Из прошлого

      Свой восемнадцатый день рождения Петра никак не отмечает. Она лишь проводит весь день в мастерской Говарда Старка, а вечером приходит домой и застаёт там Барнса и Стива, что оживлённо о чём-то разговаривают.       — Привет, Стив, — говорит Петра, проходя мимо брата. Баки девушка игнорирует; с момента их ссоры прошло чуть больше недели, и она вообще не разговаривала с Джеймсом, хоть он и пытался извиниться, один раз, правда, и это было больше похоже на оскорбление, но пытался ведь.        Петра гордо задирает подбородок и идёт дальше, к себе в комнату, чтобы переодеться в домашнее. Паркер стаскивает пропахшую машинным маслом футболку, оставаясь в простом чёрном лифчике. Она неторопливо снимает юбку и ищет одежду, когда слышит неловкое покашливание.        Девушка поворачивается, ожидая увидеть Стива, который зашёл что-то спросить, но вместо него в дверном проёме стоит Джеймс Бьюкенен Барнс ничуть не смущённый внешним видом девушки, а вот сама Петра краснеет и прижимает к груди футболку, что успела схватить.        — А подождать, когда я выйду, ты явно не мог, да? — злится Паркер, посмотрев на Джеймса снизу вверх; он делает пару шагов вперёд и закрывает дверь.        — Не мог. Всё же ты впервые злишься на меня больше трёх дней, и меня это, если честно, очень раздражает, — начинает Барнс, а Петра натягивает футболку, что длиной до середины бедра.        — Да ну? Правда? А меня очень бесит, что ты не ставишь меня ни во что, не веришь в меня, говоришь, что я одна из девочек из кардебалета Старка, а когда ты пытался извиниться в первый раз, ты вообще назвал меня чуть ли не шлюхой, шагающей к своей цели при помощи богатеньких членов, — возмущается Петра, скрестив руки на груди.       — Ну да, я это сказал, но ты же знаешь, что я имел ввиду не это, — спокойно говорит Джеймс. — И вообще, ты тогда тоже не молчала, я должен заметить. Ты назвала меня шлюханом, что разбивает сердца тех легковерных и доступных дурочек, что ведутся лишь на обложку, а не содержание.       — Да, назвала, а что, ты скажешь, что все это не правда? Я же по фактам разложила, а ты лишь выпалил фантазии своего воспалённого мозга. Просто признай, Барнс, тебе обидно, что я больше не смотрю на тебя с восхищением, а делаю то, что я хочу, — говорит Петра, взглянув собеседнику в глаза.       — Я больше не та маленькая шестилетняя девочка, готовая на что угодно, чтобы Баки ее не прогонял. Заметь, это ты сейчас пришёл ко мне извиняться, а не я ищу твоего внимания, — продолжает Паркер, а Барнс пока что ее не перебивает, давая шанс высказаться. Видно, что в этой девочке очень многое накипело, и ей просто необходимо все выплеснуть.       — Не ищешь моего внимания, значит? Хорошо. Тогда какого черта все эти дни я постоянно на тебя наталкивался? И прекрати показывать извечную холодность, Паркер. Ты паршиво притворяешься. И я знаю, что именно ты сорвала мне три свидания за эту неделю, — ухмыляется он.       — Ничего я тебе не срывала. Просто спасла девушек от тебя. Даже никому из них не врала, в отличие от тебя, — отвечает девушка, слегка покраснев. — К тому же, ты заслужил. Ни каждый раз меня оскорбляют так, как это сделал ты. Ты же прекрасно знаешь, что я ещё не, ничего вообще, но говоришь подобные вещи. Это больно, Баки, очень больно, — выдыхает Петра последнюю фразу и поворачивается к собеседнику спиной, чтобы он не увидел блеснувших в глазах слез.       — Петра, прости, — говорит Баки, касаясь плеча девушки. — Я не подумал. Я правда волнуюсь за тебя, а сказать об этом нормально я не могу. Я же вечно только и делаю, что говорю, а потом думаю, Пет. Вспомни хотя бы то, что я ответил тебе на твой четырнадцатый день рождения.       — Что ты знаешь о любви? Ты ещё ребёнок, иди уроки делай? — улыбается Петра грустно. — А мне правда обидно было, а вот сейчас даже смешно. Правда, что я могла тогда знать? Ты был единственным парнем, кроме Стива, кто ко мне относился нормально. Конечно же, я думала, что влюбилась. На самом деле, я просто была благодарна, — пожимает девушка плечами и садится на кровать, подогнув под себя ноги.       — Скажи честно, Барнс, ты до сих пор считаешь меня ребенком? Той надоедливой прилипалой, что таскается за вами со Стивом по пятам?       — Да, Петра, я все ещё считаю тебя ребёнком, — говорит Джеймс, стараясь не смотреть на ноги Петры дольше, чем нужно. Он точно знал, что на левом колене у нее шрам от падения с дерева, на стопе небольшой шрам от того, что наступила на гвоздь в девять, на правом бедре так до конца и не сошедший синяк с их последней тренировки.       — Ты все ещё ребёнок для меня, — вновь говорит Барнс, стараясь убедить в этом и самого себя, но чем больше он думал, тем сильнее понимал, что всё совсем не так. Он в Паркер уже девушку видит и себя за эти мысли чуть ли не проклинает, да и вот, последняя его пассия через чур была на Петру похожа; янтарные кудри, веснушки на щеках, тонкие, хрупкие запястья, бледная кожа, ключицы, которые нестерпимо хотелось обвести пальцами, оставить следы на шее, чтобы они медленно исчезали, показывая всем, что девушка уже занята.       — Опять ты завис, — усмехнулась Петра, надев штаны, скрыв ноги от взгляда Джеймса.       — Ну ладно, Барнс, раз уж я для тебя ребёнок, то ты проведешь со мной вечер ярмарки, купишь сладкую вату и будешь без всяких бурчаний сопровождать меня на аттракционы, так как Стив не может, — улыбается Паркер, давая знать, что Барнс прощён.       — Кстати о моем брате. Что ты ему сказал, что он со спокойной душой отпустил тебя в мою комнату и все ещё не зашёл узнать, все ли у нас в порядке и не убился ли кто-нибудь?       — Я просто объяснил ему ситуацию, только без подробностей, —пожал плечами Джеймс. Он успокоился, стоило Петре его простить. Как бы Барнс не хотел признавать, но без этой девчонки его жизнь вовсе на себя не похожа.       — Так, отлично, а теперь пойдем, составим ему компанию и обрадуем новостью, что завтра мы все идём на ярмарку. В конце концов, у меня ведь день рождения, — смеётся Петра, открывая дверь.       — Кстати говоря об этом, — начинает Баки, остановив Петру. — Я все думал, что тебе подарить, да вот только никак не мог придумать, поэтому купил первое, что попалось под руку, — в голосе Барнса слышится несвойственная ему неловкость.       Мужчина достает из кармана брюк маленькую коробочку и протягивает её Петре.       — Можешь не носить, если не хочешь, — беспечно пожимает он плечами.       — Так, а ну успокоился и помог застегнуть, — сказала Петра, достав подвеску из коробочки и протянув ее Джеймсу. Паркер поворачивается к нему спиной и поднимает волосы, чтобы открыть шею.       Баки застегивает цепочку, касаясь кожи шеи горячими пальцами, а девушка еле слышно выдыхает. В ямке между ключиц расположился небольшой золотистый кулон в форме сердечка. Вещь довольно простая, но для Петры это куда больше, чем просто безделушка. Барнс несмотря на их ссору, все же помнил о дне рождении девушки, а ещё о том, как она мимолётно упомянула именно об этом украшении в одном из их разговоров ни о чём. Она бы, конечно, и сама могла его себе позволить, все же за стажировку ей платили, но было приятно, что Джеймс помнил, хоть и преподнес это все,будто он выбрал именно этот кулон совершенно случайно.       — Спасибо, Джей, — говорит Петра, обнимая мужчину. Она прижимается к нему чуть ближе и, поборов смущение, которое возникает у нее рядом с ним, целует его в щеку.       — Да не за что, ребёнок, — отвечает Баки, не выпуская ее из объятий. Да, у них разница всего пять лет, не такая уж и большая, но он все равно будет считать её маленькой девочкой, хоть и уже видит в ней девушку, довольно симпатичную, которую в любой момент возьмут и уведут. Да, Петра была права, когда говорила, что он расстроен, что она больше не смотрит на него с обожанием, как это было когда-то. В последние месяцы от нее только и слышно, мистер Старк, мистер Старк, а теперь вот она и Говардом его называть стала, хоть раньше никогда даже не подумала бы об этом.       Стив доверял сестре и слушал ее рассказы, не вмешиваясь в дела Петры, а вот Барнсу не терпелось лично поговорить с этим Старком, и к счастью, такой шанс у него имелся.       — Так, идём, будем ужинать, — отмирает Баки, когда они с Петрой перестают обниматься.