Очаровательный шедевр

      Я лежала в кровати. Темнота и тишина обнимали за плечи. Мысли струились в голове так, словно в меня вселился Эпикур. И вроде бы я должна была рыдать в три ручья, сожалея о том, что вообще приехала сюда и пошла гулять по городу, но, как ни странно, весь мой дух буквально излучал уверенность. Я получила главное. Подтверждение того, что Вика не может забыть меня. За все то время, что мы были в ссоре, чувства не оставили ее. И это было видно. Иначе стала бы она вообще заходить в номер? И не было места сомнениям вроде "Ну, это же банальная вежливость" или "О чем ты, Оля, это просто похоть". Я знала, что пустое желание Вике не свойственно настолько, насколько мне несвойственно носить платья. Но что со всем этим делать? Очевидно, если я просто просижу в отеле все оставшееся время и уеду, то все сложится для нас самым ужасным образом. В голове уже вырисовывались очертания Вики с кольцом на руке и Жизель рядом. Ее безразличие останется нетронутым, все свои переживания она затолкает еще глубже. Хотя, куда там еще глубже?       Но затем я увидела себя. Похолодев от ужаса, я перевернулась на другой бок, а затем на спину. Нет, надо срочно что-нибудь придумать, что-нибудь сделать, что-нибудь... Внезапное решение пришло в мою голову. Я буду за нее бороться. Я сделаю все, что угодно, лишь бы она хотя бы простила меня! Только, вот, как это сделать? К сожалению, пока я придумывала, как мне вернуть ненаглядную Вику, сон заткнул мне мысли приветливым поцелуем в плечо.        Утро только обозначило намек на свое присутствие, когда я открыла глаза. Планов на день у меня не было, но желание что-нибудь сделать не давало покоя. Зазвонил телефон. — Привет, пап, как ты? — Привет, котенок. У меня тут полный порядок. Гораздо интереснее, как дела у тебя. Коротко пересказав события минувшего дня, я ждала, что же скажет мне отец. Я всегда прислушивалась к его советам, ведь этот человек был для меня самым мудрым на всем белом свете. — Я тебе официально приказываю — борись за нее! — отчеканил он. — Я даже не знаю, пап... Мне кажется, что у меня нет шансов против Жизель. — Когда вы, девушки, уже начнете любить себя и объективно оценивать свои шансы? Вика не может забыть тебя, дубинушка ты моя деревянная. Если она вчера вела себя так, как ты говоришь, то это однозначно. Оля, борись за нее, слышишь? Ладно, котенок, мне пора бежать. Vladimir is out! Типичное прощание папы и его обнадеживающая речь немного подняли настроение. Бороться-то это, конечно, хорошо, но... Как? Прийти к ее офису с плакатом "Вика, будь моей"? Хорошая идея, но пришлось от нее отказаться. Можно было бы узнать ее номер и попытаться поговорить, или, например, отправить цветы с запиской... А можно было прекратить выдумывать этот банальный идиотизм и пораскинуть мозгами в более располагающей для этого обстановке. Я быстро собралась и направилась в то кафе, где увидела ее.       Внутри было спокойно. Место действительно располагало к тому, чтобы подумать. Как заставить ее хотя бы поговорить со мной, прислушаться ко мне? Время медленно ползло вперед, оставляя меня наедине с собой, в полной растерянности и незнании. Не было никаких идей, поэтому я просто молила богов спасти нас. За окном снова лил дождь. От черных туч на улице было темно, которые, казалось, переговаривались между собой посредством мощных раскатов грома.       Вдруг дверь приветливо заскрипела, впуская одинокую девушку. Ее плащ промок насквозь, как и та одежда, что была под ним. Незнакомка, слегка пошатываясь, подошла, под капюшоном я узнала Викин заспанный взгляд. Она не сдержала глупой улыбки, видимо, из-за того, что мы опять пересеклись. — Я, это, — она громко чихнула, — мимо проходила. — Зачем? — улыбнувшись, спросила я. — А зачем люди ходят мимо, скажи мне? Просто так, должно быть. Боже, я замерзла, как с... — Ты можешь принять душ в моем номере. — Могу. Если пустишь. Она улыбнулась. Так искренне и красиво, как в мои школьные годы, когда я забегала в ее кабинет после уроков и просто радовалась таким моментам.

***

      В номере было тепло. Спасибо дедушке-кондиционеру, он всегда поддерживал теплую атмосферу. Вика устало рухнула на табурет. — Я вся-я мокрая, — с досадой протянула она. — Раздевайся давай, — усмехнулась я, втаскивая зонт в номер. — Быстрая какая... Погоди, еще рано. Мы же только зашли, только начали... Никогда не видела ее пьяной, поэтому поведение Вики лишь умиляло меня. — Боже, Жизель — просто треш. Мне кажется, я схожу с ума, понимаешь? Этот человек мне когда-то давно наглядно продемонстрировал, как же хреново быть мечтателем, когда любишь расчетливую и эгоистичную тварь. Но любишь ведь. Ох, мать твою, люблю и ненавижу. Понимаешь? А ты для меня стала таким утешением еще тогда... — Не нужно слов, Вика, — начала было я. — Нужно. До конца быть откровенной, раз уж мы коснулись этого. Мне больно было осознавать все это. Больно было думать об этом. А я думала, как сраная мазохистка, мучила себя как только могла. Я видела, как реалии потихоньку ломают тебя, но ничего не могла сделать. Еще тогда, в школе, помнишь этот дебильный утренник, на котором ты читала стих? Я срать хотела на все эти мероприятия, но я заметила, как тебя скашивают другие преподаватели. В каком-то смысле я увидела в тебе себя. Очень юную себя, которая любит Жизель, верит в это светлое чувство, а потом просто обламывается. Нужно ли мне что-то сейчас? Нет, Оля, мне не нужно ничего. Я просто хочу, чтобы мне хватило денег и я могла запивать отсутствие у себя сердца до конца своих дней. Я осознаю всю мерзотность своего характера, но мы все тут не ангелы. И да, мне жаль, что я была груба с тобой. Она снова замолчала, а я сняла с нее промокшую рубашку. Удивительная эта штука — жизнь. Еще вчера все сложилось ровно наоборот. А теперь она сидит передо мной, такая ласковая, глупая и беззащитная. — Прости за вчера, котенок. Вообще за все. Я только крепко прижалась к ней. Сейчас мне хотелось только одного — сидеть так целую вечность. Но пришлось вновь подняться на ноги — Вике за халатом. Накинув на нее мягкое, пушистое изделие, я заставила девушку подняться на ноги. — Единственное, чего мне жаль, так это того, что тебе пришлось напиться, — тихо сказала я. — В стельку, да, — усмехнулась Вика. Я подошла к балкону. Через несколько секунд ее мягкие губы коснулись моей шеи, заставив задрожать тело и запеть сердце. Она обняла меня за талию, прижимая к себе. — Так бы и стоять с тобой, глядя на дождь... Последние ее слова утонули в раскате могучего грома. — Я люблю тебя, Вик. Правда. — Да знаю я, — отрешенно ответила та, — только вот толку никакого. Разве что... Она развернула меня к себе, увлекая в поцелуй. Запах виски с колой приятно чмокнул меня в нос. Разорвав поцелуй, я легонько отстранилась. — Я хочу, чтобы ты сказала мне все то же самое, будучи трезвой. Мне нужна та неприступная и сильная Вика. А не то, что я вижу перед собой. — Ты серьезно? — зарычала она. — Ты хоть понимаешь, что, в таком случае, любишь лишь часть меня? Зачем тогда вообще... Я прервала ее поцелуем. Очевидно, Вика не поняла смысла моих слов. Или, быть может, я сказала все совсем не так, как хотела? Мне было больно видеть это. В таком состоянии Вика напоминала мне лишь тень того человека, которого я любила без памяти. Безрассудная и раздавленная, со своим монологом о разбитой душе, которую я так отчаянно пыталась склеить. Скорее всего, просто в ней я тоже видела себя. И это — то, от чего я бежала все это время. От собственной безмятежной, мертвой разбитости. Она сделала два шага назад, увлекая меня за собой и садясь на кровать. Пояс ее халата податливо слетел с талии, обнажая красивое тело, на которое я могла бы смотреть часами. В голове разбушевались неприятные мысли. Она принадлежит не только мне. Она принадлежала и этой Жизель когда-то. Под ребрами что-то предательски царапнуло. Это была ревность. — Так а что сейчас с этой Жизель? Я... Вика притянула меня к себе, не дав договорить, но это только разозлило меня еще больше. — Меня не устраивает эта двойная игра! Ты ведешь себя почти ужасно. — А ты думала, в идеальную влюбилась? — она горько усмехнулась. — Полюбила... — с каким-то трепетом прошептала я. — Такая ты дурочка у меня, Оль, — она откинулась на кровати, приподнявшись на лопатки, — ты хоть понимаешь, в каком я положении? Это называется давлением, и охарактеризовать меня можно как заложницу обстоятельств, не более того. Я тебе даже стих прочитаю. Она села, практически сбросив меня с себя, развернула к себе спиной и принялась тихо говорить, жестами стараясь передать ощущения, что испытывал герой. — Налейте-ка вина, рабы, мне рады здесь одни они. И без надежды бедняки, что смотрят мне на сапоги, — одной рукой она легонько сдавила мне талию, второй заставила меня откинуть голову ей на плечо, — но рады те лишь потому, что кольца на руках ношу, ведь можно взять, украсть, продать... Пальцы ее спускались по моей шее к рукам. Я дрожала, как осиновый лист, загораясь уже знакомым огнем. — Никто не будет горевать... — Вика резко убрала руки, оставляя меня в полной растерянности и разочаровании. Я улыбнулась. Она знает, что делать и как это делать. — То есть, это все злые обстоятельства мешают тебе остаться со мной? — А после того акта с сильной Викторией ты сможешь утверждать, что лишь обстоятельства мне помеха? Это ведь больно, даже если я пьяна. Я могу держать себя в руках, могу вообще ничего тебе не говорить, могу не искать тебя под дождем... Но мне было все равно. Да и сейчас все равно. — Прости, конечно, но ты тоже не в идеальную влюбилась, — усмехнулась я. — Полюбила, — вздохнула она, вновь откинувшись на кровать. — Так если полюбила, то что это за пытка длинною в вечность?! Мы могли бы давно помириться и снова быть вместе! Почему ты позволяешь этому происходить, за что я страдаю? — А за что страдала я? — глаза Вики превратились в два зеленых айсберга. — Ты беззвучно обвиняешь меня в эгоизме, но послушай сама себя. Я осеклась. Чувство вины вернулось, тяжело и с удовольствием навалившись на плечи. От моего пыла не осталось и следа, я смущенно опустила голову и замолчала. — Вот и умница. Рада, что ты понимаешь, кто из нас — причина. — Виноваты всегда двое, — пробормотала я. — Чего? Шепчешь, как котенок неразумный, — она вновь поднялась с кровати и перешла на шепот, едва касаясь губами моего уха. — На ушко мне скажи. — Вика, прекрати... — я попыталась отодвинуться, но она не дала мне этого сделать, только крепче обняла за талию. — Я, может, и пьяна, но еще в состоянии... — Сходить в душ? — быстро нашлась я, вскакивая с кровати. — Ты же вся промокла там... — Да, я помню, — разочарованно протянула она, — ты мне мстишь за вчерашнее, определенно. — А вдруг и да? — весело подмигнула я.       Я лежала на кровати, откинувшись на спину. Шум воды окутал меня со всех сторон. Дождь еще лил за окном, но было заметно, что он значительно умерил свой пыл. На душе сильно полегчало. Наверное, мы все-таки друг друга стоим. Две стервы. — Оля, — она вдруг позвала меня по имени, — иди сюда. Я осторожно заглянула в ванную. — Не стесняйся, — она втащила меня в кабинку. — Вика! — Как будто тебя всерьез заботит одежда, — усмехнулась она, расстегивая мою кофту. — Меня волнует... — она прижала меня к стене и прошлась губами по шее. — Только то, что я опять мокрая. — Ты же не о душе, верно? — Конечно нет, — смущенно улыбнулась я. — Бандитка, — ухмыльнулась Вика, расстегивая джинсы. — Ты действительно думаешь, что... — Да замолчи ты уже, — проворчала она и широко улыбнулась, после чего, взяв мое лицо в руки, увлекла в поцелуй. Даже теплая вода не способна была согреть меня так, как согревали ее прикосновения и слова. И как же мы обе глупо себя вели! Вот, что действительно важно. Просто стоять рядом и наслаждаться тем, что мы есть друг у друга, что происходит между нами. Слушать эту песню душ и замирать в ожидании. Вика, легонько отстранившись, прижала меня к себе, словно читая мысли. — Нет счастливее в моей жизни моментов, чем такие вот. Тут, с тобой. Спасибо, что приехала, — она тяжело вздохнула. Я ласково отстранилась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала ее в нос. Она снова широко улыбнулась. — Теперь шею давай.

***

      Я продрала глаза от того, что шум до сих пор идущего дождя вдруг резко возрос. Свет приятно вполз в комнату, и я догадалась наконец, что это Вика сбегает на балкон. Я смогла разглядеть ее силуэт, беззаботно разглядывающий улицу. Некоторое время я просто смотрела на нее. Поняв, что Вика собирается юркнуть обратно в номер, я закрыла глаза, притворяясь спящей. Она, забравшись под одеяло, казалось, просто смотрела на меня. Через пару секунд я ощутила ее руки на своей талии. Горячее дыхание обожгло шею. Пальцы спускались все ниже, обводя бедра. — Вика-а-а... — сонно бормотала я. — Девочка моя, у нас проблемы.