The Sleeping Soldier

примечание: жирный шрифт – Стив Роджерс курсив – Баки разумные фразы – ДЖАРВИС бредовые и сумасшедшие фразы – Тони, по крайней мере, большинство из них хихиканье и частое обращение к людям «дядя» и «папуленька» – Джули – Однажды давным-давно… – Стив, стой! – Что такое, Тони? – ДЖАРВИС, ты записываешь? – Запись сказки «Спящий солдат», версия двенадцатая. Можно начинать, сэр. – Двенадцатая? Ты точно уверен, что не восьмая? Я не помню записи семи других… – Одиннадцати, если быть точнее, сэр. – …Не говоря уж про десять. Ладно. Проехали. Пусть будет двенадцатая. – Наговорились? Мы можем продолжить? Однажды давным-давно … – Стойте! – Боже, а сейчас-то что, Тони? – Есть ли какие-нибудь ограничения по времени? Когда мы должны остановиться? – Тони, ты же тысячу раз укладывал Джули и знаешь, в какое время ей пора спать. Молчание. Верно? Молчание, только более нервное. – Энтони Говард Старк, ты хочешь сказать, что никогда даже и не пытался вовремя уложить мою дочь спать? – Думаю, нам следует сделать акцент на том, что я вообще ни разу не отказал в твоей просьбе уложить вашу дочь спать. Разве я не заслужил печеньку за это? – Да, но только после того, как я получу печеньку за то, что не позволю Баки разделать тебя ножом для сливочного масла. – Это очень великодушно с твоей стороны, знай, я это ценю неимоверно. – Хорошо, может, мы все-таки продолжим? Однаж… – Кстати, просто напоминаю, не называй Барнса Джеймсом, потому что ваш ребенок – это просто вечное сияние чистого разума, наполненное Нутеллой вместо мозгов, она понятия не имеет, как зовут её папу. Ой, ДЖАРВИС, сделай заодно пометку на будущее, что «Вечное сияние чистого разума» – это отличная идея для новой истории. – Идея для «Спящего солдата» в жанре AU, номер двадцать три, записано, сэр. – О чем вы? Хотя, не уверен, что хочу это знать. Тони, ты хочешь сказать что-нибудь еще прежде, чем я продолжу? Молчание. Прекрасно. Однажды давным-давно… – Подождите! – Тони, да чтоб тебя… Ой, извини, дорогая, тебе что-то нужно? – Папулечка, дядя Тони должен держать меня за руку! Взгляд капитана Америки вмиг потеплел и стал нежным, каким бывал всякий раз, когда он смотрел на дочку. Только в этот раз он смотрел на Тони, для которого это было невыносимо. – Тони, ты всегда держишь её за руку? – Спятили, что ли? Нет, конечно, зачем мне держать за лапку эту маленькую зверюшку? Твоя дочь бредит! – Папулечка, каждый раз, когда дядя Тони рассказывает мне сказку, он берет меня за руку. И ты тоже держи меня за ручку! – Ребёнок, не знаю, о чем ты, но позволь мне тебе сказать… – Подтверждаю. Мистер Старк часто держит мисс Джули за руку, рассказывая сказки на ночь. – Ты можешь подтвердить? ДЖАРВИС, да какого чёрта вообще? Как ты можешь подтвердить, если в комнате Джули нет камер. Откуда ты можешь знать, держу я её за руку или нет? – Потому что я в курсе всего, сэр. – Боже всемилостивый! Ладно, подвиньтесь. Давай сюда свою лапку. И зачем только я тебя слушаю? – Потому что я твой маленький гений! – Ты моя маленькая вредина хитрож… – Тони! – Ладно, ладно, ладно, ладно, ладно, ладно, о’кей, дамочки? Что? Не поняли отсылку к песне? Еще скажите, что не знаете группу «Outkast»? Господи, какая вы сложная публика. Кэп, если ты готов защищать свои честь и достоинство и разнести муженька в пух и прах, мы уже заждались. Ты чего ждешь-то? – Боже, дай мне сил. Итак, приступим… Однажды, давным-давно, в прекрасном Королевстве жила принцесса – единственное дитя короля и королевы ...

* * *

Принцесса Цветочек Баки проснулась от пения птиц, широко улыбаясь. И пусть у неё гудели ноги, но это была приятная боль: всю ночь напролет она танцевала на балу с самыми красивыми пареньками Королевства. В ушах всё ещё звучали отголоски музыки, в памяти были смех и веселье. На губах всё ещё чувствовался вкус напитков, а руки помнили жар тела молодых людей, которые притягивали её к себе.

-----

– Хм, Кэп? - Да, Тони? – Не слишком ли сильно Принцесса Баки любит, кхм-м, танцевать? Я, конечно, в курсе, что Барнс тот еще чечёточник всех времен и народов, но мне просто интересно, насколько много танцев будет фигурировать в истории? Понимаешь, о чем я, да... Для спокойствия Джули. Несколько минут Стив молчал, как будто обдумывая не ответ, а то, как его выразить. – Тони, Бак всегда любил танцевать. Это не самая его важная черта, но одна из, и я не хочу превращать принцессу Баки в обычную танцовщицу. Это танцы, ничего большего. Мне кажется, будет справедливо, если мы оставим эту особенность... Понимаешь, о чем я, да? У Баки всегда был здоровый интерес к танцам. Так что нет никаких причин, почему и принцесса не может их любить. Это, хм-м, важно, я думаю. Для спокойствия Джули. – Ты прав. – Папулечка любитель танцев! Мужчины безуспешно пытались не засмеяться. – Ладно, Кэп, возвращаемся к тому моменту, когда принцесса Баки проснулась утром счастливая, несмотря на похмелье, потому что у принцесс вообще похмелья быть не может, и она улыбалась от уха до уха, когда…

* * *

– … Когда в дверь робко постучали. Баки даже не нужно было гадать, кто это мог быть. – Входи, Стиви! Мелкий слуга Стив принес поднос с завтраком. – Доброе утро, принцесса. – О, бога ради, Стиви, слишком раннее утро, чтобы ты звал меня принцессой. Позволь для начала я приду в себя, а то я спала, пуская слюни на подушку, а в волосах застряли вчерашние конфетти. – Ты права, сейчас ты выглядишь не очень-то по-королевски, – Стив закатил глаза, хотя сам думал совершенно по-другому, считая её самой прекрасной принцессой, пусть она сейчас была лохматая и заспанная. – Мне кажется, видок у меня не очень человеческий, – она лениво потянулась и снова распласталась на кровати, пока в это время неподалеку Стив набирал для неё ванну. – Ты много всего интересного пропустил вчерашним вечером, приятель. Почему не пошел с нами? – Потому что мне там не место, Баки, сколько еще раз я должен тебе об этом напомнить? – Черт возьми, если повторить какой-нибудь вздор немыслимое количество раз, он все равно останется вздором, Стив. Никто не идеален, мы такие, как мы есть. Тебе место там, где самому хочется быть. Если я говорю, что ты можешь прийти, то никто в этом Королевстве не сможет оспорить твое присутствие. Или ты сомневаешься во мне? Стив подошел ближе к кровати, и снова Баки была поражена тем, насколько серьезным и праведным может быть маленький Стиви, даже если его плечи не поражают своей силой, когда он расправляет их, а подбородок не кажется волевым, даже если он его выпячивает. Баки не знала человека возвышеннее, даже несмотря на то, что он был самым низкорослым из всего ее окружения. – Слушай, Бак, я понимаю, мы друзья, и я очень ценю это, но ты не можешь все время за меня вступаться. Я не особа королевских кровей и не красавчик, я не принадлежу к высшему обществу. Там меня никто не хочет видеть, никто не хочет танцевать со мной. Тебе не нужно за меня вступаться. Так некстати, что она была все еще в ночнушке: если бы на ней было другое одеяние, она бы казалась взрослее и ее доводы были бы убедительнее по умолчанию. – Ты не должен заботиться обо мне, но ты делаешь это всё время. – Вообще-то, должен. Этот пункт в моих должностных обязанностях, – Стив слегка пихнул её локтем и поставил поднос перед принцессой. – Чушь собачья, Стиви, ты можешь путешествовать, если захочешь. Ты – художник. – У меня есть всё, что мне нужно, принцесса Баки, – он специально отвесил ей поклон, потому что знал, как её это раздражает, поэтому совсем не удивился прилетевшему в голову маффину.

-----

– Интересно, а маффины в те времена уже были изобретены? – Я уверен, ДЖАРВИС должен это знать. ДЖАРВИС, когда их придумали? – Сэр, поскольку в вашей с мистером Старком истории нет четко установленного временного срока, и мы можем лишь примерно предполагать, ориентируясь на используемые лексические единицы и уровень ереси. Рекомендую воспринимать всё происходящее как события параллельной вселенной, где маффины всегда были обычным явлением с незапамятных времен. – Я хочу маффины! – Джули, ты гений, ДЖАРВИС, дружище, организуй-ка нам кексики! – Нет! Маффины вам разрешаются только на завтрак. На ужин они категорически запрещены! – Ну, па-а-а-ап! – Тони, так о чем мы там говорили? Что мелкий Стиви совершенно безнадежно был влюблен в принцессу Баки? Продолжим…

* * *

Проблема в том, что это было безнадежно. Баки была самой красивой принцессой, которую когда-либо видел мир: длинные каштановые волосы каскадами струились вдоль спины, ярко-голубые глаза сияли озорством и лукавством, пухлые розовые губы манили и…

-----

– Ого, полегче, Кэп. Не хочешь уединиться? Может, мы тебя оставим? Принести тебе бумажные платочки? – Папа, зачем тебе платочки? Ты будешь плакать? – Я… кхм. Я постараюсь не описывать принцессу Баки... хм... так детально. – Приятель, не скидывай пока с себя танцевальные башмачки. Давай просто скажем: «Она была очень красивой».

* * *

Да, принцесса Баки была очень хорошенькой, а Стиви… ну, Стиви был посмешищем. Он был самым маленьким во всей деревне, хрупкий и худой, совсем не похожий на сильных рыцарей, о чьих подвигах слагают баллады. Он не был ни богачом, ни королем, ни очаровашкой или умником. Его единственными положительными качествами, как он сам считал, были талант к рисованию, и, чего у него было просто в избытке, – любовь и верность принцессе. Но на балу рисовать очень неудобно, а его восхищение принцессой могло послужить лишним поводом для насмешек. Так что, если бы он и пошел на бал, то единственное, что смог бы там делать – наблюдать издалека за тем, как принцесса Баки каждый вечер вальсирует с рыцарями, кружась, смеясь, влюбляясь каждую неделю в нового кавалера и живя без забот. Стив с ними сравниться не мог, и было бы нелепо делать это. Но если бы он презирал себя поменьше, если бы попытался полюбить и принять себя таким, какой он есть – со всеми недостатками и изъянами, потому что никто не идеален, то тогда бы он заметил, что Баки нуждалась в его присутствии и что она в нем души не чаяла. И не было у нее никакой надобности в том, чтобы он был тем самым рыцарем в сияющих доспехах из баллад: она уже была счастлива со своим лучшим другом – тощим Стиви, и он был для неё всем. Но Стив был слишком слеп в своем неприятии себя, чтобы разглядеть это.

* * *

– Я… Извини, что снова прерываю историю, Джули, но… – Стив глубоко вздохнул. – Я хочу, чтобы ты поняла. Я тогда упустил так много всего, потому что думал, что никто не сможет полюбить меня таким, какой я есть. Столько времени было потрачено впустую, потому что я внушал себе, что мне нужно быть сильнее, больше и красивее... А оказалось, твой папа уже любил меня, несмотря на то, что у меня не было ничего из перечисленного. А мне все-таки удалось измениться, он не стал любить меня больше или меньше – он просто продолжал любить, и всё. И... и это так важно, малышка, но даже это не самое главное. Я понял самую важную вещь в жизни – если ты считаешь, что тебе нужно что-то в себе исправить, что тебе недостаточно просто быть таким, какой ты есть, то это один из самых грустных вариантов прожить жизнь. Людей не надо чинить, они не машины, которые должны быть улучшены, обновлены, модернизированы. Меняться можно, даже иногда очень нужно, но желание измениться вовсе не должно опираться на ненависть к себе. Хотел бы я любить себя того – тощего задохлика, которым когда-то был. Он заслужил, чтобы его любили. Просто хочу, чтобы ты знала это. Джули слушала это, не проронив ни слова, затаив дыхание и даже не моргала. – Ты что-то хочешь, милая? Робким тихим шепотом раздалось ответ: «Кексики». – Господь всемогущий!

* * *

Но даже если Стив и не понимал, почему Баки о нём заботится, он знал, что важен для неё: ни дня не проходило, чтобы она не напомнила, что он её самый лучший друг, её поддержка, и если все в жизни шло наперекосяк, он был первым, к кому она обращалась за помощью. Поэтому, когда родители Баки – король и королева, погибли в море по дороге в далекую-далекую страну, и не считайте эту отсылку бессовестным плагиатом из «Холодного сердца», Стив был в эту трудную минуту рядом, держал принцессу за руку и утирал её слезы, оберегая от ночных кошмаров и бессонных ночей. Стив обещал ей, что они со всем справятся. Они смогут пережить это горе, и вскоре наступит день, когда она станет королевой. И королева из нее выйдет достойная, справедливая, и на земле снова воцарятся радость и счастье. И они сделают это вместе. – Я с тобой до конца, – говорил Стив, поглаживая её по волосам перед сном, стараясь быть самым лучшим другом, которого только заслуживает принцесса. – Ты мой якорь, Стиви, – сказала она ему однажды, когда ночь была особо тихая и грустная, и принцесса выплакала все слезы. – Когда я теряю сама себя, твое лицо – единственное, что возвращает меня обратно. Ты единственный, кто может напомнить мне, кто я. Автор повествования говорит об этом не просто так и чуть позже вернется к этому, поэтому не нужно издавать звуки типа «о-у-у-у». К другим новостям. После того ночного разговора Баки наконец-то нашла в себе силы встать на ноги и настроилась на то, что нужно принимать титул Королевы. Итак, в день коронации принцесса Баки была готова к тому, что начинается новая жизнь. Слуга Стив тоже был готов к этому, заплетая ее волосы в тысячу кос. Баки принесет клятвы, надерет всем злодеям задницы и, черт побери, станет лучшей королевой, которую когда-либо видело это Королевство. Стив удостоверился, что все приготовления завершены. Короли и королевы со всей земли и подданные их Королевства были взволнованы, ожидая момента, когда великолепная юная принцесса Баки станет правительницей. Наконец ворота распахнулись. Здесь будет музыка, здесь будет свет! Впервые за целую вечность они буду танцевать всю но…

-----

– Тони? – Что, мой ненаглядный Стив? – Это же очередная отсылка к «Холодному сердцу». Сколько раз ты его уже посмотрел? – По всей видимости, столько же раз, сколько и ты, раз тебе удалось опознать слова наименее популярной песенки оттуда. – У меня есть Джули. Я вынужден пересматривать «Холодное сердце» по сто раз. А у тебя какое оправдание? – Хм, Пеппер? – Тетя Пеппер ненавидит Дисней! Она говорит, что он эхо-гитарный. – Эгалитарный*. И она, наверное, права. Ребята, вы не проголодались? Я вот голоден. – Можно мы лучше вернемся к тому моменту, почему день коронации навсегда стал самым запомнившимся? Люди прибыли отовсюду, даже из самых темных мест, где скрыто зло, ожидающее возможности разрушить счастье. – О, только не это!

* * *

– Что скажешь, сопляк? – спросила Баки, кружась по комнате в белоснежном платье и широко улыбаясь, замечая в глазах Стива подтверждение своих мыслей. – Скажу, что белое тебя полнит. Да ладно тебе, Баки, мы уже опаздываем. – Как я могу опоздать, глупышка Стив? Королевы никогда не опаздывают! – Пока тебе на голову не водрузят корону, ты не королева, – Стив оттащил принцессу от зеркала. Позвольте напомнить, что у Баки было много достоинств, но скромность в этот список не входила. – Не заставляй меня тащить тебя к алтарю, Баки, это будет ужасно для нас обоих. – Я всегда знала, что именно с тобой пойду к алтарю, – оба резко замолчали, когда Баки вдруг поняла, что сказала. Она покраснела, но не отвела взгляда от глаз Стива, дерзкая как всегда. – Увидимся, когда всё закончится. Пожелай мне удачи! Поцеловав его в щеку, она удалилась – легкая и светлая, как облачко. Стив улыбнулся, приготовившись наблюдать за коронацией среди других слуг из самой дальней части церкви. Это было хорошо, потому что он знал, что сможет видеть её сияние на протяжении всего…

-----

– Срочный звонок от сержанта Барнса, – прервал их ДЖАРВИС, и через секунду комнату наполнил недружелюбный голос Баки. – Богом клянусь, я прибью вас обоих, и не думайте, что я шучу! Роджерс, ты пичкаешь мою дочь сахаром? – Эм-м, нет? – Стив, я слышу твое чавканье! – Технически он чавкает не сахаром. Барнс, не могу не спросить тебя, как, черт возьми, ты узнал, что у нас перерыв на поесть? – Твой проклятущий робот только что продефилировал по нашей гостиной с подносом кексов, не нужно быть гениальным засранцем-миллиардером, чтобы понять, что вы там затеяли. – Вы оба, будьте так любезны, немедленно прекращайте ругаться в присутствии Джули! Тони лихорадочно замахал руками Стиву, чтобы тот немедленно умолк, но было уже слишком поздно. – О нет. О НЕТ, СТИВЕН РОДЖЕРС, со МНОЙ эти игры в хорошего папочку не прокатят! Ты потакаешь ребенку и пичкаешь его шоколадными маффинами в одиннадцать часов ночи! Вы даже их попробовать не успеете, я прикрою вашу лавочку так БЫСТРО, что… – Папулечка, ты тоже хочешь кексики? – Эмм…Что? Не в этом дело, дорогая, и даже если бы дело было в этом, я не смогу их съесть, потому что твой отец запретил входить в твою комнату, пока они рассказывают тебе свои дурацкие сказки. – Сказка вовсе не и дурацкая! Ты собираешься стать королевой! – Послушай, Барнс, а что если Дубина принесет тебе маффин? Ты умолкнешь? – …Один жалкий маффин? Вообще-то, Стив в этом доме не единственный суперсолдат. – Добрый боженька! Дубина, иди и принеси этому человеку десять маффинов. Пятнадцать! Двадцать шоколадных маффинов, пока он не расчехлил свои ножи. – Что ж, мы можем продолжить? Баки? – Боюсь, сержант Барнс уже отключился, сэр. – Ясненько. А теперь давайте вернемся к принцессе Баки, которая хотя бы в сказке не была голодной и злобной машиной для убийства, а на данный момент находилась перед алтарем на виду у всей земли, готовясь принять корону и управление Королевством.

* * *

Священник высоко поднял корону, приготовившись водрузить её на прическу из красиво уложенных кос, как вдруг раздался резкий звук. Все окна закрылись под порывом ветра, а свечи потухли. Двери церкви с громким стуком распахнулись, и кто-то, кого считали мертвым, вошел в зал в облаке зеленого тумана темной магии. Анджелина Джоли с красной помадой? Нет! Жуткий волшебник Зола, который может быть и величайший темный волшебник всех времен и народов, но на деле просто коротышка с жутким вкусом в выборе гардероба. – Что ты здесь делаешь? – кого-то дернуло за язык спросить, и это, как спусковой крючок, вызвало традиционную длинную злодейскую речь, что прям дико раздражает и бесит, например, когда так делает Локи, но на самом деле это очень полезно для развития сюжета. – Я здесь, чтобы разрушить твое счастье! Муа-ха-ха-ха! Пока на троне законный правитель, будь то король или королева, светлая магия мешает мне прибрать ваше королевство к рукам, но эта принцесса – всего лишь ребенок! Это я убил твоих родителей, устроив бурю! И буду тем, кто покончит с твоим правлением до того, как оно начнется! Ты вечно будешь жить в забвении, не догадываясь, кто ты на самом деле, и всю свою жизнь будешь скитаться по земле без отдыха и приюта. Ваше королевство будет поглощено вечной зимой. Тебе никогда не стать королевой! – Нет! Охрана, убейте этого человека! – крикнула принцесса Баки, не склонная по жизни всем все прощать. – Убейте его острыми ножами! Больше острых ножей! Зола подошел к алтарю. Те, кто пытались подступиться к нему, были поглощены зелёным туманом, крича от боли ожогов. Оставалось только наблюдать за тем, как злодей приблизился к алтарю и обхватил руками голову принцессы, нажимая пальцами на виски. Стив побежал к алтарю, ругая себя на чем свет стоит, что стоял так далеко от Баки, когда она больше всего в нем нуждалась. Он видел, как ее платье меняет цвет от белоснежного до угольно-чёрного. Выражение глаз принцессы из злого стало испуганным, а потом взгляд стал бессмысленным и пустым. Наконец Стив добежал до алтаря, выкрикивая её имя, и попытался дотянуться до неё. На мгновение Баки оторвалась от гипнотических глаз Золы – она посмотрела прямо на Стива, и тому показалось, что в её глазах промелькнуло узнавание, и она медленно произнесла его имя. Он протянул руку принцессе, но Зола перехвалил её стальной хваткой. – Ты! – вскричал Зола, глядя в глаза Стиву, читая там его прошлое и настоящее. – Ты любишь её! Думаешь, что сможешь снять мое проклятие? Муа-ха-ха-ха! Никогда! У тебя будет своё собственное. Ты станешь противоположностью тому, кем являешься сейчас: твоя внешность будет неузнаваема, и не останется ни малейшего следа от тебя теперешнего! Она никогда не узнает тебя! Никогда! Муа-ха-ха! Стив почувствовал сильную боль, охватившую все тело, и упал на пол, окутанный зеленым туманом. Он закончил свой жизненный путь там, на полу церкви, не в силах спасти девушку, которую любил. Принцессы Баки не стало.

-----

– А что потом? – Что ты имеешь в виду под «что потом»? Я вообще-то думал, что мы вместе рассказываем эту историю. – Да, но ты в этом деле очень хорош. – Видишь, папулечка, а я же говорила тебе! – Я пишу книгу. Автобиографию. Тысяча способов обманом уложить ребенка спать и не быть убитым за это её супер-папами. – Просто продолжай рассказывать, Тони. – Что ж, Стив спал много-много дней, потому что, если вы не заметили, это типичный Стив – спит, когда происходят какие-нибудь важные дела, как, например, Холодная война. Когда он наконец-то проснулся, всё изменилось: новым королем стал Зола, восседающий на троне лжи и темной магии; Баки исчезла в снежной буре, накрывшей землю. Её размытая тёмная фигура скиталась где-то в снегах. Печальная вечная зима сковала Королевство, а Стив...

* * *

– Я не могу поверить, что это действительно ты, Стив, – удивленно произнесла Хилл, одна из немногих стражниц, переживших нападение Золы, потому что в тот день она слегла с гриппом и отлеживалась в самом дальнем доме в… хм… деревне… Или во всём Королевстве. Неважно, короче, где-то очень далеко от Золы, но не настолько далеко, чтобы у неё не было возможности добраться туда за день или типа того. Как-то так. – Я была там и видела твоё превращение, но до сих пор не могу поверить, что это ты. – Мое превращение не имеет значения, – сказал Стив, с грустью в глазах глядя на своё отражение в зеркале. – Я бы отдал всё, чтобы вернуться к тому, кем я был когда-то. Чтобы быть… Чтобы быть якорем для Баки. Чтобы вернуть её.

-----

– Но дядя Тони, а в кого он превратился? – Ты, должно быть, издеваешься? Ты прекрасно знаешь, в кого он превратился. Вот же он, сидит сейчас перед тобой. К тому же ты похожую историю и раньше слышала. – Но ты никогда не говорил! Он мог превратиться в динозавра. Или в слона. – Конечно, не говорил, потому что это и так и понятно. – А знаете, что не понятно? Ты сказал, что у Хилл был грипп, и потом тут же говоришь, что она была там и застала его превращение. Это выглядит так, как будто ты напрашиваешься на звание самого дерьмового рассказчика. – Эй, не выражайся при ребенке! А еще про меня говоришь, что я плохой дядя! – Пап, я уже привыкла, всё в порядке.

* * *

Хилл удалось выжить благодаря так удачно подхваченному гриппу, но она была на несостоявшейся коронации, успев на тот момент, когда злодеяния уже свершились, и именно она вынесла Стива в бессознательном состоянии наружу, пока Зола не передумал и не убил его. Стив выглядел как блондинистое божество – с накачанными мускулами, и он теперь был такой высокий. И сильный. На самом деле он стал самым сильным человеком на земле. Зола, насылая проклятье, видимо, не очень задумывался, каким станет Стив: его единственной целью было сделать его неузнаваемым. Он не мог знать, что Стив будет выглядеть противоположностью себя прошлого – версия более сильная, красивая и внушительная. – Стив, есть кое-что, что ты должен знать, – по-деловому сказала Хилл, хотя, честно говоря, она по-другому и не умела разговаривать. – Баки не пропала. Мы нашли ее. – Что? – Стив оторвал взгляд от собственного отражения, готовый тут же отправиться хоть на край земли. – Она… она там, в снегах. На ней всё ещё платье для коронации или что-то похожее, что уж там Зола сотворил. Но ты должен знать, Стив. Она сама не своя: не отвечает нам, никого не узнает... и она... Стив, она вооружена и жестока. У нее ножи, очень острые, и она не позволяет никому подходить к ней. Я понятия не имею, как она выживает, но сражается и делает это мастерски. Она ранила солдата Мэй. Стив, а ты знаешь, Мэй превосходный боец! Мы не можем отпустить тебя к ней. – Вы не можете меня отпустить? Извините, мэм, но у вас просто нет выбора. Зола увидел, что мы с принцессой связаны друг с другом, и он так испугался этого, что разразился еще одним проклятием. Если для Королевства и Баки есть хоть малейшая надежда на спасение, я верну её. Иначе никак. – Будь по-твоему, – ответила Хилл, как будто и не ожидала другого, – но одному идти опасно. Возьми это, – и она протянула ему меч, положив его рядом, потому что, по мнению рассказчика, передавать вещи напрямую собеседнику считается навязчивым и агрессивным. – Нет, мэм, извините, но я никогда не смогу причинить вред Баки. Мне всё равно, что она будет делать. Я не смогу. – Боже, ладно! Я понимаю, ты любишь её, но это чистой воды безумие! – Хилл все-таки растеряла всё спокойствие. – Тогда хотя бы возьми этот щит. По крайней мере, когда она будет метать в тебя ножи, у тебя будет шанс подойти достаточно близко, прежде чем она выколет тебе глаза. – Спасибо, мэм. Я иду туда, где сейчас нужен. Стив сорвался с места и на крыльях любви, долга и целеустремленности, с единственным спутником – щитом в руке, отправился в путь. Много дней бродил он в поисках подсказок, но снег заметал следы Баки. Стив знал, что найдет её, и вот, наконец-то, на пятое утро обнаружил нечто, пробудившее в нём тревогу. – Вызывает тревогу, да? – вдруг над головой раздался голос, пока он рассматривал найденную прядь, которая, без сомнения, принадлежала Баки. Её волосы он узнал бы когда угодно, потому что заплетал их несчетное количество раз. Скорее всего, она не зацепилась ими, а просто решила состричь. Голос принадлежал незнакомому мужчине, спрыгнувшему с дерева, и теперь он тоже смотрел на локон в руках Стива. Мужчина был пониже Стива – а чего вы хотите, в наше время все будут ниже Стива – и у него за плечами висел лук. – После того, как она это сделала, я её видел, и волосы уже не такие короткие, где-то на уровне шеи. Не берусь судить, но, может, это веянье моды. – Ты кто? – Я Клинт. Много лет охочусь за Золой. Ублюдок уничтожил моё Королевство. У меня есть стрела с его именем, которая уже заждалась своего звёздного часа. Клинт выглядел как человек, который мог бы стать союзником, и Стив пожал ему руку, надеясь, что тот не врёт. – Я Стив, слуга принцессы. – Ничего себе! Как я вижу, для слуг разработан отличный план тренировок? – Стив проигнорировал его вопрос. Он пока не был точно уверен, стоит ли ему доверять. – А зачем ты её вообще выслеживаешь? – Я не выслеживаю её, приятель, я её отследил. Нашел два дня назад и думаю теперь, как поступить. – Что ты имеешь в виду? Клинт вздохнул и присел на камень. Стива он не боялся. – Слушай, я пришел посмотреть, сможем ли мы вернуть её обратно. Если то, что говорят люди – правда, то она наше идеальное оружие против Золы, и учти, я никогда не ошибаюсь. Когда люди стали говорить, как она жестока, то я решил, что должен нейтрализовать творение Золы. – При этих словах у Стива сжались кулачищи. – Ничего личного, приятель, но кому здесь нужна машина для убийства, бегающая в платье. Это опасно для нас и это опасно для неё. Думаешь, сама принцесса хотела бы, чтобы её запомнили такой? Стив понимал, что в словах Клинта есть смысл, но он не собирался так легко отказываться от Баки. Если ему нужно будет вступить с Клинтом в бой, он это сделает. – Она не безнадежна. – Я слишком хорошо знаю этого мерзавца Золу, он чертовски эффективно вершит свои злодеяния. – А почему… ты так и не выстрелил? Клинт безропотно поднял глаза на Стива. – Я не смог, честно. Она выглядит такой потерянной в те моменты, ну…когда… не занята тем, что наносит удары на поражение. Она сидит там, на мосту, и у неё такой вид, как будто она просто… заблудилась, и, чувак, её чертовски жаль. И от этого мне еще больше хочется прибить Золу, за то, что он обращается с невинными душами так, что они теряют сами себя. Я просто не смог выстрелить. – Ты сказал что-то про… мост? Клинт указал за спину: – В паре миль отсюда, на мосту на границе Королевства. Она ходит туда побыть в одиночестве или, как она думает, что в одиночестве, и может сидеть там весь день. Душераздирающая картина. – Мы играли на том мостике, когда были детьми, – Стив пояснил это больше себе, чем Клинту. – Она, должно быть, помнит это. Надежда на лучшее появилась, я отправляюсь к принцессе. – Я пойду с тобой. – И прежде чем Стив успел возразить, Клинт продолжил: – Успокойся, я иду не для того, чтобы убить твою девушку, а пойду, чтобы убедиться, что есть кому тащить твою задницу, когда она её тебе надерет. Иными словами, я буду прикрывать твою спину. – Ты должен пообещать мне, что даже не подумаешь причинить ей вред. Неважно, зарежет она меня или нет, но она должна остаться в живых. Она очень важна. Я нет. – Божечки, ох уж эти разговоры о любви. Они отправились в сторону моста, а Стив вдруг понял, что за последнее время это уже третий человек, который указывает ему, как он влюблен в принцессу. Стив надеялся, что в скором времени сам сможет рассказать об этом Баки.

-----

– Дядя Тони, Клинт собирается застрелить принцессу? – Джули, милая, почему ты никогда не называешь Клинта дядей? Все остальные у тебя «дяди», кроме него. Почему? Ребенок казался чуть испуганным папиным вопросом. – Потому что… потому что… потому что… он еще не повзрослел! – Ох, чтоб меня. О божечки и все святые, я не могу! – Тони от смеха свалился с кровати на пол. – ДЖАРВИС, ДЖАРВИС, о, мой дорогой ДЖАРВИС, скажи мне, что ты успел это записать. Обрадуй меня. Это сделало мой день! – Все записано, сэр. – Выражаю признательность не только Богу, но и Боженьке!** – Тони, о чем ты? – спросил Кэп, смеясь. – Ни о чем, вот вообще ни о чем. Давайте лучше вернемся к Стиву и к его приятелю-умнику, он же мальчик с плаката «Дети против насилия», он же Клинт Бартон. Они подошли к мосту и, конечно же, Баки была там: её черное платье истрепалось за все это время, волосы стали короче, чем их запомнил Стив, глаза потемнели, а окровавленными пальцами она сжимала в руках ножи. Она стояла на снегу, словно холод не мог причинить ей никакого вреда. Зимняя принцесса.

* * *

Стив ступил на мост. Баки почувствовала его присутствие, но не шелохнулась, волосы прятали её лицо, словно занавес, пальцы крепко обхватывали рукояти ножей. – Баки, я знаю, что ты меня слышишь. – Кто, черт возьми, Баки? – спросила она грубым голосом, и рассказчик не солжет, если скажет, что чуть не умер сам, пока добрался до этой сюжетной линии. – Баки, ты меня знаешь! – Замолчи! – крикнула она, всей мощью обрушиваясь на Стива. Стив прикрылся щитом, ощущая порезы на своих плечах, оставленные яростной атакой. Кровь стекала по рукам, пока принцесса пинала его, пытаясь сломать бедро и перерезать его…

-----

– Может, нам стоит сделать Баки чуть менее жестокой, как считаешь, Тони? Тони посмотрел на ребенка: Джули закуталась с головой в одеяло, оттуда только глазищи сверкали – большие и напуганные. – Ой. Извини, Кэп. Давай просто немного пропустим.

* * *

Стив продолжал кричать ей, что она – принцесса, единственная дочь королевы и короля, и что она должна была стать королевой. Это не пробудило её, и она не среагировала на своё имя. Возможно, стоило сразу обратиться к ней по имени Джеймс, кто знает. Но Стив был измотан, обессилен и истекал кровью. Истекал, но не так чтоб прям сильно. Но истекал. Ну, знаешь, как это иногда бывает, когда оцарапаешься. Как ты, например, когда напоролась на торчащий кусок арматурины в парке. Стив устал, кровотечения практически не было, но он ничего не добился, а ведь ему так хотелось её вернуть. – Все в порядке, Баки, – сказал он со слезами на глазах. – Я знаю, что ты сделала всё возможное. Ты всегда говорила мне: «Стив, мы сделаем всё, что в наших силах». И вот, Баки, я сделал всё, что мог. Единственное, что сейчас защищало его – это щит, и он выпустил его из рук. Щит полетел с высоты, исчезая в потоках воды. Стив приготовился к худшему. Но когда он поднял глаза, чтобы встретить приближающийся к его горлу нож – вдруг увидел, что принцесса колеблется, замерев с поднятым оружием. – ...Стиви? Он робко улыбнулся ей – все, на что он был способен прямо сейчас. – Это я. Это я, Баки. Я здесь. Её глаза внимательно изучали его лицо, и он понял, что она начинает злиться. – Нет, нет, ты врёшь! Ты не Стив! – Она откинула в сторону нож, но продолжала бить его кулаками. – Баки, Баки, это я, – он не останавливал её, не пытался защититься. – Это я, Баки, и я пришел сказать, что люблю тебя. Я с тобой до конца. Вдруг сильный порыв ветра поднял Баки в воздух. Стив протянул к ней руки, пытаясь схватить, и услышал окрик Клинта со спины: – Нет, нет, отпусти её! – Он оказывается рядом со Стивом и схватил его за руки. – Я уже видел такое как-то раз. Должно сработать! В монтаже это напоминало бы сцену из «Красавицы и чудовища», момент превращения Чудовища в Принца – Баки была вся окружена волшебным золотистым цветом. Её платье сменило окраску, оно не было ни чернильно-чёрным, ни белоснежным, оно было приятного серого цвета, символизирующего, что она много пережила. Ветер плавно опустил ее обратно на мост. Стив прижал её к себе, наблюдая, как она удивленно открывает голубые глаза. – Что, чёрт тебя подери, с тобой случилось, сопляк? – тихо спросила Баки. Стив засмеялся. Он в жизни так не радовался этому прозвищу. – Я долго и усердно тренировался, – только и сказал самый счастливый человек в мире.

-----

– А потом они вернулись, Стив врезал Тёмному Волшебнику, Баки получила корону и как только надела её на голову – на всей земле тут же воцарилась весна. Волшебник попытался напасть снова, но Клинт направил стрелу в зелёный туман, и Злодея не стало, и все с тех пор живут счастливо. Ой, да, Стив должен стать королем, а Баки пообещала больше не танцевать с каждой парой брюк, то есть с рыцарями, а всю оставшуюся жизнь танцевать только со Стивом. Конец. Молчание. А потом: – В смысле? Это ерунда какая-то, а не конец. – У Дяди Тони всегда так, он не любит концовки, папа. – Дело не в том, что я не люблю концовки, просто загадка уже ушла. Королева вернулась, и угадайте, что произойдет дальше? Они будут жить долго и счастливо: с поцелуями, свадьбой, тортом, смертью волшебника, да с чем угодно, но это все сноски. Что вы ещё хотите услышать? Об их первом танце? Потому что, если мы всё ещё используем танец в качестве метафоры, прозвучать может очень неловко. Основная история закончена. До свидания. Всем спать. – Вероятно, это самое худшее окончание потенциально прекрасной истории, с которым я когда-либо сталкивался, после «Остаться в живых», который меня заставил посмотреть Клинт, – по всей комнате из динамиков зазвучал голос Баки. – Барнс, ты подчистил все сорок кексов? Вот и замолкни, потому что мы твоим мнением насчет сказок не интересовались. – Съел, потому что твоя сказка дурацкая. – Что-то ты их не называл дурацкими, когда я там был принцессой. Пауза. Но Баки же настойчивый: – Это все глупо. Какого чёрта кто-то вообще должен быть принцессой? Джули воспитывается двумя мужчинами в браке, она прекрасно знает, что гомосексуальность существует, и это нормально. Я понятия не имею, почему вы пытаетесь втюхать эту гетеронормативную чушь в голову моего ребенка. – Некоторые солдаты – геи, смирись с этим! – Джулия, как попугайчик, повторила надпись с футболки Баки, в которой он частенько расхаживал дома. Когда они открыто заявили о себе, им подарили парочку таких футболок, Баки они показались очень удобными, и так получилось, что первой длинной самостоятельно прочитанной фразой Джули стала именно эта. – Да. Да, – повторил Тони медленно, и у Стива создалось впечатление, что это закончится рыданиями. – Некоторые солдаты являются геями, так же, как и некоторые принцессы. Правильно? Правильно! – Твою… – к счастью, ДЖАРВИС разорвал соединение, прежде чем Баки смог закончить предложение. * Пеппер (и автор) имеют в виду, что в Диснеевских мультфильмах наблюдается распространение так называемого «матриархального» гендерного стереотипа. ** Странный оборот из речи Джастина Бибера, используемый Тони: https://www.youtube.com/watch?v=iUj-gXE4RIs