Очаровательный шедевр

      Первого сентября я брела в школу, искренне надеясь, что Виктория Эдуардовна будет в кабинете английского, разумеется, осознавая глупость своих мыслей. После линейки и прочей фигни я рванула в уже любимый кабинет, отчаянно цепляясь за последнюю попытку ее увидеть. На третьем этаже, в английском, уже сидела другая женщина средних лет в аккуратных очках и красивом костюме. — Ты что-то хотела? — спросила она. — Да нет, нет, простите, пожалуйста, что побеспокоила, — я закрыла дверь и столкнулась с Ярославом. — Что это ты тут делаешь? — Какая тебе разница, а? — грустно спросила я и уже было развернулась, чтобы уйти, но парень взял меня за локоть и каким-то образом протащил в актовый зал за сцену. Видимо, его еще не закрыли после праздника, некоторые учителя бесцельно бродили между рядами. Попросив не запирать актовый зал, Ярик получил ключи, и мы последовали за кулисы, — Что тебе от меня надо? — Я знаю, ты по ней скучаешь. Просто я тоже скучаю, решил скучать вместе с тобой. — Мне неинтересно. — Ну тебе же больно. Я вижу, что тебе больно. — Да что за дело тебе такое, больно мне или нет, люблю я Викторию или нет? Чего пристал? — Ты... — Ой... Блин, Ярослав, иди к черту, я пошла. — Подожди. — Что? — Получается, что тебе было в разы хуже, чем мне все это время? Честно, я сам не знаю, зачем сюда тебя привел. Просто, наверное, хотел тебя как-то подбодрить. Подожди, не уходи. Пожалуйста. Не обижайся на меня из-за того, что я пытался понравиться Виктории Эдуардовне, в последнюю очередь хотелось бы, чтобы это как-то отразилось на наших отношениях. Где-то за окном прогремел гром, я тяжело вздохнула и, поднявшись со своего места, направилась к выходу. Ярик не стал меня останавливать. Это было бы глупо с его стороны, в этот раз я точно была намерена уйти. Зачем весь этот цирк на мою голову? Ну ее в задницу, школу эту. Я забрала свою куртку и вышла на улицу, так и не надев ее. Дождь был холодным. Тем не менее, это не помешало мне беспрепятственно дойти до дома. И помогло заболеть на две недели. Впоследствии я оказалась виноватой в том, что пропустила две контрольные работы. В сентябре-то месяце.

***

      В целом, практически весь учебный год прошел так же, как, допустим, дорога от школы до дома. Ничего не менялось, кроме погоды и времени суток. Я иногда прогуливала уроки, время от времени наслаждалась новинками игровой индустрии. Все это было как-то мелочно и неинтересно, быстро надоедало, чем бы я ни занималась, все казалось пустым и бесполезным. Даже не знала до последнего, какие экзамены буду сдавать. Отважившись на английский и биологию, я думала, что проблемы отступили до конца мая. Но нет, проблемы в виде пристающих преподавателей только усилились. Оля не ходит на дополнительные занятия после шестого урока пять раз в неделю! Она не сдаст биологию! Оля не пишет сочинения и не сдает их! Она не сдаст английский! Оля не ходит по воскресениям молиться святому божеству в виде преподавательницы по математике и не просит дополнительных заданий! Она отказывается решать уравнения вида логарифм-в-интеграле-производная-функции-с-графиком-ниже-нуля! Она не сдаст математику! Оля не соглашается с автором текста и пишет, что тот несет бред, она никогда не сдаст русский! Она не знает русский, пускай и пишет грамотнее, чем две трети ее класса! Господи, как люди могут терпеть этот сущий ад? Естественно, я никуда не ходила, меня устроили бы мои семьдесят баллов по русскому, шестьдесят по математике и по семьдесят на английский и биологию. Но наши преподаватели назвали меня, можно сказать, дурой, потому что такие взгляды на жизнь не присущи порядочному ученику их блистательной школы. Да-да, мне нужно хотеть пятьсот баллов из четырехсот, я знаю. Не понимаю, им не может не хватать чересчур амбициозных дур и дураков, зачем они пристали ко мне? Мне до последнего казалось, что я одна такая. Хотя, может, поэтому и пристали. В общем, как можно понять, в школе творился не понятный мне кошмар, из которого хотелось побыстрее сбежать. Единственное, что меня радовало — скоро День Рождения. Этот день ни одна сволочь просто не могла мне испортить, потому что, после Нового года, разумеется, День Рождения — мой любимый праздник. Я пребываю в таком приподнятом состоянии духа, что мне просто наплевать на то, что происходит вокруг. Очень люблю принимать звонки и благодарить за поздравления.

***

      И вот, вот он - любимый день мая месяца. Выпало на субботу. Невероятно здорово, что так получилось. Я отсидела три урока и сбежала, как обычно это делаю по субботам. Друзья и знакомые начали звонить уже через пару часов, чему я была очень рада. Ярик тоже позвонил, передал привет от физрука. Мне казалось, что больше звонков ждать не нужно, потому как все, от кого я ждала поздравление, уже объявились. Именно поэтому я захотела сходить в магазин за соком, который, к сожалению, кончился, нужно же было что-нибудь, чем можно запить печенье, заботливо купленное папой пару дней назад. Они, к слову, отчалили из квартиры праздновать еще в двенадцать часов. Я уже было закрыла дверь и стояла около лифта, как мобильный телефон заныл в кармане. Кого-то забыла? Номер неизвестный. Не знаю. Ладно. — Да? — Знаешь, ко мне на урок какое-то время назад опоздало прекрасное создание. Она за неделю отбила у меня желание держаться в стороне, я хотела говорить с ней, позволить коснуться своей души, позволить узнать и понять себя. Позволить влюбиться в себя... — я вышла из подъезда и поняла, что голос раздается не только в телефонной трубке. — И влюбиться самой. Оля... Я обернулась и увидела ее. Виктория стояла чуть поодаль двери и смотрела на меня, улыбаясь только губами. Мобильник едва не вылетел из рук, я приложила огромное усилие, чтобы положить его обратно в карман. — Виктория? — Привет, Оля. Как дела? Ей не нужен был мой ответ, она его прекрасно знала сама. Я, тяжело дыша, подошла ближе и коснулась пальцами ее щек. Настоящая. Она обняла меня за талию и притянула к себе, подарив поцелуй в висок. Сок вдруг резко стал не нужен, поэтому я затащила ее обратно в квартиру, начав расспрашивать, как у нее дела и насколько лучше живется в Англии. — Ты же знаешь ответ. Я скучала без тебя, и жизнь казалась отвратительной. Но зато платят, это да. Ну, а ты? Какие экзамены сдаешь, готова? Я коротко рассказала о ненависти к учителям и предположительных предметах, которые я собираюсь сдавать, Виктория усмехнулась и погладила меня по голове. — Ты умница, я знаю. Все ты сдашь, не переживай. ЕГЭ проще сдать, чем не сдать. Я не удержалась и легонько поцеловала ее в уголок губ. — Извиняюсь, я просто... — я не успела договорить, потому как оказалась вовлечена в поцелуй. Совсем не настойчивый и мягкий, он сводил меня с ума, заставляя думать о непристойных вещах. — Я испортила тебе прошлый День Рождения, прости. Надеюсь исправиться. — У Вас... — она нахмурилась, требуя менее официального обращения, — у тебя все получилось. Я положила руки ей на плечи, скользя по ключицам и задерживаясь на шее. Она, в свою очередь, остановила ладони на моих щеках. — Мне было так пусто, — она еле слышно шептала мне на ухо. — Такая тоска одолевала вечерами, когда я не могла слышать или видеть тебя. Обжигая мою кожу своим дыханием, Виктория повалила меня на диван, вновь целуя в губы. Я отвечала, расстегивая ее рубашку. Горячая кожа под моими пальцами лишь усилила ощущения внизу живота. Что же ты делаешь со мной, Виктория? Она стянула с меня футболку, касаясь губами шеи, спускаясь ниже, к ключицам. Тело и разум как будто оказались парализованы, не в силах сопротивляться тому, что происходит. Мы медленно сходили с ума, то застывая на месте, то, наоборот, ускоряя действия и буквально срывая друг с друга остатки одежды. Все, о чем я только смела мечтать, теперь мое по праву. В какой-то момент Виктория вновь остановилась, позволив мне оказаться сверху. Я воспользовалась этой возможностью, прижавшись к ней. — Сделай со мной что-нибудь, а то я, наверное, умру, — прошептала я на самое ухо. Ее руки медленно спускались вниз по моей спине.