Устами Мальбонте глаголет обман

— Люцифер! Да что с тобой? Очнись скорее! Первое, что увидел он, открыв глаза — напуганное лицо Ости, пальчики которой зависли возле его щеки, не решаясь дотронуться. Люцифер тут же вцепился ей в руку, будто та собиралась убить его, и быстрым движением убрал от своего лица. И сразу опомнился — удивленный ох и ощущение пульсирующего под пальцами запястья помогли Люциферу прийти в себя. Он отпустил её, резко поднялся на локтях и замотал головой, оглядываясь — он в своей комнате, на своей постели. Вроде бы, обычное утро, но о произошедшем быстро напомнила накатившая тревога, подгоняющая и без того колотившееся сердце. И все же он здесь, а не на мраморном балконе, рядом Ости, а не Вики. Демон выдохнул от призрачного ощущения безопасности и ощутил вернувшуюся ломоту в теле — с тихим стоном он потер ноющую шею и обнаружил, что кожа под затылком вся мокрая от пота. Он очнулся после того, как потерял сознание на балконе и его перенесли сюда, или...? Посмотрев на свои влажные, ещё подрагивающие ладони, Люцифер поднял на сидящую рядом Ости обдающий холодом взгляд из-под бровей. Слишком много вопросов, в которых ему хотелось разобраться самому, без сидящих над душой свидетелей. — Тебя не было на занятии, я решила проверить, всё ли в порядке и постучала в твою комнату, дверь была открытой, — слегка подрагивающим голосом начала Ости под его строгим взглядом, потирая незаслуженно пострадавшую руку. Не сумев усидеть на месте от растрепанных нервов, она поднялась и встала напротив. — А потом я увидела, как ты бормочешь, трясешься и эта кровь на лице... Ох, Люцифер, это такой дурной знак! Уже каждый шепчется о том, что надвигается нечто ужасное! У тебя снова было видение?! Видение? После озвученной демоницей мысли в голове Люцифера начали всплывать события вчерашнего дня и текущей недели, восстанавливая его самоощущение по кусочкам. Он осознал — Вики всё ещё непризнанная, тюрьма Ада не разрушена, война только назревала, а не завершилась недавно. Все эти реалии были наваждением — в настоящем он сейчас. — Я же говорил тебе не лезть в мои дела, Ости, — с раздражением и в то же время отчужденно произнес Люцифер, ведомый потоком хаотичных мыслей. — Со мной все хорошо, выйди. Ости открыла рот, чтобы возразить или что-то добавить, но все же передумала и сжала красные губы в тонкую линию. Красноречиво изогнув бровь, она оглядела его с ног до головы, задержавшись на глазах, развернулась и пристукивая каблуками вышла из комнаты, закрыв за собой дверь чуть громче, чем следовало. Люцифер усмехнулся уголком рта. Он был рад, что Ости вспомнила про свою гордость. Теперь можно заняться размышлением. Слова Ости окончательно доказывали то, что всё произошедшее с ним — видение. Сильное, продолжительное видение, едва отличимое от реальности — на такое способен только могущественный, крайне заинтересованный отправитель, способный отдать немало своей энергии для послания. Видение не было абстрактным, оно прямо указывало на каждую деталь, как будто пыталось не донести общий смысл, а заставить прочувствовать этот момент каждой клеточкой, прожить годы жизни за одну ночь. Может, это действительно его будущее? Люцифер накрыл побледневшее лицо ладонями и шумно выдохнул, пытаясь избавиться от навязчивого озноба. Его мышцы так ныли после попыток сопротивления, будто он только что покинул то место. Люцифер чувствовал себя разрушенным. Пусть это был только сон, озвученное в нём не могло обойти его гордость и чувства стороной. Конечно, он регулярно подвергался унижениям от отца. Сатана умел внушить сыну беспомощность и ненависть к любому проявлению слабости, заставить Люцифера чувствовать вечную пропасть между ним и совершенством. Но при этом отец продолжал требовать и давать свои своеобразные, иногда только ему понятные жизненные уроки. Поэтому Люцифер знал, что обращение отца — прежде всего воспитание, которое предназначено наследнику преисподней. Здесь не может идти речи о любви. С Вики же он испытывал противоположное. С ней он не был ни к чему обязан, перед ней у него не было необходимости соответствовать, ей было плевать на его статус, в отличие от рожденных здесь демониц, ищущих в нём выгоду. Она пробуждала в нем то теплое, можно сказать, человеческое, чего он всегда был лишен. Рядом с Вики жизнь теряла надоевшие правила и условности, с этой новенькой непризнанной он мог открыть нового себя, возможно, настоящего. И сейчас, делая попытки осознать и принять свои чувства, пуская Вики Уокер в свою жизнь, рискуя многим, Люцифер получает это видение. В нем он уже подпустил Вики слишком близко, оказался перед ней открытым и оттого безоружным, за что поплатился сполна. Его чувства к Вики можно сравнить с раковой опухолью – сейчас она небольшая, не слишком опасная и, вероятно, излечимая, а там, во сне, эта опухоль разрослась настолько, что Люциферу не стоило даже надеяться на ремиссию. Он мог только смириться и ждать, когда опухоль убьёт его, что она и сделала в конечном счёте. Разрушив его доверие в будущем, Вики поступила куда хуже, чем отец, к которому, впрочем, у Люцифера доверия не было. Может потому, что он заслуживает всех её слов? Как только мысль о собственной ничтожности прозвучала в голове, она тут же стала горящей спичкой, которая разожгла в Люцифере полыхающий гнев на самого себя. Именно такие пораженческие мысли и делают людей слабыми, лишают мужчин хребта, скидывают неудачников на обочину жизни, пока сильнейшие занимают лучшие места. Ни отец, ни Вики не внушат ему никчемность, пока он не признает её сам. События сна остались только в его голове, это всего лишь видение. Будущее, которого можно избежать. И Люцифер не позволит так поступить с собой. Когда рассуждения по этому поводу иссякли и Люцифер унял свой гнев, его внимание наконец-то перешло к главной части сна — существо, что показалось в конце. У Люци сразу возникло предположение на его счет. Когда-то он изучал всю досягаемую литературу о Мальбонте, да и Геральд недавно упоминал о нём на уроке. Всё увиденное во сне сходилось с прочитанным. Жаль, что ото сна у него не осталось воспоминаний об этом существе, они будто нарочно не были переданы в его голову. Из настоящего он знал, что у Мальбонте один глаз ангела, другой – демона, та же ситуация с крыльями, поэтому узнать его легко. Вдобавок сила, непонятным образом оказавшаяся в руках у Вики. Её возможность обездвижить бессмертного, подобного Люциферу, не могла бы достаться демону её ранга. А принадлежала ли эта сила Вики? В одном сборнике небесных легенд, достоверность которого была сомнительна, но который в своё время рекомендовал ему Винчесто, упоминалось, что Мальбонте не имеет физической оболочки, и обретает невероятную силу именно тогда, когда эту оболочку получает. Возможно, как раз Вики и стала... то есть, станет ею, если ничего не сделать. Что ж, она вполне подошла бы. С её волей и характером, к тому же Непризнанная, Мальбонте не придется выбирать одну из сторон. Да и кто поверит в то, что вложить свою непомерную силу этот незаконнорожденный решит в представителя самой слабой части небесной школы? Пока все соображают, Мальбонте уже будет не остановить. Вот только зачем на это нужно идти младшей Уокер? Если, конечно, её об этом кто-нибудь спросит. Люциферу тут же вспомнилось, как Вики просила помочь со спасением мальчика из башни, которого держали под замком и охраняли под строжайшим запретом. А причиной спасения было одно только «мне хочется». Возможно, Вики не преследует целей, возможно, Мальбонте направляет её. Слухи о её с ним связи уже гуляли по школе. Всё снова складывается, и видение кажется всё более и более вероятным. Вики — лишь важный инструмент, который поможет осуществить безумцу свои планы. С её помощью, сначала дергая за ниточки, а потом объединившись, он разрушит всё. Нет наказания хуже, чем знание о том, что только должно произойти. Люцифер не хотел такого будущего, не хотел позволять болезни в своей груди разрастись до неизлечимости, не хотел, чтобы на небесах годами текли кровавые реки. И раз виновницей разрушений будет Вики Уокер – выход напрашивался сам собой. Только Люций не хотел его слышать, все время отгонял из головы. Он бы предпочел отказаться от вверенной ему чести вершить тысячи судеб не становиться героем-спасителем, да ещё и таким способом. Геройства — ангельский удел. Но раз уж он узнал о предстоящем, то уже не сможет простить себе бездействие. Возможно, сам Шепфа вверил в его руки будущее и обязал принять решение. А чтобы принятое решение оказалось верным, Люциферу необходимо отодвинуть свои чувства и привязанность, как неудачно сложившееся препятствие. Возможно, тогда даже Сатана поймет, что его сын достоин уважения. Только решение о выводе главной шестеренки из сложнейшего механизма судьбы не могло быть принято в спешке. Люцифер не знал, как долго просидел за размышлениями, взвешивая все за и против. Он всё сидел и сидел, ум не жалел его и беспощадно опровергал все гуманные варианты, предлагаемые хозяином, кроме одного, самого первого. О времени ему напомнили мягкие закатные лучи, проникнувшие через мозаичное стекло и осветившие его татуировки многочисленными солнечными зайчиками. Подняв измученный взгляд на окно, Люцифер проследил за очертанием ярко-оранжевого облака, медленно закрывающим навязчивое солнце. Природе, как всегда, нет дела до проблем разумных. Раз уж наступление вечера себя красочно обозначило, да и голова уже была готова треснуть от бесконечной борьбы с собой, Люцифер решил, что пора переходить к действиям. Если не сегодня, то он больше никогда не заставит себя решиться на это. Люцифер опустил ступни на холодный пол и поднялся, разом ощутив все последствия многочасовой неподвижности. Недолго похрустев косточками за разминкой и чуть позже смыв из-под носа засохшую кровь, он подошел к высокому шкафу и оделся в своё привычное облачение, добавив к нему свободную кожаную куртку, почти что не ношенную. Убедившись в презентабельности своего вида, Люцифер двинулся к витрине, укромно стоящей под забитыми книжными полками. Остановившись перед ней, он огладил пальцами края витрины, выточенные из дорогой древесины, и аккуратно открыл стеклянную крышку. В руках у Люцифера оказался изящный эбонитовый кинжал с украшенной узорами рукоятью. Оружие находилось в витрине не просто так — это был подарок Адмирона Винчесто, врученный Люциферу на поступление в школу ангелов и демонов. В тот день Люци, конечно, посмеялся над тем, что в первый день занятий ему заботливо подарили холодное оружие, но впоследствии демон бережно отнесся к подарку и нашел ему видное место в своей новой комнате. Подарок служил ему хорошим напоминанием о моментах, проведенных с Винчесто, и сейчас Люцифер особенно дорожил им... Рана от потери наставника была совсем свежа, и жизнь снова не оставляла времени для скорби. Демон аккуратно провел пальцами по плоскости черного клинка, чувствуя, как в памяти из ниоткуда всплывают слова Винчесто в тот день: «Пусть он творит справедливость в твоих руках, сын мой, какой бы эта справедливость не была». Адмирон всегда помогал ему двигаться по верному пути и не оступаться, сберегал от ошибок, и Люцифер верил, что так будет и сейчас. Крепче сжав рукоять, Люций постарался растворить застывший перед глазами образ Винчесто и вернуться к начатому делу. Он припрятал клинок в укромное место под курткой, и, проверив его незаметность и удобство при движении, покинул свою комнату.