Предназначенная Михаилу

      Рафаил, сидя в своём кабинете, спокойно попивал виски. Его ничего не волновало и не тревожило. Он уже частично выполнил задание Михаила и теперь думал, что же делать дальше. Такой налаженный механизм, который работал годами, вдруг начал рушиться просто потому, что старшему брату взбрело в голову слетать на юг. «Все такие правильные. Хоть бери и канонизируй», — подумал архангел, в раздражении сведя брови и чуть не разбив стакан одной лишь ладонью.       Совсем скоро он услышал на улице странные звуки, похожие на ор тысячи ангелов. За окном и правда оказалось что-то похожее. Разъяренная толпа неслась прямо ко дворцу. Агония их ненависти сплеталась со страхом.       Восстание приобретало всё более массовый и широкий характер: часть вооружённых клинками бунтовщиков ворвалась в помещение. Вышколенные ангелы-стражи до последнего держали оборону и сопротивлялись, но они оказались в меньшинстве. Как результат: мятежники их просто закололи кинжалами.       — Есть ли приказы от Лидера? — пырнув клинком в живот стражника, который прилетел на подмогу и сейчас попытался атаковать, поинтересовался один из мятежников.       — Сожгите город ангелов, — потирая виски пальцами обеих рук и тем самым прислушиваясь к ангельскому радио, ответил второй. — Передаёт. И Рафаила с Гавриилом в живых не смейте оставлять! Как и командиров!       — Будет сделано. Вперёд!       И уже через несколько минут пламенем был объят Эмпирей. Святой огонь перекидывался не только на деревянные постройки, но и на Эдемский Сад. При виде охваченной ярким оранжевым пламенем растительности, во всю силу горящих и пылающих деревьев, цветов и в панике уносившихся от пожара зверей, Джошуа хватался за сердце.       — Большие сиськи Афродиты! — взвизгнул Бальтазар, ошарашенно воззрившись на густое чёрное облако дыма, нависшее над столицей. — Лика! Гавриил!       И перенёсся к другу на их любимое место. Подсознание подсказывало ангелу, что архангел мог ожидать его там. А если ещё и Анжелика с ним? Тогда Бальтазар бы успокоился, ведь его друзьям ничего бы не угрожало.       А накал страстей в резиденции усиливался: пока одна половина ангелов обступила Рафаила в тронном зале, вторая, через наполовину уже сгоревший Сад, двинулась в сторону гарнизонов с желанием расправиться с командирами — угнетателями и палачами. Они готовы были биться до смерти, ведь смерть их имела идею…       — Вы не посмеете! — шипел Рафаил.       Он, начиная закипать, медленно двигался по кругу, держа наготове меч архангела и не подпуская ангелов-повстанцев ни на шаг. Конечно, он мог бы переместиться, но тогда бы ангелы и вовсе добились своего — вместе с сожжённым Эмпиреем сгорел бы и дворец. И бесценные фолианты архангела. А Гавриил, как ошибочно предполагал Рафаил, вновь сбежал с поля сражения.       — Да свершится справедливое возмездие! — с настроем только на победу мятежники двинулись вперёд.       Решив более не проявлять искусство дипломатии, Рафаил, спрятав меч, что есть силы взмахнул рукой: несколько ангелов раскидало по сторонам, один влетел в колонну и снёс её собой, ещё парочка отлетела на несколько метров и ударилась об стену.       — Если вы не вернётесь в казармы, — вспыхнул архангел. Его руки сжались в кулаки, а кожа покраснела, пропитываясь яростью, — прольётся кровь! Искупаетесь в ней!       Давая понять, что он не шутит, Рафаил выпустил из рук энергетический шар и направил его в ангела, который, игнорируя угрозы, уже бросился на него с поднятым клинком.       Тот с оглушительными воплями сгорел в синем пламени. И это действие, ровно, как и нападение на их собратьев, ещё больше раззадорило мятежников, став последней каплей. Негласный лидер этой кучки бросил в Рафаила шар из энергии, вырвавшийся из его ладони. Архангел смёл шар рукой. Его кожу обожгло, но он не обратил на это внимания — только скривил от дискомфорта губы.       — Ты ответишь за все злодеяния, — процедил бунтовщик, и в его руках возник коктейль Молотова.       Святое масло для него он лично добыл в Иерусалиме. Не успел Рафаил и глазом моргнуть, как подожжённый снаряд уже прилетел в него.       — Нет! — с криком боли архангел исчез в огне.       — Братья, вы знаете, что делать! — с громогласным воинственным кличем обратился к ангелам главный. — Уничтожьте эту обитель зла! Теперь нам никто не помешает! Крушите! Разрушайте! Пусть Михаил ощутит наш гнев! И пусть правит на руинах!       И повстанцы повиновались, принявшись громить роскошную резиденцию.

***

      Михаил прибыл на поле боя, как он считал, первым. Могильная тишина кладбища поприветствовала архистратига, поднимая ветром листья и сухую траву. Битва должна вот-вот начаться, но архангел почувствовал что-то неправильное в этом месте.       За его спиной раздался скрип, а затем и громкий хлопок багажника. Потом послышались знакомые голоса.       — Мы сделали это, Сэмми, мы заперли Дьявола. Мир спасён.       — Но только где Михаил? Разве он не должен был прийти?       — Я и пришёл, — архистратиг появился в двух метрах от Импалы. Винчестеры вздрогнули от испуга и грозного голоса. — Что вы сделали с моим братом?       — Мы отправили его обратно гнить в клетку! И тебя отправим, если не вернёшься к себе на облака играть на арфе, — фыркнул Дин. Его шок быстро испарился, дав дорогу гневу. — И какого чёрта ты в теле нашего отца? Ты же говорил, что он будет как новый.       — Я не обязан перед тобой отчитываться, Дин Винчестер. Ты больше мне не нужен.       Михаил поднял руку и сложил пальцы для щелчка. Дин невозмутимо стоял перед ним, не выражая на лице ничего, кроме злости и пренебрежения. Но вовремя спохватился Сэм. Выставив перед собой ладони в успокоительном жесте, он пролепетал:       — Подожди, Михаил, не горячись. Люцифер в клетке. Битвы не будет, как и разрушений. Всё вернулось на круги своя. Разве не должно тебя успокоить то, что тебе не придётся убивать брата?       — Вечно вы, Винчестеры, путаете одно с другим: добро со злом, дружбу с выгодой, любовь с долгом. Да, я люблю Люцифера, но я должен его убить. Так судьбою предначертано и так повелел Отец. Поэтому я верну его и сражусь. А если вы попытаетесь мне помешать, я убью вас и отправлю ваши души в Пустоту.       — Ну давай, громила, покажи, на что способен!       Старший Винчестер предпринял очередную попытку вывести из себя Михаила, и у него это на редкость хорошо получалось.       Архангел вновь поднял руку с готовностью совершить щелчок и уничтожить ненавистных братьев, а затем разбросать их ошмётки по всему земному шару. Но вдруг Небеса разверзлись, и из расщелины полился яркий божественный свет, заставляя присутствующих на кладбище зажмуриться. Ультразвук ударил по ушам Винчестеров, и они, закрывая их ладонями, согнулись и упали на колени.       — Ты же сам сказал… Но я ведь… Да, я понял. И всё же… Слушаюсь.       Только Михаил мог слышать голос и охотно, но прерывисто, словно тот его перебивал, отвечал небу. Всё исчезло так же быстро, как и появилось. В ушах братьев до сих пор звенело, но уже не так сильно. Когда они встали, то увидели озадаченное, расстроенное и злое лицо архангела.       — Похоже, папаша передумал, — догадался Дин, победно ухмыляясь. — Не быть…       Но никто так и не узнал, чему не быть, так как старший Винчестер полетел на пять метров спиной вперёд и упал в аккурат рядом с надгробием. Ещё бы чуть-чуть, и он сломал бы себе хребет. Михаил тяжело дышал, раздувая ноздри. Рука всё ещё не опустилась, мелко трясясь от переизбытка эмоций.       — Что будешь делать, Михаил? — осторожно поинтересовался Сэм, когда убедился, что с братом всё в порядке.       — Разве это тебя касается, Винчестер? — риторически уточнил архангел, дёрнув щекой.       — Что стоит ожидать людям? Апокалипсис не свершился. Но ведь это же было конечной точкой, не так ли?       Михаил молчал. Он задумался, потому что Сэм был прав, как бы ни хотелось этого признавать. Как ему поступить теперь? Создатель новых указаний не оставил. Только в известность поставил, что Великого Сражения не будет. Многообещающе. Трогать людей не было никакого желания. Они все немощные и жалкие — совершенно не ровня архистратигу, чтобы обращать на них хоть какое-то внимание. Пусть себе живут.       — Делайте, что хотите.       Он бросил уставший, полный презрения, взгляд на Винчестеров и исчез, оставив за собой лишь шелест крыльев.

***

      Анжелика очнулась, крепко привязанная к двум доскам, скрещённым в виде распятья. Она с трудом дышала и различала хоть что-то. По запаху это был подвал какого-то дома. Девушка дёрнулась, не соображая, что происходит. Что она здесь делала? Ангелесса попыталась наклонить голову, однако волосы тоже были туго прикреплены к доске. От резкой боли на секунду помутнел рассудок.       — С добрым утром, спящая красавица, — раздался голос где-то в темноте, и вслед за ним включился свет.       Маленькая потолочная лампочка освещала помещение плохо, но предметы были различимы, как и ангел в поношенном костюме. Он, сложив ладони в замок, противно улыбался, явно наслаждаясь положением Рит Зиен. Чуть поодаль от него находился деревянный верстак, на котором были аккуратно разложены разнообразные пыточные принадлежности: клинок, стальной ободок на голову с отверстиями для длинных гвоздей, сами гвозди, святое масло, маленькая и большая пилы и прочие мелкие вещи. Всё это было сделано из специального ангельского металла и могло причинить вред небожителю. Анжелика почувствовала, как всё тело, до кончиков пальцев, охватил липкий ужас.       — Кто ты? — прошептала она.       — Они называют меня Лидером, — голос его был спокоен и холоден.       — Кто они и лидером чего?       — Ангелы. Если ты не помнишь, то прямо сейчас совершается великое свержение архангелов.       — Но зачем? Можно же договориться.       — С кем? С командирами? С Рафаилом? Или, быть может, с нашим верховным всея Рая — Михаилом?       Тон его был ядовит и саркастичен. Он раздражал ангелессу. Она в очередной раз дёрнулась и получила волну нестерпимой боли по затылку.       — Чего ты хочешь от меня?       — Того, что ты не смогла прочувствовать: боль, унижение и смерть, — Лидер то ли случайно, то ли специально повысил голос на последнем слове. — Ты совершила одно из самых непростительных преступлений в Раю, а вместо того, чтобы отсечь тебе голову, как всем остальным, они просто тебя помиловали. Помиловали! Считаешь, что это справедливо? Сколько ангелов погибало и за меньшие преступления! А ты живёшь во дворце, целуешься с Михаилом, варишь свои травки как ни в чём не бывало.       Девушка уже было подумала спросить, откуда Лидер узнал о поцелуе, но потом сама же осознала, что, скорее всего, за ними могли следить. Шпионаж никто не отменял.       — Это не свобода, а та же темница, из которой я не могу выбраться.       Ангел, взяв с верстака клинок, медленно подошёл к Анжелике, наслаждаясь леденеющим страхом в её глазах. Он повертел оружие в руках, перекинул из одной ладони в другую и обратно и вновь обратился к девушке:       — И всё же золотая клетка намного приятнее кровавых решёток. Особенно, когда остальные на твоём месте даже и последнее видели недолго. Ты — паразит, Рит Зиен.       Анжелика ничего не ответила, наблюдая за тем, как острие клинка приближалось к лицу. Его острый конец упёрся в щёку, несильно, но ощутимо надавив и проколов кожу. Лидер медленно повёл рукой с оружием вниз по щеке, вырисовывая прямую линию, от которой маленькими струйками начала течь кровь, а в месте раны засветилась благодать. Девушка часто дышала, пытаясь скрыть внезапную боль. В её глазах застыла мольба.       Ангел поднял руку в замахе к противоположному плечу и резко опустил по широкой дуге. Анжелика в этот раз не смогла сдержать крик и рефлекторно постаралась скрючиться, но привязанные волосы только добавили мучений. У неё был прорезан сарафан на животе, а под тканью ярко светилась новая рана, смешиваясь с тёплой кровью и внутренностями.       Боль затмевала мысли Эфраима, вымывала их своей едкой пеленой. Ангел едва смог сдержаться, чтобы не закричать прямо при Ханне. Связь с Анжеликой была слишком сильной, и все муки сестры он также разделял. И ощущал.       — Зачем ты это делаешь?! — вскрикнула Анжелика после очередного глубокого пореза на руке.       Сейчас она больше походила на гирлянду, чем на служителя Небес. Лидер усмехнулся и положил клинок обратно на верстак. Было видно, что он наслаждался властью над ангелессой. Окинув взглядом остальные инструменты, палач скептически хмыкнул, провёл пальцем по маленькой пиле, по кувшину со святым маслом и остановился на стальном ободке, который мог причинить не только боль, но и заставить говорить любого ангела без его согласия. Взяв его и стопку гвоздей, Лидер вернулся к пленнице.       — А ты ещё не догадалась? Ты идеальная жертва. Пытая тебя, я пытаю ещё и твоего брата, и Михаила. Когда архистратиг узнает, что здесь происходит, думаю, он будет готов пойти на серьёзные уступки.       — Оши… баешься, — с натугой прошипела Анжелика, с ненавистью уставившись на Лидера и сплёвывая налившуюся в рот кровь.       Без лишних слов мужчина тяжёлым кулаком с размаха ударил Анжелику по скуле. Алая жидкость, смешанная со слюной, брызнула изо рта фонтаном в ту сторону, в которую повернулась голова. Место удара жутко заныло, а девушка, кажется, лишилась зуба. Тупая боль разлилась по телу. И тут она заметила ободок. Рит Зиен затряслась, в который раз пытаясь освободиться. Лидеру произведенный эффект понравился.       — Ты расскажешь мне всё, что знаешь. А если нет… То всё равно я получу удовольствие, пытая тебя.       Он воткнул длинные гвозди в отверстия в металле и теперь их задумчиво калибровал, периодически смотря на размер черепа девушки. Ангелесса решила взором показать, что она не боялась своего мучителя.       — Всегда есть шанс решить всё мирно, — сделала ещё одну попытку призвать к нравственности ангела Рит Зиен.       — Не с ними! — взревел Лидер.       Девушка содрогнулась от резкой перемены в тоне собеседника. Он пребывал в большом отчаянии, злобе и раздражении.       — Думаешь, мы не пытались? Не жаловались? Знаешь, что случалось с жалобами ангелов? Нет? Ими подтирался Рафаил! Этот черножопый консерватор! Так что это последнее, что мы решили попробовать. А катализатором стала ты, дорогая Рит Зиен.       Он улыбнулся, словно маньяк на плахе, и надел ободок на безуспешно сопротивляющуюся Анжелику.       Через минуту подвал наполнили визги, резко переходившие в ультразвук, но не ангельский. Так кричала сама ангелесса. В её голову были воткнуты четыре гвоздя, старательно вкручиваемые Лидером. Он неспеша надавливал на каждый, давая девушке ощутить процесс в полной мере. Ангел был зол, и это виделось в каждом движении. Вдобавок он виртуозно владел инструментами небесных пыток. Мужчина выглядел будто художник, который старательно и с вдохновением выписывал каждый мазок на холсте.       — Потерпи, Эфраим, умоляю! — доносился до его сознания уже сквозь толстый ледяной покров встревоженный голос Ханны.       Она всё ещё бережно удерживала бледное лицо возлюбленного ладонями, стараясь унять хоть часть терзавшего его Ада.       — Твоя сестра сильная. Она выдержит.       — Ханна, её мучают, — процедил Эфраим. — Она страдает. А я ничем не могу помочь ей.       — Я с тобой. Слышишь?       — Спасибо. Для меня важно это, — прошептал Рит Зиен и непроизвольно зарылся носом в копну её волос.       По лицу Анжелики стекала кровь, попадая в глаза. За тёмной пеленой ей было сложно различать что-либо, да она и не старалась, — все силы уходили на то, чтобы не дать ангелу проникнуть к ней в голову и буквально, и фигурально.       Он спрашивал Рит Зиен, что между ней и Михаилом. Она не отвечала, и Лидер сильнее ввинчивал гвоздь. Анжелика кричала, он снова допытывался. Так продолжалось до тех пор, пока девушка не заговорила на енохианском.        Анжелика сбилась со счёта, сколько прошло времени. Пытка не заканчивалась. Лидер вытягивал гвозди, заживлял раны, и снова их втыкал. Кричать больше не было сил. Чувство безысходности накрыло Рит Зиен лавиной адской боли. Она мысленно звала Михаила, не веря самой себе, что он явится и спасёт её. Но капелька надежды всё же оставалась.