you wanna cum in?

две пары рук на теле, они везде, непрерывно скользят по бронзовой коже, разнося сотни мурашек, оставляют свои отпечатки, клеймят. чимин весь запачкан ими: их терпким запахом, большими ладонями, жадными поцелуями, голодными взглядами. он чувствует себя таким маленьким, пойманным в хищные лапы беззащитным зверьком. грудь к груди, бёдра к бёдрам, жарко и потно. — а-ах, — чимин закатывает глаза от приятного трения, — господи боже, как же... а-а-ах... — он хнычет, шепчет неразборчиво под нос что-то, хмурит измождённо брови. — господь бог тебе не поможет, маленький хён, — жаркое дыхание в ухо, смешок, снова табун мурашек вдоль позвоночника. чонгук смотрит на него сверху вниз, чёрные отросшие пряди щекочут щёки, взгляд пронизывающий, заставляет сжиматься сильнее каждый раз. — так плотно обхватываешь меня. это ведь не всё, что ты можешь принять? чимин выдыхает, мотая головой. гук улыбается, продолжая: — тогда тэтэ тоже сможет трахнуть хёна прямо сейчас? старший откидывает голову назад, предоставляя чону больший доступ к себе. острое плечо тэхёна вдруг становится таким удобным, когда всё мутится перед глазами. «тэтэ» в размерах ничем не уступает чонгуку, он даже шире в плечах немного. и единственный, кого можно назвать ласкательным прозвищем, это сам чимин. его тренированные бёдра и очерченные мышцы пресса не дают ему размера, он всё такой же крохотный и хрупкий, идеальный для своих младших. вместо милого «чимин-и» или «чимчим» они называют его маленьким хёном, крайне унизительно, без грамма уважения к старшему. чимин достаточно извращён для того, чтобы ему нравилась эта неправильность, чтобы получать первосортное удовольствие от того, что его, хёна, к которому младшие должны относиться с почитанием, они же трахают, разрабатывают и растягивают под два члена. их хён податливый такой, пластичный и тянется во все стороны – его крути как хочешь, ставь в любую позу, он в любой будет надрывно стонать. — д-да... — шепчет, колени трясутся, и стоит он только благодаря крепко удерживающим его рукам чонгука. — маленький жалкий хён, — слышится сзади, а затем влага на хряще уха окончательно выбивает из колеи. чимин беспомощно валится на тэхёнову грудь. — ты ни на что больше не способен. только на то, чтобы удовлетворять наши потребности. и чимин скулит, снова, так жалобно и отчаянно, что сердце сжимается. он оседает на члене, принимая его до основания, и не может подняться обратно. ноги не выдерживают, но чимину и не хочется подниматься, давление на стенки такое приятное, тянущее по всему паху, он напрягает все мышцы, сжимает чонгука в себе, и это сладостное трение ещё сильнее ощущается. — гук-а, — низко тянет тэхён, — подними его на руки, я не могу войти. чонгук обхватывает руками ослабевшее тело, пододвигаясь ближе, впритык, угол проникновения меняется. если бы не гук, удерживающий сейчас хёна на весу, член бы вошёл ещё глубже, чем до этого. младший ладонями поддерживает чимина под задницей, средними и безымянными пальцами раскрывая половинки сильнее, подбрасывает слегка, словно хён – невесомая пушинка. член выскальзывает из дырочки, качаясь у пупка. — хён, обхвати меня ногами, — просит чонгук, и чимин в ту же секунду следует словам, скрещивая лодыжки на пояснице, прижимается как можно плотнее к горячему телу, давая себе хотя бы такую стимуляцию. на талии ощущается прикосновение холодных пальцев, длинных и цепких, тэхён впивается подушечками до синяков, так же плотно вжимаясь широкой грудью хёну в спину. чимин чувствует себя тряпичной куклой, его делят надвое и используют для своих желаний. но в отличие от бездушной куклы он чувствует всё, каждое движение и новое касание, как длинные пальцы тэхёна соскальзывают выше с талии на соски, растирая их до покраснения с каждым толчком. чимин извивается на весу, его распирает. чонгук участливо оглаживает упругие мягкие половинки и оставляет короткие поцелуи на шее до подбородка, пока тэхён продолжает продвигаться внутрь, уже почти заполнив собой до конца. — маленький хён, обними меня, м? — хрипит тэ, одной ладонью скользя вниз по подтянутому животу. чимин невольно отстраняется от чонгука, наклоняясь назад, льнёт к другому своему младшему, обвивая ему шею руками, щекой притирается к точёной линии челюсти, а после сильнее выворачивается, доставая до скулы. — такой хороший хён, самый лучший, правда? — чимин мурлычет согласно и охает спустя секунду. тэхён целует хёна в качестве похвалы, нежно захватывая губы. чимин в центре внимания и наслаждается каждой секундой рядом со своими младшими.