Open Letters

      И, хотя, Реджина знала, что Мэри-Маргарет дома не будет, все равно ощутила болезненный спазм в районе желудка, пока поднималась по лестнице к квартире, а затем и стучала в дверь. Посещение этого места редко заканчивалось для Миллс хорошо. Последний раз, когда она сюда приходила, был для того, чтобы обнаружить все свои письма разложенными на кухонном столе.       На этот раз все будет по-другому, — напомнила себе женщина.       Кэтрин осталась сегодня у нее и присматривала за Генри, что означало, что Мэри-Маргарет «присматривала» за Дэвидом. Единственным человеком по ту сторону двери была Эмма, и это она пригласила Реджину. Она прислала сообщение с уточнением времени ужина и даже дописала, что с нетерпением ждет его. Миллс должна была быть счастливой и взволнованной, но, кажется, находилась на грани. Когда она, наконец, постучала в двери, поняла, что ее руки дрожат.       Как только дверь распахнулась, женщина поняла, что не единственная, кто борется со своими эмоциями.       Тщательно подобранный наряд Эммы был измазан мукой. Ее волосы слегка растрепались, а глаза казались дикими, выдавая, что та находится на грани истерики. Вместо этого Свон заставила себя улыбнуться.       — Реджина! Привет.       Все беспокойство испарилось из тела Миллс, словно легкий ветерок. Она многозначительно посмотрела на черный свитер Эммы и спросила:       — Что случилось?       Эмма, конечно же, понимала, что данного вопроса не избежать, но в глубине души надеялась, что Реджина на мгновение потеряла зрение или потребность постоянно проверять чужое состояние. Не так она мечтала приветствовать ее в своем доме. Свон потратила целый день, готовя чаще, следя за чистотой полов и отсутствием каких-либо остатков древней личности Мэри-Маргарет. Все ингредиенты для ризотто, которое она решила приготовить, были тщательно нарезаны, взвешены и выложены на стойке. Это значило, что можно было начинать аккуратно бросать их в емкость, как только Реджина проголодается. Проблемы начались, когда она внезапно осознала, что не запланировала десерт.       Свон окинула взглядом свой испорченный наряд и вздохнула.       — Я пыталась приготовить шоколадное суфле.       — Суфле? — выпалили Миллс. — Разве это не слишком для твоих кулинарных навыков?       Эмма бросила на нее укоризненный взгляд.       — Чтоб вы понимали, мадам мэр, я готовила его раньше. Много раз. Просто не смогла найти какао-порошок, поэтому, роясь в верхнем шкафчике, случайно все… опрокинула.       Она ожидала, что сейчас Реджина начнет хохотать и скажет, что это последний раз, когда ей позволили для кого-нибудь готовить, но вместо этого, спустя минутное ошеломленное молчание, Миллс быстро шагнула к ней и поцеловала в десять раз круче, чем в те неуверенные разы, которые возникали между ними ранее.       Когда Эмма отстранилась, в ее глазах ярко выделялся восторг.       — Вау. Ничего себе. Не та реакция, которую я ожидала получить.       С ухмылкой Миллс прошла мимо нее и направилась на кухню. Конечно, она сначала заметила мешок с мукой, который разлетелся по всему полу, но затем ее взгляд привлекли аккуратно выстроенные миски с нарезанными кубиками и взвешенными ингредиентами. К стене был прикреплен рецепт, серый и уже успевший потускнеть снизу. Ее сердце сжалось, как полиэтиленовый пакет, который держат над пламенем.       — Эмма, — мягко сказала она. — Этого, похоже, много.       — Я пыталась навести порядок до того, как ты придешь, — пробормотала Эмма, проходя мимо женщины и осматривая место «преступления». — Но, очевидно, ты пришла раньше.       — Всего на несколько минут.       — И за эти несколько минут я, наконец, нашла совок.       Реджина рассмеялась.       — Почему ты решила приготовить что-то настолько сложное?       Она тут подметила румянец, появившийся на щеках Эммы.       — Я просто не хотела, чтобы ты думала, будто я питаюсь только едой на вынос.       Едва сдержав порыв протянуть руку и схватить Свон за грудки, чтобы еще раз поцеловать, Реджина опустила на стол бутылку красного вина, которое принесла с собой, и сказала:       — Почему бы тебе не пойти и переодеться?       — Потому, что я еще не закончила суфле, и, кажется, сейчас снова буду вся в муке.       — Есть такие вещи, как фартуки, — подметила Реджина.       Она кивнула в сторону лестницы.       — Иди.       Обычно, когда ей указывали, что делать, Эмме хотелось ругаться, но она поймала себя на том, что беспрекословно исполняет приказ Реджины.       Когда спустилась в темно-зеленом свитере, вместо черного, заметила Миллс сидящей за столом с двумя бокалами вина перед собой. Пол кухни был чист от муки, а остатки, извлеченные из разорванного мешочка, лежали в миске на прилавке.       — Тебе не нужно было убираться, — угрюмо сказала Свон.       — Я знаю. Просто иди сюда и выпей со мной, прежде чем снова возьмешься за готовку.       И снова Эмма поняла, что исполняет приказ без лишних слов. Вино, которое принесла Реджина, было намного лучше того, что покоилось у нее в холодильнике, поэтому женщина с радостью устроилась на стуле напротив и принялась потягивать напиток, пока они обсуждали свою неделю.       — Итак, — сказала Эмма с вымученной улыбкой. — Генри.       Реджина скривилась, но с любящей материнской обидой. Она знала и принимала, насколько раздражающим может быть ее ребенок.       — Прости, что он явился и завалил тебя вопросами в начале недели. Я потратила большую часть воскресенья, пытаясь успокоить его и отговорить от какого-либо вмешательства. Я думала, что моей полуправды и расплывчатого рассказа было достаточно, но, как оказалось, нет.       Эмма закатила глаза, поглаживая пальцем край бокала.       — Я начинаю верить, что ты знаешь его не настолько хорошо, как думаешь.       Месяцем назад эти слова привели бы Реджину в чистейшую ярость. Однако этим вечером она лишь ухмыльнулась.       — Ты собираешься просветить меня обо всех его скрытых талантах?       Это сработало.       Она с удовлетворением наблюдала, как Эмма вновь краснеет.       — Нет. Конечно, нет, — ответила женщина. — Я просто пошутила.       — Я поняла, мисс Свон. А я просто дразнилась.       Эмма преувеличенно надула губы.       — Это несправедливо.       — Ну, если ты забыла, я жестокий и бессердечный мэр. Я всегда играю грязно.       Эмма фыркнула в свой бокал.       — Ага, да.       — Нет?       — Слушай, мы обе знаем, что ты та еще задница, — сказала Эмма, не обратив никакого внимания на нахмурившиеся брови Миллс. — Но, думаю, мы обе понимаем, что это делает нас отличной парой.       — Да? А давай поподробнее.       — Я просто имела в виду… Ты очень нервная задница. И очень устрашающая. Я глупая и неуклюжая, ко всему еще и везде опаздываю, и вечно ведусь на провокации, из-за чего устраиваю скандалы. Ни одна из нас не идеальна, но мы могли бы отлично гармонировать.       — Ты имеешь в виду, что вместе мы сможем приручить Генри, на минуточку, десятилетнего ребенка, который постоянно выводит нас и заставляет задуматься о билете в военную школу в один конец?       Эмма рассмеялась.       — Да, именно это я и имею в виду.       Реджина тоже хихикнула, но затем в ее выражении лица появилась нотка серьезности.       — На самом деле, думаю, ты права. Я не даю нам обозначения, но…       К счастью, продолжать дальше не пришлось. Не колеблясь, Эмма протянула руку и накрыла ею руку Миллс, заставляя замолчать.       — Я знаю, — мягко произнесла она.       Реджина очень редко слышала такой тон. Однажды она заметила, что Эмма тихонько разговаривает с бездомным, стоящим возле мэрии, и еще один раз, когда женщина говорила с их сыном, пытаясь пояснить ему, что только потому, что мама просит сходить на терапию вечером одного из вторников, не означает, что она думает, будто он сошел с ума. Это был голос, который Эмма использовала только тогда, когда пыталась сказать что-то настоящее. Что-то, что было страшно даже озвучивать, но понимала, что должна. И вот теперь она гладит тыльную сторону ладони Реджины большим пальцем и говорит с ней тем же нежным голосом, который автоматически внушает, что все хорошо. И это было так важно.       Реджина лишь улыбнулась в ответ, ощущая, как трепещет сердце. Когда Эмма встала, чтобы все же приступить к ризотто, женщина не могла отвести от нее глаз.

***

      К тому времени, как обе насытились едой, было решено переместиться на диван с бокалами вина. Реджина чувствовала себя такой расслабленной, как никогда ранее. И она с ужасом осознала, что это только потому, что Эмма не отступилась внезапно от своих принципов и не перестала подшучивать над ней.       — Ты никогда не смотрела Мисс Конгениальность? — снова спросила Свон, когда Реджина осторожно опустилась на край дивана. — Никогда-никогда?       — Когда я могла успеть?       — О, точно, я тупица, — ответила Эмма, закатывая глаза так сильно, что женщине показалось, будто этой волной можно было сдвинуть тектоническую плиту. — Между всеми твоими попытками саботажа, внезапными появлениями У Бабушки и, разумеется, ночными написаниями писем, уверена, у тебя едва ли на что-то оставалось время. Куда уж на просмотр фильма.       Миллс нахмурилась.       — Я не фанатка женских фильмов.       — Это не женский фильм, — возразила Эмма, достав коробку с ДВД-диском, даже не спросив Реджину, хочет ли она восполнить пробел именно сейчас. — Это один из величайших фильмов, когда-либо снятых. Он знаковый. И, честное слово, мне прям аж больно от того, что ты его еще не смотрела.       — Я заметила, — сухо сказала Миллс, яростно скрывая наслаждение таким колоссальным вниманием.       Эмма смотрела на нее так, словно Реджина еще не видывала жизни. И женщине почему-то очень хотелось позволить Свон показать ей ее.       — И вообще, ты не сможешь пообщаться со мной, пока не посмотришь его, — ответила Свон, усаживаясь на диван прямиком возле Реджины. — Я почти уверена, что Сандра Буллок сделала меня той, кем я являюсь на данный момент.       — Что ж, я хотя бы знаю теперь, куда отправлять письмо с жалобой, — пробормотала Миллс в свой стакан.       Она тут же получила подушкой в живот, отчего вскрикнула и неуклюже рассмеялась.       А потом до нее дошло, что рядом с ней Эмма выглядела такой же довольной и расслабленной, как и сама Реджина. Щеки Свон покраснели от алкоголя, готовки и чрезмерно возбужденного диалога, и с того момента, как Миллс сунула в рот первый кусочек ризотто, удивленно ощутила, как испаряется все дневное напряжение. И сейчас, объевшись шоколадного суфле, — с успехом приготовленного, — и напившись вина, она была чертовски счастлива, сидеть на диване рядом с препирающейся Реджиной. Мэр по-прежнему выглядела не совсем расслабленной, но это нормально, с учетом того, что они находились в гостиной Мэри-Маргарет. Эмма поняла, что дискомфорт Реджины, связанный с пребыванием в доме человека, которому она не особо доверяла, на нее саму действует довольно обнадеживающе.       Пока она обдумывала все эти моменты, Реджина откинулась на диванные подушки и придвинулась на дюйм ближе. Эмма покраснела и поспешно нажала на кнопку, включив фильм.       К тому времени, как Сандра Буллок появилась в своем явно не феминистском облике, Реджину уже едва ли можно было оторвать от экрана.       — Я знаю, — прокомментировала Свон, даже не глядя на женщину. — Но все дело в уверенности, а не в том, как она на самом деле выглядит. Это придает ей сил.       — У нее и так они были.       — Кто сказал?       — Ну, она буквально пять минут назад надрала зад тому парню. Что еще нужно?       Эмма многозначительно посмотрела на женщину.       — Друзья? Счастье?       — Не говори так, будто это единственное, чего ей не хватает.       — А разве не так? Вот, например, ты. Вспомни, всегда, когда тебе нужно было быть главной, и даже не с кем было поговорить, ты была счастлива?       Реджина нахмурилась.       — Да. Очень счастлива. Пока не появилась ты и все мне не испортила.       Она ощутила облегчение, когда Эмма рассмеялась в ответ.       — О, я поняла. То есть, всякий раз, когда ты хихикаешь, много болтаешь и слегка измазана шоколадом в уголке рта, это значит, что ты несчастна?       Миллс немедленно подняла руку, чтобы вытереть рот, хотя уже знала, что Эмма врет. Когда на пальцах остался лишь отпечаток помады, она испустила обиженный стон.       — А теперь ты испортила мой макияж.       — Мне так жаль.       — Врешь, — проворчала женщина, ища свою сумочку. — Теперь мне придется его поправлять.       — Неа, не придется.       — Кто сказал?       Эмма закатила глаза. Реджина настолько сильно не разбиралась во флирте, что даже не расслышала нотки игривости в ее тоне.       — Посмотри на меня, Реджина.       Тон Свон был повелительным, но женщина подчинилась. Она подметила, что Эмма смотрит на нее с веселой улыбкой, отставив свой бокал на кофейный столик.       Именно в этот момент Миллс поняла, что слегка опьянела. Во рту пересохло, в голове было слишком много мыслей, что ей изо всех сил пришлось пытаться сосредоточиться исключительно на лице Эммы. Все, что она могла видеть — порозовевшие щеки и растрепавшиеся волосы. И это раздражало. Не потому, что женщина выглядя неопрятной, но счастливой, а потому что больше Реджина уже ни на чем не могла сосредоточиться.       А затем, к своему огромному разочарованию, она, словно издалека услышала, как выпаливает:       — Я не могу.       — Не можешь что?       — Смотреть на тебя, — ответила Миллс. — У меня нет с собой очков, а ты расплываешься.       Эмма нахмурилась.       — Но ты не носишь очки.       — Не ношу, но только потому, что обычно не пью три бокала вина в течение рабочего дня.       — Ах, — многозначительно ответила Эмма. — Так ты сожалеешь?       — Нет.       — Да. Ты не видишь меня, потому что пьяна.       — Я не пьяна. Мои глаза затуманены, а ты слишком далеко.       Она осознала, как это звучало только, когда Эмма громко рассмеялась. Видимо, умение хитрить сошло на нет парой часов ранее.       — Хорошо, — ответила женщина, придвигаясь ближе. — А теперь?       Между ними оставалось всего несколько дюймов, поэтому Реджина преувеличенно нахмурилась.       — Все еще слишком далеко. Мы же не на конференции ТЕD.*       — Прошу прощения, ваше величество. А теперь?       — Почти. Еще немного ближе.       Эмма усмехнулась, вдыхая аромат духов Реджины, смешавшийся с красным вином, и полностью сократила расстояние между ними.       — А сейчас?       Ее рука лежала на колене Миллс, а лицо находилось в паре сантиметров от ее. На секунду из головы Реджины пропали все мысли, не позволив придумать, что на это ответить.       А потом она перевела взгляд на губы Эммы, слегка покрасневшие от вина и шоколада. Заметила ровные зубы, вид на которые приоткрылся, как по волшебству. И поняла, что уже ничего не сможет сказать.       Женщина наклонилась вперед и поцеловала ее, ощутив облегчение, когда получила ответ. Их поцелуи до этого были немного неловкими и испуганными, но теперь эти ощущения пропали. Может, потому что они выпили достаточно вина, а, возможно, потому что, наконец, перестали бегать от происходящего и признали, что нравятся друг другу. Реджина не знала, какое из предположений верное, но перестала об этом думать, как только почувствовала, что зубы Эммы захватывают ее нижнюю губу. На автомате она застонала, обвивая шею женщины руками, а когда ощутила легкое прикосновение к талии, не колеблясь, отдалась на волю ощущениям.       И внезапно оказаться у Эммы на коленях чувствовалось таким правильным. Руки вокруг талии Реджины были такими сильными и такими одновременно нежными, они удерживали ее с осторожностью, что буквально кричало, как много она значит и чего достойна. Когда Миллс слегка качнулась вперед, Эмма застонала и ворвалась языком в рот женщины, ухмыляясь на ответный нетерпеливый всхлип.       Свон с осторожностью перебирала прядь за прядью, собирая их в горсть на затылке. Ощущение это было манящим и опьяняющим. Реджина снова застонала, с восторгом вздохнув, и углубила поцелуй еще сильнее, подмечая, что вокруг царит странная атмосфера, очень похожая на волшебство. Все казалось таким мягким, туманным и лишенным какой-либо неловкости. И тогда Реджина поняла, что могла бы раствориться в Эмме, свернувшись калачиком и не отпуская до самого утра.       Эмма же изо всех сил пыталась держать себя в руках. Не потому, что алкоголь вскружил голову и не потому, что она весь день нервничала из-за ризотто, а потому, что вес Реджины, сидящей на ее коленях, вызывал ощущение погружения в горячую расслабляющую ванну. Ее поцелуи были нежными и невероятными, и Свон поняла, что нуждается в большем. Она хотела, чтобы Реджина вжала ее в спинку дивана и заставила стонать до хрипа. И одновременно с этим ей безумно хотелось поменять их местами, зарыться в шею женщины и дразнить до тех пор, пока та не начнет умолять. От одной только мысли об этом Эмма застонала, сильнее сжимая талию Миллс и приподнимая бедра. Это движение было встречено стоном, похожим на всхлип. Ногти Реджины внезапно впились в затылок Свон.       На долю секунды в голове Реджины даже мысли появились.       Боже, я задыхаюсь. Я не могу от нее оторваться.       Она задавалась вопросом, что же будет дальше, потому что, лично она, не собиралась это прекращать.       А потом где-то далеко-далеко за пределами их счастливого мирка раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Поцелуи Эммы замедлились, но не прекратились. Ни одна из них пока еще не осознавала, что шум исходит на расстоянии десяти футов, пока не стало уже слишком поздно соображать.       Когда дверь распахнулась и в помещение ввалилась Мэри-Маргарет, наполовину в объятиях своего женатого парня, визг Эммы был на грани истерического. Все ее мышцы внезапно превратились в желе, не было сил, чтобы сбросить с себя Реджину. Но та прекрасно понимала, что именно так бы Эмма и поступила, если бы ее пальцы не хватались за скомканую до середины бедра юбки мэра.       В тот момент, когда Мэри-Маргарет заметила их сидящими на диване, из ее горла тоже вырвался визг, а сама она на автомате потянулась к выключателю, не осознавая, что свет уже горел до ее прихода. Помещение погрузилось во тьму. Дэвид неловко рассмеялся, а затем в гостиной снова стало светло. К этому моменту Бланшар уже успела поправить свой свитер и изобразить улыбку, которая больше походила на маниакальную. Руки Эммы все еще сжимали бедра Реджины.       — Ой, — практически зарычала Мэри-Маргарет. — Эмма! Мэр Миллс! Какой сюрприз!       Реджина уткнулась лицом в шею Эммы и слабо рассмеялась.       — Привет, — наконец сказала Свон, вынимая из-под юбки Реджины руку, которой уже успела коснуться края трусиков, и помахала. — Ты вернулась.       — Прости. Я не знала, что ты… Ты не говорила, что у тебя будут гости.       — Только потому, что ты сказала, что собираешься гулять, — срывающимся голосом подметила женщина. — Я не подумала, что нужно предупреждать.       — Нет. Нет, конечно, нет! Мы могли бы просто… — Мэри-Маргарет замолчала, с отчаяньем глядя на Дэвида в поисках поддержки.       Но он был слишком занят своими попытками не рассмеяться над тем, что мэр все еще седлает Эмму. Так что, вместо того, чтобы оказать своей девушке какую-то поддержку, просто неловко пожал плечами.       И тут Реджину осенило, что сейчас именно тот момент, когда она может поиздеваться над Мэри-Маргарет сполна, и она решила им воспользоваться.       — Можете присоединиться к нам, — громко произнесла она, намеренно нежно проводя пальцами по волосам Эммы. — Мы только начали смотреть фильм. Мистер Нолан, вам нравится Сандра Буллок?       Прикусив щеку, Дэвид кивнул.       — Мм. Конечно.       — Отлично. Тогда мы можем подвинуться, если хотите?       Эмма издала разочарованный стон и наклонилась вперед, прижимаясь лбом к ключице Реджины. Женщина лишь мысленно счастливо улыбнулась.       — Мисс Бланшар? — спросила она преувеличенно томным голосом с едва скрываемым удовольствием из-за покрасневшего, словно помидор лица Мэри-Маргарет. — Хотите присоединиться к нам с Эммой?       С писком, наполненным ужасом, женщина схватила Дэвида за руку и потащила в свою спальню. Она поспешно натянула тонкую марлевую занавеску, отделяющую комнату от гостиной, и что-то яростно стала шипеть ему.       В ту секунду, когда парочка исчезла, Эмма рассмеялась, все еще утыкаясь носом в ключицы Реджины. Миллс поддержала ее смешки, поцеловав в макушку и усмехнувшись. Задорный смех Эммы проник в ее вены, попал в самое сердце и накалил тело.       — Мне пора, — пробормотала она в светлые кудри. — Если только ты не хочешь проверить, как далеко я могу зайти?       — Неа, не хочу, — Эмма вынырнула из своего укрытия и улыбнулась, демонстрируя румяные щеки. — Это уже самый неловкий вечер в моей жизни.       Все еще хихикая, Свон подвела Реджину к входной двери и помогла надеть пальто. С другого конца квартиры, из-за занавески до них все еще доносился яростный шепот, из-за которого женщины только сильнее рассмеялись.       Реджина сделала шаг вперед и поцеловала Эмму в щеку.       — Кажется, ты пьяна.       — А мне кажется, что ты самая злая из всех, кого я только встречала, — пошутила Эмма. — Но я действительно замечательно провела время.       — Я тоже, — сказала Миллс, понижая голос, чтобы их не могли подслушать. — И мне очень жаль, что нужно уже уходить.       Эмма точно знала, что Реджина имеет в виду, и задумчиво вздохнула.       — Мне тоже. Надеюсь, что в следующий раз мы сможем…       Эти слова вселили в Миллс надежду.       — В следующий раз, — кивнула она, потянувшись, чтобы подарить Эмме мягкий, благодарный поцелуй, который обе запомнят до следующего раза. — Я позабочусь об этом.       Свон ненавидела себя за то, что все, на что ей хватило сил, это прислониться к дверному косяку и наблюдать, как Реджина спускается вниз по лестнице, но она ничего не могла с собой поделать. Миллс остановилась на лестничном пролете и обернулась с ухмылкой на губах, которые остались полностью лишены помады. Глаза ее были потемневшими и слегка дикими. Эмма вздохнула и помахала ей рукой, больше всего на свете желая, чтобы женщина могла остаться на ночь. Или хотя бы еще на час, потому что Свон точно знала, куда их вели эти безумные поцелуи.       Несмотря на все это, она чувствовала себя такой счастливой. В груди было жутко тепло от осознания, что им уже уготовлено нечто удивительное, через что предстоит пройти. Оставалось только набраться терпения, чтобы дождаться.       Как только Реджина скрылась из виду, а дверь была закрыта, Эмма вернулась в гостиную и тяжело вздохнула. Набрав воздуха в грудь, она самым громким из своих голосов прокричала:       — Твоя жена будет освобождена от обязанности присматривать за чужим ребенком, примерно, через пятнадцать минут, Дэвид. На твоем месте, я бы помчала домой. * ОписаниеTED — американский частный некоммерческий фонд, известный прежде всего своими ежегодными конференциями.