Очаровательный шедевр

      Я не могла уснуть после того разговора, точно решив для себя, что пары завтра для слабаков. Вряд ли в моих бесконечных попытках уснуть можно было разглядеть что-то красивое или впечатляющее. С одного бока на другой, потом на спину, затем на живот. Я кашляла, чихала, шмыгала носом, отчаянно надеясь, что, перевернувшись на другой бок, я смогу уснуть. В итоге я, конечно, уснула. Но через сорок минут проснулась от папиного будильника. С недовольным лицом я вышла из комнаты и направилась к коридору, чтобы попить чего-нибудь. — Чего так рано? — удивленно спросил шепотом папа, — даже мама еще не проснулась. — Не спится. — Вы поссорились? — прямо спросил он, тем самым введя меня в некоторый ступор. — Ну... Да, что-то вроде... — слова не подбирались, чего не скажешь о коме в горле. — Настолько сильно? Я слышал вчера твой разговор с ней. Ты плакала? Я зажмурилась, чувствуя, как горячие слезы вновь обжигают щеки. Папа обнял меня и начал гладить по голове. — А я хотел тебя летом отправить к ней в гости... Ну, ничего, я думаю... — Серьезно? — перебила я, пытаясь хоть как-то прийти в себя. — Ну, да, даже билеты купил. Думал, что все так здорово. Каждый раз после разговора по телефону ты улыбалась, и я действительно подумал о том, что, может быть, у вас все получится. — Не получилось. Но это моя вина. — Что случилось? — он озадаченно посмотрел на меня, взяв за руку и отведя в зал, к телевизору. Включив первый канал, папа повернулся ко мне и заглянул в мои глаза. — Да, мне нечего, в общем-то, рассказывать. Я пришла к Ярославу в гости, немного выпила, ко мне начала приставать Ленка, мы переспали, Вика об этом узнала... — Езжай летом в Англию, — решительно сказал отец. — Пап, ты не понял? — Все я понял. Чтобы не потерять ее, езжай. — Почему ты так уверен? — спросила я с неким недоверием. — Потому что твоя мама едва не потеряла меня когда-то давно. Я понимаю, почему так получилось, но Вика не понимает. Она — взрослый человек, и для нее ожидание и расстояние вполне выносимо, чего не скажешь о молодой девушке, которая еще вовсе не жила. — И что я ей скажу? — Что на сердце лежит, то и скажешь, — вздохнул папа, — Да даже если не получится, хоть в Англии побываешь. И ее увидишь. Я усмехнулась, решив, что он все-таки прав и мне стоило бы поехать к ней летом. Крепко прижавшись к отцу, я поняла для себя, что здорово все-таки иметь нормальных родителей.       Я осталась дома одна. Сидеть перед телевизором, слушая о том, как здорово жить, и разглядывая билеты. Судя по всему, папа искренне полагал, что я собираюсь досрочно сдавать сессию и лететь на крыльях любви к моей ненаглядной англичанке. Мне, конечно, понятна его логика, но она немного не вписывалась в мое нынешнее состояние. Но я твердо решила, что сдам сессию досрочно и свалю в Англию. — Главное для человека в наши дни — принять правильное решение, — рассказывала Елена Малышева, — и мы вам в этом поможем! — Естественно, — с долей сарказма протянула я, выключив ненавистный телевизор. Спать совсем не хотелось. Немного поворочавшись на папиной кровати, я поднялась на ноги, решив переживания по поводу моих с Викой отношений отложить на потом. В любом случае, жрать у меня внутри уже было нечего, от этого чувство пустоты преобладало над прочими. Но я нашла в себе силы сосредоточиться на учебе. Хоть что-то полезное во всей этой чуши было. Учеба здорово отвлекала от проблем. Может, поэтому большинство ненавистных мне учеников из школы были так сконцентрировано на ней? Никто не мог ответить на этот вопрос, даже, думаю, они сами. Что уж говорить обо мне. Как ни странно, формулы и теоремы мне в голову тоже лезть не особо хотели, при любом удобном случае я проверяла почту, смотрела обновления в социальных сетях, проверяла развлекательные порталы на наличие интересного контента. И, конечно же, начинала задумываться о чем угодно, но не об учебе. За время, которое я сидела перед учебником, мне удалось найти пять замечательных треков, ответить на все сообщения в социальной сети и посмотреть пару хороших видео. Да, папа явно переоценил мои силы. Чтобы перестать отвлекаться, я отошла от монитора, удобно усевшись на кровати. Так лучше. Не отвлекаться на компьютер возможно только таким образом...       Не тут-то было. Даже разглядывание собственных ног казалось мне умопомрачительно интересным занятием. Я оглядывала комнату, пыталась определить, какой на улице ветер, думала о том, что было бы неплохо купить себе новую кровать, поменять подушки и пойти работать. Глаза наткнулись на пустую бутылку из-под "Швепса", а я вспомнила, как на днях хотела ее выбросить, но руки не дошли. И в этом водовороте ненужных наблюдений я даже не поняла, как и когда вырубилась. Меня разбудил телефонный звонок. Я думаю, если бы звонил кто-то другой, даже глаза бы не открыла. Но Вика — единственный человек, на которого я не поленилась поставить отдельную мелодию. — Да? — Меня все беспокоит мысль о том, что я была с тобой немного груба. Когда мы говорили в последний раз. — Немного. Позвонила, чтобы извиниться? — Да, — немного виноватым голосом ответила она. — А я... Не знаю. Могу, в свою очередь, еще раз извиниться перед тобой. — Мне достаточно одного раза. Я просто... Понимаешь, у меня до этого не было отношений с девушками твоего возраста, и я... Некоторых вещей я не учла. Но это не потому что я бессердечная, там, или плохая... — Никто не говорил, что ты плохая, — я улыбнулась. — Это — моя ошибка и моя вина, так что не наговаривай на себя. — Многие говорили, — Вика усмехнулась, — но ты не в их числе, я знаю. — Мне тебя не хватает, — с грустью призналась я. — Досадно слышать, — прошептала она. — Знаешь, папа купил мне билеты в Англию, я приеду летом. Он думал, что мы все еще вместе, что до сих пор болтаем по телефону. Говорил, что я выгляжу счастливой. — Не стоит. По крайней мере, я не вижу смысла в этом. — То есть, мы не помирились? — с нотками отчаяния спросила я. — Я извинилась за грубость, ничего большего в моих мыслях нет. Или ты думаешь, что ночь помучаюсь угрызениями совести и перекую свое мировоззрение? — она усмехнулась, после чего явно отвлеклась на кого-то другого. — Мне пора. Береги себя. Остаться сидеть подобно ошарашенному еноту на полу с трубкой в руках было немного не тем, что я ожидала от разговора. По крайней мере, одно было ясно точно — мысли о Вике будут занимать меня еще очень и очень долго. Вряд ли я смогла бы вернуться за учебники в тот момент. Ощущение, которое мне довелось испытать, походило на сломавшуюся перед самым носом мечту. Как будто, вот она, я, стою на краю пропасти. Понимаю, что почти построила мост, чтобы перейти на другую сторону. И вот, когда я уже одной ногой ступила на него, все рушится, а я остаюсь висеть над обрывом длиной в бесконечность. И эта бесконечность с таким голодом смотрит на меня и хочет сожрать, что я едва могу держаться за край руками. Тишина обняла меня за плечи, усталость схватила за лицо, а разочарование поцеловало меня в самые губы. Еле забравшись на кровать, я выключила телефон, тяжело вздохнув и жалобно свернувшись. Разве может что-то ранить сильнее, чем мечта, которую я могла потрогать руками, разбившаяся прямо у ног? Осколки этой мечты, подобно лезвиям, режут мою душу каждый раз, когда я пытаюсь собрать их снова. И эта болезненная процедура повторяется слишком часто. Потому что я знаю, какова эта мечта на вкус. Глаза постепенно закрывались, мысли убегали, покой ласково погрузил меня в сон.