Дама Червей

Все, кто так или иначе был связан с Портовой мафией, чаще всего оказывался не умственно отсталыми или отчаянными, даже не бессмертными — просто не слишком везучими. Но даже так, как верно замечал Сакагучи Анго, эти люди определённо были трудоголикам. По своей воле или долгу службы — вопрос другой, ибо ответ сути не менял. «Люблю выходные, — шутили мафиози. — Можно быстро и без пробок доехать до работы». И, как показывала практика, это порой было не шуткой, а суровой реальностью. Той реальностью, в которой отдых — выход на задание, отпуск — трёхдневный выезд на миссию за пределы города. Впрочем, и это не было особой проблемой: вливаясь в мафию, каждый быстро привыкал к ритму жизни и подстраивался. Настоящим адом для поголовно всех сотрудников становилось затишье. Система была довольно проста: босс требовал документы от исполнителей, исполнители — от лейтенантов, лейтенаты — от рядовых. И все, будь ты хоть великий Арахабаки, хоть Золотой демон, хоть Исчадие ада (Дазай из этого списка, по понятным причинам, исключался), хоть рядовой Ямамото Харуто, а над бумагами на пару дней приходилось засесть. Эйми, утопая в документах, глядя в монитор сутками напролёт, всё же не сильно расстраивалась — временный, напускной, но всё же покой помогал восстановить расстроенные нервы. Во время войны разведчикам некогда было думать — нужно было знать, чётко и быстро передавать информацию и бить по жизненно важным точкам. И не промахиваться… Потому что каждый отнимал стоил десятки жизней. — Ненавижу такие дни, — выдохнул Осборн. — Самый совершенный в мире мозг ржавеет без дела. — Это ты о себе что ли? Эйми улыбнулась и отвлеклась от работы: Осборн всё-таки умел поддержать относительно жизнерадостную атмосферу при жёсткой дисциплине даже в их среде. И именно поэтому крыло разведчиков в настоящее время обгоняло остальные отделы по «производственным успехам». Какой ценой (помимо стараний лейтенанта) это было достигнуто вспоминать не хотелось: сколько бессонных ночей они провели, сидя за рабочими столами, за последний месяц нельзя было пересчитать даже по пальцам обеих рук. — Что вы. Это я о вас. Эйми было скучно. Находясь в отдалении от коллектива, она не ощущала одиночества, но и не чувствовала себя частью уже сложившегося общества. Всегда одна, всегда в стороне — Эйми не нуждалась в людях, они не были залогом нормального её существования. Но от ощущения того, что кто-то в таком же отрыве от остальных, Эйми становилось спокойнее — все исполнители так или иначе оказывались таковыми. «Однако же, — подумала Ямада, — скука — людям страшный враг». Скука иногда доводила до непоправимых последствий — Эйми хорошо это знала. А учитывая, что в настоящий момент скучала где-то половина мафиози, у каждого из которых за пазухой скрывался в лучшем случае пистолет МР-446, в худшем — что-то посерьёзнее, жизнь становилась очень… Непредсказуемой. «Хоть с бубном им пляши! — снова вспомнились ей слова Осборна». — Куда? — За кофе. Вам взять? — Нет.

***

— Идиот, — устало выдохнул Осборн. — Что сказал? — вспылил его собеседник. — Ты сам-то читал, что написал? Переведя спокойный взгляд на закипающего коллегу, он слегка усмехнулся. — У меня нет ни сил, ни желания выяснять с тобой отношения. Если хочешь, неси Ямаде-сан. В таком случае, я первым скинусь тебе на гроб, — он по-дружески ударил Спуна по плечу. — Я пытался тебя спасти, но, увы, не вышло. Тот потупил взгляд, услышав имя начальницы и сразу потеряв уверенность в том, что прав. Осборн был её ближайшим подчинённым. Человеком, которому она доверяла и с которым, на удивление, часто работала. Они походили на друзей (насколько это вообще было реально в их среде): иногда выпивали вместе и, руководя отделом также совместно, всегда находили правильные решения. Через Осборна проходили все рядовые разведчики, через Эйми — высшие кадры организации. В результате их симбиоз казался очень гармоничным: обеспечивая одновременную работу на два фронта, им удавалось избегать крупных проблем. Осборн тяжело выдохнул. — Работай. Выход за кофе растянулся на половину рабочего дня, и он, думая, как сейчас должен объяснить своё отсутствие, репетировал монолог в голове. Вот он стучится, заходит, Ямада-сан смотрит на него недовольно, чуть приподняв брови, и он сразу объясняет, что сначала его утянул за собой Лерой, с которым они больше часа пытались разобраться с документами иностранной организации, потом им позвонили, и разговор занял ещё минут сорок, в коридоре пристал бухгалтер, а потом… Он столкнулся с ней перед кабинетом. — Ямада-сан… Она открыла дверь, приглашая зайти. И прошла в кабинет сама. — Я, наверное, позже зайду… Недовольства своего она не скрывала. — Ага. И готовый отчёт принесёшь. Квартальный. Он дёрнулся и резко выругался, вызывая у Эйми только усмешку. — Проходи. — Остановите Землю, я выйду! Эйми, задумавшись, развернулась. — Я передумала. Катись отсюда. Осборн проигнорировал, почти пританцовывая, подошёл к столу и отодвинул папку с бумагами от края. Они работали вместе не очень долго, но даже так отточили свои деловые отношения до автоматизма. Не разговаривая иногда месяцами, они были крайне продуктивны и пользовались большим уважением. Эйми не любила бездельников и шутников, на дух не переносила лентяев и не особо ценила людей, отвлекающих её от работы. Любила кофе — пила его целыми днями в разных вариантах, пьянела бутылке к шестой виски, третьей — портвейна. Музыку никогда не слушала — не подходило к имиджу, но, кажется, сама на чём-то играла. Осборн задержался взглядом на её лице. Эйми Ямада, ровно как и все, выглядела совершенно обычным человеком, такую нетрудно принять за старшеклассницу или студентку. Она не бросалась в глаза и не выделялась, хотя (по общему мнению всех мафиози, посещавших бар по пятницам) была очень красивой. Осборн на её фоне довольно сильно выделялся: высокий, со светлыми русыми волосами, он был смел, разговорчив и весел. «Дитя светского общества» — говорили о нём разведчики. Весьма эрудированный и воспитанный, говорили, что до прихода в Мафию он учился на врача и в той — мирной — жизни был наследником какой-то крупной корпорации. Две противоположности оказались одинаково талантливыми разведчиками и удачными партнёрами — вместе им было спокойно и комфортно. — Тормозной жидкости выпил? — тем временем едко спросила Эйми, пролистывая документы на компьютере и одновременно зажимая какую-то комбинацию кнопок на клавиатуре. — Вы пугаете меня, — он с трудом сдержал смех. — Рот. Осборн откинулся на стуле и всё же тихо рассмеялся. — Ямада-сан, тоска зелёная. Ваши подчиненные заколупали уже ко мне бегать — все смертные, все вас боятся. Сейчас со Спуном часа два провозился, а в итоге и виноватым оказался. Она не смотрела на него, но часто кивала, вслушиваясь в то ли серьёзную, то ли шуточную жалобу. — И? — Может выпьем? Она подняла на него строгий взгляд и осуждающе промолчала. А потом, наконец найдя что-то нужное, кивком подозвала его к себе. — Стадион Йокогамы… — задумчиво протянул Осборн, склоняясь над столом и опираясь на него локтем. Эйми кивнула, подтверждая его слова. — А это Йокогама Акаренго Соко. Эйми вновь кивнула и полезла за какой-то бумажкой. Осборн не совсем понимал, зачем это надо, но на всякий случай запоминал — Ямада никогда просто так ничего не делала. — Связь улавливаешь? — Нет? — почесал он затылок. — Значит, твоя задача уловить. Быстро пролистывая перед ним фотографии людей в чёрных плащах и капюшонах, старых пистолетов одной модели, каких-то символов Эйми ничего не говорила. А Осборн всё больше хмурился — с каждой секундой в его мире объяснялось все больше событий: смерть Масао Хорики, исчезновение Эйми Ямады, взрыв… — Мимик, кажется? — Не кажется. — Премного благодарен, — театрально поклонился он, двигаясь в сторону двери. — Я потратил на расшифровку двое суток, а понял всё только сейчас за две минуты. Приказ исполню в лучшем виде. — Месяц без зарплаты работаешь, — в тон ему ответила девушка. Он сразу же стал серьёзным, но все равно слабо улыбнулся и, абсолютно точно, уже в дверях сказал тихое «спасибо». Она не отреагировала. Не услышала, а может, сделала вид, что не услышала. В любом случае, ответа он и не ждал. «Лучший человек в Мафии. Хоть и странный».

***

Дазай слонялся по штабу мафии туда-сюда, не находя себе места. Заняться ему было нечем: свои бумаги он незаметно подсунул Накахаре и, спросив его философски «что делать?», получил нецензурный ответ, подкреплённый действием — в закрывающуюся дверь полетел утяжелённый гравитацией степлер. Дазай не расстроился. Даже наоборот: выбешивание напарника доставляло ему огромное удовольствие. Гениальный стратег и, пожалуй, сильнейший человек организации, Дазай умел объективно оценивать себя. И привык, уже привык, слышать разные свои характеристики. Его сравнивали с дьяволом, пустотой, клоуном — с кем и чем угодно. Может быть поэтому сказанное совсем тихо «хорёк» вызвало у него приступ дикого хохота. Эйми, тем не менее, была серьёзна. Наверное… «Раз, два, три, четыре… Что-то как-то скучно стало, — ворчал он себе под нос, шагая по коридору в такт счёта». — У-у-у, скука, — вслух, будто разговаривая с кем-то, протянул он. — Пойти повеситься, что ли? Но желания искать верёвку, крюки или балку, стол или стул… Да и вообще, желания делать хоть что-то не было. Дазай присел на подоконник и упёрся в него руками — скука, страшная скука. И пугающая пустота. — Хочу увидеть дорогую Эйми. Он никогда не задумывался о том, как жизнь будет выглядеть без неё. Если она погибнет, или если он, наконец, убьёт её. Она всегда была неотъемлемой частью его существования и по аксиоме вписывалась в понятие «жизнь Дазая Осаму». Он усмехнулся. Эйми — «очень любимая», Осаму — «правитель, соблюдающий закон». Их имена будто бы смеялись над ними. Они и сами над собой смеялась. Только тихо и горько — так, будто этот смех был единственным, на что они были способны. Даже устав от этого до смерти, все в один голос продолжали повторять, что Эйми Ямада и Дазай Осаму слишком похожи — не по природе, по пониманию. От обоих чувствовалась сила, обоих не понимали, обоих боялись. Разница заключалась в том, что не обладая, в бытовом понимании, ничем особенным, Дазай Осаму умел отталкивать, а Эйми Ямада — притягивать людей. Стоя спиной к спине они и сами понимали, что не могут жить друг без друга. Но и сосуществование в одном мире, в одной среде с каждым годом всё быстрее сходилось к значению «невозможно». — Эйми! При… — улыбка на лице сменилась озадаченностью, — …вет? Застыв на месте, он не сразу совместил сидевшую за столом и положившую голову на локти Эйми с тем, что происходило. Среди горы бумажек, ручек, пыхтевшего принтера и горящего ярким светом монитора Эйми Ямада, Исчадие ада Портовой мафии и его личный ночной кошмар, спала и казалась совсем маленькой. — Моя Эйми, какой ты бываешь! Он медленно обошёл длинный стол, облокотился на него, рассматривая её лицо, руки и чёрные пряди волос. И почему-то так спокойно стало на душе. Захотелось присесть рядом и уронить голову ей на плечо. И посидеть так. И забыть, что она враг, что её нужно уничтожить. Он невольно улыбнулся и отстранился. — Отдыхай. Ты устала. И прости — мне все же жаль, что у нас всё так получилось. Дазай вышел из кабинета чуть ли не на цыпочках и тихо закрыл дверь. Эйми Ямада и он — вещи не совместимые: разные полюсы одного магнита — вроде целое, а вроде и нет; люди, идущие по одной дороге, но в разные стороны. В любом случае допускать подобную слабость снова точно было нельзя. Осаму с немного рассеянным лицом преодолел первую половину офиса, будто не замечая разведчиков, которые с опаской поглядывали на юного исполнителя. Такие взгляды стали привычкой, как, впрочем, и все другие. Обращать внимание на тех, кто слабее тебя было по крайней мере глупо. Но всё же Дазай остановился, опустил голову и замер в таком положении на какое-то время, потом ни с того ни с сего встряхнулся, и крикнул на всё крыло: — Ну-ка тихо все! Некоторые сотрудники отдела от неожиданности опрокинули те вещи, что держали в руках. Кто-то подавился чаем, кто-то чуть со стула не упал. Дазай рассмеялся, покрутится вокруг себя на месте, подпрыгнул, щёлкнул пальцами и прогулочным шагом направился к двери. Выскочивший из кабинета Осборн Дазая заметил сразу и почти в это же время почувствовал, что кто-то буравит его взглядом. Раздался приглушённый кашель. Дазай обернулся и, словно ничего не было, лучезарно улыбнулся, помахав рукой Осборну и Эйми. — Приве-ет! Какое совпадение, Эйми! Ты ко мне? Осборн, прекрасная погодка! Ямада стояла в дверях своего кабинета, опираясь на косяк. Все затаили дыхание, а Дазай нервно сглотнул и с хохотом бросился к двери. Эйми, будто специально, состроила злое выражение лица, выхватила из внутреннего кармана пистолет и выстрелила. Пуля просвистела у уха Дазая и с шумом влетела в дверь, в которой и застряла. Дазай изумленно обернулся и тут же был схвачен огненными лентами. — Я не спала трое суток, — спокойно и громко, удивляя окружающих ещё больше, сказала Эйми. — Смекаешь? — Эйми, не злись! — А я и не злюсь. Ямада обвела всех уставшим взглядом, будто говоря: «Ну? Работаем, не отвлекаемся!» Ещё раз выдохнула и огляделась по сторонам. Ни дня покоя. Она выволокла Дазая за шкирку и с силой захлопнула дверь — что произошло потом не знал никто. Однако в офисе не рискнули даже хихикнуть. Только Осборн еле-еле улыбнулся и отвернулся, незаметно давясь смехом. — Шоу окончено. Деньги за представление сдаем лично мне в руки. И продолжаем работать!

Проходя по коридорам, Эйми не реагировала на вопросы идущего сзади Дазая. Ускоряя шаг, она стремилась на крышу — к свободе и открытому пространству. — Что тебе снова надо? Я не ищу Анго к твоему сведенью, — Эйми нахмурилась и присела рядом с ним. — Мне хватило. — Тебя увидеть хотел, — легко отозвался он. — Вот счастье привалило! Каждый из них думал о своём, и Эйми почему-то именно в этот момент решила для себя, что Гин просто так не отпустит. Она не была виновата, и просто стала жертвой разыгрываемой Эйми сцены. Но чтобы обмануть кого-то умного нужно было не обманывать, а проживать. — Ты меня совсем не любишь, — грустно выдохнул Дазай. — А есть за что? — Пожалуй, нет. — Вот видишь, проблема решилась очень просто. Они помолчали, сидя совсем рядом. Но Дазай вскоре рассмеялся. — Скажи, Эйми, почему хорёк? — Потому что ты похож на хорька, — разумно, будто не допуская другого варианта, ответила она. — Красивый, агрессивный и убиваешь не тех, кого необходимо, а всех подряд.

***

Гин никогда не чувствовала себя в безопасности. И даже Ямада-сан, дарующая спокойствие, этого чувства не пробуждала. Боясь однажды лишиться всего, Гин часто не принимала то, что заслуживала, от этого и страдала. Но сейчас, следуя за наставником по набережной, Гин интуитивно понимала, что её ждёт. Эйми Ямада была олицетворением абсолютной силы для Гин Акутагавы и многих связанных с мафией людей. И каждый, каждый, кто имел дела с ней знал, что ошибок она не прощает ни себе, ни другим. — Крепись, Гин, — задумчиво выдохнул Осборн, встретив девушку у кабинета Эйми. — И ничего не бойся. Гин могла рассуждать долго и, наверное, так бы и сделала, если бы не почувствовала, что больше не стоит на земле. Всё произошло быстро, слишком быстро. Вспыхнул огонь, и она сразу всё осознала. Полёт до воды показался необычайно долгим, словно снятым для неё в замедленной съёмке… И пугающим. Первая мысль была о том, что ожидать этого стоило. Вторая растянулась и прозвучала монологом. «Что происходит с этим миром? Что происходит со мной? Где я? Куда я двигаюсь?» Много вопросов. Пугающе-безэмоциональный и немного растерянный голос в голове. «А куда в целом катится моя жизнь? Небо… Такое голубое и красивое. Почему я раньше этого не замечала?» А потом тело пронзил холод. Кололо руки и ноги, болела спина. Первые секунды она просто уходила ко дну, наблюдая искажённые водой лучи солнца. Солнца… которого было так мало, которое у неё отбирали всю жизнь. И которое так жгло каждый раз, когда Гин пыталась выбраться и приблизиться к нему. «А есть ли вообще смысл жить?» Этот вопрос она сама задавала себе много раз, этот вопрос повторяла Эйми в ответ на попытки Гин понять окружающую реальность. Барахтаясь, она вынырнула и жадно вдохнула — на поверхности оказалось ещё холоднее. Но, усердно двигаясь, стараясь не утонуть, думать об этом ей было некогда. Она увидела сидевшую на бортике Эйми и снова ненадолго погрузилась под воду. «Я хочу жить!» Эйми в её подсознании улыбнулась. «Что ж, живи». Внутри Гин кричала, плакала и требовала. В реальности боролась. Всё упорнее барахталась и старалась пережить тот момент, в котором нужно выжить. Труднее всего было вылезти из воды — руки и ноги дрожали, Гин дышала с трудом и тряслась от холода. Первые пару минут, распластавшись по камню, она не понимала жива вообще или нет. — Для первого раза сойдёт. Такими темпами и нырять научишься. Вновь загоревшийся рядом огонь и исходящее от него тепло. Вновь знакомый голос, знакомый образ, знакомые слова. — Ямада-сан… — только и прошептала она в ответ. — Вставай! — приказывает, приказывает, как и обычно. Требует повиновения, закаляет. Раз за разом повторяет, что никому ты в жизни не нужна. Что рассчитывать можно только на себя. И каждый раз Гин вставала. Поднималась на дрожащих ногах, истекая кровью, лишь заслышав голос наставника. Чтобы не разочаровать, чтобы не показаться слабой. Чтобы доказать самой себе, что ты можешь быть не только отбросом этого общества. Доказать, что и ты можешь, если захочешь. — Извини, — тихий выдох. — Так было нужно. Ты молодец. Гин не поверила, что верно расслышала сказанное. Ямада-сан всегда была с ней терпелива, уделяла много времени тренировкам, гоняла, не жалея. Могла кивнуть в знак утешения, но не более того. Гин всегда знала, что Эйми хотела как лучше; знала, что её присутствие и каждая её ошибка с грохотом обрушивались на наставника; видела, как к ней относился тот же самый Дазай; понимала, что репутация Эйми пошатнулась с её появлением. Понимала всё это… Поэтому лезла из кожи вон. Только для того, чтобы больше не вредить учителю. Получалось пока плохо, но она старалась. Изо всех сил старалась. «Иногда простых стараний недостаточно». Город суетился. Туда-сюда сновали люди. Такие мелочные… Жадные, завистливые, злые… Выводы, которые Эйми делала из общения с людьми (а в них она ошибалась редко) говорили, что в мире хороших людей было больше, но плохие были лучше объединены. Хотя хороших и плохих как таковых не существовало вовсе. — Спасибо, Ямада-сан. Эйми посмотрела на неё и усмехнулась. Сняла пиджак и протянула ей. — А знаешь что, Гин… Подвиг — удел дураков. Девушка посмотрела на неё непонимающе. — Умные понимают, что это бесперспективно. За самопожертвование и самоотдачу никто и никогда не похвалит и не поблагодарит. — Что же тогда делать дуракам? — Если б я знала…

***

Стеклянные двери, начищенные до блеска, совсем не привлекали внимание. Даже они казались совсем чёрными и, сливаясь с окружающей обстановкой, были почти незаметны. Здание было продумано до мелочей: в нужных местах коридоры напоминали лабиринт — в основном они вели к медицинскому крылу или архивам, другие были совсем прямыми, чтобы не осложнять движение. Эйми окинула высотку печальным взглядом и обернулась на Гин. — Холодно? — Нет. «Врёшь». Все те, кто попадал в этот мир, больше никогда не выходил из тени. И их мнение было совершенно неважно. Каково было жить среди людей, для которых жизнь — разменная монета? Да также, как среди любых других — непросто и опасно. — Эйми! Она увидела Дазая во главе большой группы людей, как только они вошли в штаб. Тут же цыкнула — этого не хватало. — Эйми, ты хотела утопить Гинни? Милая, если наша Эйми тебя обидела, только скажи, я разберусь, — стерев актёрскую слезу, драматично заявил Дазай. Обе девушки посмотрели на него таким взглядом, будто хотели сказать, что если он сейчас же не заткнётся, то останется без рук и без ног. Гин — чуть менее выразительно, Эйми — чуть более. Он тут же усмехнулся, показывая, что будет нем, как могила. — Чем заслужила такую торжественную встречу? — Эйми устало выдохнула и пробежала взглядом по толпе, замечая движение. — Да так, интересные подарки на твоё имя приходят. Вылезший из толпы парень неуверенно подошёл к ней и протянул Ямаде букет роз, тихо пробормотав что-то похожее на «курьер принёс на ваше имя». — И что? Эйми скептичным взглядом осмотрела букет и спокойно продефилировала мимо процессии. — Мне кажется, или кто-то нарывается? — буркнул Чуя. — Тебе не кажется, — ответил Дазай, положив руку ему на плечо. — Убери свои вонючие лапы от меня. И лучше скажи, кто это. — По-моему, это очевидно. Очередной кавалер, которого Эйми заманила в свои сети. — Чего? — зло выдохнул Чуя. — Что? Ты не знаешь о работе нашей милой Эйми? — наигранно удивился Дазай. — Ну ничего-ничего. Свожу тебя как-нибудь. Надо же когда-то взрослым становиться. — Урод! В ответ — лишь ехидный смешок, не сулящий ничего хорошего.