Дама Червей

Бар должен был закрыться час назад. Впрочем, Оду это мало волновало: придя сюда, в злополучный «Люпин» под утро, он и без того рисковал наткнуться на закрытые двери. Но такова уж его работа — не спать тогда, когда нормальные люди спят, и разбираться с преступными делами своего же города и своих же коллег. Иногда казалось, что он живёт в каком-то ином мире, не там, где обычные граждане: все они учились, росли, развивались, мечтали о чём-то, влюблялись и наслаждались судьбой. Он же будто с самого начала оказался не там, где должен был. — Рано расслабляться, — прошептал он сам себе, смотря на пустой стакан, стоящий перед ним. — С Мимиком ещё не покончено. Даже не начато толком. Слухи по Портовой мафии распространялись молниеносно, хоть и должны были пресекаться: разговоры о втором подряд столкновении Оды с иностранными эсперами ходили уже третий день как между «пешками», так и в верхах. Дазай старался отшучиваться, но было заметно, как на самом деле он напрягался и сердился, стоило хоть кому-то упомянуть тот случай. «Кто же на самом деле стоял за этим? — в который раз подумал Ода». Его клонило в сон — за последние двое суток поспать пришлось не больше пяти часов в сумме. И страх за себя, за собственную жизнь, за жизни детей от этого становился только сильнее.

***

Эйми тоже так и не ушла домой той ночью — так бывало часто. Она выглянула из кабинета где-то ближе к полуночи и кивнула уходящему Осборну, чтобы тот не забыл выключить свет. Мафия, конечно, Мафией, но плату за коммунальные услуги в огромном офисе никто ещё не отменил… К сожалению. Молодому человеку лишь оставалось сочувственно и понимающе посмотреть и выдохнуть — насколько тяжела жизнь исполнителя он прекрасно понимал. Дверь тихо закрылась, а Ямада краем уха уловила два щелчка — как обычно. Осборн всегда был понятливым: умел в нужное время замолчать, в нужное — заговорить, без напоминаний подкладывал Эйми нужные документы и, в целом, был почти идеальным подчиненным. Если бы только был не таким смелым… Впрочем, смелость в их деле всё же была необходима. «Сакуноске Ода и Мимик… Что здесь общего вообще может быть?» Девушка закрыла глаза и ещё раз попыталась восстановить в памяти события прошедших нескольких дней и соединить их с тем, что она так упорно строила последнюю неделю. Совпадений и связей не было абсолютно никаких. Как у параллельных прямых нет точки пересечения, так и в этом деле Эйми не могла найти общего. Почему Мимик так нацелился именно на Оду? Почему вообще появился именно в Йокогаме? Почему так безрассудно лез на рожон? На эти вопросы ещё только предстояло ответить. И Эйми, и Осборну. Парень тяжело выдохнул, оглядываясь по сторонам. Что он мог сделать и делал в сложившейся ситуации не устраивало совершенно. Почему-то казалось, что даже Гин, пусть и талантливая, но значительно более слабая, помогала куда больше. В баре было шумно: раздавался раскатистый смех, крики «ещё рюмочку», разговоры. А молчание, воцарившееся, когда Осборн вошёл, знать о себе более не давало. — До меня доходило, что всё это было спланировано. Мимику было надо выманить исполнителей, — вдруг раздался громкий, выбивающийся из общего гомона, голос — Осборн даже поморщился не столько от темы, сколько от звучания. — Ерунда. Ода при чём? — А Дазай-сан? Снова посыпались ругань и крики, среди которых Осборн улавливал только постоянные упоминания Дазая, босса и Андре Жида. Парень снова поморщился. — Виски. Без льда! — вдруг на весь бар гаркнул он, вновь заставляя замолкнуть подвыпивших мафиози. — Дерьмовый день. Кто-то облегчённо выдохнул — облавы не будет. И пусть «Люпин» почти официальное место отдыха, разведчиков побаивались и здесь. Действительно, кто знает, зачем они пришли на этот раз? Осборн безвольно завалился вперёд, кладя голову на руки и тяжело выдохнул. Но тут же, как-то хитро улыбнувшись, закусил губу и тихо засмеялся. — Осборн, — кто-то неуверенно икнул — алкоголь смелости всё же не придавал. — Эйми Ямада очень злая? — Ты что? — молодой человек нарочно тянул последнюю «о» как можно дольше, будто сильно удивляясь. Хотя, он действительно удивлялся каким таким волшебным образом разговор с Мимика перешёл на Эйми. — Добрейшей души человек. Работяга страшная. От нас много требует, но в разумных пределах. — Да? — задумчиво протянул мужчина лет тридцати, может быть тридцати пяти. — Зря о вас слухи распускают. Мол, вы все злыдни, Эйми Ямада ирод, а… — А под чёлкой у неё нет глаза, — закончил Осборн, улыбаясь и прокручивая в слегка трясущихся руках очередной стакан. — В-о-о-б-щ-е глупости! Глаз на месте. Шрам там от самого лба, до середины щеки, брови почти нет. И выглядит ужасно! — Правда? — А что? Не веришь? — Осборн с вызовом встал, но вновь плюхнулся на стул как от сильного головокружения. — Верю-верю, не горячитесь только. И заходите к нам почаще теперь. — Ага, и желторотиков, ну, этих, — Осборн пощёлкал перед лицом, пытаясь вспомнить слово, — новеньких приведу. А то ребятки-то тоже в стереотипах все. Ни они к вам, ни вы к ним. Молодой человек небыстро встал, покачиваясь. Потянулся к голове, будто за шляпой. На мгновение замер, махнул отчего-то рукой и пошёл прочь. — До встречи, братва! — лишь крикнул он, вскидывая руку вверх. На улице было до ужаса холодно. Осборн глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух щекочет нёбо. По лицу совершенно не к месту растянулась улыбка. Разведчики всегда стояли особняком, надеясь лишь друг на друга. С приходом Эйми такое положение только укрепилось — её боялись почти все, не находившиеся под её началом, а вражда с правой рукой босса только укрепляла местные устои. Может это и хорошо — чем меньше шпион ценит и знает о Портовой мафии, тем меньше он сможет рассказать во время возможной пытки, тем проще ему будет жертвовать собой ради целей организации. Звания разведчиков, начиная с сержантов, заканчивая капитаном — Эйми Ямадой — тоже ничего не значили для остальных. Сам Осборн, являясь лейтенантом, мог отдавать приказы вне крыла разведки в двух случаях: имея разрешение от кого-либо из исполнительного комитета или при отсутствии непосредственного командира отряда в экстренном положении. Вывод из этого напрашивался один: если не капитан, то ты никто и звать тебя никак. Осборн поднял глаза, наблюдая лишь затуманенный небосклон, и засунул руки в карманы тёмных брюк. — Ямада-сан, у аппарата. Слухи гуляют. Он услышал, как она удовлетворённо усмехнулась. — Работай.

***

— Сдохнуть можно. Эйми же положила голову на стол, не в силах более читать подготовленный Осборном и Агни отчёт. Экран горел бледным светом, отбрасывая слабые блики на лицо и стены. Техника в случае специальности Ямады была необходима. Потому что человек такое количество часов без перерыва работать не может, да и отношения плохого к себе терпеть тоже не станет. А компьютер возражать не мог — с ним конфликтов не возникало. — Андре Жид. Я Андре Жид, что мне надо? — Не знал, что у тебя биполярное расстройство личности. Ямада непроизвольно дёрнулась, но так и не оторвала взгляда от стены, не оборачиваясь на голос. — К девушкам по ночам, значит, в окна лезем? — тихий голос мягким эхом отскочил от каменных стен. — Я неисправимый романтик, ты же в курсе, да? — обычно громкий и чистый мужской голос сейчас звучал чуть хрипло — его обладатель либо умудрился где-то заболеть, либо только недавно проснулся. Хотя первое очень маловероятно. Тёмный силуэт таинственного гостя Эйми узнала бы всегда. Высокий рост, непослушные волосы… И этот необычный, красивый акцент владельца, с которым родной язык звучал как-то по-новому. — Ближе к делу, — она зевнула и потянулась. — Есть, что сказать — говори. — Ну, во-первых… детям ночью надо спать, — парень подмигнул и закивал головой, — во-вторых, ты какая-то слишком разговорчивая сегодня. В-третьих, — он загнул ещё один палец, — просто скучно было. — Ну, во-первых и во-вторых, — Ямада попыталась передразнить, — не твоё дело. В-третьих, ты смелым слишком стал. Не боишься, что передумаю? — Не-а, — честно ответил он. — Больше опасаюсь, что сляжешь с истощением. — Ой, заботливый-то какой. Володенька, давно ли? — Всю жизнь вообще-то, — он вновь перевёл взгляд с часов на девушку и всё же уточнил. — Так баеньки не пора? Ямада пожала плечами и потёрла глаза. — Ты о Мимике должен что-нибудь знать. Не поможешь? Владимир мгновенно стал серьёзным и нахмурился. — В них дело? Она медленно и очень уверенно кивнула. Молодой человек присел на стол, ожидая получить нагоняй или, хотя бы, жутко-пугающий взгляд девушки, и начал: — Организация бывших военных, сама знаешь. В связи с какими-то там событиями были вынуждены дезертировать и покинуть Францию. Сюда попали относительно недавно, — парень зевнул и по старой привычке пощёлкал у себя перед глазами пальцами. — Не густо… Про Жида знаешь что-нибудь? Владимир ненадолго задумался и отрицательно покачал головой. — Только то, что он главарь. Эйми сложила ладони в замок и положила на них подбородок, так часто делал Мори. Глаза вновь закрылись. Ответ не приходил. — Ну-ну, Эйми, не убивайся так, хочешь конфетку? — Не перебарщивай, — Ямада поднялась из-за стола и хрустнула шеей. — Либо помогай, либо проваливай. — Как грубо, — парень изобразил расстройство и даже показательно отвернулся — А я хотел предложить прогуляться. Не возражаешь? Она помотала головой и прищурилась. Свежий воздух ей действительно не помешал бы. — Заодно посмотрю, каким образом ты влез в окно тридцатого этажа, Человек-паук. Он хмыкнул и чуть растерянно засмеялся.

***

В жизни величайшего дуэта Портовой мафии, Дазая Осаму и Чуи Накахары, не было спокойных дней. Каждый из них приносил что-то новое и, чаще всего, не очень приятное. В очередной раз выкидывая труп в реку, Чуя думал о том, что он всё же сделал за свою пусть и недолгую, но жизнь. — Поторопись! — Заткни варежку! — Накахара огрызнулся и помянул Дазая Осаму всеми дурными словами и выражениями. — С Эйми так поговори, — в тон ему ответил Дазай. — В отличие от тебя, она меня не бросала! Некстати вспомнилось, как бедной девушке пришлось тащить его на спине после очередного использования порчи. Чуя, пусть и незаметно, но всё же покраснел и слегка улыбнулся. Показалось ли ему, что Ямада была напугана, останется загадкой. Они с Осаму Дазаем никогда не ладили, но почему-то продолжали терпеть общество друг друга. Может потому, что понимали невозможность жизни порознь? Что ж, их понять было действительно сложно, а может даже невозможно. — И всё же мы молодцы! — Дазай соскочил с камня и улыбнулся. — Как думаешь, Эйми нас похвалит? — И знать не хочу, — Накахара был явно раздражён. И, честно, не хотелось абсолютно ничего. Ну, разве что выспаться хорошенько. — У неё сейчас своих дел полно. В Йокогаме было совсем тихо, даже противно как-то. — Скажи мне лучше вот что, почему такой человек, как Эйми вдруг в Мафии работает на износ, ещё и в каком-то сомнительном заведении, — Чуя с отвращением фыркнул. — Ну не может это быть связано только с разведкой. — Ну не знаю, — Дазай на своё удивление почувствовал, что шутить или острить не хочется. — Говорят, брат у Эйми есть. Больной, как она сама утверждает. Чуя вздрогнул. Уж на кого на кого, но на убитого горем или отчаявшегося Эйми похожа не была. Всегда уверенная в себе, всегда такая строгая и безжалостная, но такая добрая… — Может ей помощь нужна? Деньги там или?.. Дазай перебил: — Ага, попытайся предложить, — он зевнул. — Тем более, она такие деньги имеет, что тебе, дураку, и не снилось. С Чуей Накахарой, как оказалось, они тоже не способны были поладить. Первое задание Чёрного дуэта рассматривали с разных сторон. С одной — серьёзное разрушение города, гибель тысячи людей. С другой — убийство предателя и приобретение сильнейшего эспера. Однако в выводе никто не сомневался — успех. Мальчики тогда шли потрёпанные и уставшие, перебрасывались вялыми и совсем бессмысленными оскорблениями, но никак не ожидали встречи… Ещё и такой. Тихие медленные хлопки в ладоши и гробовое молчание в толпе людей. Дазай сразу посмотрел куда-то наверх и помахал рукой, но Чуя, проследив за его взглядом, никого не увидел. Премий Мори не выплатил, даже выходных не дал, но Дазай на полном серьёзе убеждал Чую, что они получили нечто более ценное. — Абсолютно точно ненормальные идиоты.

***

— И всё же это страшная сила! — Эйми прикрыла окно, чтобы не застудить комнату до состояния морозильной камеры. «Ни демон Озаки-сан, ни моё пламя с гравитацией Чуи и близко не стоит. Что же он ощущает, когда использует её?» Девушка подошла к зеркалу и взяла с полки тёмно-коричневую деревянную расчёску с какой-то замысловатой резьбой и ручкой в виде дракона — подарок Накахары. Медленно прошлась по узору до самого края и подняла глаза, осматривая себя в зеркало. Вид прекрасный — волосы растрепались, выбилась из-под пиджака аккуратно заправленная рубашка. И всё благодаря ночному посетителю. Ямада потянулась так, что хрустнули кости позвоночника. «Если думать о Дазае, как о первом человеке, которого я испугалась, то Мори второй, а Чуя третий». За дверью послышался страшный грохот и удивлённый вскрик — утро в Мафии начинается не с кофе, это точно. Но Ямада и на него внимания не обратила — пусть детки веселятся, её бы только не трогали. Но этот «кто-то» с разбега влетел в дверь и, не встретив препятствий, ворвался в кабинет. Эйми готова была поклясться, что запирала её. Но ключ, как оказалось, преспокойно лежал на письменном столе. — Ямада-сан… — дрожащий голос, аж противно. Эйми поморщилась. — На полтона тише, прошу. Эйми безразлично плюхнулась в кресло, делая вид, что не заметила появившегося вместе с Гин Осборна, и внимательно посмотрела на ученицу. — Что опять произошло? — она прикрыла глаза, чувствуя лёгкое раздражение. — Ямада-сан… Дазай-сан, он… Он определил меня в новый отряд «Чёрные ящерицы». Ямада-сан… — Гин вновь растерянно подняла взгляд, осознавая кого именно она сейчас теряет. — Сиди и никуда. Шаги отличались от обычных — какие-то тяжёлые, слишком слышные. Выходя, Эйми кинула секундный взгляд на Осборна — тот узнавал всё больше и больше, и Ямаде Эйми это не просто не нравилось, её это категорически не устраивало. «Потом решу, что с тобой делать». — Эйми! Ты к боссу? — Чуя, окликнул, сразу же пожалев. — Будь человеком, передай ему. Ямада слабо кивнула, будто отпуская всю злость, что секунду назад окружала тёмной аурой. С губ слетел смешок и тихая фраза: — Спасибо, Дазай… В коридоре снова раздались тихие звуки поспешных шагов. Время тянулось чертовски медленно, что-то непривычное и потому ещё более противное сдавливало грудную клетку, до жути болел низ живота. В целом, не покидало чувство наполненности чем-то чужим и тяжёлым, чем-то, что хотелось выкинуть прочь. Так обычно бывало, когда получаешь тяжёлую рану, простывший ходишь на работу или приходишь в себя, после принятия яда. Имеющийся иммунитет, к сожалению, спасал только от смерти, но никак не от дурных ощущений. Вдалеке мелькнула такая знакомая и ненавистная фигура. Но Эйми продолжила идти вперёд, вопреки настырному желанию убежать. Девушка остановилась прямо напротив, чтобы уловить насмешливый взгляд. — Почему ты такой? — она больше не пыталась строить из себя героя, просто вновь спрашивала, стараясь понять и осознать, но не простить. — Я хочу тебя уничтожить. — За что? — Эйми грустно ухмыльнулась и подняла на него строгий взгляд. — Ты же не сможешь меня убить. — «Уничтожить» — не равно «убить». Одновременно пикнули телефоны. Молодые исполнители тихо скрипнули зубами и взглянули. Сообщение от Мори с приглашением посетить его. — Что ж, кажется, нам по пути! — Дазай улыбнулся. — Нам всегда по пути, — Ямада утвердительно кивнула, двигаясь вперёд быстрыми и уверенными шагами. — Скажи, что ты думаешь о Мимике? — как бы невзначай тихо спросила она. Дазай вмиг перестал фальшиво улыбаться и холодно спросил: — Тебе интересно моё мнение? — Как-никак, пострадал твой друг, а не мой. — Некрасивый способ выудить у меня информацию. — Это моя работа. Эйми, оглянувшись, улыбнулась уголками губ и, словно вспомнив что-то приятное, прикрыла глаза. Но вслух она ничего не сказала — продолжила молча идти прямо до нужного кабинета, то и дело пряча взгляд и нервно перебирая пальцами в воздухе. Дазай тоже не спешил заново заводить разговор: кажется, Эйми на самом деле нашла его слабое место. Надо же, этот мерзавец всё-таки кем-то дорожил. Но вдоволь насладиться злобными размышлениями ей не дали: приоткрыв дверь, Дазай пропустил девушку вперёд, так и не сказав ни слова, лишь легкомысленно улыбнувшись. Эйми, устало закатив глаза, перешагнула порог и тут же увидела босса — видимо, не в очень хорошем настроении: тот, не обратив никакого внимания на вошедших, сразу же, безо всяких формальностей обратился к ним: — Итак, что мы имеем? — притворно равнодушен, как и всегда. В полутьме сверкнули хитрые глаза, хихикнула откуда-то с пола Элис. Лишь она действительно знала о планах Огая и, при желании, могла влиять на самые важные решения. Но, хвала Богам, для Элис куда интереснее было доводить Мори до ручки. Эйми сложила руки на груди и мельком посмотрела на стоящего рядом Дазая: тот явно был напряжён. Впрочем, её ли это дело? — Толком ничего, — тяжело выдохнул Дазай. — Оправдания меня не интересуют, — Мори перебил его, не давая закончить мысль. — Ваши предложения? — Не лезть, — быстро ответил Дазай. Эйми, замешкавшись, перевела взгляд с Осаму на Огая и нахмурилась. — Соглашусь. Хотя у босса, кажется, взгляд на дело совершенно иной. Дазай обнял её за плечи и тихо рассмеялся. — Это грубо, Эйми. Ты же знаешь? — Я никогда и не рвалась в круги леди, — она отошла и снова помрачнела. — Ну так что, Мори-сан, не поделитесь зачем они здесь?

***

— Как собираетесь объясняться? — Эйми, вопреки своему обычному уважению к Мори, сейчас в наглую сидела в его кресле, закинув ногу на ногу, и донельзя спокойно. — Так это твоя месть? — Я привыкла платить по счетам. Мори, подходя к ней, улыбнулся. — Опять будешь говорить, что мне недостаточно сил лезть в чужой огород со своими правилами? Тогда я вынужден с тобой не согласиться. — Зачем же? — она ухмыльнулась и тяжело, нехотя поднялась. — Вы, возможно, даже правильно поступаете, Мори-сан. Ваши приказы абсолютны. Я даже не могу упрекнуть вас в том, что выбирать нужно правильных людей. Я просто бессильна. Но это всё же некрасиво, Мори-сан. Очень некрасиво. Дверь тихо закрылась, уже не давая Ямаде услышать тяжёлый выдох босса, а ему её судорожный вздох. «И всё же ты заблуждаешься». Стук каблуков по полу звучал глухим эхом в пустом коридоре. Гин, будучи девушкой покладистой, часто следовала за учителем. Иногда самой Эйми казалось, что её подопечная, выросшая в суровых условиях холодных городских улиц, пожертвует всем ради неё — по сути, абсолютно случайного, пусть и неравнодушного человека. Гин знала цену хорошему отношению, знала цену даже таким неведомым чувствам, как привязанность и — вот ведь иронично! — любовь. Любовь, которую никто из них, пленников преступного мира, никогда не познает… Даже сейчас, идя по тёмному коридору, Эйми слышала тихие, осторожные шаги позади себя. Гин не отставала, но держала дистанцию — больше для вида, нежели из-за какого-то реального страха. Аккуратно ступая, оглядываясь, внимательно наблюдая за учителем, она не была похожа на ту смелую и отчаянную девушку-воина, готовую даже умереть ради… Ради чего? Ради кого? Эйми из раза в раз мысленно задавалась вопросом, не зная, кому всё же его адресовать — своей ученице или же… Или же самой себе? Такой же потерянной, глупой, простодушной и наивной девчонке? «Нет, так продолжаться не может…» — Можешь идти, — вздохнув, тихо проговорила она и остановилась прямо перед дверью своего кабинета. — И не доставляй проблем Хиротцу. Гин, подойдя ближе, нервно обернулась: вот они, до боли знакомые колонны, тёмные стены… Мафия — её дом, из которого ей никогда не выбраться. Нужно ли цепляться за возможность стать свободной? — Но… Закрыв глаза, Эйми раздражённо повторила: — Иди. «Пусть грубо, пусть несправедливо… Всех нас воспитали так. И ей однажды придётся пройти через это». Предательство близкого человека, боязнь смерти, чувство застывшей на руках крови чужих людей — такова их судьба, такова их работа. Им нельзя быть милосердными. В конце концов, над каждым из них и люди, и судьба поглумились достаточно. Гин, опустив голову, тут же развернулась и побежала назад, сдерживая в груди какую-то нелепую обиду. Но Эйми, сжав губы, подавила в себе внезапно заговоривший голос совести; она дёрнула за ручку, приоткрыла дверь и тихо вошла в свой кабинет, надеясь, что её наконец оставят в одиночестве. «И… И в безопасности…» — Я всегда сжигаю за собой мосты. Ты знала это, Гин Акутагава.