Очаровательный шедевр

      Я не могла заставить себя встать с кровати. Опустошение и эйфория сплели тяжелое покрывало для моей души, а плед укутал тело. Вика уже десять минут как ходила по дому. Усталость быстро сменилась желанием проверить телефон, папа имел привычку спонтанно набирать мой номер и спрашивать, как дела. Из-за этого я постоянно получала в школе. В пропущенных красовался неизвестный номер, на который мне не хотелось перезванивать. — Жизель зачем-то звонила, хм... — протянула Вика, после чего бросила неоднозначный взгляд на улицу. — Твою мать. Я последовала ее примеру и, увидев уже знакомый автомобиль, буквально подпрыгнула на месте. — Одевайся! Или сделай вид, что ты пьяна! — Мне очень нравится второй вариант. — Она усмехнулась. — Ходить голой по дому и петь песни, обнимая каждый дверной косяк. — Романтика. — И абсурд. От меня даже не пахнет алкоголем. — От тебя пахнет шоколадом. Особенно шея. Состроив глуповатую физиономию, моя пассия смущенно улыбнулась и продолжила одеваться.       Через несколько минут мы уже пили чай с печеньем, и я даже удивилась тому, как мы похожи на целомудренных сплетниц во время обеденного перерыва. Знаете, из тех, кто вечно твердит, что говорить о сексе мерзко, тем более им заниматься. А после ланча одна из них зайдет к начальнику отдела, а вторая к менеджеру. Сами понимаете, поговорить. И вовсе не о сексе. О работе.       В дверь позвонили. Вика тяжело вздохнула и направилась к входной двери. Даже дурак заметил бы, что она порядком устала от этого спектакля, но, как и я, надеялась на то, что скоро это все закончится. Но когда наступит это скоро и наступит ли вообще? На пороге стояла красавица Жизель, при коне и шпаге: в белом дорогом пальто, с великолепной укладкой и духами, которые стоили две маминых зарплаты, а то и больше. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу фигура Анжелики. — Викки, эта девушка говорит, что знает Олю и о ваших... Взаимоотношениях. Каменное лицо Вики на мгновение исказилось, в глазах промелькнуло подобие ужаса. — Жиз... — Так потрудись объяснить мне, Виктория Монье, что, черт возьми, происходит?! — Я могу объяснить. — собственный голос показался мне чужим, но уверенность в том, что это нужно сделать, не покидала меня. — Если бы я не вынудила ее, то Виктория Эдуардовна никогда не стала бы этого делать. — В смысле? — подала голос Анжелика. — Я шантажировала ее. Сказала, что все расскажу Вам, если... — Викки? — но Вика молчала. В ее глазах больше не промелькнуло ничего, кроме холодной пустоты и горького безразличия. — А, так вы еще и спали? — Да. — севшим голосом ответила я. — Тебе стоило дольше беседовать с ней перед тем, как бежать ко мне с сенсационными подробностями о Викки. — Жизель устремила взгляд на сжавшуюся модель. — Но я же многое Вам рассказала. Они действительно спали, действительно состояли в отношениях... Вы же дадите мне работу в офисе? — Ладно, с тобой мы разобрались... — на мгновение белокурая красавица вновь повернулась ко мне, рассекая взглядом напополам, после чего вновь вернулась к Анжелике. — Неужели ты думаешь, что я держу таких, как ты, рядом с собой? Появится у тебя возможность шагнуть еще дальше, ты и про меня небылицы рассказывать будешь. По сути, это же даже не измена. Просто дорогая Викки хотела избавиться от нежелательного прошлого, в котором есть эта милая и честная малолетка, что жертвует их отношениями ради... А ради чего? Повисло молчание. — Езжай обратно в Россию, милая, найди мужа, заведи семью. И никогда не возвращайся к этому мимолетному увлечению. Викки, все решено? — Да. — спокойно ответила она и, черт возьми, как же я была этому рада. Вика не подала виду, когда мои губы начали бессовестно врать. Ведь мы обе понимали, что так будет лучше. Она ни за что не откажется от своей мечты быть обеспеченной англичанкой. Она знала, что я это осознаю. Жизель захлопнула дверь, оставив нас один на один. — Зачем? Мне пришлось подыграть. — Я прекрасно понимаю, что ты предпочтешь мне все это. Она молчала. Осознание собственной правоты отчего-то вцепилось в сердце голыми руками, доставляя нестерпимую боль. Я выбежала из помещения, хлопнув дверью.

***

      Номер в отеле казался местом, где время застыло. Словно я только вчера приехала и ничего этого не было. Три дня мои глаза созерцали потолок. И я ему была благодарна. Он помог осознать, что плохое случается, но жизнь продолжается. Сколько человек, лежавших под ним, было забыто, убито и брошено? Не я первая, не я последняя. Было жаль покидать уютные и приветливые стены гостиницы, но одновременно с этим так легко. Наконец-то все это закончилось, наконец-то больше не будет... На выходе из здания стояла Вика. — Прости меня, не хотела беспокоить и как-то докучать, просто знала, что ты сегодня уезжаешь... Я не слушала ее, а лишь проклинала на самом деле никуда не девшееся чувство. Мне было легко, но так досадно и тоскливо, что я молча подошла и прервала речь Вики поцелуем. Таким отчаянным и горьким, что хотелось побыстрее его разорвать. Но одновременно с этим я чувствовала себя самой счастливой во всей Вселенной. — Прости меня, если когда-нибудь сможешь, любовь моя. — я заметила, что слова даются ей с огромным трудом, однако лицо было спокойным и не демонстрировало никаких эмоций. — Зато теперь мы квиты. — безо всякой радости в голосе усмехнулась я, заметив свое такси, которое, наконец, приехало. — Какой во всем этом смысл? — Кто быстрее разрыдается, тот и проиграл. Она тепло обняла меня за плечи, казалось, пропустив слова мимо ушей. — Не забывай обо мне, котенок. И больше никогда ни с кем не делись такими вещами. — Слишком тяжелый урок даже для такой неисправимой дуры, как я. И на что надеялась, спрашивается? На то, что ты, бросив все, полетишь со мной обратно? Смешно даже... Вика, улыбнувшись, смахнула слезу со щеки. — Не надо. Я понимаю. Не бросай мечту ради малолетки. Повисло молчание, которое было прервано моим спешным побегом в машину. Она осталась стоять на месте, вскинув голову к небу. Я отчетливо услышала всхлип и зажмурилась, закрыв лицо руками.

***

      В аэропорте было душно. Толпа куда-то вечно опаздывающих граждан, совершенно разных, но таких одинаковых, сновали туда-сюда в надежде отчетливо услышать о начале посадки на свой рейс. Ждать было долго, потому как приехала я к самому началу регистрации. Я устроилась поудобнее в зале ожидания. Взгляд мой обнаружил на странного вида мужчину. Укутавшись в пальто, он пытался уснуть, но каждый раз отборным русским матом ругал климат. Я села рядом, терзаемая желанием сбежать от уже ненавистного английского и поговорить с соотечественником. Легко, не задумываясь о том, как правильно интересоваться погодой и спрашивать, как дела. Дабы продемонстрировать свою национальность, я, с грубым, русским акцентом поинтересовалась, сколько времени. Сонная физиономия с таким же придурковатым говором ответила, что часы она не носит, а на телефоне время не переводит. Отчаявшись, я громко выругалась, чем вызвала смех у незнакомца. — Как Вас в эту дыру занесло? — спросил он уже на родном нам обоим языке. — Почему же дыру? Это ведь Лондон, город... — Город, как город. Все эти восторги и слюни русских мне совсем не понятны. Что такого в этой Европе? Родина инквизиции, крестоносцев и полнейшего абсурда. — Вы весьма категоричны, знаете ли. У нас была опричнина. Тоже, думаю, не самая доброжелательная организация. — Возможно. — мужчина задумался, после чего поднял на меня взгляд голубых глаз. — Возможно, все же, действительно лучше там, где нас нет? Хотя, полагаю, Луна бы поспорила. На ней ведь вообще ничего нет. — Так, быть может, это и есть наилучший вариант? Когда ничего нет? — Ну, вот у Вас есть что-то внутри? — он нахмурил брови, подперев ладонью подбородок. — Любовь, скорбь, тоска, боль и отрешенность. — И как оно? — Тяжело. — заключила я. — Было бы лучше, не останься внутри ничего? — Было бы лучше, останься моя любовь со мной. — И что было бы? — незнакомец широко улыбнулся. — Ну, мы были бы вместе, счастливы... Ходили бы в кино, читали друг другу книги, пили чай с печеньем... — А в реальной жизни? Что было бы в промежутках? Ссоры, разногласия, скандалы и ревность. — Нет, у нас было бы... — начала было я. — Ничего общего. — Заключил мужчина. — Все это — твой вариант развития событий. Желаемый. Но не действительный. Ты говоришь о любви, но любовь уже давно мертва и сожрана стервятниками, что притворялись Богами, но лишь наслаждались нашими страданиями и поисками чувства от незнания о давней гибели его. Тебе ведь разбили сердце? — Да, но это не чья-то прихоть, обстоятельства... — Пустая отговорка. Если человеку что-то нужно, он идет к этому. Твоя вторая половина шла к тебе? Не очень, я полагаю, раз предпочла тебе кого-то другого. — Работу. Это мечта — жить здесь, иметь дом в пригороде. С камином... — Значит, все верно. Ты никогда не задумывалась над тем, что люди имеют дурацкое свойство любви дарить абсолют и жертвовать ради нее всем? Вот представь, сейчас твой любимый человек примчится сюда с чемоданами и какими-то сбережениями. У него здесь было все, но это все было принесено в жертву. Вы возвращаетесь в Россию и человек теряет положение, деньги, дом, работу, мечту, в конце концов. А время-то идет. Знаешь, как песок, который статую засыпает постепенно. И любовь проходит. Ведь это не любовь даже, просто принято так называть. И что останется в итоге? В разы больше разочарования, злобы, обид и страданий. Стоит ли оно того? Я считаю, что нет. И я бы тоже растоптал то, что мы зовем любовью, в угоду своей мечте. Потому что любовь проходит. И не оставляет за собой ничего, подобно раку легких, когда дышать так хочется, но вместо равномерных сокращений мы кашляем и содрогаемся при каждом вздохе. И умираем. Я надолго замолчала, переживая снова и снова весь этот бестолковый, безумный роман. Накладывая на него слова незнакомца, который позже представился Яковом, в груди появлялось странное чувство. Оно не было таким мерзким и болезненным. Смирение. Я подняла голову. — Да, наверное, лучше, когда это умирает до того, как скатывается в быт. Мы бы действительно не смогли вечно быть вместе. А так я смогу рассказать людям историю о настоящей любви, которая умерла в самый расцвет своего совершенства. — Я все же поклонник пустой и совершенной души. — с улыбкой заметил Яков и, потянувшись за сигаретой, громко ругнулся. — Такое ощущение, что я на улице. Пристанище Сатаны эта ваша Европа!

***

      Огонь испепелял дерево, медленно, но верно, отражаясь в недопитой бутылке виски. Свет намеренно был потушен. В руке молодой и красивой женщины тлела сигарета. Пепел слетел с нее, когда хозяйка дома услышала цоканье каблуков. Сделав несколько глотков из стакана, она вернула его на стол и откинула голову, почувствовав мягкое касание тонких пальцев. Табачное изделие рухнуло в пепельницу, а девушки оказались вдвоем на диване. Молча, безо всяких вступлений, они стягивали друг с друга одежду, которая уже была не нужна. Одна из девушек даже сомневалась в необходимости прелюдии. В камине еще горели поленья, чего нельзя сказать об уже давно сгоревших сердцах. Снова в руке у темноволосой красавицы тлела сигарета. Другая рука почти ласково обнимала девушку. — Ты не жалеешь о своем решении, Викки? — светловолосое подобие богини приподняло голову. Звучание голоса казалось каким-то несуразным и неуместным. — Я ни о чем не жалею. — безразличным тоном ответила брюнетка, впуская табачный дым в свои легкие. — Вот и славно, любовь моя! — Жизель встала с дивана, вновь растворившись в полумраке комнат. "По крайней мере, от тебя мне не сносит крышу" — мысленно закончила вице-президент офиса Виктория Монье.

***

      В машине было тепло. Мама с папой встретили меня в аэропорте. Произошедшее все еще терзало меня, но не так сильно, как в первые часы уже вечной разлуки. Откинувшись на заднем сидении, я набрала Лену. — О, ты приехала? Как все прошло, как дела и что там еще принято из вежливости спрашивать? — Да не надо ничего спрашивать. Встретимся? — К... Конечно. Когда? — Часа через три. Сходим кофе попить. Такие дела. Устроит? — Ладно. Да. Хорошо! — казалось, она даже обрадовалась моему звонку. В голове стало светлее. Хмурые тучи и зеленые деревья дарили душе какое-то неописуемое спокойствие, а в голове крутилась одна и та же мысль. "Ну, она хотя бы не разобьет мне сердце".

От автора

Уважаемый читатель, в первую очередь я хотела бы извиниться за такие задержки с продолжением. Это на данный момент самый большой и серьезный из написанных мною рассказов. Вдохновение убивалось работой и отсутствием свободного времени, это очень сильно убавляло желание писать дальше. Но, надеюсь, Вы сможете меня за это извинить. Далее, я, должно быть, нарушила обещание, верно? Должен был быть хэппи энд. Простите меня за этот обман, идея в голове появилась два дня назад и я не смогла отказаться от такой концепции. Я не сторонница жесткого агнста, но такое завершение сюжета мне нравится больше, чем изначальное. Но, все же, поспешу успокоить Вас, дорогой читатель. Если Вы - тот, кто все это время ждал ХЭ, то я заявляю. ХЭ будет. Мне понадобится еще немного времени, чтобы написать альтернативную концовку, в которой Вика и Оля будут вместе. Просто потому что я обещала. Спасибо, что читаете. Искренне Ваша, Лера.