Очаровательный шедевр

      Медленная, рутинная линия жизни продолжала затягивать петлю на моей шее, не давая ни единого шанса спастись от этого. Мне казалось, что я схожу с ума, что уже ничто не имеет значения. От бессилия я даже начала снова общаться с Ярославом, в надежде на то, что он подскажет мне, что делать. Знаю, у меня все еще была Виктория, но мне казалось, что она не понимала меня. Вернее, не хотела понимать. Мотивы ее (как я тогда думала) безразличия были непонятны, от этого становилось только хуже. Понимание, в котором я так нуждалась, как будто решило спрятаться во всех окружающих меня людях. Я каждый день возвращалась домой далеко за полночь, гуляя по ночным улицам и стараясь удержаться от того, чтобы разрыдаться, устало рухнув на колени. Во что мне было верить? Человек, который так ласково и умело касался всех струн моей души, был слишком далеко, чтобы поплакать у него на плече. А сказать ей все напрямую, по телефону, я боялась. Боялась, что она оттолкнет. Расстояние делает нас ужасно мнительными и нерешительными. Депрессия, навалившаяся на меня, вынудила превратиться в замкнутое, безразличное ко всему существо с замерзшим сердцем. Другие меня не понимали. А я и рада была.       Одной из самых удивительных для меня вещей было внимание Ярика. Он постоянно приглашал меня в гости, погулять, знакомил со своими друзьями и подругами, что удивляло иногда еще больше. Кажется, он был заинтересован в том, чтобы я пришла в себя. В очередной день субботы, прогуляв пары, я сидела в интернете, снова вздрагивая от резкого звонка в скайпе. — Как там пары, Оль? — раздался голос Ярослава. — Отлично. Видишь, я на физкультуре бегаю? — я включила веб-камеру, позволяя другу увидеть свое заспанное лицо и растрепанные волосы. Он засмеялся. — Прекрасно у тебя проходит учебный день. Ты, кстати, не хочешь сегодня ко мне в гости зайти? Другие ребята тоже будут. Загуляем, пока родители в командировке. — Возможно. Все равно скучно дома. Во сколько я должна у тебя быть? — Часам к шести вечера. Не хочешь сыграть? — Спасибо, мне хватило вчерашнего Инвокера, не хочу. — Ну, как знаешь. Жду тебя в шесть. — Да, хорошо. Может, я приду. Когда звонок прервался, я закрыла лицо руками. Не было особого желания появляться там. Но и сидеть дома дальше мне не хотелось. Альтернатив не было, поэтому с горем пополам я решила пойти. К тому же, если не одна буду, то вообще прекрасно. Можно будет просто забыться и заснуть в ванной Ярика, нажравшись, как свинья. Хотя, кого я обманываю? Меня от одного запаха алкоголя воротит. Я поднялась из-за стола и, подойдя к зеркалу, пристально посмотрела на свое отражение. Какой в этом всем смысл? Имеет ли вообще значение все то, что мы пытаемся делать в отчаянной попытке жить, а не существовать? Мое лицо убеждало меня в том, что идти на вечеринку - плохая идея. По крайней мере, оно долго не могло вспомнить, как улыбаться. Увидев, как на мне сидит уже позабывшееся выражение лица, я усмехнулась и решила больше никогда так не делать. Хоть я и столько раз уже обещала себе, что больше не буду...       Я не страдаю типичными девичьими проблемами. Такими, как "Что мне надеть?" или "Какую помаду выбрать?". Но сегодня мне захотелось хоть раз в жизни выглядеть так, как мне бы этого хотелось. Я довольно долго выбирала между двумя кофтами, в конце концов плюнув на это дело и оставшись в любимых джинсах песочного цвета и белой просторной кофте. Выходя на улицу, я поймала себя на мысли о том, что мне не хватает только сигареты.       Я шла, будучи уверенной в том, что меня хватит минут на сорок, после чего я успешно смоюсь домой, чтобы посидеть немного в интернете. Даже стоя на пороге дома в ожидании Ярослава, чтобы тот открыл дверь, я уверяла себя в том, что это все не надолго. — Все-таки пришла-а-а! Олька, я очень рад, что ты наконец вылезла из берлоги своей. — Да, все в порядке, пора возвращаться к реальности, все такое. — Мы тебе сегодня в этом поможем! — он проводил меня в коридор и, повесив мою куртку на вешалку, стал представлять гостям. Там был и ветреный Денис, который страдал от своей ужасной забывчивости, и первая красавица когда-то дружного класса Лена, которая постоянно подкалывала меня по поводу выбора в одежде. И наша общая знакомая — Карина — тоже была здесь. Были и еще люди, но я их не знала. Привыкнув к толпе за столом, я немного расслабилась. Приятно иногда рассказать забавную историю или смешной, вспомнившийся вдруг анекдот. Тем более когда всем весело. Никто не ругался, никто не обзывался. Мы просто хорошо проводили время. Я не могу вспомнить момент, когда к хорошему вечеру прибавился алкоголь. Я попробовала только глоток настоящего скотча, после чего поняла, что, наверное, трезвой в этот вечер останусь одна. Впрочем, не могу сказать, что это не устраивало. От пьяных сбежать легче. Так мне казалось.       К моменту, когда вся толпа двинулась танцевать, домой мне уже не так хотелось. Решила посидеть еще часик, а потом вернуться. Кто-то схватил меня за талию, двигаясь в ритм музыке. Глупо было бы с моей стороны подумать на кого-то, помимо Лены. — Эй, потанцуем? — она улыбнулась, увлекая меня за собой куда-то в глубь комнаты. — Я не умею танцевать, — послушно следуя за ней, ответила я. — Научу, — она уже шептала мне на ухо, потому что из-за музыки иначе было бы не слышно ее слов. — Это, конечно, прекрасно, но... — Лена резко развернула меня к себе спиной, крепко обняв плечи. — Безо всяких "но", пожалуйста. Хоть сегодня побудь собой. — Я всегда была собой, — теряя уверенность в каждом последующем слове, отвечала я. — Значит, ты всегда такая... Грубая? Невоспитанная? Со странным чувством юмора и огромной долей скептицизма в душе? — А если да? — я развернулась к ней лицом. — А если мне нравится это, м, Оль? — девушка неоднозначно ухмыльнулась, легонько касаясь моего уха губами. — А если это сводит меня с ума, но я не могу в этом признаться даже самой себе? Если это настолько меня привлекает, что я подкалываю тебя, не в силах сделать что-то более дружелюбное? Ее слова после столь долгого промежутка времени, когда я получала только холодную заботу Вики, казались такими желанными. Такими горячими и будоражащими кровь. Мне казалось, что, может быть, и не стоило продолжать те отношения, ведь любовь Виктории походила на ледяной осколок, который она вгоняла в сердце. Двинешься — будет больно. Останешься стоять — замерзнешь. И с такой мучительной болью этот клинок изо льда вытаскивала из меня Лена. Такими красивыми словами и теплотой она добивалась того, чтобы боль моя утихла хоть на немного. Я смотрела в ее глаза, понимая, что у меня просто не хватает сил сражаться с миром. Нет больше никакого желания быть одинокой и забытой. Я потеряла любовь к одиночеству уже не одну неделю назад. И мне так хотелось забыться в чьих-нибудь объятиях...       Если бы Лена умела читать по лицам, то она бы все поняла, но вдобавок к ее неумению читать людей добавлялась темнота, поэтому скрыть свое болезненное желание мне не составило труда. Убедившись в том, что голос не дрожит, я прижала ее к себе. — Тогда мы будем говорить по-другому. — Может, вообще говорить не будем? — она толкнула меня к стене, после чего, ухмыльнувшись, прижалась следом. Мои руки расстегивали ее жилетку, желая чувствовать совсем не одежду под пальцами, мои губы ласкали ее шею, заставляя ноги Лены подкашиваться, а ее саму отчаянно просить большего, впиваясь ногтями в мою уже голую спину. Тепло ее тела зажигало меня вслед за желанием, вспыхнувшим, словно лесной пожар средь бела дня, безо всякой на то причины. Я молила себя остановиться, но не могла этого сделать. Ее глаза просили меня не сдерживать себя, а руки намекали на продолжение этого танца. Отказать ей я не смогла. Я боялась остаться одна, но вынуждена была это делать. Есть такая фраза : "Один, но не одинок". Мне подходила ее иная версия. Один и одинок. И я боялась того, во что превратилась. Мне казалось, что я вообще уже ничего не могла в этой жизни. Ни любить, ни обнимать, ни раздевать, ни одевать. Как оказалось, второе и третье я все еще в состоянии сделать. Я не хотела верить в то, что на самом деле прямо сейчас изменяю, но, черт возьми, я так хотела Лену. Так бездушно и тупо, так страшно и дико. Так безрассудно и отчаянно я подхватила ее на руки, неся в комнату, где никто не мог бы помешать нам. Где мы могли бы на несколько часов подарить себя друг другу. Где до утра можно было бы играть в любимых и желанных. Где я была бы не одна и не одинока... Сбившееся дыхание, измотанная душа, болевшее сердце и охрипший голос совершенно не хотели мне подсказывать. Я осталась наедине со своим желанием и ее глазами. — Иди ко мне, — томно проговорила Лена, лишая меня всякой попытки отступить назад.

***

       Я проснулась от трехэтажного мата Ярослава. Прищурившись от солнечного света, огляделась. Лена все еще спала, крепко прижавшись ко мне. — Оль, просто прости меня. — Что случилось-то? — сонно спросила я, протирая глаза. — Я же беру у Виктории Эдуардовны уроки по английскому... И забыл, что включена не фронтальная камера, а обычная. Я же фотки делал вечером... Короче... Я посмотрела на планшет, который красовался напротив кровати. — То есть, ты хочешь сказать, что... — Да, Виктория Эдуардовна видела тебя с Леной. — Подожди, ты что, серьезно? — голова вдруг закружилась, тупой болью отозвался левый бок. Я вылезла из-под одеяла, разбудив тем самым Лену, и начала искать свои вещи, не обращая никакого внимания на смущенного Ярика. — Как ты мог? Как я могла...       К стыду и разочарованию в самой себе постепенно прибавилась постоянная слабость и чувство вины, ужесточаемое сильными страданиями. Все это било меня, кусало за душу, разрывая ее, и без того потрепанную. Это впивалось в сердце, заставляя его ныть и болеть. Но все это стало казаться ничем, когда раздался Ее звонок. Голова заметно потяжелела, как и ноги, руки вовсе отказались слушаться. Я через силу доползла до телефона и, испытывая адские муки совести, нажала на кнопку ответа. — Оля? — раздался до боли знакомый голос в трубке. — Да... — еле смогла выговорить я. — Думаю, Ярослав не стал от тебя ничего утаивать. — Да, верно. Я понимаю, что ты... — Давай остановимся, — отрезала Вика. Я услышала, как мое собственное сердце на мгновение перестало биться. Когда я стояла у стены с Леной, мне столько хотелось сказать ей, столько слов, претензий, ненужных фраз и обвинений, которые сейчас казались полным бредом. Я медленно сползла по стене, отказываясь верить в то, что только что услышала. — Но я же... — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Поэтому позволь задать тебе всего один, риторический вопрос. Почему я не позволила себе такого предательства по отношению к тебе, Оль? Я не знала, что ответить. Просто смахнула слезу со щеки. Все ее отчаяние и боль были закованы в этот вопрос. Я понимала, что железная леди сейчас сама едва ли не плачет от боли и досады. Как она вообще себя так контролирует? Тяжело вздохнув, Вика положила трубку, оставив меня беззвучно кричать в пустоту о том, как же больно порой отвечать за свои поступки. Я же всего лишь хотела... Мне всего лишь не хватало тебя. Твоих рук, губ и неприличных желаний. Я просто проиграла страху остаться никому не нужной. Потерпела поражение в битве со временем и пространством. Я же хотела как лучше... Боялась потерять саму себя, боялась морально умереть и прийти к тебе другой. Я просто не хотела умирать во всех смыслах этого слова. Мне не хватило сил и желания, воли и разума. Не хватило тебя. Не хватило...