Дама Червей

Вспоминая некоторые моменты своей жизни, Эйми не раз ловила себя на мысли о том, что почти каждый человек в мафии способен предсказывать чужие действия — особенно, если это будет угрожать их собственной жизни. Талант этот диктовался суровой реальностью и естественным отбором: не способные не выживали. Смерть страшила всех. Кроме него. — Не играй с огнём. Дазай — страшный человек! Хотя это было сказано с целью предостеречь, ни испуга, ни угрозы в голосе Эйми не ощутила. Коё была привычно спокойна и даже слабо улыбалась, отводя взгляд куда-то в сторону. Она не совершила ни одного неловкого движения, ни один мускул её лица не был напряжён… Но Ямада отчего-то не могла отделаться от нарастающего беспокойства. Слова сестрицы были абсолютно справедливы, но не своевременны. Тогда, когда всё шло так, как задумывала Эйми, они будо предрекали провал. Он был неизбежен так или иначе, но она надеялась максимально оттянуть его наступление. Девушка тихо усмехнулась: — Я сама огонь. Я не играю ни с кем — другие играют со мной. И им не повезло, Озаки-сан, не повезло… Эйми привыкла побеждать. Она никогда не боялась противостоять ни Мори, ни Дазаю — хотя бы потому что пока была уверена уверена в собственной безопасности и сохранении мира. Но правила и входные данные менялись, и теперь их с Осаму конфликта уже нельзя было избежать. Их интересы лежали в одной плоскости, и ни он, ни она не могли уступить. Эйми в свою победу не верила — питать лживых надежд на чудо она не любила. Умного и бесчувственного Дазая победить можно было только в том случае, если играть ещё более подло, чем он. И девушка не только не была уверенна, что способна на подобное, но и вообще сомневалась реально ли это. — Говоря откровенно, — она села на диван рядом с Озаки и упёрлась руками в сидения по обе стороны от себя. — Малой кровью я не отделаюсь. Не только я — никто из нас. — По-твоему, войны не избежать? Она отрицательно покачала головой. — Тогда готовься к войне. Эйми снова горько усмехнулась. — Это жестокие слова… Но справедливые. Нужно выжить. Любыми способами… Совет Озаки-сан она запомнила и взяла на вооружение — на случай, если однажды точно поймёт, что потеряла абсолютно всё. Но голос, раздавшийся из-за спины, заставил отвлечься и забыть о личных проблемах. — Ямада-сан! Осборн тяжело дышал. — Это срочно. Молча поклонившись Озаки-сан, она спешно вышла. — Вы просили докладывать о передвижениях Рюноске Акутагавы. Она приложила палец к губам и оглянулась: коридор был пуст, но лишний раз рисковать не стоило. И у стен могли быть уши. — За мной, — шёпот. Стоя в лифте, напряжённо размышляя, она нервно стучала по полу ногой. Зная о жестокости мира и будучи эспером, Эйми никак не могла подавить себе чувство сострадания к некоторым людям. Она любила сильных и тех, кто боролся. И помогала им, чем могла — так получилось и с Гин, и с Акутагавой. Но против Судьбы она была бессильна, и потому лейтмотив от её стараний не менялся — мир по-прежнему держался на восьми основных диаметрально противоположных составляющих: вере, надежде, терпении, прощении, отчаянии, лжи, мести и ненависти. Командовали парадом власть и деньги. — Рюноске Акутагава в опасности. — Я догадалась. Заходя в кабинет, она тут же призвала способность. Огненные ленты разлетелись в разные стороны, открывая шкафы. — Дальше? — За Мимиком слежку установить не удалось. Есть ощущение, что нам наступают на хвост. Эйми прищурилась и, затягивая на руке пряжку перчатки, закусила губу. Не зная, как подступиться к Мимику так, чтобы не раздражать Дазая и не подводить Мори-сана, она одновременно не должна была и считала необходимым вмешаться. — Доложи боссу. — Слушаюсь. И она, последний раз обернувшись стоя уже на оконной раме, выпрыгнула из окна.

***

Эйми Ямада по мнению людей к ней приближённых была абсолютно предана своему делу. Слыла непобедимой, непревзойдённой и далее по списку. Она никогда и ничего не делала из простой прихоти, потому что все её многочисленные и на первый взгляд совершенно бесполезные, даже глупые начинания и интриги давали свои плоды своевременно и очень кстати. Она была везде и сразу, слышала и видела всё, но редко активно реагировала. Это тоже было распространённым мнением. Сама Эйми тихо смеялась — очень часто результаты оказывались просто случайным стечением обстоятельств. покачивала свешенной с крыши ногой, она наблюдала за одним из самых молодых работников Портовой мафии. Старший Акутагава, являясь воспитанником Дазая, мог бы считаться не менее перспективным членом организации, чем, скажем, она или Чуя. Если бы не его наставник… Его способность была любопытной с точки зрения любого, кто видел её в действии. В то же время, кажется, и сам дар имел в себе нечто, похожее на характер. Он не зависел только от воли хозяина. Так было и у Эйми. Исчадие ада — вольнолюбивый демон, решающий что и как ему правильно делать. Ставший хозяином этой силы по определению своему должен был быть сильным. Только так можно было держать способность в узде, чтобы не стать сосудом. Эйми выдохнула. Из огромного числа эсперов, невезучих пока что было трое: она, Накахара Чуя и Рюноске Акутагава. Впрочем, пока это были лишь догадки: в отличие от Исчадия ада и Смутной печали Расёмон не выходил из-под контроля. Более того, в отличие уже только от её способности, способность Акутагавы с ним не разговаривала. Эйми могла только предполагать: в первый день мальчика в Мафии Расёмон пытался напасть на всех, кроме неё… Эйми тогда подумала, что суть способности у Исчадия ада и Расёмона одна — может поэтому, почуяв демона более сильного, чёрный зверь сидел тихо. В любом случае, игра не стоила свеч — природу способностей одарённых не знал никто, даже сами эсперы. Как зарождается сила, в каком именно человеке, как (помимо появления аномальных способностей) влияет на обладателя… Вопросы, на которые ответов ещё не было. Эйми приподнялась на руке, зевнула и перевела взгляд на стоявшего на соседней крыше мужчину. Он почти не двигался уже минут пятнадцать, не оглядывался по сторонам и присутствия её не замечал. Только пристально наблюдал за окнами соседнего здания, наблюдал за Рюноске и ждал. Эйми быстро поняла, что ждал он момента, когда мальчик выйдет к окну. Ямада покачала головой. В ходе миссий правила выживания были довольно простыми: первое — выполнить задание любой ценой; второе — убедиться, что до тебя не добраться. Но практика — не теория. Спина его в окне появилась лишь на секунду, но этого могло бы быть достаточно, чтобы убить его. И Эйми вмешалась. Зависнув в воздухе у того же окна, она столкнула мужчину, что уже заносил нож для удара, и тут же встретилась взглядом с Рюноске Акутагавой. Глаза его говорили за него, и Ямада готова была поспорить, что знала, о чём в этот момент подумал загнанный в угол юноша. Наверняка что-то в духе: «Простите, Дазай-сан. Я заслуживаю смерти…» Глупый мальчишка. Совсем не такой самонадеянный, как его наставник… В котором из хорошего было только… Эйми замялась, думая о положительных чертах характера своего старого знакомого. В голову ничего не шло, и она бросила. — Надо же, отравлен. Крутя в руках нож, предназначавшийся для убийства её коллеги, Эйми спрыгнула в комнату и сказала: — Акутагава-кун, кажется, ты выдохся. — Ямады-сан здесь вообще быть не должно. — Рот, Акутагава-кун, — с ухмылкой выдохнула Эйми. — А то встанешь в очередь. Эйми потянулась так, что хрустнули кости. Гробовое молчание, вызывающее странную тревогу, продлилось секунд тридцать, а потом кто-то крикнул и бросился к ней. Она не изменилась в лице, только мысленно отметила, что всё складывается крайне удачно. От тела начало исходить оранжевое свечение, в районе ладоней образовались языки пламени. Температура в комнате за секунды подскочила градусов до сорока, а Акутагава, едва не засмотревшись на удивительное и опасное зрелище, вовремя выпрыгнул в окно, тормозя лентами Расёмона стремительное падение. Эйми облегчённо хмыкнула — можно было продолжать. И уже через минуту всё живое в комнате превратилось в уголь, обрушилась часть креплений. И Эйми поспешила покинуть это место вслед за молодым коллегой. Акутагава ждал её у входа. Она издалека заметила, что он тяжело дышал то ли от усталости, то ли от осознания того, сколько же человек сейчас убил. С каждым убийством становилось всё менее страшно, но не менее больно. И как бы Дазай ни пытался выбить из этого мальчишки всю человечность, шансов у него было мало. Эйми даже не верила — знала. Хорошо это было для Акутагавы или плохо — вопрос спорный. С одной стороны, человек хоть немного оставался человеком, с другой — не имея выбора, продолжал страдать. На Эйми это ощущение давило всю её жизнь. — Пойдём домой, — тяжёлый вздох. Дазай — чудовище, ломающее жизни каждому, кто приближался к нему хотя бы на шаг. Наверное, он всегда был таким. Она не помнила. Не хотела вспоминать. Да и смысла никакого. И сейчас раненый Акутагава так напоминал его, своего ужасного наставника: лицо покрыто грязью, по виску стекала струйка крови, левая рука была подбита. Эйми несколько секунд смотрела на него, но вдруг резко развернулась и пошла вперёд, силой расчищая себе дорогу. И Рюноске, не задавая лишних вопросов, пошёл за ней. У него было много, очень много, вопросов… И, кажется, Ямада-сан знала ответы на некоторые из них. Впрочем, Рюноске и не надеялся на то, что сейчас ему станет хоть что-то известно. Наверное, стоило просто подчиняться приказам старших и сохранять бдительность. — Ямада-сан, спасибо, — наконец произнёс он, наверное, догадываясь, что фраза будет с успехом проигнорирована. Они недолго шли в тишине — громкий звонок телефона нарушил почти что идиллию. А снявший трубку Акутагава, почти сразу побледнел. — Ямада-сан! Мимик! — голос Акутагавы дрогнул, когда он назвал заветное название неизвестной организации. — На штаб-квартиру Портовой мафии совершено нападение! Впрочем, такой ли неизвестной теперь… Недолго помолчав, она вопросительно приподняла брови, внимательно смотря на него. И вдруг рассмеялась — в другом, идущем параллельно с её, спектакле всё тоже чётко соответствовало сценарию. Рюноске дрогнул и отшатнулся. — Почему вы смеётесь? — Ты спрашиваешь почему? Даже ты узнал об этом раньше меня, понимаешь, что это значит? — Не очень, — честно ответил он, помотав головой. — Это значит, что в Портовой мафии сейчас кровавое мессиво.

***

Дазай намеренно не сообщил ей. Перепрыгивая с крыши на крышу, она не думала ни о том, успевает ли за ней Акутагава, ни о том, что она будет делать, когда доберётся. Дазай поступал разумно и разрушал фундамент — она должна была быть готова к чему-то подобному. Но Эйми не ожидала, что он сможет зайти так далеко. Она готовила себя к тому, что предстоит увидеть «апофеоз войны». И она его увидела… — Это… Разведчики? И Эйми обречённо кивнула, глядя на развернувшуюся внизу бойню. Мафию защищали те, кто был на месте… Потому что тех, кто должен был не было. — Ямада-сан, мне стоит присоединиться? — Если очень хочется умереть, — быстро ответила она. Акутагава определенно был ребёнком. Ребёнком, которого заставили убивать, защищать свою жизнь. Жестокая история вновь повторялась, а Эйми никак не могла повлиять на это. Девушка жалела о многом, но никогда бы не призналась в этом. Она не верила никому. Только самой себе. В таком случае не приходилось выбирать, а значит и сомневаться. — Вижу Гин. Дазай-сана не вижу. Эта фраза её разозлила. Она не знала, за кого этот жалкий мальчик из трущоб сейчас волновался больше — за сестру или за «драгоценного» Дазая. Всё было бессовестной ложью. Выбирать ей приходилось всегда, каждую секунду. А потом… Потом держаться за этот выбор и не предавать его. Сейчас и перед Акутагавой, и перед Ямадой вопрос стоял одинаковый: Родная кровь или же человек, что помог выжить? И выбор стоял за каждым из них. Потому что тогда, много лет назад, Эйми Ямада всё же выбрала неправильный путь. — Найди Чую… Он должен быть в китайском квартале. — Есть! И он исчез моментально. Будто не был ранен, будто так и должно было быть. Внизу полыхал огонь — уже её огонь, и Эйми, последний раз вдохнув «мирный» воздух в третий раз за день полетела вниз с крыши. Ей казалось, что стреляли со всех сторон, что здание обступало бесчисленное множество людей. Окно, второе, третье — она перестала считать их. Наверное, к подобному пора было привыкнуть… Страха не было — была лишь неизвестность. — Это капитан! — послышался крик. Эйми открыла глаза — земля стремительно приближалась, и она уже могла различать голоса людей среди прочего шума. Под ногами треснул асфальт и Эйми, не без удовольствия, применила силу, разломав его до самой главной лестницы. — Вам тут не рады. Гин и Рюноске были очень похожи. Всё же если кому-то и суждено было поступать не так, как велит долг — то только тем, кто искренне любит близких людей. Связанные нелёгкой судьбой, брат и сестра всегда оберегали друг друга — это Эйми заметила с первой встречи. Благодарный взгляд Акутагавы-старшего в тот момент, когда в тёмную комнату вошла Гин, она и вовсе запомнила на всю жизнь. Жаль, не всем дано так сильно заботиться о других. Люди вообще были самыми жестокими существами на земле… — Доложи. Оказавшийся рядом разведчик, молодой парень, поступивший на службу пару месяцев назад, отозвался делано бодро: — Ямада-сан, нападающие: около полусотни, вооружены пистолетами европейского производства — модель старая, но от этого не легче. — Наши потери? — Десять человек ранены. Пятеро — погибли. Это из разведчиков. Эйми на ходу перезаряжала пистолет. Пусть она всего лишь девочка, которой досталась эта должность — глобальные проблемы нужно было решать быстро и радикально. А лучше пресекать на корню. Но она сделать этого не смогла, Дазай — не захотел. Ответственность за жизни и смерти лежала на их, хотя правильнее, на её плечах. «Будь ты проклят, Осаму Дазай». Отступать было некуда. — Это моя вина, — прошептала она и медленно подняла пистолет, выждала несколько секунд — непонятно для чего, ведь прицел был взят сразу — и выстрелила. И почему-то показалось, что она видела полёт пули: как она, скользнув между поднимающимися навстречу ей людьми, насквозь прошла через тело вскрикнувшего человека, унося за собой его жизнь и поток крови. Ещё выстрел — вторая смерть. Появилась на губах горькая усмешка и, в шуме голосов, послышалось слабое, будто невольное «Исчадие ада». Эйми закрыла глаза и тут же ощутила, как невидимое, горячее пламя охватывает тело. Эта сила — опасность, исходящая от неведомого источника… Может быть, все они, эсперы — чудовищные существа, которым подвластно что-то, что невозможно описать? Гнев вырывался наружу способностью, готовой разрушить всё на своём пути. Сжечь к чертям собачьим эту Мафию, этот проклятый город и оставить в живых лишь хозяйку — Эйми Ямаду — мечта недостижимая, призрачная. Несильный взмах. Вспышка. Эти люди больше никогда не вздохнут и не увидят света. Она прикрыла глаза и набрала полную грудь воздуха. «Такие наглые». Раскрывая карты, она и сама не верила в то, что это закончится быстро и безболезненно. Но понимая, что выживание для неё означает месть за погибших, она всё сильнее смешивалась с толпой и всё чаще стреляла, всё чаще вспыхивал в руке огонь. Мир Портовой мафии был жесток, этого никто и не скрывал. — Уходите. Я сама. Эйми двигалась почти на автомате. Не всматривалась в лица, не вслушивалась в слова. Сила, хорошо знакомая сила, в такие моменты становилась основной составляющей Эйми Ямады. Потому что в данный момент она было мафиози, а не человеком. Хорошо зная, что пулемётной дробью целенаправленно стреляют по ней, Эйми всё равно ничего не чувствовала, и бывшие пули тяжёлыми каплями капали на землю, даже не приближаясь к ней. — И что ты творишь?— невинно вопросил знакомый голос Исчадия ада. — То, что ты любишь. — Не поспоришь,— ответила сила. — Но на твоем месте я бы оглядывался по сторонам. И следуя воле способности, Эйми обернулась и сразу же застыла: Осборн, такой весёлый обычно Осборн, стиснув зубы, зажимал рукой простреленную ногу. Он стрелял, но, замечая её, на мгновение останавился. Покачал головой, и Эйми почти что услышала его голос. «Живите, Ямада-сан». В жизни ей это говорили очень часто. Она подняла голову и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Будто готовилась встретить долгожданный рассвет. Рассвет ли? Может наоборот проводить солнце? Вспомнился почему-то Дазай. Картинка знакомая, привычная: закат, Котловина, Осаму и его тихий, насмешливый голос. «Говорят, если кто любит летние цветы, ему суждено умереть летом». Эйми всегда любила цветы… — Ой-ой!— нараспев протянуло Исчадие ада. — Может ты всё-таки подумаешь о нас? — Рот закрой, — рыкнула Эйми, пытаясь одновременно уследить и за своими, и за чужими. Исчадие ада имело прекрасную особенность: используя его, действовать точечно почти не получалось. Можно было либо мучаться, либо выжигать всех и сразу. — Разумеется! Мы же с тобой бессмертные. — Я уже говорила тебе заткнуться.

***

«Семеро! — подумала Ямада. — Всего семеро больших вооружённый мужчин против тебя. Слишком ничтожно, Эйми Ямада». Разминая руки, тяжело выдохнула. «Устала». Патроны в пистолете закончились минут пять назад, кинжал с каждой минутой все сильнее скользил в руках, и Эйми понимала, что вскоре просто его не удержит. А тело горело — снаружи и изнутри. Призывая силу из раза в раз, она рисковала всё больше и больше — кровь, пусть не её, горела синим пламенем на руках и одежде и обжигала. «Больно». Вновь раздались выстрелы. Эйми, почти не двигаясь с места, призвала способность. Молчать, терпеть и сопротивляться — таким был её пожизненный приговор. — Ты убьёшь себя, — вновь монотонно протянуло Исчадие ада. — Плевать, — тяжело выдохнула она, потирая вывихнутое плечо. — Такая смерть не будет самой глупой. — А ты будешь, — голос раздался откуда-то сверху, и Эйми, быстро отреагировав, отскочила. Накахара, придерживая шляпу, мягко приземлился, немного брезгливо осматривая себя. Его голос, грохот, боль слились на мгновение в общую картину, и Эйми чуть не закричала. Пульсировало плечо и горели ладони — Исчадие ада всегда забирало всё своё без остатка. «Больно. Очень больно». Чуя оглянулся по сторонам и подошёл к распластавшейся на асфальте Ямаде. Присел на корточки и взял за руку. — Эйми?! А она смотрела в небо и не понимала — не хотела понимать. Сколько людей сейчас погибло и погибнет ещё? Она без понятия. Где сейчас Гин? А она вообще жива? Или это сон? — Эй, ты. Ты сделала всё, что могла. Девушка пару раз моргнула и рывком поднялась, принимая сидячее положение, и, схватившись за раненную руку чуть было не матернулась — правда хотелось. — Ты в порядке? — Чуя, придерживая её за руку и спину, подставляя плечо, помог встать. — Где болит? Она отрицательно покачала головой и, подняв голову, попыталась найти взглядом Осборна… Живого, не очень здорового, но живого Осборна. — Чуя, где Акутагава-кун? — тихо прохрипела, с трудом сдерживая совершенно неуместную улыбку. — Он вернулся до меня, — быстро ответил Накахара. — Иди, я разберусь. — Спасибо. Сделав три шага от него, она снова замерла на месте. Впереди её ждала правда, И Эйми не уверена была, что готова к ней. — Ямада-сан, вы победили, — почти закричал с привычно яркой улыбкой Осборн. — Сдохнуть захотели, да? А вот фигли. И Эйми улыбнулась, вымученно и совсем неискренне. Но впервые за долгие годы почувствовала себя в своей тарелке. — Нет, Осборн, — тихо ответила она. — Мы победили. Ямада опустила взгляд и подумала о том, какой ценой далась ей эта победа. И какую придётся отдать за следующие. Война, которую столько лет получалось оттянуть, всё же началась. И началась с очень неуверенной и условной победы…