?! — крикнул Наруто, снося одного из них Расенганом. — Не знаю, — ответил Минато, не оборачиваясь. — Но их чакра... она почти одинаково пульсирует. Как будто у всех один источник. — Клоны? — Нет, — Какаши отбил атаку с тыла, прикрывая спину Минато. — Клоны не могут быть такими живыми. Они... куклы? Нет... что-то другое. Они пробились к главному залу. Там уже кипел бой. Райкагэ дрался сразу с тремя — его кулаки разрывали воздух, молнии били из тела. Гаара отбивался песком, прикрывая Темари и Канкуро. Мей плевалась кислотой, а Тсучикагэ использовал технику лёгкости, чтобы уклоняться. В центре зала, у карты, стоял самурай-генерал Мифуне — его катана сверкала, разрубая врагов одного за другим. — Хокаге! — крикнул он. — Мы держимся, но их слишком много! И они продолжают появляться! — Откуда?! — спросил Минато. — Из ниоткуда! — ответил Мифуне. — Как будто их порождает сама тьма! Наруто посмотрел на окна. Снег всё так же падал за стёклами. Но теперь он видел — в этом снеге была чакра. Серая, липкая, живая. — Минато! — крикнул он. — Снег! Снег ненастоящий! ───       В ту же секунду снег за окном сгустился, превратился в фигуру — высокую, худую, закутанную в чёрное. Фигура шагнула сквозь стекло, как сквозь туман, и оказалась в зале. Враги замерли. Даже тени-клоны остановились, опустив оружие. — Хватит, — сказала фигура. Голос был низким, но не грубым. В нём слышалась усталость — и сила. — Я пришёл не убивать всех. Хотя мог бы. — Кто ты? — спросил Райкагэ, сжимая кулаки. Фигура медленно подняла руки, сняла капюшон. Под ним оказалось лицо — молодое, почти красивое. Длинные чёрные волосы, острые черты, бледная кожа. И глаза. Глаза, которые нельзя было забыть — алые, с тремя томоэ в каждом, с рисунком Мангекью, похожим на сюрикен. — Этого не может быть, — прошептал Минато. — Мадара? — выдохнул Гаара. — Нет, — фигура покачала головой. — Мадара мой старший брат. Я — Изуна Учиха. Тишина в зале стала плотной, как камень. — Изуна... — Мифуне опустил катану, но не убрал. — Изуна Учиха погиб в Эпоху Воюющих Государств. Его вырезали из камня истории. — Меня вырезали из камня, — согласился Изуна. — Но не из жизни. Он шагнул вперёд, и Наруто почувствовал, как чакра старца — та самая, что тревожила его утром — разливается по залу, давя на сознание. — Как ты выжил? — спросил Минато. — Это было сто лет назад. Изуна улыбнулся — холодно, без радости. — Мангекью, — ответил он, коснувшись пальцами виска. — Мой Мангекью не позволяет мне умереть. Не в прямом смысле — я могу быть убит. Но возраст... возраст не берёт моё тело. Оно остаётся молодым, как в день, когда я открыл эти глаза. — А что насчёт твоего ума? — спросил Какаши. — Вот здесь, — Изуна постучал по голове, — я почувствовал время сполна. Каждый год. Каждый день. Каждую ночь. Я помню всё. Я не старею телом, но умом я — старик. Древний старик, который видел слишком много. — Зачем ты напал? — спросил Райкагэ, не опуская рук. — Я не нападал, — спокойно ответил Изуна. — Я поставил ловушку. Это разное. Мои теневые слуги — не клоны, не куклы. Это... осколки меня. Части моей памяти, ожившие во тьме. — Зачем? — повторил Минато. Изуна посмотрел на него долгим взглядом — и вдруг его лицо стало серьёзным. — Чтобы предупредить, — сказал он. — Акацуки — это не главная угроза. Я знаю, кто стоит за ними. И я знаю, как его остановить. — Кого? — выдохнула Мей. — Того, кто называет себя Тоби. Того, кто снял маску передо мной, думая, что я мёртв. — Изуна сделал паузу. — Он назвал себя... но я не скажу его имя здесь. Слишком много ушей. Даже снег имеет уши. Он повернулся к Наруто. — Наруто, — сказал он. — Твой отец... Орочимару? Он знает меня. Передай ему: «Печать не выдержит ещё один цикл. Мне нужно его лицо». — Что? — Наруто шагнул вперёд. — Что за печать? Какое лицо? — Он поймёт, — Изуна накинул капюшон. — Я ухожу. Не пытайтесь меня преследовать — вы всё равно не успеете. — Стоять! — Райкагэ рванул к нему, молнии сорвались с кулаков. Но Изуна только взмахнул рукой — и зал погрузился во тьму. Полную, непроницаемую, живую. Когда свет вернулся (самураи зажгли факелы, Гаара поднял песок, а Минато активировал Расенган в ладони), фигура исчезла. Враги тоже исчезли. Остались только Каге, их телохранители и тишина. ───       Наруто стоял у окна, глядя на снег. Теперь он знал — снег настоящий. Чакра ушла. — Что это было? — спросил Какаши, подходя. — Безумие, — ответил Минато. — Изуна Учиха. Живой. В молодом теле. Со столетним разумом. — Он сказал, что Акацуки — не главная угроза, — напомнил Наруто. — Что за ними кто-то стоит. Тоби. — Я слышал, — Минато потёр переносицу. — Надо проверить архивы. Может быть, в свитках Корня что-то есть. — Я спрошу у отца, — сказал Наруто. — Он наверняка знает больше, чем говорит. — А что за «печать не выдержит ещё один цикл»? — спросил Какаши. Никто не ответил. В зал вошли самураи, начали подсчитывать урон. Райкагэ, выругавшись, ушёл к своим. Мей пила что-то успокоительное. Тсучикагэ опирался на трость и смотрел в потолок, думая о своём. Гаара подошёл к Наруто. — Ты веришь ему? — спросил он. — Не знаю, — честно ответил Наруто. — Но он не врал. Я чувствую ложь. В нём её не было. — Только безумие, — добавил Гаара. — Или правда, — возразил Наруто. Они помолчали. — Береги себя, — сказал Гаара, разворачиваясь. — Мы ещё встретимся. — Война не ждёт, — кивнул Наруто. ───       Отъезд перенесли на вечер — слишком много хаоса, слишком много вопросов. Каге разъезжались по одному, каждый со своим отрядом, каждый — с тяжёлым сердцем. Наруто, Минато и Какаши вышли из замка, когда солнце уже клонилось к закату. — Изуна сказал, что тело не стареет, — задумчиво произнёс Какаши. — Но ум — да. Представляешь — жить сто лет в молодом теле, помнить каждую секунду? — Я не хочу представлять, — ответил Наруто. — Это пытка. — Может, поэтому он такой... холодный, — предположил Минато. — Сто лет одиночества делают из человека монстра. — Или мудреца, — возразил Наруто. — Время учит. Или ломает. Он ещё не сломался. Значит, есть цель. — Цель, — Минато остановился, посмотрел на заснеженные горы. — Какую цель может иметь человек, который пережил свою эпоху, свой клан, своих врагов? — Месть? — предположил Какаши. — Искупление? — добавил Наруто. — Или смерть, — тихо сказал Минато. — Иногда самые страшные люди — те, кто просто хочет умереть, но не может. Они пошли дальше. Снег скрипел под ногами. Наруто думал о Пакуре, о доме, о том, что передать отцу. «Печать не выдержит ещё один цикл. Мне нужно его лицо». Что это могло значить? И при чём тут Орочимару? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно Наруто знал точно: мир меняется. И если вчера врагом была Акацуки, то завтра... завтра врагом может оказаться кто-то гораздо древнее и страшнее. ───       За несколько километров от замка, на голой скале, стоял Изуна Учиха. Он смотрел на удаляющиеся фигурки делегаций — такие маленькие, такие хрупкие. — Ты им рассказал слишком много, — раздался голос из тени. Там стоял кто-то ещё — закутанный в чёрное, с маской на лице. — Я рассказал им ровно столько, сколько нужно, — ответил Изуна, не оборачиваясь. — Они должны начать копать. Должны найти ответы. И тогда... — Тогда они увидят правду, — закончил голос. Изуна усмехнулся. — Тогда они увидят, что монстры бывают не только в сказках. Он шагнул вперёд — и исчез, оставив на снегу только отпечатки босых ног. Отпечатки, которые ветер занёс через минуту. В замке Наруто вздрогнул, обернулся, но за спиной была только пустая дорога. — Что-то не так? — спросил Минато. — Нет, — ответил Наруто. — Всё так. Он пошёл дальше. Не оборачиваясь. Но чакра Изуны — тяжёлая, древняя, полная сожалений — осталась в его сознании. Надолго.