На кончике языка

Тогда, 2 февраля

      — Учитель богословия? И чему же он будет учить? — Мой вопрос утонул в вечерней суете «Магазинчика Доктора Цербера», став почти неслышным для многочисленных посетителей. Вокруг витал насыщенный запах корицы и ванили, со всех сторон доносились оживлённые голоса горожан, ожидавших заказы. За стойкой Доктор Це и тётушка Хильда щедро разливали по высоким стаканам ароматный кофе, молочные коктейли и горячий шоколад.       После одинокой, продуваемой всеми ветрами Академии атмосфера казалась почти болезненно уютной, обнимая, словно тёплое детское одеяльце.       — Богословию, — лаконично пояснила Роз, прежде чем отправить в рот тёмно-красную вишню, украшавшую её коктейль. — Мистер Смит будет читать Священное Писание, пояснять спорные моменты. Строго говоря, это даже не класс, а, скорее, факультатив — посещение по желанию.       В голове тут же всплыли проповеди отца Блэквуда, восхвалявшие Тёмного Повелителя, возвышавшие чернокнижников и принижавшие ведьм. Я брезгливо скривилась.       — Да ладно тебе! — возмутилась Роз. — Ты его просто не знаешь, он классный.       — И симпатичный, — громко кашлянул в кулак Тэо.       На тёмных щеках Роз проступил румянец.       — Ничего подобного, — буркнула она. — То есть он, конечно, милый, но…       Роз запнулась, и после мгновения тишины от нашего столика прокатилась волна смеха, сливаясь с перезвоном дверных колокольчиков, оповещавших о новых посетителях, и пряными ароматами, густой шапкой оседающими в кафе. Происходящее было настолько привычным и родным, что знай я подходящее заклятье — не раздумывая бы закупорила этот миг, как Батибат в бутылке, и провела в нём не одно столетие своей бессмертной жизни.       Создать новое «нормально» после подписания Книги Зверя было куда проще, чем я представляла, но всё же сложнее, чем готова была признать. Вместо борьбы с двумя мирами, всеми силами подталкивающими меня на Тропу Ночи, приходилось бороться с самой собой: бой, к которому я не была готова, но который намеревалась выиграть.       Академия Незримых Искусств манила запретными знаниями, ответами на вопросы, о которых я даже не задумывалась, обещая невиданные удовольствия и отсутствие последствий. Смертная жизнь покоилась на ссутуленных плечах Харви, мерцая его неловкими улыбками, серьёзными взглядами Роз и бесстрашным настроем Тэо, — бесценными проблесками прежней жизни.       Очередной перезвон колокольчиков заставил натянуть зелёные рукава вязаного свитера и поёжиться от холода. В феврале мороз оставался таким же колючим, как и в начале зимы.       — Вот же он! Мистер Смит, идите к нам, — Роз привстала, энергично помахав новоприбывшему. Обернувшись, я проследила за её взглядом.       Светловолосый мужчина, на вид немногим старше Эмброуза, широко улыбнулся и, быстро сделав заказ у стойки, уверенно направился к нашему столику. От его слепящей улыбки перед глазами заплясали чёрные точки, как бывает, когда долго смотришь на солнце. Обменявшись приветствиями, он с интересом обратился ко мне:       — А ты, должно быть, знаменитая Сабрина Спеллман. — Мягкий, чуть игривый голос идеально подходил его внешности. — Розалинд много о тебе рассказывала, да и по городу невозможно пройти, чтобы не услышать твоё имя. Или фамилию твоей семьи, раз уж на то пошло.       — Роз и о вас много рассказывала, — я приветливо улыбнулась, хотя впервые узнала о его существовании меньше получаса назад. — Уверена, если прислушаюсь — поймаю пару сплетен. Городок у нас маленький.       Мистер Смит рассмеялся — слишком искренне и в то же время слишком заразительно. Или я просто отвыкла от нормального человеческого общения — без показного безразличия, жалящих взглядов и ударов в спину, коими полнилась Академия.       Не прерывая оживлённой беседы с Роз — что-то о церкви и планах на понедельник, — учитель богословия расстегнул зимнюю куртку, на светло-голубом, под цвет глаз, свитере блеснуло украшение.       — Классная брошь, — отметила я, указывая на тяжёлое серебряное украшение в форме весов. — По виду настоящий антиквариат.       — Спасибо, — он вновь рассмеялся, похлопывая по весам ладонью. — Это подарок отца, что-то вроде семейной реликвии. О, мой заказ готов! Сабрина, — его голубые глаза были радушными, как летнее небо, — я был невероятно рад наконец-то лично с тобой познакомиться, уверен, это не последняя наша встреча. Ну а с вами мы ещё точно увидимся в школе, — он шутливо пригрозил ребятам пальцем и двинулся к стойке.       От его широкой улыбки тётушка Хильда зарделась и едва не опрокинула высокий стакан с готовым напитком, на что он лишь тепло рассмеялся. При всём своём очаровании и дружелюбии мистер Смит заметно выделялся на фоне остальных посетителей, походя на холёную фигурку Санта-Клауса, выставленную в разгар Хэллоуина.       — Он всегда такой?.. — Я не смогла найти подходящее слово.       — Да, — в один голос ответили Харви и Тэо.       Роз закатила глаза, спрятанные за толстыми стёклами очков.       — Да ладно вам, человек оказался совершенно один в незнакомом городе, он просто пытается быть дружелюбным.       — Зачем он вообще приехал в Гриндейл? — спросила я, трубочкой поднимая осевшие на дне бокала кусочки клубники, прежде чем сделать большой глоток. Очередная причина любить выходные: вкусная еда и напитки. Не то что стряпня в Академии.       — Он был миссионером, нёс Слово Божье в мир, пока не открыл дар к обучению юных умов и не решил посвятить этому дальнейшую жизнь.       — Это цитата, если что, — прибавил Харви.       В голове опять всплыло приевшееся, высокомерное лицо отца Блэквуда, с его помпезными речами, требованиями неукоснительно следовать Тропе Ночи и всем тем, что я целенаправленно игнорировала на чёрных мессах. Да и не только на них.       Поймав неуверенную, как набросок картины, улыбку Харви, я почти машинально ответила — и на мгновение всё стало как раньше. Сейчас Харви и Тэо посмеются над очередной глупой шуткой и поменяются местами, Харви сядет рядом со мной, обнимет меня за плечи и весь вечер будет нашёптывать ласковые глупости на ухо.       Харви не разговаривал со мной после того случая во время репетиции «Ромео и Джульетты», и, сказать по правде, я не могла его за это винить. Мой мир сотрясал сокрушительный ураган, уносивший меня всё дальше от родного Канзаса, и Харви в очередной раз попал в его эпицентр, несмотря на все мои попытки защитить его от этого. Его отчуждение было призвано сделать то, что не смогла я, — защитить его.       Улыбка моего — теперь уже окончательно бывшего — парня исчезла, словно её стёрли ластиком, выкинув меня в моё новое нормально: широкоплечий Харви ютился рядом с Роз и избегал любой попытки личного разговора.       — В следующую пятницу у нас с Харви тренировка по баскетболу, — покачал обритой головой сидящий рядом со мной Тэо. — Извини, Роз.       — Брина, ну ты-то хоть меня не бросишь? — взмолилась Роз. — Это первый и наверняка единственный показ в городе! Скажи, что ты пойдёшь со мной?       — Извини, Роз, — искренне ответила я. — В пятницу у меня экзамен в Академии, а мисс Джексон меня ненавидит, так что ни за что не позволит перенести его.       Роз поникла и принялась вяло помешивать подтаявший молочный коктейль — с тёртым шоколадом и кусочками вишни.       — Вот тебе и лучшие друзья называются.       — А что насчёт следующей субботы? — предложила я. — Я сдам экзамен, и мы все вместе сможем сходить в кино или взять в прокате какой-нибудь ужастик.       — Я должен помочь отцу на ферме, — ответил Тэо.       — А у меня смены в шахтах, — добавил Харви.       Соломинка в руках Роз замерла, взгляд стал предельно серьёзным. Густые брови практически исчезли за чёрной оправой очков.       — Вы заметили, что мы за неделю договариваемся о встречах и всё равно не можем общаться, как раньше, из-за несовпадениях в графиках? И ведь это мы ещё даже не учимся в колледже! — Тряхнув копной чёрных волос, она спешно перевела тему: — А что за экзамен? Как сварить любовное зелье? О, или как прогнать зиму и призвать весну?       — Было бы неплохо, — согласился Тэо, грея руки о бокал с горячим шоколадом. — А то у нас как-будто второй ледниковый период начался.       — Не совсем. — Подобным трюкам можно и дома научиться. Я заговорщически улыбнулась, предвкушая восторженную реакцию. — Экзамен, скорее, об установлении ментальной связи с другим человеком или любым другим существом, позволяющим видеть его глазами. И влиять на его действия.       Роз поражённо моргнула.       — Ого, звучит… сложно. И ты действительно так можешь?       — Конечно, — уверенно сказала я. — Я же ведьма.       Харви вздрогнул, ссутулив широкие плечи, и хмуро уткнулся в коктейль. Радость от сегодняшнего вечера безжалостно смыла волна вины и сожаления, накатывающая каждый раз, когда Харви чурался моей магии, — то есть каждый раз, когда я даже намекала на её существование. Очередное напоминание о причине, по которой мы не можем быть вместе. Словно я могла забыть.       От неловкости, грозившей оборвать вечер, спас Тэо:       — Как думаете, вопрос, кто куда собирается поступать после выпуска, окончательно убьёт настроение или всё же спасёт нас от нынешней неловкости? Потому что я могу спросить. — Он показательно поднял руки и по-мальчишески задорно улыбнулся, возвращая разговор в привычное русло.       Несмотря на такие моменты, случающиеся чаще, чем хотелось бы, я всегда с нетерпением жду выходных, которые могу провести со своими смертными друзьями. Даже если для этого порой приходится едва ли не разрываться надвое, чтобы успеть пожить в двух мирах. Однажды разделяющая их пропасть уж не будет настолько смертельной, и я смогу показать друзьям, насколько прекрасной может быть магия.       А пока я завершу начатое отцом дело: возьму лучшее, что есть у смертных и бессмертных, — и соединю это в себе. Разве может быть что-то проще, чем быть самой собой?       — Ник? — от неожиданности Харви подавился воздухом.       — При чём здесь Ник?       Встрепенувшись, я обернулась на звон колокольчиков.       Николас Скретч, одетый в неизменную чёрную водолазку и чёрные классические брюки, уверенно приближался к нашему столику, словно огромный кот, забредший в вольер белых кроликов. Его тёмное пальто было распахнуто, несмотря на промозглый ветер за окнами.       — Спеллман. Смертные. — Его безупречное лицо было нечитаемым, цепкий взгляд остановился на Харви. — Гарри.       Судя по лицу Харви, ничуть не удивлённому таким обращением, их первая и единственная встреча оставила неизгладимое впечатление, не требующее каких-либо формальностей. Или соблюдений правил приличия.       — Меня прислала твоя тётя Зельда, — пояснил Ник и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом со мной. Его бесцеремонность заставила нас сдвинуться, от чего Тэо оказался практически прижатым к стене. — Сказала, раз ты пропустила репетицию хора, то точно будешь здесь.       — Зачем мне приходить на репетицию, если я и так знаю свои партии? — парировала я. — К тому же я проторчала в Академии целую неделю: ещё пара часов — и она бы высосала из меня последние соки.       — Уверен, требуется нечто гораздо большее, чтобы осушить легендарную Сабрину Спеллман. — В его голосе замысловато переплелись насмешка и искренность, пока чёрные, как бездонная пропасть, глаза неумолимо затягивали. Ника ничуть не смущали заинтересованные взгляды моих друзей, как не отвлекала и хлопотливая суета, царившая за нашими спинами. Его внимание было приковано ко мне. — Отец Блэквуд объявил, что Антипапа удостоит наш ковен своим визитом.       Не то, что я ожидала услышать.       — Антипапа приедет в Гриндейл?       — Вместе с Советом и приближёнными.       — Не хочу вмешиваться, но кто такой Антипапа? — с искренним любопытством спросил Тэо, умостившись в углу. Он всегда с интересом относился к моему второму миру, которого так упорно сторонились Харви и Роз. Не то чтобы у них не было для этого веских причин, но в такие моменты я любила Тэо чуточку больше.       — Кажется, я догадываюсь, — немного неуверенно сказала Роз. Её взгляд, просканировавший Ника, словно рентген, был настороженным, но не враждебным. — Антипапа — это что-то вроде Папы Римского, только, ну, наоборот, верно?       Ник удивлённо кивнул, явно не ожидая, что она окажется права.       — Верно, Антипапа — наместник Тёмного Повелителя на земле, его левая рука, выражающая его волю, следящая за соблюдением его законов и отвечающая перед ним за наше благополучие.       На последней части я громко фыркнула. Ведьмы и чернокнижники неоднократно доказывали, насколько их заботит благополучие собственного вида: примерно настолько же, насколько это заботит самого Тёмного Повелителя, — ни на сколько.       — Почти как президент, — неловко улыбнулся Харви. Его широкие плечи ещё больше ссутулились, словно не могли выдержать веса направленных на него взглядов. Точнее, одного взгляда.       — Если бы президенту давалась власть не избирающими его людьми, а силами, намного превосходящими человеческое понимание, то, безусловно, ты был бы прав, деревенщина, — с нескрываемым наслаждением исправил Ник.       Харви сильнее вжался в диван, меж бровей залегла складка смущения.       — Антипапа, скорее, похож на монарха, — вклинилась я, незаметно, но ощутимо ударяя Ника тупым каблуком под столом. Его глаза удивлённо расширились. — Он принимает решения касательно глобальных изменений в…нашем мире, и перед ним отчитываются Первосвященники всех ковенов.       — Монарх и его вассалы, — кивнув, подытожила Роз. Её рука почти случайно соскользнула со стола, вероятно, чтобы сжать ладонь Харви в качестве дружеской поддержки. — Но если его визит такое большое событие, зачем он приезжает в Гриндейл?       Я обернулась к Нику, расслабленно откинувшемуся на спинку диванчика.       — Антипапа приедет, чтобы увидеть Сабрину, — он ухмыльнулся, наслаждаясь властью, которую давала ему информация, и закинул руку на спинку за мной. Самоуверенный жест и едва ли не благоговейный трепет в голосе совершенно не сочетались, почти заставив забыть о колкой нападке на Харви. Почти. Николас менял маски так же легко, как рубашки — с черной на белую и обратно, — и об этом забывать точно не стоило. — До них дошли слухи о том, что ты сделала с Тринадцатью.       Внезапно суета за спиной уже не казалась настолько отчётливой.       — Это же круто! — воскликнул Тэо, изворачиваясь на своём крошечном месте, чтобы посмотреть на меня. Его округлое лицо светилось неподдельным восторгом. — Они хотят тебя наградить, да? Ты ведь спасла целый город. — Он чуть задумался. — По крайней мере, всех его первенцев.       Ник кивнул.       — Как ни странно, но твой друг совершенно прав. — Взгляд его чёрных глаз стал непривычно мягким, как бывало всегда, когда мы оставались одни. Не то чтобы это случалось слишком часто. И не то чтобы это выходило за рамки дружеского общения. Почти. — Адский Огонь, Спеллман.       Неожиданно всё встало на свои места.       — Сабрина стала четвёртой ведьмой за всю нашу историю, сумевшей призвать его. — Это было сказано для моих друзей, но бархатный голос и интенсивный взор, ни на секунду не отрывавшийся от моего лица, предназначались только мне. — Антипапа хочет лично поприветствовать сильнейшую ведьму, рождённую за последние века.

* * *

Сейчас, 14 марта

      Потухший свет в витражных окнах морга отнял последнюю надежду. Харви едва успел остановить грузовик, как Сабрина выбралась из кузова и бросилась на веранду. Перепрыгнув ступени, она распахнула входную дверь.       — Тётушка? Ты дома? — Её панические крики ожидаемо встретила тишина, вызывая болезненное чувство дежавю. Совсем недавно она так же распахнула тяжёлые двери, рассчитывая на поддержку семьи, а вместо этого получила лишь гробовое молчание. За исключением того, что сейчас Сабрина бы многое отдала, чтобы одиночество стало её главной проблемой. — Скорее, заноси её внутрь.       Харви бережно сжимал в руках бессознательную Роз. С её фиолетовой майки сочилась кровь, как сок из вишни, тёмная кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Единственные признаки жизни — пульс и сильная воля — с каждой минутой становились всё слабее.       — Неси её на кухню, там есть лекарства.       Харви покорно кивнул, стараясь не тревожить свою хрупкую ношу. Его открытое лицо оцепенело от ужаса.       — За нами никто не следит, — произнёс запыхавшийся Тэо, заходя следом. Руки, нервно сжимающие бейсбольную биту, покрывала свежая кровь, массивные ботинки — лесная земля, оставляющая грязные разводы. — Кажется.       — Всё чисто, — подтвердил Николас, последним пересекая порог морга и запирая за собой тяжёлую дверь — на засов и заклятье. В отличие от них, он не был покрыт ни кровью, ни грязью, но Сабрина за версту чуяла исходящий от него запах предательства и горького разочарования. Закончив, он обернулся к ней: — Что случилось, Спеллман? Это как-то связано с…       — Роз, — с нажимом перебила Сабрина, — нужна помощь, это единственное, что имеет значение. У меня определённо нет времени выслушивать твои нравоучения, Николас, так что если тебе больше нечего предложить — уходи. Сейчас же. Если слова и задели его, он отлично это скрывал. Он вообще был мастером по сокрытию.       — Сабрина, — измотанным, но настойчивым голосом сказал Тэо, — сейчас не время выяснять отношения. Роз нуждается в нас.       — Я могу помочь, — добавил Николас. Его безупречное лицо было непроницаемым, но в чёрных глазах промелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Конечно же не из-за Роз, истекающей кровью в соседней комнате, а из-за резкого ответа Сабрины, потревожившего его нежные чувства.       Сабрина подавила вспышку гнева, горького, как адский пепел, поправила повязку на глазу и, никого не дожидаясь, двинулась вглубь дома. На широком кухонном столе лежала бессознательная Роз — ещё более серая, чем прежде. Стоящий рядом с ней Харви бережно сжимал её ладонь.       — Брина, скажи, что ты знаешь, что нужно делать. — Оцепенение сменилось отчаянием. Харви махнул свободной рукой в сторону зелёных шкафчиков, заполненных различными баночками с настоями, мазями и порошками. — Что-то из этого ведь должно помочь! Кровотечение остановилось, но Роз не приходит в себя, с каждой минутой становится всё холоднее.       Сабрина прикоснулась к её лбу — холодному, как лёд.       — Нужно вынуть ангельскую пулю, — уверенно сказал Николас, вероятно, узнав подробности случившегося от Тэо. Стоя в дверном проёме, со скрещёнными на груди руками, он не решался пересечь невидимую черту между коридором и кухней. — После этого можно будет попробовать залечить рану.       — Почему попробовать? — встревожился Тэо, по-прежнему не выпуская из рук бейсбольную биту. — Разве вы не можете просто её вылечить? Произнести заклятье или начертить пентаграмму…       Сабрина и Николас переглянулись.       — Неизвестно, как на смертных действует оружие ангелов, — в конечном счёте ответил Николас. Он знал, что для ведьм, чернокнижников и фамилиаров существует лишь один исход — смерть, в лучшем случае — мгновенная, в худшем — медленная и мучительная. Но даже не представлял, что будет со смертным, имевшим глупость заслонить собою ведьму. Да никогда и не слышал о подобном.       Николас пристально рассматривал Сабрину — вначале на предмет ран, удобно скрытых под ярко-алой блузкой, теперь — пытаясь уловить малейшую перемену на её бледном лице. Четыре коротких слова, сказанных спокойным, устойчивым голосом, обещали ему муки самого тёмного царства в случае неудачи:       — Мы должны спасти Роз.       Николас закатал рукава белоснежной рубашки.