Мостовой переворот

По ночам воздух казался другим, таким необычайным. Идя по улицам ночного Осло, невольно всплывают картинки воспоминаний. Лучшие и худшие моменты, которые въелись в память — происходили ночью. Под сияющей луной всё казалось особенным, иным, не таким как при свете дня. Пустые улицы и тишина, нарушаемая только пением сверчков. Эва шла по середине пустынной дороги. Светофоры уже отключили, моргал лишь оранжевый свет. Легкий ветерок колыхал волосы и охлаждал горящие щеки. Алкоголь туманил разум, но впервые мозг блокировал любое воспоминание о Юнасе, постоянно крутя в мыслях недавно прослушанную песню. Она чувствовала себя необычайно легко, прикрывая глаза. Впереди не спеша плелись Нура и Вильям, держась за руки и воркуя о чём-то своем. Они держались за руки, шептались и мило хихикали, постоянно оборачиваясь и проверяя, не свернули ли их друзья куда-то. Позади Эвы шёл Кристофер, отставая на пару шагов. Он опустошал бутылку пива, наблюдая как Мун крутится вокруг своей оси и смеется каждый раз, когда запинается о собственную ногу. До дома Нуры идти было ближе всего, поэтому компания ребят приняла решение переночевать у неё. В квартиру, ребята буквально завалились, задыхаясь от смеха. Они не могли остановиться, потому что войти тихо — показалось до глупости смешным. Нура постоянно шикала и прикладывала пальцы ко рту, закрывая за ребятами дверь. Пошатываясь она направилась расстилать диван в гостиной, Магнуссон следовал за ней. — Мне нужно умыться, — пролепетала Мун, делая шаг в сторону ванной. Запнувшись о кроссовок, она едва не полетела на пол, Крис вовремя перехватил её и приобнял за талию. Беззвучно посмеиваясь, он повёл её в ванну, придерживая за локоть, а где-то и вовсе перехватывая за плечи. Закрыв за собой дверь, Эва потянулась к крану, облокачиваясь на Криса, присевшего на край ванны. Она заглянула в его глаза, такие чарующие и красивые. В голове что-то щелкнуло и Эва улыбнулась своим мыслям. И как она могла считать Юнаса самым привлекательным парнем? Опьяненный разум путал мысли, кое-где промелькивали грустные воспоминания о прошлом, способные вызвать очередную истерику. Но их блокировали новые: темно-карий омут, изучающий её лицо до самых мелких деталей. Не удержавшись на бортике, Крис с шумом провалился в ванну. К счастью, она была сухой. Парень вытянул ноги во всю длину ванны и сложил руки на груди, наблюдая за смеющейся Эвой. Она была такой настоящей и открытой, не смущалась своего смеха и самой себя. Она не была загнана в угол, не казалась ему бедной влюбленной девчонкой. Сегодняшним вечером — Эва открылась для Кристофера с новой стороны. И то, что он испытывал, глядя на неё — пугало. Когда он притянул её к себе на колени и установил зрительный контакт, то что-то внутри него начало её отторгать. Внутренний голос твердил ему: «Не смей, нельзя, не она». Он устанавливал для себя определенные рамки, закрывался от проблем, которые приносят чувства. Влюбленность и любовь — абсолютно разные чувства, но, если первое способно пройти, будто не было. То второе… Любовь — это не всегда позитивные и приятные эмоции. Зачастую это боль. И Кристофер всеми силами отторгал её, считал, что не готов менять свою беззаботную и свободную молодость на серьезность. В какой-то мере он боялся полюбить кого-либо. И то, с какой быстротой он проникся к Эве — насторожила его. — Теперь ясно почему Юнас бросил тебя, ты слишком быстро находишь всему замену, — это был удар под дых. Кристофер знал насколько больно эти слова ударят её, но не сумел сдержать язык за зубами. Его страх перед собственными чувствами взял верх и лучшим способом избавиться от этого — потерять Мун. Подорвать её доверие к себе, оттолкнуть подальше настолько, насколько это только возможно. Её смех стихал, по растерянным глазам было понятно насколько сильно её обескуражили его слова. Мун не заплакала. Её лицо в миг стало серьезным, она сжала челюсти с такой силой — что зубы едва не скрежетали. Ярость нарастала в ней и всплеск эмоций, которые она так долго сдерживала — переливались в ненависть и злость. Она дала Кристоферу смачную пощечину, и он выдержал её, не поморщившись. Затем следующую, пока ладони не начали гореть и пощипывать от силы удара. Слёз больше не было, лишь злость и ярость, Эва молотила его кулаками по его груди, пытаясь доставить ему большую боль. Она считала, что тем самым не показывает свою слабость. «Я гордился бы больше, если бы ты ушла сразу» — подумал Кристофер, перехватывая руки Эвы за запястье. Он смотрел в её горящие глаза, чувствовал, как трясутся её руки под его ладонями. И снова не сдержал себя. Он целовал её яростно, словно хотел забрать всю боль, которую причинил. Прижимал к себе, боясь отпустить и одновременно желая оттолкнуть. По началу, Эва отвечала на поцелуй, отходя от немого замешательства. Её сердце с болью сжималось, когда разум твердил: «уходи!». Включив ледяную воду, девушка отпрянула и направила душевую лейку на голову Кристофера. — Знаешь, ты прав — я дура, — Мун выбралась из ванной, поправляя намокшую одежду. Она зачесала волосы назад, стерла ладонями размазанную тушь и посмотрела на Криса с высока. — Я второй раз доверилась очередному ублюдку, но больше такой ошибки — я себе не позволю. Она вышла, громко хлопнув дверью. Крис еще какое-то время сидел под потоком ледяной воды, а затем выключив её, схватился за голову. Ему до безумия хотелось что-нибудь разбить, расколотить идеальную плитку на стенах своими кулаками. Одна лишь мысль успокаивала его, что он поступил правильно. «Ты бы только всё испортил и усугубил» — думал Кристофер, взъерошивая волосы. За дверью послышались тихие шаги и удивленные вскрики какого-то парня, чей голос был незнаком для Кристофера. — Боже мой, малышка! Нура просто ужасная подруга, идем, я дам тебе сухую футболку! — затем хлопнула дверь, а Крис снова включи холодную воду. Желая погрузиться в неё с головой и уйти от реальности. Утро Мун началось не лучшим образом. Ей не хотелось есть, вставать и видеть кого-либо, а ещё больше, ей не хотелось открывать глаза. Пустынное ощущение во рту неприятно щекотало горло. Проморгавшись, она наконец сумела сфокусировать свой взгляд. Комната Эскиля была светлой, с яркими и даже пестрыми покрывалами и наволочками на подушках. Одежда и прочие вещи в хаосе располагались по всей комнате, на дальней стене красовались постеры с Бритни Спирс. У зеркала висели различные очки, парики и яркая мишура. — О, а вот и карамелька проснулась! — пропел Эскиль, заходя в комнату походкой от бедра. Он поставил на подоконник стакан с водой и таблетки, оборачиваясь к девушке. Парень открыл жалюзи, пропуская в комнату солнечный свет. — Ну, и кто же обидел тебя? — Эскииииль, — взвыла Эва, прячась под одеяло. В голове плотно засели слова Кристофера, пульсируя в висках. Даже утром они не давали покоя. Эва балансировала на грани между очередной слезной истерикой и полным отречением от всех и вся. — Солнышко должно светить всем и сиять, но вместо этого ты лежишь в моей кровати — продавливая в матраце вмятины! — продолжал вопить Эскиль, стаскивая одеяло. Мун не сумела сдержать улыбку, на этот раз кутаясь в простынь. Она бубнила что-то неразборчивое, вроде: «я не пойду туда, где есть они». — В этом доме только ты, я, Нура и ваш перегар! — Хорошо, хорошо, — футболка Эскиля едва доходила до середины бедра, но это никоим образом не волновало Эву. Она спокойно поднялась с кровати и направилась в сторону ванной комнаты, но передумала идти туда на самом пороге. С кухни доносился приятный аромат свежеприготовленной домашней еды. В любое другое время живот Мун бы скрутило от голода, но сегодня даже кусок в горло не лез. Вокруг стола крутилась блондинка, напевая под нос какую-то мелодию и расставляя на стол скромный завтрак. Обернувшись к подруге, Нура начала петь громче, поднося лопатку ко рту. — А у кого-то хорошее настроение, как я посмотрю, — попыталась улыбнуться Эва, не выдавая своего подавленного состояния. Она терла свой лоб ладонью, ступая до свободного стула. Её руки моментально нашли кружку с горячим и ароматным кофе, подвигая ближе к себе. Мечтательная Нура практически моментально сменилась на задумчивую и даже виноватую. Её лицо то озаряла глупая улыбка, то она хмурилась своим мыслям. — Исповедай, что гложет тебя, дитя моё. — Не знаю… Я не знаю, как объяснить Вильде то, что происходит между мной и Вильямом, — на одном дыхании выпалила Нура, ковыряя вилкой яичницу. Эва неоднократно приводила множество аргументов и примеров того, как можно преподнести новости Вильде. Но здесь и не нужно было слов. Эскиль влетел на кухню быстрее ветра, прерывая все разговоры и выдерживая интригующую паузу. Он развел руки в стороны, затем указал на свой телефон, лежащий на столе. — Уверен, объяснений не понадобится! — произнес Эскиль, открывая новую историю из инстаграма Вильде. Видео-бумеранг из машины, где Вильде счастлива до болезненного безумия, целует в щеку никого иного, как Кристофера Шистада. Следующим идёт фото футбольного поля с подписью: «на тренировку, с любимыми Пенетраторами». А также видео с громогласной поддержкой блондинки в сторону Шистада. Если бы Мун жевала яичницу, она бы обязательно подавилась. Нура поджала губы, поднимая свой взгляд на Эву и поднимая кружку с кофе. — Передаю эстафету, — наигранно пропела Нура, чокаясь кружками с Эвой. На её лице не было ни капли радости, даже напротив одно сочувствие и негодование. Мун качала головой из стороны в сторону, не понимая, какие ощущения вызвали в ней последние новости. Внутри была лишь какая-то неясная пустота, утянувшая все чувства и переживания. Это до безумия напугало её, но страх прошел также быстро, как и появился.