Предназначенная Михаилу

      Утро выдалось хмурым — вот уже два часа по оконному стеклу барабанили частые капли дождя. Последнее время погода в Эдеме была переменчивой: яркое солнце сменялось ливнем и грозами, кудрявые бело-голубые облака — низкими свинцовыми тучами. Такая погода напоминала Анжелике Михаила.       Ангелесса сидела на подоконнике и смотрела на унылую и тоскливую картину: порывы ветра гнули и раскачивали деревья в саду, срывали нежные цветы и бросали струи дождя в окна.       «Единственное радует, — раздумывала она, — что из-за дождя Михаил изменил расписание и выделил мне немного свободного времени. Какой же он… Таинственный. Непредсказуемый. Предвидеть его шаги, наверное, не способен даже Создатель. Звёздные послания проще разгадать, чем познать этого архангела».       Неожиданно дверь отворилась: пришёл Бальтазар. Охранники неодобрительно на него поглядели, вернее, на графин в его руках. Взамен ангел поочерёдно показал им язык.       — Бальти! — взвизгнула девушка и соскочила с подоконника.       Бросилась к нему, крепко сжав в объятьях.       — Я тоже рад тебя видеть, дорогуша! — обняв подругу в ответ, воскликнул ангел. — А я с сюрпризиком, — добавил он и указал на графин. — Чашки есть? Клянусь, такого ты ещё не пробовала. Не медовый нектар, конечно, но тоже неплохо.       Рит Зиен достала из тумбочки две чашки и выставила их на круглый журнальный столик. Бальтазар, открыв графин, аккуратно разлил в них содержимое. Комната мгновенно наполнилась ароматами корицы и апельсина — тёрпкого, пьянящего.       — Вуаля, мадам, — протянув подруге чашку, торжественно молвил он и плюхнулся в кресло.       Анжелика устроилась напротив и выпила немного: горячий, сладкий, с небольшой горчинкой, — напиток сразу распространил приятное тепло по всему телу.       — А что это? — неторопливо отпив ещё пару глотков, спросила ангелесса. — Я ощущаю ягоды и пряности.       — Глинтвейн, — смакуя алкоголь, ответил Бальтазар. — Сам варил. Вчера Касси нас так погонял. Как перед смотром гарнизона… После его ночной тренировки мне просто необходимо было расслабиться.       — Глинтвейн, — повторила за ним Анжелика. — А что ещё ты добавлял? Похоже на бадьян и корицу.       — Зачёт, дорогуша, — ангел засиял в улыбке, добавив: — Именно они. А ещё много-много красного вина из собственных запасов. Знаешь, сколько я собирал его по свету? Чили, Аргентина, Франция, Испания… В дождливую погоду очень согревает и невероятно расслабляет.       — Я уже чувствую, — усмехнулась Анжелика, поморщившись.       — Ну, как продвигается твой план?       — Пока не очень. Михаила не понять. То он такой заботливый и милый, — на этих словах ангелесса тепло улыбнулась, смотря на бордовый напиток, и тут же вновь изменилась в голосе: — то грубый и чёрствый. Его невозможно заставить полюбить кого-то. Он даже не знает, что это такое.       От злости она чуть не расплескала весь глинтвейн. Несколько капель попало на платье. Бальтазар подошёл к подруге, положил тёплые ладони на её холодные, несмотря на горячий напиток, руки и заглянул в глаза.       — Успокойся, Анжелика, — молвил он, — оно того не стоит. Всё равно надежды было мало. Михаил слишком силён и суров, чтобы чувствовать хоть что-нибудь.       — Ладно любовь. Но как он может спокойно смотреть на то, что происходит с ангелами? Как он вообще подобное допускает?       — Сложный вопрос, дорогуша… Тут два варианта: либо он не знает всей правды, либо принимает в этом активное участие.       — Вот это я и выясню, — неожиданно заявила Анжелика.       В её взгляде появилась решимость, которой Бальтазар никогда в ней ещё не видел. Поставив чашку на стол, она встала и замерла, смотря на выход.       — Что ты собираешься сделать? — с беспокойством спросил ангел, наблюдая за девушкой.       — Поговорить, — её голос сквозь зубы звучал угрожающе неестественно.       — Уверена, что это хорошая идея? Ты тут на птичьих правах, если не забыла. Михаил тебя просто пырнёт ангельским клинком.       — Он сам сказал, чтобы я стала чем-то большим. Время пришло.       Рит Зиен уверенным шагом направилась к выходу. Бальтазар, одним глотком допив содержимое чашки, побежал за ней. Охрана пропустила их, но пошла следом, соблюдая дистанцию. Перед самым тронным залом стражи догнали ангела и схватили его за руки, останавливая. Анжелика обернулась и увидела лишь, как её друга оттаскивали подальше от комнаты. На ангелессу они даже не взглянули. Она с решительностью толкнула двери и вошла.       Михаил стоял лицом к окну, сложив за спиной руки. Слабые лучи солнца пробивались сквозь серые дождевые облака и падали на лицо, выделяя тенью скулы. Он даже головой не повёл, услышав шум. Архангел находился в тронном зале один.       — Нам надо поговорить, Михаил! — воскликнула девушка, подходя ближе и замирая на полпути.       — Что же привело ко мне Рит Зиен? — снова безжалостно спокойным голосом спросил он.       — Ангелы. Они страдают. Мучаются каждый день, угнетаемые своими же командирами. Разве они заслужили такое отношение?       Архистратиг повернулся, смотря на Анжелику с лёгкой усмешкой. Расслабленное лицо выдавало в нём абсолютное умиротворение.       — А разве кто-то вообще что-то заслуживает?       — Да. Ангелы служат тебе тысячи лет, выполняют любые приказы беспрекословно. Ты же их отправляешь гнить на юг Рая, истекать собственной кровью и благодатью. Причём подальше от нас с братом, чтобы они помучались, — на одном дыхании выпалила ангелесса. — Разве это справедливо?!       — Я никого никуда не отправлял. Если их командиры решили так поступить, значит, на то были причины, понимаешь? Несправедливость — преступление без наказания.       Михаил с каждым шагом равнялся с девушкой всё больше. Он уже был в паре метров от неё. Взгляд зелёных глаз сводил с ума, заставляя и злиться на архангела, и восхищаться им и его выдержкой.       — Позволь мне кое-что тебе объяснить, Анжелика. Небеса — сложный механизм, где у каждой шестерёнки своя роль. А если деталь ломается, её необходимо либо починить, либо заменить.       — Но не придётся этого делать, если не разбивать машину. Я почувствовала всю их боль и отчаяние. Прекрати это, прошу.       На глазах ангелессы выступили слёзы. Она искренне переживала, — Михаил не мог этого не замечать.       «Всё же, в это самое мгновение, она раскрылась. И совсем по-другому. Тревоги за судьбы других, ответственность за судьбы других так не свойственны её детскости. Неужели Анжелика решилась преодолеть ярковыраженный инфантилизм и начать серьёзно интересоваться Эдемом?.. Вдобавок ещё ребёнок захотел вмешаться в большую небесную политику? Смело».       Впрочем, вслух он сказал иное:       — Иди к себе. Позже поговорим, Анжелика.       Его слова прозвучали таинственно, и ангелесса надеялась, что достучалась до архангела хотя бы немного. Она удалилась, вновь оставив Михаила в одиночестве.       Его уверенность начала колебаться, и он задумался: может, действительно, всё не так, как ему преподносили? Архистратигу некогда было летать в южную часть — слишком много обязанностей. Про все наказания ему докладывал Рафаил, предоставляя отчёты. И в отчётах этих не было ничего такого, что бы насторожило Михаила. Однако, вдруг брат соврал ему, снова действуя исподтишка? Стоило выяснить.       Архангел перенёсся на пустынный юг. Воздух был пропитан кровью и отчаянием. Ангелы, по пояс голые, в глубоких шрамах, которые не успевали заживать, уже срубили половину бурьяна, оставляя за собой гнилые ветки и острые шипы. За ними стояли стражи, которые стегали их каждый раз, когда кто-то падал. Всё было совершенно не так, как описывал Рафаил. Михаила это разозлило, и он вернулся обратно с желанием повыдёргивать младшему брату перья.       Его он нашёл в саду резиденции. Рафаил стоял под мощным дубом, глубоко дыша свежестью озона. В руках он держал стакан с виски.       — Кажется, ты забыл наш разговор, — промолвил Михаил, когда приблизился к брату. — Я ведь предупреждал тебя.       Он окинул его ледяным взором, по сравнению с которым арктические льды показались бы горячими пирожками. Рафаил допил алкоголь и поставил стакан на траву, краем глаза подметив, что архистратиг был чем-то недоволен. Однако в голове архангела словно гулял лёгкий бриз.       — Что случилось, брат? — спросил он.       — Ты меня не понял, вот что случилось, — угрожающе прошипел Михаил, — «Рафаил, не прыгай выше собственной головы». Припоминаешь?       — Мне надоело разгадывать твои загадки, Михаил.       — Я об ангельском рабстве. По-другому то назвать я не могу.       Рафаил выдохнул так громко, что архистратиг услышал его притворную усталость. Во взгляде архангела не было ни капли сожаления или раскаяния.       — Что ты этим хочешь сказать? — протянул он с неподдельным спокойствием.       — Я совершил экскурсию на южную часть Рая, — вторил ему Михаил, — и знаешь, что я увидел там? Беззаконие и самоуправство.       — Они должны научиться дисциплине.       — Да, так они научатся, а ещё научат других. А догадываешься, что будет после? Или ты не думаешь о ближайшем будущем?       — И что же будет? — Рафаил говорил с равнодушием, словно ничего его не касалось.       — Недовольства, требования, боль и страдания. Ангелы хоть и выше людей, но мало от них отличаются. Наполеон, Ленин тебе ни о чём не говорят? Может война за независимость подтолкнёт твои извилины работать?       — Не будет никакой революции. Они не посмеют напасть на архангелов.       — Как же ты самоуверен, Рафаил. Не можешь никак услышать голос разума, — изрёк архистратиг, и на его ладони вспыхнула сфера из голубого огня. Подвесив её в воздухе, он демонстративно скрестил руки у груди и добавил: — Сладко напевал мне про справедливость серафимов, а на деле… Бесчинства позволял им вытворять. Вдобавок ещё и осмелился меня не ставить ни во что!       Смотря на огненный шар, Рафаил молчал и лишь сглатывал образовавшиеся в горле комки. Теперь он выглядел по-настоящему напуганным.       — Ничего сказать не хочешь? — с неприкрытой язвительностью уточнил Михаил. — Правильно, брат. Так вот: ты всё исправишь. С этого момента я буду контролировать каждый твой шаг. А не поймёшь — готовься к последствиям, — он взмахнул рукой и телекинезом направил голубую сферу в дерево. Та пролетела рядом с Рафаилом, едва архангела не задев. — В следующий раз не промахнусь, — добавил он.       На этих словах Михаил исчез, дав брату понять, что он не шутил, не играл и не блефовал. Словно в подтверждение могущественный дуб, в который врезался огненный шар, упал буквально в нескольких сантиметрах от младшего архангела.