Глава X. Второе свидание. Часть II
13 декабря 2020 г., 20:59
МАЮ
— Ахереть! А ты не хотел сказать мне об этом раньше? — Маю откинулся на спинку сиденья и отвернулся к окну, за которым все равно ни черта не было видно. — И почему ты не взял машину? Завтра же выходной, Тине она наверняка утром не понадобится, — продолжал недоумевать Маю, старательно избегая смотреть на рядом сидящего парня. Он даже не мог предположить, зачем Эваллё понадобилось ехать за город посреди ночи. Через какое-то время, притихнув, пробормотал: — Я думал, мы поедем домой. — Все в порядке, расслабься. Хата свободна. Протрезвеешь — утром вернемся. Как будто он водку хлестал галлонами. Маю печально хмыкнул своему отражению в стекле: он даже не взял с собой снотворное, то есть нормально выспаться не получится, а есть ли тогда смысл в поездке? Он не отдохнет и вернется ужасно раздраженный. …В крайнем случае, можно принять жаропонижающее или антигистаминку — в аптечке должно быть — от них всегда клонит в сон. — Ладно, забей, — бросил Маю, смирившись с затеей Эваллё. Он давно не был в загородном доме и уже почти забыл, насколько там чудесно. Тем более, сейчас они будут там совершенно одни, без шумной тусовки взрослых. Чёрт, столько времени уже прошло! Он почти забыл, когда выбирался туда последний раз… Выходит, еще до академии. — Просто ты мне ничего не говоришь, а решаешь все сам. — Мне показалось, тебе будет полезно сменить обстановку. Многое изменилось, вот увидишь, — наконец сознался Эваллё, и любопытство вспыхнуло с новой силой. — Ты даже не представляешь насколько — изменилось… Маю улыбнулся, но быстро напустил на себя серьезный вид: он как-никак все еще дулся на Эваллё… за все. За то, что заставил ловить дурацкий мяч, не отвечал на вопросы, повез так далеко и даже не спросил об этом, вел себя как полный придурок, Эваллё даже не захотел слушать о «Рапсодии», как будто ему плевать! Не рассказал про Ионэ, зато растрепал отцу про Стенвалля… списка хватило бы до конца поездки. Маю закрыл глаза, не желая больше об этом думать. Как все достало! Эваллё вел себя тихо, почти не разговаривал, сидел весь в своих мыслях. Маю никак не мог понять: как будто для Эваллё он был чужим, с ним даже не о чем было поговорить, и это бесило еще больше. Хотелось схватить Эваллё за грудки и трясти его до тех пор, пока парень не расколется — зачем они вообще сюда потащились? Когда они подъехали к небольшому загородному комплексу, Маю уже начал клевать носом. И без своих таблеток. Такси остановилось напротив высокого деревянного коттеджа в стиле барнхаус, который был спроектирован по заказу группы. Можно сказать, что и в Хямеенлинну они перебрались отчасти из-за того, что ехать в эту глухомань было значительно ближе, чем из Хельсинки. Участок выходил к озеру, позади возвышался лесной массив, откуда открывались виды просто невероятной красоты в любое время суток. Совсем мальчишкой, Маю любил бывать здесь со всей семьей, когда Сатин не был занят работой и брал их с собой для того, чтобы отдохнуть на природе — он и место выбрал для этого просто сказочное. Маю выскользнул из такси и вдохнул свежего ночного кислорода. Дом-амбар имел деревянный каркас, внутри было одно огромное помещение, не разделенное перегородками. Поблизости виднелись два здания поменьше — студия звукозаписи и совмещенный с сауной душ. Также там была небольшая уборная с джакузи и отсек для хранения дров. У соседей были такие же дома в стиле барнхаус, разбросанные по всему поселку. Как правило, их соседями оказывались состоятельные успешные семьи, были даже медийные личности. Однако редко кто из них бывал дома. Маю не привык к такой тишине. Поскольку дом принадлежал группе отца, здесь постоянно обретался кто-то из участников коллектива, проходили вечеринки, барбекю, совместные шумные тусовки — в остальное время здесь царила творческая атмосфера, участники коллектива были заняты записью альбома или репетициями, и тогда грохот музыки был слышен повсюду. Маю так соскучился по этому месту, что не смог сдержать своих чувств, и несколько минут просто слонялся по участку, радуясь, что может недолго побыть один. Сейчас казалось до невозможности глупым то, что он сидел обиженным всю дорогу — стоило оказаться здесь, как все отошло на задний план и остался только чистый лесной воздух, высокие кроны деревьев вдалеке и этот невероятный вид вокруг, укрытый покровом темноты и редкими электрическими огоньками. Подождав, пока он нагуляется, Эваллё с мячом в руке направился к входу. До Маю вдруг дошло, что у них нет ключей. — Здесь кейбокс, — успокоил его парень, указывая на электронный металлический ящик с панелью для введения пароля. Эваллё забрал ключ из отсека и отпер перед ним дверь. — Заходи. Высокое помещение осветилось до самого потолка. Маю задрал голову, увидев резные перила вдоль второго полуэтажа. В высоту дом, навскидку прикинул Маю, составлял этажа три, не меньше. В доме всегда умопомрачительно пахло деревом и смолой, как будто его отстроили только вчера. На первом этаже раскинулась широкая гостиная с обеденной зоной — здесь всегда было оживлено, и вечеринки с массой гостей проходили именно здесь. Комнату украшал настоящий камин. Лестница поднималась на второй этаж, где находилась спальня и небольшая внутренняя веранда (летом тут было полно света) с выходом на балкончик. Маю бродил по комнате, прикидывая, чем заняться в первую очередь. Есть он вроде не хотел, при мысли о еде его даже начинало подташнивать. Да и доставка продуктов сюда будет ехать долго. Сатин и Рабия всегда закупались заранее и привозили продукты с собой. В душ он перехотел, немного придя в себя на свежем воздухе. — Ну как? Ты здесь давно не был… — Эваллё запер дверь, оставил мяч у входа и прошел в кухню, где включил кран с водой и ополоснул руки. — Ну, кое-что новое из мебели, техники… а так все по-старому. Ты сказал, что многое изменилось, что ты имел в виду? — Ты вырос. — Эваллё бросил джинсовую куртку прямо на кожаный диван посреди зала. — Это да, но… — Маю обернулся и невольно увидел, как Эваллё смотрит на него — долгим изучающим взглядом, сантиметр за сантиметром. Маю пожал плечами. — Я ведь все тот же, если бы ты чаще звонил мне, ты бы знал об этом, — упрекнул он. — В том-то все и дело, — окончательно запутал его Эваллё. Парень подошел ближе, и Маю вскинул лицо. — Что я слишком хорошо тебя знаю, даже лучше, чем себя. И я все время думаю о тебе. — Зачем мы сюда приехали? — Маю надоело угадывать, ему осточертели туманные намеки и отговорки. — Я не понимаю, чего ты хочешь. — Тебя. Они замерли друг напротив друга, между их телами было меньше десятка сантиметров. Эваллё сглотнул, его низкий голос прозвучал глухо: — Ты хотел попробовать. — Ч-что ты… — выдавил из себя Маю заплетающимся языком. Он будто был пьян. Не понимал, что происходило. Не понимал, что он несет. Зачем спрашивать? Замолчи-замолчи! Но рот против воли открылся: — Но сам ты хочешь этого? — До безумия! Я больше думать ни о чем не могу! — Эваллё сжал его лицо в горячих ладонях, в следующую секунду губы Маю обожгло поцелуем. Колени задрожали, по телу прошла волна дрожи. В паху потяжелело. У Маю закружилась голова. Возбуждение обрушилось на него так внезапно, что стало трудно дышать. Эваллё жадно целовал в губы, крепко удерживая его лицо. Маю прижался теснее, желая убедиться, что Эваллё хочет его так же сильно. Твердая накачанная грудь, сильные руки, колкая щетина, царапающая Маю подбородок и щеки… …ему так не хватало этого! Маю вцепился в широкие плечи Эваллё и сам же испугался своей напористости. Все происходящее настолько сильно отличалось от близости с девушкой — Маю не мог это даже сравнить. Нетерпеливый язык Эваллё порхал вокруг шарика пирсинга, вызывая дрожь во всем теле. Мысли в голове путались. Первые несколько секунд Маю позволял Эваллё вести в поцелуе, но потом начал отвечать с той же страстью, вжимаясь в парня бедрами. В живот ему уперлось что-то твердое, и Маю мигом опомнился. Он распахнул глаза и уставился на Эваллё. Карие глаза возбужденно блестели, зрачки стали огромными, веки и густые ресницы подрагивали. Почему он не замечал этого раньше? Как Эваллё смотрит на него, как раздевает его глазами! — Подожди! — выдохнул Маю, чувствуя, как ноют губы. Его реакция на поцелуй была слишком острой. Его пугало собственное тело. — Я… я не знаю, что надо делать… Эваллё опустил ладонь между их телами и коснулся его паха, где уже налился член: — Твое тело знает. — Эваллё погладил Маю по спине. — Устраивайся, я пойду приготовлю нам постель, — с этими словами Эваллё отпустил его. У Маю вырвался сиплый вздох, еще чуть-чуть и у него случился бы разрыв сердца, селезенки или чего там бывает разрыв… или он бы разрыдался, или заорал. Его прямо колотило от еле сдерживаемых эмоций. Тяжело дыша, он пытался взять себя в руки. Пальцы дрожали, он вцепился в кожаную спинку рядом стоящего кресла. Трясущейся, как у пьяницы, рукой Маю прикрыл рот, а потом провел по лицу. Он все еще ощущал касание ладоней Эваллё, его щеки горели, помня горячую шершавую кожу и колючую щетину. Господи Иисусе! Опрокинув в себя стакан воды, Маю ополоснул лицо над раковиной в кухне. Он вспотел, и его одновременно знобило. Он хотел биться в истерике — и пуститься наутек. Потрогал лоб, может, у него лихорадка? Маю слышал тихое поскрипывание досок и шаги на втором уровне: Эваллё застилал постель. По старой памяти Маю быстро отыскал ящик с аптечкой. Воровато оглядываясь, сунул в рот таблетку, запил водой и захлопнул ящик над головой. Громко! Маю зажмурился, надеясь, что Эваллё не слышал этот звук. Уже в который раз вымыл руки, при этом разбрызгав воду по всей раковине и столешнице. От волнения он ничего не соображал, тело не слушалось и будто стало чужим. Побросав куртку и телефон в гостиной, Маю начал подниматься по лестнице. С каждой ступенькой сердце делало кульбит и сотрясало грудную клетку. Футболка потемнела подмышками и на груди. Желание никуда не ушло, член по-прежнему был каменным и неприятно натягивал джинсы. Эваллё нашел какой-то крем — Маю даже сперва не понял, зачем им это. — Если хочешь, поменяемся ролями, — предложил Эваллё, Маю лишь фыркнул. — Ну нет, и снова облажаться? — наблюдая, как Эваллё, присев на край кровати, разувается, он добавил: — Нет, слушай… я хочу так, чтобы запомнить на всю жизнь. Эваллё сдернул футболку через голову, сразу повеяло запахом его дезодоранта. Маю невольно задержался взглядом на подкачанной груди, покрытой мелкими темными волосками. Эваллё часто брил грудь, но не в этот раз. — Если тебя затошнит… в общем, я тебя предупредил. — Маю сначала не понял, шутит ли Эваллё, а потом заметил его ухмылку и набросился на парня, повалив того на широкую двуспальную кровать. — А ты горячий! — продолжал подначивать его парень, и Маю прижался к его губам своими. Вскоре Эваллё отстранился и, лежа на спине, начал выпутываться из джинсов. В спальне не горел свет, но центрального освещения было достаточно, чтобы видеть каждую деталь. Маю не мог не смотреть туда: напряженный член Эваллё отчетливо проступал под серыми плотно облегающими шортиками. Маю уже наперед знал, что там внизу все гладко выбрито: все же у них была одна комната, он много раз видел, как переодевается Эваллё. Маю уселся рядом и за шиворот стащил с себя футболку. Не успел он опомниться, как парень прижался носом к его груди, шумно вдыхая запах его кожи. Маю было неловко и ужасно горячо одновременно. — Ты так вкусно пахнешь, хочу попробовать тебя на вкус, Пряня… — Маю растерялся еще больше; внутри все замерло, кажется, у него даже начался нервный тик. — Прости, — видимо, заметив что-то на его лице, Эваллё нежно поцеловал его у основания шеи. — Плохая шутка. Воспользовавшись его замешательством, Эваллё принялся помогать ему с джинсами. Вскоре Маю остался в одних черных трусах с логотипом кока-колы. Эваллё быстро освободил его от мешающего белья, отбросив трусы на рядом стоящий диван. Развернув к себе спиной, поставил на четвереньки на мягкой постели. — О нет, только не эта поза! Я хочу видеть тебя! — Я еще ничего не делаю, — успокоил его Эваллё. — Потерпи немного. Парень накрыл руками его мошонку, провел ладонью по члену, подобрался к самой головке, собирая липкую влагу на пальцы. Маю прогнулся в спине и низко опустил голову. — Дыши, — шепотом велел парень, спускаясь пальцами по голым ягодицам. В следующий момент Маю ощутил, как теплые губы Эваллё касаются анального отверстия, а кончик языка мягко ласкает складки и ввинчивается внутрь. Развратный звук, вырвавшийся изо рта, на мгновение вернул Маю на землю. Черт, неужели они действительно делают это?! Маю уткнулся горячим лбом в тыльную сторону ладони, сжимавшей простыню. Лижущие звуки становились громче. Шершавый влажный язык побывал везде, докуда только мог достать. Эваллё играл с его яичками, лизал промежность, напряженный зад, свободной рукой придерживал его член, поглаживая подушечками пальцев. Это просто пытка! Маю глухо стонал, сопел, прикусывая кожу на ладони — эти звуки больше походили на плач. — Стой… — прохрипел он и, как только Эваллё замедлился, перевел дух. — Хочу видеть твое лицо. Маю глубоко вдохнул. На Эваллё уже не было трусов, а член в презервативе был направлен прямо в его сторону. Укладываясь на спину, Маю невольно прикипел взглядом к налитому кровью стволу — тот впечатлял, как и весь Эваллё сейчас. Парень отыскал удобное местечко и устроился поверх его ног. Маю позволял целовать себя, ласкать языком. Волосы на груди Эваллё сводили его с ума, Маю гладил пресс парня, выпирающие соски, трогал, касался всего, до чего мог дотянуться. Щетина Эваллё щекотала обнаженную грудь, часто вздымающийся живот… Маю со стоном прогнулся в пояснице, отползая куда-то вверх. Вжимаясь затылком в подушку… Эваллё терся подбородком и щекой о его каменный член, о кожу лобка, вызывая искры во всем теле. Они оба понимали, что если Эваллё возьмет его член в рот, то Маю не продержится и пары секунд. Эваллё пощекотал кончиком носа мошонку, после чего быстро прихватил ее губами, принялся вылизывать горячую внутреннюю сторону бедра. Сходя с ума, Маю уже искусал губы до крови. Когда Маю в очередной раз попытался отползти, Эваллё обхватил его за талию и потянул вниз, укладывая под себя. Накрыв Маю своим телом, парень лизнул его висок и прикусил зубами пирсинг в брови. Между ног все стянуло узлом, яйца готовы были взорваться. Эваллё довел его до состояния беспамятства. Изо рта вырывалось бессвязное мычание, член пульсировал, в ушах стоял звон, в голове все перемешалось, Маю горел… — Распрощайся со своей девственностью, — прошептал Эваллё ему в губы. Маю мгновенно бросило в жар. Рефлекторно он развел колени, освобождая больше места для Эваллё, парень тут же забросил его ноги себе на плечи, прижимаясь еще теснее. При любом движении члены терлись друг о друга. Спальню заполнило возбужденное сбитое дыхание парней. Они исступленно целовались, льнули друг к другу, оттягивая момент. Эрекция Эваллё все время упиралась между ягодиц, любое нажатие там посылало импульсы по всему телу. Подушка выскользнула из-под головы. Во рту пересохло, от нетерпения Маю уже начал скулить. На пару секунд Эваллё отстранился. По бедрам потек слегка прохладный крем, приятно запахло какой-то фруктовой химией. Эваллё не поскупился — было так много, точно они решили использовать его вместо геля в душе. Скользкие пальцы намазали тугое колечко мышц, заставив то пульсировать. Указательный палец погрузился вовнутрь на одну фалангу, вырвав у Маю недовольное хмыканье. Ему было и приятно, и странно, и неуютно, он не мог больше ждать. — Еще, — тихо выдавил он. Эваллё устроил ноги Маю у себя на плечах и быстро чмокнул его в колено. Ожидая разрывающей боли, Маю вцепился в подушку над головой. Зашелестела наволочка. Поехали… Маю беззвучно открыл рот и шумно втянул воздух. Обжигающий шепот у самого уха: — Какой ты сейчас сексуальный… поверь, я тоже волнуюсь… В следующую секунду Маю охнул и вскинул лицо. Эваллё вскрывал его, как вену, проникая внутрь по чуть-чуть. Потом его резко выгнуло. Маю запрокинул голову, надрывно дыша. В висках бешено стучало, лоб тут же покрылся испариной. Первые ощущения обожгли, из легких вышибло весь воздух. Маю зажмурился. Странные распирающие ощущения прошили его насквозь. Но это было скорее неприятно, чем больно. Эваллё замер, выжидая. Давая привыкнуть, он пустил в ход сшибающие с мысли поцелуи в шею, прокладывая дорожку ниже. Маю вертел головой, его волосы превратились в спутанный кокон, по вискам тек пот. Влажные звуки поцелуев лишали остатка мозгов. — Ухватись за меня, — горячие губы замерли на левом соске. Пальцы лихорадочно сжались на плече Эваллё. Готовый оттолкнуть в любой момент Маю медленно выдохнул. — Сейчас будет хорошо. Стоило Эваллё пошевелиться, как по телу прошелся разряд тока. Маю застонал от острого напряжения. Будто каждая молекула в нем содрогнулась. Пот тек с него ручьем, мозги плавились. В глазах дрожали слезы. Лицо Эваллё расплывалось. Маю нервно хохотнул, похоже, он чокнулся. Член так и не успел опасть. Мокрые пальцы Эваллё влажно скользнули вдоль, взяли в кольцо. Конец при этом истекал смазкой. Маю боялся пошевелиться, в его теле будто каждый нерв ожил. Вот дьявол! Он уже мечтал, чтобы все поскорее закончилось. Эваллё приговаривал ему нежно, целовал веки. Все время улыбался ему. — Хочу тебя еще сильнее… только тебя… Накал эмоций, который испытал Маю, слушая родной близкий голос, был сродни цунами. Прямо сейчас они убивали всю добродетель, что еще жила в них. Внутри разгоралось что-то дикое, страшное. Эваллё не торопился, заполняя, казалось, до предела. А потом в голове все поплыло. Вся собранность, вся воля — развалились, как песочный замок, и Маю услышал собственные протяжные стоны. Внизу охватила истома. Стало нечем дышать. Кровать под ними заскрипела. Так приятно от того, что ноет и очень тепло. Эваллё задал идеальный темп. Маю толкался бедрами навстречу, теряя голову от удовольствия. — Да-да, еще, пожалуйста, еще! ДА!!! Блять, это просто охуенно! А-А!!! — он уже осип, горло саднило, дыхания не хватало. Эваллё снова и снова проходился по простате. Маю громко стонал, уже не сдерживая себя. Его член при каждом толчке ударялся о живот. Внутри было так горячо, что почти не было сил терпеть. Эваллё плавно скользил в нем, выдыхая разгоряченный воздух ему в шею. Сжимая Эваллё руками и ногами, Маю просил еще, сильнее, глубже. Эваллё зарывался пальцами в его волосы на лобке, трогал, нежил. Его дыхание обжигало, отчего глаза наполнялись новыми слезами. Их громкие стоны и крики заполнили весь дом. Член Эваллё влажно входил в тугой задний проход, мошонка ударялась о промежность Маю. Их губы встретились. Движения стали острыми, нервными, дрожь отдавалась в мышцах рук. Очень сильные, резкие импульсы прошли буквально насквозь. Горячо… Задний проход горел. Мышцы рефлекторно сжались. Маю выгнулся и кончил мощной струей себе на живот. Эваллё выдохнул громко и резко. Этот звук вывернул душу наизнанку. Маю ощутил, как член парня пульсирует в нем. Мокрый и горячий Эваллё прижал его к себе. Было так приятно — просто лежать рядом после секса. Маю слепо ткнулся парню в шею, вдыхая запах разгоряченной кожи. Тот гладил по спине, не желая отпускать. Они оба никак не могли отдышаться и прийти в себя. Эваллё все еще был в нем, когда Маю открыл глаза. Он не сразу понял, что лежит в луже спермы, и это не слишком удобно, но пошевелиться сил уже не было. Минут пять они нежились в объятиях друг друга. По телу разливалось тепло. Внутри было непривычно пусто, Маю казалось, что у него сзади просто огромная дырка. Эваллё выглядел до того довольным, что Маю не удержался и оставил у парня на шее засос. Эваллё в отместку смял его губы, вновь перекатываясь и прижимая всей тяжестью тела к постели. Уже светало, когда они закончили. Свет погас автоматически. Секс и таблетки, что он нашел в аптечке, сделали свое дело, и Маю почувствовал, как тяжелеют веки, а глаза буквально слипаются от усталости. Они оба проспали почти до девяти утра, а потом еще долго лежали. Эваллё оказался из тех, кто любит поболтать в постели. — Было больно? — спросил тот, наблюдая, как Маю, завернутый в одеяло, орудует ложкой в ведерке с мороженым «Баскин Роббинс». Первым делом, разлепив утром глаза, Маю захотел есть. Мороженое Эваллё нашел в холодильнике, там его оказалось полно. — Только в самом начале, но мне даже понравилось. Это было так странно, я представлял ощущения немного по-другому, и это было очень горячо, у меня чуть член не оплавился, пока ты входил, — признался Маю. Он не стал говорить, что у него до сих пор ныл зад. — Я выпил обезболивающее. — Что? — Эваллё прыснул. — Серьезно? — Нашел в аптечке на кухне. Эваллё, лежащий рядом, перевернулся на бок и облокотился о подушку. Маю перехватил его взгляд. Эваллё протянул свободную руку и коснулся его предплечья, провел ненакрашенными ногтями по тыльной стороне. Маю почувствовал, как от удовольствия по коже бегут мурашки. Эваллё, видимо, забыл снять линзы, и его глаза сильно покраснели. Маю опустил ладонь парню на грудь, ему нравилось трогать ее, ощущать мелкие волоски. Маю чувствовал, как спокойно поднимается и опадает его грудная клетка. — Помнишь, я вырубился в комнате Фреи… после того случая, как увидел Стенвалля… я думал, он пришел за мной. — Маю захотелось сказать об этом именно сейчас, в другой раз ему может не хватить духа. — Я тогда принял дофига таблеток… я уже не помню, сколько. Лишь бы больше не видеть его лица, ни во сне, ни наяву. Я думал, что он исчезнет из моей жизни, если я увеличу дозу. И я вырубился. Я тогда проспал без снов больше восьми часов. Когда я пью снотворное, я словно отключаюсь и никого не тревожу, не просыпаюсь среди ночи, мое окаменевшее лицо никого не пугает… Чем больше будет доза снотворного и чем дальше я буду от людей, тем лучше. В тот раз, когда из-за меня тебе приснился кошмар, я не принимал таблеток… одного коктейля мало, чтобы усмирить меня. — Это не выход. — Эваллё взял его за ладонь, и их пальцы сплелись. — Сколько ты и твой организм так выдержат… Нужно научиться это контролировать, и нормализовать сон. Мы беспокоимся о тебе, потому что любим тебя, Маю. — Я знаю. Я же не спорю. — А сегодня ты принимал снотворное? — Нет. — Может, секс тоже на это влияет. — Маю видел, что Эваллё с трудом подбирает слова. — На твое состояние и эти видения. Я ведь тоже спал без кошмаров, а мы были в одной постели. На полу рядом с кроватью Маю заметил использованный презерватив, и его щеки вспыхнули. Он огляделся по сторонам. Открытая спальня, отгороженная только перилами второго этажа, выходила окнами на соседский участок. На улице ярко светило весеннее солнце. Здесь было полно всякой мебели: кресла, огромный угловой диван, кушетка, обращенная к балкону — наверху могло поместиться несколько человек. Бывало, что кто-то оставался на первом этаже, на диване — там тоже было много места. Кровать, где они сейчас лежали с Эваллё, обычно занимали Сатин с Рабией. Маю не хотелось думать о том, что пора возвращаться. Он даже не зарядил свой телефон. Подумал и решил, что зарядит его в вагоне, благо, с собой была зарядка. — Во сколько ты лишился девственности с парнем? — вдруг спросил Маю. Для него было очень ценно это мгновение откровенности между ними. — В пятнадцать, — пожал плечами Эваллё. — С парнем из школьной футбольной команды. Я был у него не первым. Маю проглотил ложку мороженого и зачерпнул еще. — Ты был… в пассивной роли? Эваллё снова пожал плечами, мол, это очевидно. — И ты скрыл от меня. — Тебе было всего двенадцать! — возмутился Эваллё. — Твой отец вздернул бы меня, если бы я начал посвящать тебя в тонкости однополого секса! Подумай сам. Маю промолчал, он знал про отца кое-что такое, о чем Эваллё даже не догадывался. Но ему было лень портить им обоим с утра настроение. К тому же это было очень личное, и он просто не хотел компрометировать отца. Сатин рассказал ему об этом примерно тогда же, когда и про Содом с Гоморрой, наверное, хотел, чтобы Маю намотал на ус. Маю отправил ложку в ведерко с мороженым и опустил его на пол. Стянув одеяло, перебрался на половину кровати Эваллё и оседлал его. Собственная нагота все еще вгоняла в краску, но уже не так, как вчера. Маю высунул язык, покрытый кофейным мороженым, и наклонился к Эваллё, шутливо чмокнув парня в губы. Тот притянул его к себе и обхватил мускулистой рукой за шею. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом прижались губами: Эваллё своими горячими и Маю — холодными. Они неторопливо целовались, растягивая удовольствие. Маю прихватил зубами сережку в левом ухе Эваллё и прошелся по солоноватой коже кончиком языка. Дыхание стало более частым. Маю почувствовал, как член Эваллё выделяет смазку ему на живот. В заднице запекло, и Маю понял, что пока не готов к продолжению. — Если бы ты заартачился, я бы тебя изнасиловал… — немного хриплый голос парня отдался в мошонке, и Маю почувствовал странное возбуждение от слов Эваллё. — Я бы долго тебя насиловал… — Тебе двинуть, я не понял? — фыркнул Маю. — Я бы всю жизнь жалел, если бы мы не сделали этого, — произнес Эваллё, улыбаясь ему. Парень огладил его ягодицы, и по коже забегали мурашки. Взгляд Эваллё скользил по его голому вспотевшему телу, отчего Маю только еще больше возбуждался и краснел. — Ну все, вставай, Пряня. Уже десятый час. Телефон Эваллё оказался на беззвучке, так и пролежал все время внизу на диване. Когда парень забрал свой мобильник, на нем было несколько неотвеченных. В вагоне поезда, идущего в сторону Хямеенлинны, Маю приподнял подлокотник, разделявший их с Эваллё, и привалился плечом к парню, строчащему Сатину в мессенджер. Эваллё пришлось позвонить Аулис, которая уже проснулась, и сочинить небылицу. Маю включил свой мобильник, подсоединенный к розетке. Пять пропущенных звонков с номера отца, три — с телефона Рабии. Эти двое умеют быть настырными. Теперь его точно запрут дома. Правда, сейчас ему было плевать. Уже никто не в состоянии изменить того, что случилось между ним и Эваллё. В тот момент он не мог думать о том, что будет дальше, что станет с его чувствами… с отношениями Эваллё. Они ехали в полном молчании, наслаждаясь моментом и друг другом, наслаждаясь этим новым чувством единения и общего секрета.* * *
МАЮ
Они с Куисмой шумно вломились в класс, опоздав на пять минут. Госпожа Талвинен была занята раздачей вчерашних контрольных работ по финскому. Селике, у парты которого она задержалась, заглядывал ей через плечо. Еще двое парней повставали со своих мест и нависали над учительницей. Талвинен, не замечая их, продолжала перечислять особо отличившихся. Маю это показалось забавным: здоровые восемнадцатилетние лбы окружили невысокую женщину, грозясь снести ее с ног. Маю окликнули и он хлопком ладони поприветствовал знакомых ребят. Услышав его голос, госпожа Талвинен подняла лицо: — Возьмите свои работы на столе и садитесь, — махнула им с Куисмой рукой и пошла дальше по рядам. Маю нашел свой листок среди работ отсутствующих. С минуту изучал свой почерк. Потом с силой выдохнул и расслабился. Куисма тут же заглянула в его бланк с тестом. — У тебя 95 ответов! Ты почти все сделал правильно! — у Маю была врожденная грамотность, поэтому результатом теста он был не удивлен. Сидевшие рядом подняли головы на ее восхищенный голос. Лиукси, что встретил Маю в первый день аплодисментами, проводил его внимательным взглядом. Учительница тоже повернулась в их сторону, оторвавшись от раздачи тапок. — Да, Майре, хороший результат, — сказала она с теплой улыбкой и шлепнула одного любопытного парня стопкой работ по пальцам, когда тот попытался выкрасть из ее рук свой листок. — Одиннадцатый класс! Всего трое, кто получил больше девяноста баллов. Всего трое, — назидательно повторила она, — остальным стоило бы призадуматься над своими результатами. Куисма набрала 82 балла, ответив на 82 вопроса из 100. Селике прогулял контрольную, и теперь его ждала взбучка после уроков. Маю сел рядом с Селике и хлопнул друга по раскрытой ладони. — Майре, урок уже начался, — тут же последовало замечание. Неожиданно дверь открылась, и на пороге возникла обеспокоенная директриса. Класс притих. Отыскав взглядом среди учеников Маю, она поманила его рукой: — Холовора, отвлекись ненадолго. Не успев даже учебник достать, Маю встал из-за парты. Судорожно пытался вспомнить, что же он натворил, но в голову как назло ничего не приходило. — Вы забираете самого лучшего ученика, — посетовала госпожа Талвинен. — Как мне после этого проводить урок? — в классе раздались смешки, но большинство наблюдало за Маю с недоумением, кто-то — с сочувствием. С первых рядов раздалось отчетливое «соболезную, друг». Уже в коридоре директриса развеяла его опасения: — Это не отнимет много времени. К тебе пришел гость, он проездом, поэтому я решила оторвать тебя от занятий. Вопросов у Маю возникло еще больше. От волнения ноги стали деревянными. Мозг уже начал перебирать возможные варианты того, кто это мог быть, как вдруг они оказались в директорском крыле. — Входи-входи скорее. — Женщина пропустила его вперед. — Будешь чай или кофе? Маю поблагодарил директрису, слегка удивленный такой заботой. С улыбкой на лице он зашел в кабинет. Прошло одно мгновение. Улыбка просто откололась от лица и, должно быть, разбилась о паркетный пол. Каким чудом он не закричал — Маю так и не понял. В одном из кресел напротив круглого стола, за чашкой кофе сидел профессор Стенвалль.
