Другая жизнь

      Он делится новостями на следующей неделе во время обеда со старейшинами. Он небрежно упоминает о своих планах жениться на Сакуре до того, как придет ее срок рожать, напевая себе под нос, пока просматривает документы, которые требуется с ними согласовать, и поднимает глаза, когда замечает, что в комнате стоит гробовая тишина. Мари-обаа-сан, старая ведьма, она же сестра его отца, выглядит самодовольной, потягивая чай, в то время как все остальные уставились на него с недоверием. Момент становится испорчен, когда они все вскакивают на ноги с криками, хлопая друг друга по спине, некоторые даже пускаются в пляс, один и вовсе размахивает бутылкой саке, призывая это отпраздновать. Мадара тяжело вздыхает, он не ожидал, что его клан устроит такой бардак, узнав новость о его свадьбе, и задается вопросом, не слишком ли поздно сбежать со своей невестой из этого хаоса и поселиться жить в горах.       Мадара воздерживался от официальных заявлений, желая насладиться каждым моментом уединения и тишины с Сакурой, прежде чем придется делить ее с кланом. У нее и так достаточно дел, поскольку она руководит клановой больницей, набирает себе стажеров, а также три раза в неделю учит детей. Он знает, что традиция предписывает ему жениться на ней в течение месяца, как и то, что она преуспеет в качестве матриарха клана Учиха, но ему немного грустно от понимания того, что на ее плечи ляжет больше обязанностей и останется меньше времени на него.       — Перестань дуться, мальчик, это неприлично, — наставляет его тетя, прищуривая свои раскосые глаза, не обращая внимания на радостные крики старейшин, объявляющих о необходимых приготовлениях к свадьбе из коридора.       Он скрещивает руки на груди и бубнит:       — Я не дуюсь.       Женщина приподнимает бровь, заставляя его ворчать и ерзать на стуле, словно маленького ребенка, которого отчитывают, и на долю секунды он задается вопросом, гордился бы им его отец, если бы пережил войну. Должно быть, все его мысли отражаются на лице, потому что тетя пододвигается ближе и кладет руку ему на голову.       Она цокает языком из-за его спутанной прически, узловатыми пальцами убирая непослушные пряди с его лица. Улыбка еле заметна, но радость ясно читается в ее глазах, когда она смотрит на него.       — Она идеально тебе подходит. Ты сделал отличный выбор. Таджима полюбил бы ее еще в тот момент, когда она отвесила тебе пощечину за оскорбление.       Он мгновенно краснеет, заикается, доказывая свою версию истории, но она просто щиплет его за щеку и тихо посмеивается над ним. Любовь, думает она, это благословение, и кто может быть лучше, чем Учиха, чья безоговорочная любовь заставляет Сакуру цвести.