Дама Червей

Анго зажмурился и вздохнул. Происходящее не укладывалось в его голове и казалось чем-то совершенно невозможным. Казалось, ещё чуть-чуть — и его мозг начнет создавать галлюцинации от переутомления и перенапряжения. Даже такому усердному работнику иногда приходилось проклинать свою работу. Почему же Эйми Ямада вечно оказывалась рядом с Осаму Дазаем? Почему тот общался с ней как со старой знакомой? Каким образом эти двое были связаны между собой, почему знали самые сокровенные тайны друг друга? Впервые за всю историю своей профессиональной деятельности Анго колебался и не знал, как должен поступить. Временами ему казалось, что выхода не было, что он лишь продолжает ходить кругами, следуя за обрезанной нитью. Он тяжело выдыхал: трудоголизм действительно был способен уничтожить лучших из людей. В Портовой мафии часто приходилось рассчитывать своё время таким образом, чтобы час работы мафиози укладывался в два, а то и в три часа работы среднестатистического человека. А поскольку сутки у сотрудников Мафии, как и у всех, состояли из двадцати четырех часов, жизнь превращалась в увлекательный квест. Их не выбивали из колеи ни форс-мажоры, ни конфликты — напротив, иногда казалось, что изменение вида деятельности (даже на такое не мирное), спасает положение. Было почти смешно: те, кто по мнению обывателей, занимались лишь убийствами, на самом деле работали в первую очередь на благо города. Этот факт признавали и в правительстве, и в Специальном отделе: Портовая мафия не была злом, но нуждалась в контроле. Потому что люди, не выбирающие методов, способны были решиться на что угодно. Анго усмехался: так или иначе в итоге всё сводилось к политике. А злодеяния мафиози… Чуть ли не в половине случаев к Портовой мафии отношения не имели. Просто было удобно: в городе жили и работали те, на кого можно было повесить вину за всё на свете. И этим активно пользовались… Размышляя, Анго и не заметил, как дошёл до кабинета босса по длинным тёмным коридорам. Увидев агента, охрана у двери расступилась — о нём наверняка предупредили. — Благодарю, — вежливо сказал парень, слегка улыбнувшись, и коснулся ручки, дёрнув её вниз. Интересно, какие новости у босса для него на этот раз? В прошлом, когда он только поступил на службу, он почти не видел этого загадочного мужчину, что так умело управлял организацией уже около трёх лет, но всё равно каждый раз поражался его планам, манипуляциям и хладнокровной жестокости. Преданный своему делу человек — так бы Анго смог описать Мори Огая раньше. Да и сейчас он видел перед собой расчетливого стратега, который, несмотря на ходящие слухи, всё же делал многое на благо мафии. Дазай, хоть чем-то и походил на него, был иным — совершенно безразличным к количеству жертв и пострадавших. Он был сильным лидером, авторитетом, умел мотивировать и заставлять людей подчиняться себе. Но совсем не умел жалеть. Для босса Портовой мафии человек, быть может, идеальный. Но Дазай был мафиози до мозга костей, и Анго, как ни пытался, не мог представить себе Осаму Дазая в иной роли. По-другому дело обстояло с Ямадой. Работая до белых чертей перед глазами, она всё же не сходила с ума по своей работе: в сравнении с Дазаем это было видно очень отчётливо. И Сакагучи почему-то был уверен, что с ней можно попытаться вести диалог. Всё же бесконечные убийства так или иначе давили на любого человека. Тем более, девушка не была монстром или тираном. Она была начальником, требовательным, жестоким, но не настолько бессердечным. Ямада появлялась и исчезала в тень, словно призрак. И несмотря на всю свою скандальную известность и громким заголовкам в газетах и полицейских сводках, спокойно ходила по улицам. Мирные жители и не подозревали, кто идёт рядом с ними. О ней знали всё, её не знал никто.

«Чёрная бабочка портового города или убийца господина С***»

В тумане, плывущем из порта, она была почти невидима. Свидетели говорили, что видели лишь мелькнувшую в свете фонаря тень и легкое движение, будто крылья коснулись щеки. А утром на берегу обнаружили тело. В карманах — нетронутые кошелёк и документы, в руке — шелковый платок с вышитой в углу чёрной бабочкой. Она не крала деньги, она крала тайны. И каждый, кто получал такой «сувенир», понимал: его жизнь теперь висит на шелковой нити, которой владеет Чёрная бабочка.

«Госпожа Демон»

Рассказу об этом убийстве было отведено полстраницы в газете и десять минут в сводке новостей. Ни улик, ни подозреваемых — дело расследовали более года, но так и не обнаружили даже маленькой зацепки, будто смерть эта была случайной или естественной. Но преступник играл с полицией и смеялся над ней. Дорогие швейцарские часы, подаренные жертве за неделю до смерти, замерли как раз в то время, когда, предположительно, скончался их владелец. Ни взлома, ни яда, ни следов борьбы… Только идеально перерезанные струны рояля, на котором он играл каждый вечер. И было в этом что-то дьявольское. «Госпожа Демон не отнимает жизни, — шептались люди. — Она отнимает души».

«Паутинка»

… значилось в отчётах следственного комитета. Хорошо узнаваемый — уже хотя бы потому, что все убийства были красивыми, почти литературными, проработанными с особой любовью к деталям и символам — почерк её был известен всему городу. Анго сначала трудно было поверить, что такой разумный человек, как Эйми Ямада работает такими методами. После стало ясно, что при отсутствии конкуренции, она могла позволить себе некоторые вольности в отдельных делах: в конце концов, очевидным было, что будет предано широкой огласке… И Эйми Ямада старалась, чтобы известные истории были загадочными — такие порождали разговоры, а она, будучи разведчиком, жила за счёт получения информации. Секреты полицейских чинов переплетались с тайнами бандитов, любовные письма чиновников — с финансовыми отчётами банкиров. Чтобы получить нужную нить, нужно было пожертвовать своей. Члены оперативного отряда, подобравшиеся к тайне Эйми Ямады особенно близко, однажды получили фотографии членов своих семей с общей подписью «Каждая паутинка на чём-то держится. Ваша — очень хрупкая. Будьте мудры». Расследование по её делу было закрыто на следующий день. «Паук жив, пока его голова на месте, — гласила вторая записка».

Всё это был один человек — Ямада Эйми.

— Здравствуй, Анго-кун, — голос босса выдернул его из мыслей. Мужчина улыбнулся и мягким движением руки указал Сакагучи на диван, что стоял рядом с его столом. «Впрочем, этот человек не менее загадочен… — подумал Анго». Во всей этой истории вопросов в разы больше, чем ответов. Сакагучи убеждался в этом уже очень много раз. — Мори-сан, Вы хотели поговорить со мной? — он выделил последние два слова, будто чему-то удивился. Хитро прищурившись, Мори ответил: — Мне доложили, что ты усердно трудишься. Но меня крайне беспокоит, что ты безвылазно сидишь в своём архиве. Конечно, твои отчёты… Весьма занимательны, — задумчиво добавил он, — но мне бы хотелось, чтобы ты больше времени уделял другим своим заданиям. — Другим? — стараясь сохранить спокойное выражение лица, переспросил Анго. — Верно. Анго дёрнулся и резко обернулся. Как он не заметил Эйми Ямаду приходилось только гадать. Но девушка, лежащая поперёк кресла, почему-то очень пугала. Серебряный кинжал — извечный её атрибут, чёрный пиджак и ярко-красные кончики волос. Она не смотрела в его сторону и улыбалась, вращая оружие в руках. — Эйми хотела подружиться. Мори улыбался ещё более хитро, чем раньше. А Эйми, запрокинув голову, наконец посмотрела на него. — Ну-ну. Ты же профессионал. Держи себя в руках. Анго почти прижимался к двери, переводя настороженный взгляд с Мори на Ямаду и обратно. Но отсутствие каких-либо движений или предпосылок для них почему-то обнадёжило. Рывком открыв дверь, он выскочил из кабинета. — Гин, — послышался сзади протяжный, ленивый голос. — Догони нашего гостя. И, поднявшись с кресла, она потянулась, подойдя к окну. — Думаешь, справится? — Вряд ли. — Тогда почему сама не пойдёшь? Это человек, предавший Мафию. — Хочу посмотреть шоу, — глаза её сверкнули в полутьме кабинета. — Присоединитесь, босс? — Воздержусь. Мысли с каждой секундой становились всё безнадёжней. Анго, будучи обычно равнодушным ко всему человеком, был на взводе и невольно начинал паниковать. Немного успокаивало лишь то, что Гин догнать его не сможет — слишком мало у неё было опыта. А Эйми не побежит — это стало понятно ещё в кабинете Мори-сана. И если он только успеет улизнуть сейчас, то даже серьёзная погоня ничего не даст. Но недооценивать Гин было ошибкой. Как минимум из-за того, что она была ученицей Эйми. Если же рассуждать логически: из-за того, что Мафия — не то место, где можно остаться незамеченным. Она выскочила из-за поворота и, заметив Анго, кинулась по коридору в его сторону. «Чёртова девчонка!» Сакагучи завернул за угол и вдруг почувствовал, как его схватили за руку, закрыли рот и втащили в комнату. За дверью почти сразу послышались быстрые шаги Гин и её тяжёлое дыхание. — Ода-кун?.. Ты как здесь… Тот перебил его: — Я не буду спрашивать, что произошло. Просто беги. Анго быстро открыл окно и аккуратно выглянул, убеждаясь, что путь отхода ещё не отрезан. Сакуноске достал оружие — видимо, опасаясь за жизнь друга. Вот только заслужил ли он этого?.. — Спасибо, Ода-кун. И прости. Он схватился за раму и ловко перепрыгнул на пожарную лестницу, спустился до первого уступа, затем быстро перескочил на крышу соседнего склада оружия. Анго перемещался всё дальше и дальше, убеждаясь, что хвоста за ним нет, пока, наконец, не скрылся в одном из переулков.

***

Гин подошла к стоящей посреди коридора Ямаде, со слегка опущенной головой — признавала, что виновата и была готова понести наказание. Девушка не посмотрела на неё, продолжая наблюдать за удаляющейся тёмной фигурой. В Мафии царил хаос, по коридорам то и дело кто-то носился, некоторые пытались понять что происходит, что горит и где. Другие спешно выбирались прочёсывать улицы. Уже сообщили: Сакагучи был предателем. Начинался второй акт представления, подготовленного Эйми с особой тщательностью. Ямада демонстративно нахмурилась и, развернувшись, пошла к лифту — оставаться наверху было теперь по меньшей мере бесполезно. Но коридорах нижних этажей, наверняка, до сих пор суетились люди. А толпа всегда утомляла… «Скорее бы домой». — Не меня ищешь, Эйми? Девушка повернула голову и вновь нахмурилась. Рядом стоял улыбающийся до ушей Дазай. Противный! Она вырвала своё запястье из его руки и пошла дальше, не обращая внимания на новоиспечённого спутника и его увлекательные рассказы. — Ты чего-то конкретного хочешь, Дазай? Он вдруг стал серьёзным и кивнул головой. — Разговор есть, не зайдёшь? Эйми на мгновение остановилась, уставившись в одну точку, обернулась на Гин и продолжила движение: играть в игры с Дазаем сейчас не хотелось. — Приглашаешь, значит? — с долей насмешки спросила она. — Всё для тебя, радость моя. Не пойдёшь ты, позову Гинни. Она снова замерла на месте исподлобья посмотрела на него: показалось, что он не шутил. — Возвращайся, Гин. Мы поговорим позже. Следуя за ним, девушка мысленно запускала таймер и шутила, что пошёл обратный отсчёт. Но, заходя в кабинет, почему-то сразу успокоилась. Комната была точным отображением своего хозяина — просторная, но очень тёмная. В окно пробивались лучи солнца, которые, однако, лишь слегка освещали помещение. Чего только не было здесь: многочисленные полки уставлены различными безделушками — от кубика Рубика до потёртой колоды карт; на стенах в разных местах висело оружие — коллекционное и совершенно неподходящее по месту и времени; где-то в углу даже валялся новенький футбольный мяч; много медикаментов — ну куда без них — были тщательно запрятаны во всех углах; на столе грудами лежали бумаги — даже искать особо не надо было, чтобы найти тут отчёты месячной давности; периодически какая-то стопка, доросшая чуть ли не до потолка, падала — Эйми хорошо знала это. Потому что последствия таких разрушений ликвидировала в том числе она. В общем, выглядело это как-то беспорядочно и смято, но зато, как Эйми уже успела заметить, Дазай почти идеально знал, где и что лежит. Бывало, конечно, что он вдруг терял какую-то необходимую вещь, тогда Мафия на ушах стояла, пока её не находили… Но это так, по праздникам. Сейчас он вновь сидел в своём бумажном беспорядке, положив голову на одну руку, а второй вращая ручку между пальцев. Так и не предложив Эйми присесть, он замолчал минуты на две, после чего поднял глаза и лучезарно улыбнулся. — Эйми, как я рад, что ты ко мне зашла! Она не отреагировала, только несильно усмехнулась. Дазай встал и обошёл стол, подходя к ней. — Понимаю, ты человек занятой. Но знаешь, мне скучно. Он обошёл Ямаду кругом, рассматривая. — Хорошо питаешься? Выглядишь немного бледной. Он сделал шаг навстречу и подходил всё ближе и ближе, пока встал к ней чуть ли не вплотную. Странно, но Эйми не отошла, будто и не испугалась вовсе. — А знаешь, почему я тебя позвал? Дазай прищурился и снова улыбнулся. Эйми подняла на него взгляд и попыталась увернуться, но не успела. Парень среагировал быстрее и сжал её шею руками, приподнимая над землей, до того, как она успела хоть что-то сделать. Секунде на десятой осознав, что он действительно вполне серьёзен, Эйми прекратила вырываться. — Что дальше, Осаму? Наконец убьёшь меня? Он сильнее сжал её шею, Эйми непроизвольно дёрнулась и вцепилась руками в руки Дазая. Сил категорически не хватало — их силы нельзя было сравнить даже в первом приближении. Девушка никогда не питала иллюзий относительно своего физического состояния, поэтому в драки никогда не лезла. — Я смотрю, у тебя много энергии. Похвально. Но сама подумай, кто ты, — он улыбнулся. — И кто я. Знаешь что тебя ждёт, если поступишь по-своему? — Удиви, — тихо ответила она и закашлялась. — Я убью тебя. Но не сейчас. — Валай, — прошептала она. — Все те, кто тебе дорог, будут умирать. Ты будешь знать, что это из-за тебя, но ничего не сможешь сделать. Никто тебе не поможет. Понимаешь? Твои хвалёные чувства ничто. — А твои? — она усмехнулась. — Мы ведь с тобой одинаковые. Он резким движением отбросил девушку за свою спину к двери, и тут же, развернувшись, пошёл в сторону стола. — Эйми, ты жива? Она кашляла, согнувшись пополам, и делала глубокие вдохи — наверняка болезненные, но такие нужные, опираясь на плечо молодого человека. Чуя выглядел обеспокоенно и растерянно одновременно и, кажется, не знал, куда деть руки, чтобы не сделать больнее. Дазай пристально наблюдал за этой сценой. Чуя слышал, не всё, но много. «Это не есть хорошо, — промелькнула в голове Осаму мысль». — Ты смелый очень, да? Смелый, я тебя спрашиваю? Накахара, с беспокойством глянув на девушку, отпустил её и подошёл к своему напарнику, после чего схватил за воротник. — А теперь повтори мне всё, что ты сейчас сказал. Я послушаю и подумаю, как тебя убить. Дазай чуть прищурился, смотря на Накахару. — А дотянешься? Чуя, по всему, рассердившись ещё больше, отвёл руку назад, чтобы посильнее ударить Дазая — так, чёрт возьми, чтобы он почувствовал настоящую боль! И нанёс бы его, но… — Не нужно. Оставь. Он обернулся и удивлённо — почти изумлённо — посмотрел на неё. Её слова, её поступки, её голос — он всегда, сам не зная почему, тянулся в её сторону и прислушивался к каждому слову. Эйми никогда ни о чём не просила его, может поэтому произнесённые тихо-тихо слова заставили его остановиться и моментально остыть. Только тогда она тихо и с облегчением вздохнула. — Пойдём. Накахара взял Эйми за запястье, намереваясь увести за собой. — Секундочку. Чуя остановился, а Ямаду потянули назад. — Я ещё не закончил и никого не отпускал. Что-то пошло не по плану. Но факт оставался фактом — Дазай стоял и ровно так же, как и Чуя держал Эйми за запястье, разве только сжимал сильнее. — Мне ещё только твоего разрешения спрашивать не хватало, — зашипел Накахара. — Отпусти. Они стояли и сверлили друг друга взглядами, как будто забыв о существовании Эйми — она тут явно была третьей лишней, хотя рука каждого всё сильнее сжималась на её запястье. То, что ей, вообще-то больно, их сейчас не особо волновало. — Я бы хотел продолжить разговор, — надменная улыбка. — А я плевать хотел на твои желания, — резкий ответ. Эйми в этом споре была третьей лишней. — А я бы, — она с силой выдернула руки у обоих и смерила их недовольным, почти злым взглядом, — предпочла бы не выполнять функции баррикады между вами. Хоть поубивайте тут друг друга, но без меня. И она почти выскочила из кабинета, даже не закрыв за собой дверь. — Чёрт! — Оставь её, — лениво протянул Дазай, поднимаясь и потягиваясь. — Ты ей сейчас не нужен. — Да пошёл ты! — бросил Накахара, следом за Ямадой покидая комнату. Дазай ещё некоторое время стоял и молчал, но потом, поняв, что остался в несомненном одиночестве, произнёс: — Что же, Эйми… Значит, война?.. — усмешка. — Я, так и быть, принимаю вызов.

***

Ветер теребил прядки, щекотавшие нос и лоб девушки. Эйми пустым взглядом смотрела куда-то вперёд. Всё шло по плану, так, как она того хотела, но радости от этого она не испытывала. Напротив, выдержка изменяла, а остатки терпения с трудом сдерживали вырывающуюся из тела силу. Девушка не знала, что ожидает её, но будущее не предвещало ничего хорошего. В её глазах не осталось надежды. Демон, не чувствующий угрызений совести… Преданная, но заточённая, не имеющая право выбирать. Просто редкая, полезная игрушка — так думали другие. Что же чувствовала сама Ямада? Примерно то же самое. Пустота, одиночество… Такие привычные, знакомые ощущения, от которых её так старались избавить многие неравнодушные люди. Эйми не поддавалась — нельзя. Никогда не было и не станет можно. — Неудачный день, Ямада-сан? — тихо спросил Акутагава, подходя ближе. Девушка кивнула, проглатывая противный комок в горле. Только потом перевела взгляд на молодого человека. Рука сама по себе опустилась в карман, и Эйми на автомате, как-то даже не осознав это, потянулась платком к ране на его губе. — Нет, я не… — он не закончил, встретившись с грустным взглядом, раздражённо хмыкнул, но всё же послушно замолчал, не вырываясь и не дёргаясь. Что ж, Дазай сегодня был слишком добр: всего три синяка, одна гематома и разбитая губа. И настроение от этого было таким хорошим, что даже захотелось сказать Ямаде-сан «спасибо». За всё: за сестру, за него самого. Но что-то сделать этого не давало. Страх, что Дазай-сан узнает? Возможно. — Вы не боитесь замёрзнуть? Эйми промолчала. Сколько они стояли там… Ни он, ни она не следили за временем. Но оба, впервые за долгое время, ощущали настоящее спокойствие и будто чувствовали, что ничего плохого не случится. Сейчас не случится. — Знаешь, Рюноске. Кажется, грядёт большая война…