Холодные лучи

      Нурлану всегда было сложно просыпаться. Он заметил это ещё в школьные годы. На первых уроках он был абсолютно бесполезен и тупил, стоило учителю задать ему вопрос или вызвать к доске. Нурлан бы не ходил на первые уроки, если бы не дедушка. Он был единственной семьёй, которую он знал. Так уж сложилось.       Дед никогда не объяснял куда делась мать Нурика, а про отца, кажется, не знал и сам. Он вообще был человеком не разговорчивым и нелюдимым. Единственные его контакты с окружающими были, скорее, вынужденными. И ребёнком Нурик часто удивлялся его хмурости. Вроде день солнечный, друзья гуляют — хорошо же всё.       А спустя годы Нурлан сам стал таким. Многие соседи, знавшие его деда, отмечали их невероятное сходство характеров. Говорили, что даже взгляд похож. Забавно, как порой мы вырастаем похожими на тех, кого в детстве считали странными.       «Интересно, а Лёша сильно изменился с детства? — думал Нурлан, отдыхая после тренировочного спарринга, — надо бы как-нибудь спросить.» На этих мыслях его и застал внезапный вскрик, и последовавший за ним протяжный вой.       Нурлан знал этот звук. Даже удивительно, как каждый раз он получался у разных людей так идентично. Видимо Щербаков знал секрет, как извлекать звуки боли из тел. «Маэстро» — самое странное и не свойственное в жизни для Лёхи погоняло, нашло его здесь, в зале. Это было пугающе-чарующе, то как он мог заставить кричать любого бойца. Даже самые стойкие и суровые рыдали в конце поединка с Лёшей.       Нурлан помнит, как в первые дни в зале его поразило умение Лёши. То, как он уложив на мат противника, в два раза больше себя, говорил: «Сейчас, ты будешь кричать.» И повернув сустав, или надавив на точку, заставлял человека орать и скулить, биться об маты и умолять. Мольбы Лёшу злили, и он давил ещё сильнее, пока кричащий не отключится. Но удивительнее всего -то, что никогда после спарринга у противника не было серьёзных травм. Правда, скорее «физических» травм не было, а вот по гордости прокатывались жёстко. Те бойцы иногда неделями ходили полностью разбитыми, опуская каждый раз перед Лёхой глаза.       От этого ещё забавнее было видеть, как потом, во время проведения турнира, во время Лёхиной схватки, эти униженные им парни, кричали вместе с толпой и скандировал: «Маэстро, музыку!»       Во время Лёшиных боёв всё вокруг ринга кипело словно лава, и кричало. Люди буйствовали, горели эмоциями. А Щербаков спокойно и методично «дережировал» поединком. И заставлял всех вокруг себя кричать. Тишина вообще никогда не была свойственна Щербакову. Всё вокруг него неведомым образом оживало. Нельзя было остаться равнодушным рядом с ним. И Нурлан не смог.       Только он не рассчитал свои силы. Ему замкнутому, вечно окружённому тишиной, было слишком громко. Слишком громко, но тепло и ярко рядом с ним.